Учение о Культуре - скрижали Космоса

Они мостили дорогу в Космос. Учение И.К

Рериха в свете идей русского космизма начала XX века

С самых древних мифологических и религиозных представлений человек ощущал глубокие связи земных форм жизни с космосом и претворял эти свои знания и интуиции в образные формы священного и бытового искусства, кодировал в виде знаков и символов. При этом он стремился активно воздействовать на космические процессы, осуществляя их в желательном для себя направлении в виде магических ритуалов. Космологические учения, объясняющие законы мироздания и место человека в нем, начинают возникать задолго до Античности, аккумулируясь в виде священных закрытых (герметических) текстов жрецов Древнего Египта, Тибета, Индии, Китая и т. п. Эпоха Античности осуществила попытку перевести эзотерические тексты древних в сферу научного и философского знания. Среди них можно назвать пифагорейское учение о «гармонии сфер»; платоновскую систему устройства физического мира, состоящего из четырех стихий и управляемого с помощью вечных идей; «Метафизику» Аристотеля, рассматривающую основные принципы бытия и определяющую жизнь как форму движения материи.

Ренессанс даст новые импульсы для создания в науке и философии теорий и систем, вскрывающих взаимосвязи и взаимообусловленность отношений между космосом и человеком. Но именно в России с середины XIX столетия возникает и затем стремительно развивается уникальное направление научнофилософской мысли, получившее название «русский космизм». Его представителями были такие философы и ученые, как Н.Ф. Федоров, А.В. Сухово-Кобылин, К.Э. Циолковский, В.И. Вернадский, А.Л. Чижевский, Н.А. Умов и другие. Эти мыслители разрабатывали идеи космизма в широком смысле как представление о мире в его целостности и «встроенное™» человека в макропроцессы, а также в узком смысле - как учение о человеке - цели и средстве космической эволюции. Указанные идеи присутствуют в трудах большинства русских мыслителей, поэтому не случайно исследователи называют космизм «национальной чертой русской философии» (см. 87).

Рубеж XIX - XX веков ознаменовался мощным взлетом научной мысли, повлекшим за собой наступление эпохи технократизма. Классическая культура теперь оказалась в состоянии кризиса и была охарактеризована О.Шпенглером как «закат Европы». Это явление с особой силой осознавалось русской философской мыслью, извечно занятой поисками не столько истины как таковой, сколько решением проблем смысла жизни, назначения человека, связанными со славянофильскими идеями об исключительной миссии России в деле спасения человечества. Русская философия, будучи аксиологически ориентированной и имевшая установку на практическое претворение ее идей, выполняла скорее провидческую и проповедническую функцию, нежели научно-теоретическую. Отечественные философы чувствовали себя ответственными за судьбы человечества и, по сути, оказывались в роли стратегов и пророков, ведущих его к «землям обетованным». В этот период происходит процесс космизации естественнонаучного и философского знания, в основе которого была идея о направленности развития человечества, о месте человека в космической эволюции, его антиэнтропийной деятельности, упорядочивающей хаос как на Земле, так и в космическом пространстве. Именно русские философы-космисты вырабатывают принципиально новое качество мироотношения: идею активной эволюции. По их мнению, человечество подошло к новому, сознательному этапу развития мира. И путевыми вехами в данном случае должны выступать разум и нравственное чувство человека. Мыслители активно-эволюционной школы осознают человека не как высшее творение природы, не как ее венец, а как промежуточное существо, находящееся в процессе своего совершенствования, но в то же время - творческое, способное преобразить свою собственную природу и окружающий мир. Одной из главных задач человечества они определяют расширение его сознания, духовных сил, одухотворение материи. Их гуманизм построен не на прекраснодушной мечтательности, а на научном знании.

Идеи космизма разрабатывались в трех направлениях:

  • 1. Художественно-поэтический космизм.
  • 2. Сциентистский.
  • 3. Философский.

Осознание человека как «фактор эволюции» привело художников к поискам новых форм, вмещающих в себя космические масштабы, нового языка искусства, способного раскрыть идеи вселенского мироустройства. Художественное направление русского космизма претворялось в философско-психологических симфониях П.И. Чайковского и С.В. Рахманинова, в мистериальных музыкальных полотнах А.Н. Скрябина, в живописных творениях Н.К. Рериха, М. Чюрлёниса, В. Борисова-Мусатова, художников «Амаравеллы», в создании и разработке нового живописного стиля «лучизма» М. Ларионовым и Н. Гончаровой, в поэзии В. Брюсова, А. Блока, В. Хлебникова, Н. Заболоцкого, А. Чижевского.

В теории эволюции в естественных науках рассматривались различные причины происхождения видов живой природы, которые в большинстве своем сводились к сочетанию изменчивости и наследственности, к рассмотрению генетических и мутационных процессов. Но совершенствование мозговой и нервной тканей приводит к возникновению сознания - некой «идеальной» программы, стремящейся к своей реализации. Эти идеи еще в XIX веке высказывает американский геолог и минералог Джеймс Дана, выдвинувший положение об энцефалозе или цефализации, т. е. неуклонном усложнении, усовершенствовании нервной ткани от эпохи кембрия и на протяжении всей дальнейшей эволюции. В.И. Вернадский, создатель биогеохимии и учения о ноосфере, вводит это эмпирическое обобщение в науку под именем «принципа Дана». Отметим также выводы двух геологов: американца Ч. Шухерта и русского А.П. Павлова о необходимости выделить в особую геологическую эру период, начавшийся с появления человека. Первый назвал его «психозойской эрой», а второй - «антропогенной», создав почву для возникновения фундаментального научно-философского открытия В.И. Вернадского, ставшего базисом всей активноэволюционной мысли современности. Свои обобщения и выводы В.И. Вернадский формулирует, основываясь на качествах живого: «Эволюция биосферы связана с усилением эволюционного процесса живого вещества» (53; 20). Причем основные, «революционные» изменения в морфологии живых существ происходят, по его мнению, в критические периоды геологической истории планеты, возникающие в результате неких процессов, происходящих в космосе, интенсивность которых «связана с активностью биосферы, с космичностью ее вещества. Причины лежат вне планеты» (53; 48).

Идея эволюции оказалась весьма результативной: она определила цель и придала четкое направление извечным поискам русскими мыслителями смысла жизни. Поскольку, рассуждали они, все природные процессы движутся по принципу развития усложняющихся форм, то, значит, и человек имеет естественный шанс для своего совершенствования.

Проективная мысль представителей этой плеяды исследователей развивалась в двух направлениях:

  • 1) идеи, порожденные дарвиновской теорией естественного отбора как двигателя прогресса;
  • 2) нравственно-философские искания, ставившие во главу угла человеческую личность, но не в ницшеанском смысле, а как высшее воплощение принципов солидарности, соборности, объединенных всеобщим и личным творческим трудом.

О предназначении и роли человека в процессе эволюции еще в XVIII веке задумывался А.Н. Радищев. В его основном философском сочинении «О человеке, его смертности и бессмертии» человек рассматривается как высшая ступень лестницы постепенного совершенствования природных существ, как венец природы, в котором соединились вместе все ее возможности. Его основной отличительной чертой является творческая деятельность. Российский писатель и ученый выдвинул гипотезу о том, что пробуждение творческих наклонностей возникло из несовершенства физической организации человека: «Рожденный слабее, немощнее, тленнее, словом, хуже всех других тварей, вследствие способности совершенствования человек возвышается выше всех существ на земле и явен становится ее властитель» (196; 383). Осознав смысл и направление эволюции, мыслитель приходит к выводу о невозможности ее завершения: «Но неужели человек есть конец творению? Ужели сия удивления достойная постепенность, дошед до него, прерывается, останавливается, пичтожествует? Невозможно!... Все силы стремятся выше, да в человеке соединены будут; ужели силы, в нем усовершенствованные, ни к чему не послужат? Ужели наилучшая организация определена разрушиться, не оставляя по себе ни малейшего следа?» (196; 409). К этим же выводам на основе эмпирических обобщений приходит В.И. Вернадский: «Homo sapiens нс есть завершение создания, он нс является обладателем совершенного мыслительного аппарата. Он служит промежуточным звеном в длинной цепи существ, которые имеют прошлое, и, несомненно, будут иметь и будущее» (52; 55). Он отрицает идею самозарождения жизни или выведения ее искусственным путем (как это формулировал К.Э. Циолковский), настаивая на вечном присутствии в космическом пространстве живого вещества, развивающегося по принципу усложнения.

Оригинален взгляд на действие законов эволюции или «силы развития» первого русского физика-теоретика Н.А. Умова, который объяснял процесс совершенствования сознания и роста творческого потенциала усложнением морфологии организмов. Его позиция такова: чем создание элементарнее, тем комфортабельнее оно ощущает себя в окружающей среде, и, напротив, чем сложнее строение организма, тем больше усилий он должен прилагать, чтобы приспособить среду к себе. В своей статье «Эволюция мировоззрений в связи с учением Дарвина» ученый исследует процессы эволюции: «Природа вынуждает к жизни все живое; это часы с очень короткой пружиной, требующие непрерывного завода. В то время как вне живого процессы природы выражаются в разрушении стройных движений и увеличении движений беспорядочных, эволюция живого развивает типы, которые с большим и большим успехом борются с нестройностями природы и сами становятся источниками возрастающей стройности. И в этом отношении в настоящую минуту впереди всех стоит человек, который в своих движениях, своих воздействиях на природу... создает стройности. Стройность есть необходимый признак живой материи» (266; ИЗ). Н.А. Умов предлагает ввести третий закон термодинамики, приложимый к областям жизни и сознания, а также считает, что в результате эволюции возникает новый тип человека «homo sapiens explorans» -«человек разумный, исследующий». Однако в отличие от других ученых-космистов Н.А. Умов считал возникновение жизни явлением маловероятным, ссылаясь на ничтожнейший, почти нулевой процент живой материи во Вселенной. Данное обстоятельство усиливает нравственную ответственность человека перед чудом жизни, перед всей эволюцией. Формула сенсуалистов XVII - XVIII вв., что «ничего нет в сознании, чего нс было бы в ощущении», - по его мнению, -должна быть добавлена фразой - «в течение миллиона веков». «Такой взгляд на психику освещает и этику. Грех и зло являются несоответствиями эволюции типа» (там же).

Родоначальником космической, активно-эволюционной мысли принято считать Н.Ф. Федорова (1829-1903), создавшего учение «общего дела». Признавая направленность эволюции к усложнению и появлению сознания, Н.Ф. Федоров считал, что человечество призвано овладеть стихийными силами внутри себя и вовне, выйти в космос для его активного освоения и преображения с восстановлением населения прежних поколений. Этот процесс ученый называет «имманентным воскрешением». «Через труд воскрешения человек, как самобытное, самосозданное существо, свободно привязывается к Богу любовью... Фантастичность предполагаемой возможности реального перехода из одного мира в другой только кажущаяся; необходимость такого перехода несомненна для трезвого, прямого взгляда на предмет... Что фантастичнее, - вопрошает Н.Ф. Федоров, - построение нравственного общества на признании существования в иных мирах иных существ, на признании эмиграции туда душ, в действительном существовании, чего мы даже и убедиться не можем, или же обращение этой трансцендентной миграции в имманентную, т. е. поставление такой миграции целью деятельности человечества» (270; 72).

Этот «изумительный философ», как его назвал Циолковский, призывал к новому синтезу наук, осуществляемому в космических масштабах, где знание, доказанное «опытами в естественном размере», становится критерием истины.

На современном этапе развитие техники не изменяет природу самого человека, что все более увеличивает разрыв между его слабостью и мощью машин. Н.Ф. Федоров писал, что человек должен всю силу своего ума и творческих устремлений направить нс на искусственные приставки к своим органам, а на радикальное преображение самих органов: «Человеку будут доступны все небесные пространства, все небесные миры только тогда, когда он будет воссоздавать себя из самых первоначальных веществ, атомов, молекул, потому что тогда только он будет способен жить во всех средах, принимать всякие формы» (269; 501). Также Н.Ф. Федоров говорил о необходимости исследования механизма питания растений для последующей перестройки этого механизма у человека, предвосхищая тем самым идеи В.И. Вернадского об «автотрофности» человека: «Такое существо, будучи материальным, ничем не отличается от духа... Положительное целомудрие действует не через лишение пищи, а посредством земледелия как опыта, обнимающего постепенно всю землю и земли, т. е. планеты и прочее, обращающего весь этот материал на постройку, как собственного тела, так и тел своих отцов и предков» (235; 74).

Федоров строил далеко идущие планы. Он говорил об управлении метеорологическими процессами, об использовании солнечной энергии. Он выдвинул грандиозную идею освоения электромагнитной энергии земного шара, чтобы регулировать его движение и превратить его в подобие корабля для полетов в космическом пространстве. Он также предсказывал возможность заселения других планет и небесных тел землянами.

В программе деятельности человека по сознательному управлению эволюцией Н.Ф. Федоров намечает такие шаги, как регуляция космических явлений путем превращения стихийноразрушительных сил в сознательно направленный процесс; создание нового типа организации общества, «психократии»; преобразование физической природы человека, работа над преодолением физической смерти. Венцом всех этих преобразований философ видит бесконечное творчество бессмертной жизни во Вселенной.

Называя задуманное им воскрешение имманентным, Федоров осуждал стремление к потустороннему, трансцендентальному бытию. Его идеалом было осуществление Царства Божия в этом мире. «Нужно жить не для себя (эгоизм) и не для других (альтруизм), а с каждым и для каждого; это союз живущих (сыновей) для воскрешения мертвых (отцов)» (цит. по кн. 146; 108).

Федоров, вероятно, имел в виду воскрешение человека на физическом плане, в непреображенном теле, которое нуждается в пище и бытовом обеспечении. Отсюда возникает вопрос о заселении других планет, что возможно лишь благодаря высокоразвитой науке и технике. Но эти натуралистические идеи противоречат христианскому учению о воскресении во плоти. Н.О. Лосский так формулирует эту проблему: «Тело, состоящее из непроницаемых частиц (атомов, т. е. частиц, находящихся в процессе отталкивания от окружающей среды), необходимо связано с борьбой за существование, а поэтому со злом... Но хуже всего то, что вечная сохранность тела... означала бы вечное зло и вечное существование низменных форм жизни. Идеал христианства значительно выше, ибо он имеет в виду преображенное тело, свободное от процессов отталкивания... На земле невозможно найти силу, способную разрушить такое тело... Паука бессильна создать преображенное тело. Его создает дух человека, который любит бога больше, чем самого себя, и всех ближних, как себя самого» (146; 109 - 110). При всей фантастичности многих идей Федорова, они содержали в себе рациональные зерна, получившие позже дальнейшую разработку в трудах как ученых-естественников, так и философов.

Идеи активной эволюции были положены в основу «Учения Всемира», созданного знаменитым драматургом и «любомудром» А.В. Сухово-Кобылиным. Его учение - оригинальный синтез диалектики Гегеля и эволюционной теории Дарвина - представляет собой теорию трехмоментного развития человечества: земного (теллургического), солнечного (солярного) и звездного (сидерического). Вторая стадия предполагает расселение землян в пространстве солнечной системы, а третья - овладение всем звездным миром, всей Вселенной: «Это и будет Всемир, «всемирное человечество», т. с. вся тотальность миров, человечеством обитаемых во всей бесконечности Вселенной» (цит. по кн. 58; 612). Но человечество смертно и несовершенно, и только колоссальный эволюционный рывок может обеспечить овладение звездными горизонтами. Такую возможность автор «Учения Всемира» видит в преображении природы человечества, такого одухотворения, что организмы становятся как бы бсспространствснными, сверхчувственными, «эфирными». Эти интуиции предвосхищают идеи «лучевого» человечества «Теории космических эр» К.Э. Циолковского. Одухотворение человечества, по мысли А.В. Сухово-Кобылина, связано с достижением способности «летания»: «Сила или мощь, энергия организма выражается в быстроте самодвижения (автокинии). Самодвижение есть негация протяженности или пространства, т. е. летание. Слабость организма или его бессилие перед пространством есть нелетание... Вся теория человечества и бесконечность его развития, т. е. философия истории человечества, есть процесс его освобождения от уз пространства, т. е., другими словами, его исхождение в дух» (260; 53-54). По это «исхождение в дух», как считает мыслитель, достигается жесткими способами, путем беспощадного отбора, «потребления» слабых и неприспособленных форм: «Этот огонь, вечный, пожирающий неразумных и слабых, и есть божественный, т. е. абсолютный закон селекции... по которому всевластно и фатально сильные крепнут, множатся и процессуют, а слабые слабеют, истребляются и в конце концов исчезают» (260; 62). Эволюцию человечества философ выстраивает от зверообразного антропофага до «экстрема» - лучезарную духовную бессмертную личность через следующие этапы: «дикарь», человек «чувственный», «рассудочный», «разумный», которые призваны служить лишь почвой будущего расцвета. В отличие от Н.Ф. Федорова, утверждавшего принцип равноценности человеку будущего всех живших на Земле людей и необходимости их личного присутствия в будущем, в учении А.В. Сухово-Кобылина при всем пафосе творчества и одухотворения мира прослеживаются тенденции «селекционного», социал-дарвинистского толка.

Таким образом, размышления философов активно-эволюционной школы указывают одно направление эволюции: развитие «серого вещества» человечества, по образному выражению Тейяра де Шардена, ко все более высокой церебрализации, ко все более сложному «ноосферическому мозгу». Это положение В.И. Вернадский формулирует с научной точностью, введя понятие культурной биохимической энергии: «В биосфере существует великая геологическая, быть может, космическая, сила, планетное действие которой обычно не принимается во внимание в представлениях о космосе... Она не может быть, во всяком случае, просто и ясно выражена в форме известных нам видов энергии. Однако действие этой силы на течение земных энергетических явлений глубоко и сильно... Эта сила есть разум человека» (50; 288). Вернадский выделяет три условия создания ноосферы:

  • 1) «вселенскость человечества» - освоение человеком не только труднодоступных мест планеты, но и проникновение во все стихии, а теперь уже и околоземное пространство;
  • 2) необходимость единства человечества;
  • 3) превращение науки в мощную геологическую силу, основу создания ноосферы. По мнению философа, только наука, обладающая качествами «логической обязательности и логической непререкаемости ее основных достижений и... формой вселенскости, в охвате ею всей биосферы, всего человечества» (52; 51) способна стать силой духовного единения человечества.

Созвучны с идеями Вернадского мысли религиозного мыслителя и ученого-энциклопедиста П.А. Флоренского, стремившегося привести к согласию религию и точное знание. В письме к основателю учения о ноосфере он высказывает мысль об особой оболочке Земли, созданной человеческим творчеством: «Хочу высказать мысль... о существовании в биосфере, или, может быть, на биосфере того, что можно было бы назвать пневматосферой, т. е. о существовании особой части вещества, вовлеченного в круговорот культуры, или, точнее, в круговорот духа. Несводимость этого круговорота к общему круговороту жизни едва ли может подлежать сомнению. Но сеть много данных, правда, недостаточно оформленных, намекающих на особую стойкость вещественных образований, проработанных духом, например, предметов искусства. Это подозревает существование и соответственной особой сферы вещества в космосе» (187; 298). Определение жизни, данное Флоренским, близко идеям панпсихизма, представляющего собой философское восприятие анимистических воззрений: «Вся природа одушевлена, вся жива - в целом и в частях, все связано тесными узами между собой... энергии вещей втекают в другие вещи, и каждая живет во всех, и все в каждой» (87; 185-286).

Вернадский в своем учении, считая, что жизнь - такая же вечная составляющая бытия, как материя и энергия, рассматривает ее с биологических позиций. Человек, по его утверждению, неразрывно связан с жизнью всех живых существ благодаря питанию. «Эта связь составляет часть великого геохимического явления - круговорота химических элементов в биосфере, вызванного питанием организованных существ» (50; 291). Качественный скачок эволюции ученый видит в изменении формы питания и источников энергии. Пользуясь энергией солнца, человек сможет овладеть источником энергии растений, - существ автотрофных, которым не нужно для поддержания своей жизнедеятельности поглощать другие формы жизни. В результате «Создание нового, автотрофного существа даст ему доселе отсутствующие возможности использования его вековых духовных стремлений; оно реально откроет перед ним пути лучшей жизни» (50; 303). Нравственное совершенствование человека оказывается возможным только вместе с физическим его усовершенствованием, т. е. освобождением от тех природных качеств, которые заставляют его убивать и самому умирать.

Подобные идеи высказывал и К.Э. Циолковский, мечтая о будущем человеке, «животном космоса», «питающимся» солнечными лучами и элементарными веществами среды, а значит, и могущем быть бессмертным. Как и все мыслители активно-эволюционной школы, калужский философ осознавал несовершенную, промежуточную, даже кризисную пока природу человека: «Солнце еще просуществует как источник жизни биллионы лет, и человечеству предстоит в этот невообразимый период идти вперед и прогрессировать - в отношении тела, ума, нравственности, познания и технического могущества. Впереди его ждет нечто блестящее, невообразимое...» (291; 278). Это «блестящее» будущее преобразит природу человека: «Кругом Солнца, поблизости астероидов, будут расти и совершенствоваться миллиарды миллиардов существ. Получатся очень разнообразные породы совершенных: пригодные для жизни в разных атмосферах, при разной тяжести, на разных планетах, пригодные для существования в пустоте или в разреженном газе, живущие пищей и живущие без нее - одними солнечными лучами, существа, переносящие жар, существа, переносящие холод, переносящие резкие и значительные изменения температуры. Впрочем, будет господствующий наиболее совершенный тип организма, живущего в эфире и питающегося непосредственно солнечной энергией (как растение)» (292; 21).

Разрабатывая теорию будущего человечества, «калужский мечтатель» мыслит несколько «механистически», применяя различные варианты «конструкций» организмов будущего. И это «проективно-инженерное» (С. Семенова) направление его размышлений приводит мыслителя к идеям социальной селекции. Он описывает качественный научно-технический скачок, позволяющий человеку не только регулировать и совершенствовать природные процессы, по и формировать общество по некоему плану, в традициях евгеники: «Многочисленное население Земли будет усиленно размножаться, но право производить детей будут иметь только лучшие особи... Т. о. численность людей, дойдя до своего предела, не будет возрастать, но зато качество их будет непрерывно изменяться к лучшему». (292; 20). Важной составной частью учения Циолковского о монизме Вселенной является так называемая «космическая этика», базирующаяся на его натурфилософских взглядах. В основе ее лежат: проповедь «круговой поруки» всех нравственных существ, выработка этических критериев контакта с инопланетным разумом, провозглашение основной цели эволюции - вхождение в межпланетное, Вселенское сообщество для совместного труда по преобразованию космоса.

К.Э. Циолковский выдвигает идею о страдательноподвижнической роли Земли в процессе формирования Вселенского разума: «Во Вселенной господствовал, господствует и будет господствовать разум и высшие общественные организации... Видим беспредельную Вселенную с бесконечным числом дециллионов совершенных существ, получившихся безболезненным размножением и расселением... Потому мучительная жизнь Земли редкость, что она получилась самозарождением, а не заселением... Но в космосе самозарождение допускается, хотя и чрезвычайно редко, в силу необходимости обновления или пополнения совершенных... Роль Земли и подобных немногих планет, хотя и страдальческая, но и почетная... Некоторая доля страданий в космосе есть горькая необходимость» (292; 23-24).

Среди ученых-космистов К.Э. Циолковский первым увидел в космосе не просто некую беспредельную среду, а потенциально пригодное поприще для будущего существования и творчества землян. Ученый считает, что освоение космических пространств -эволюционно неизбежный момент в развитии цивилизации. Даже саму причину космоса он связывает с порождением в нем разума: «Какой бы смысл имела Вселенная, если бы не была заполнена органическим, разумным, чувствующим миром? Зачем были бы бесконечные пылающие солнца? К чему их энергия?» (291; 278).

В космической философии Циолковского причудливо перемешались разные теории и влияния - от буддийских верований в реинкарнацию до морали «разумного эгоизма» и современной ему теософии. Некоей «монадой бессмертия» философ объявляет атом, который может воплощаться в органическом мире бесчисленное количество раз в различных формах и ипостасях. Но этот «атомный трансформизм» отрицает основную ценность активно-эволюционной мысли - личность со всем се богатством межличностных отношений и культурно-исторических накоплений.

Ученые, представители активно-эволюционной мысли, создавая современную картину мироздания, утверждали единство, взаимосвязь и взаимообусловленность всех проявлений жизни, космических и геологических явлений, человека и его разума. А.Л. Чижевский, обработав огромный статистический материал, проведя большое количество экспериментов и исследований, пришел к выводу о прямых связях биологических и психических сторон земной жизни с физическими явлениями космоса. Само же явление жизни на Земле -продукт деятельности всего космоса: «Жизнь... в значительно большей степени есть явление космическое, чем земное. Она создана воздействием творческой динамики космоса на инертный материал

Земли. Она живет динамикой этих сил, и каждое биение органического пульса согласовано с биением космического сердца -этой грандиозной совокупности туманностей звезд, Солнца и планет» (296; 33).

Основным ядром исследований А.Л. Чижевского стала теория гелиотараксии, основной закон которой гласит: «состояние предрасположения к поведению человеческих масс есть функция энергетической деятельности Солнца» (235; 315). Проблема влияния на земную жизнь периодов солнечной активности, которой ученый посвящает основной свой труд «Земное эхо солнечных бурь», порождает догадку о единых ритмах Вселенной: «Быть может, и эруптивная (связанная с выбросами энергии - И.Ж.) деятельность на Солнце, и биологические явления на Земле суть соэффекты одной общей причины - великой электромагнитной жизни Вселенной. Эта жизнь имеет свой пульс, свои периоды и ритмы. Наука будущего должна будет решить вопрос, где зарождаются и откуда исходят эти ритмы» (296; 31).

Идеи Чижевского получили свое дальнейшее развитие в трудах историка и географа, «последнего евразийца» Л.Н. Гумилева, разработавшего пассионарную теорию этногенеза. Рассматривая этносы как природные образования, он объяснял процессы их развития воздействием «энергетических импульсов», исходящих из космоса и вызывающих «эффект пассионарности», т. е. высшей активности. Под влиянием названных процессов этносы начинают претерпевать «генетические мутации», которые в свою очередь приводят к появлению так называемых «пассионариев» - людей с выдающимися дарованиями, обладающих особым темпераментом, -которые становятся создателями новых суперэтносов. В момент наивысшего подъема этногенетических процессов - «пассионарного толчка» - образуется зона «этнических контактов», чрезвычайно благоприятная для «интенсивной метисации», являющейся, по его мнению, двигателем исторического процесса, этногенеза. Весьма плодотворна идея космического генезиса человека, выдвинутая Л.Н.

Гумилевым. Однако помимо указанных факторов в процессе формирования этноса следует учитывать также психологокультурные, ноосферные накопления, менталитет этих социальных образований.

Идеи космической эволюции, глубочайших связей человека и космоса были основополагающими в творчестве и философских изысканиях Н.К. Рериха. «Особое место в русском космизме занимает мысль Н.К. Рериха, - утверждает философ С. Семенова, -синтезировавшего духовные течения Запада и Востока, прозрения великих мировых религий и учений. В фокусе мировоззрения этого мыслителя, поэта и художника - идея эволюционного восхождения человека и человечества, диктуемого законами космического развития» (243; 261).

Культурно-философский контекст эпохи, породившей это мощное течение русской мысли, будоражившей умы и сердца наиболее творческой и неравнодушной части интеллигенции, сотворил некую «ауру», в которой «витали» идеи космизма. Основываясь на источниках, мы можем с уверенностью утверждать, что Н.К. Рерих был знаком с трудами Н.Ф. Федорова, В.С. Соловьева, В.И. Вернадского, Н.А. Бердяева, творчеством А. Блока, А. Скрябина, М. Чюрлениса. Но он, скорее всего, нс мог читать в то время малоизвестных самиздатовских брошюр калужского мечтателя К.Э. Циолковского, рукописей узников ГУЛАГа П.А. Флоренского и Л.Н. Гумилева, увидевших свет уже после смерти мыслителя. Неизвестно, были ли ему доступны работы Н.А. Умова, А.В. Сухово-Кобылина, А.Л. Чижевского, однако, будучи истинным сыном отечественной культуры, ярким художником и проницательным мыслителем, Н.К. Рерих, «уловил» тенденции развития философской мысли, придав им свое направление.

Осмысливая исторические процессы XX века, этот оригинальный философ искал механизмы космоэнергетического обмена. Многое в его размышлениях было, как отмечалось, созвучно идеям философов активно-эволюционного направления.

Н.К. Рерих отмечал в истории закономерности периодических всплесков социальных движений, научных открытий, явлений культуры, рассматривая их динамику как единый и целостный процесс движения материи человеческой истории: «В истории человечества поучительно наблюдать знаменательные волны открытий. Нельзя сказать, чтобы они зависели лишь от случайно возбужденного интереса. Вне человеческих случайностей, точно бы самые недра земли в какие-то сужденные сроки открывают тайники свои. Как бы случайно, а в сущности, может быть, логически предуказано, точно бы океанские волны, выбрасываются целые гряды знаменательно одноподобных находок» (208; 71).

Мыслитель вводит в социальную историю категорию космического сознания, которое как бы кристаллизует ценности, отбирает их, отбрасывая незначительные или разрушающие, и тем самым «создает» ступени космической эволюции. Носителем Космических Законов является человечество. Социальные катаклизмы XX века Н.К. Рерих объясняет космоэнергетическими причинами, видя в них «рычаг эволюции»: «С 1914 г. человечество пришло в космическое беспокойство... Все поднялось. Все поехало» (214; 91). «Решительно во всем чувствуется поворот рычага эволюции. Или предстоит быстрое одичание и разрушение, или возможно чудесное преображение жизни» (204; 217).

XX век осознавался Н.К. Рерихом как переходный момент между двумя эволюционными витками. Он называет знаки эволюции: научный взрыв рубежа веков; поворот ученой мысли к древним философским системам Востока; устремление научной и философской мысли к космическим далям - все это увеличивало ответственность человечества за судьбу планеты, ставило перед ним проблему выбора: или восхождение к новым невиданным вершинам космоэнергетического мироустройства, или инволюция к низшим формам бытия.

Наряду с философами-космистами также прослеживается направление идей мыслителей русского религиозного возрождения, которое Н.А. Бердяев назвал «космоцентрическим, узревающим божественные энергии в тварном мире, обращенным к преображению мира» и «антропоцентрическим... обращенным к активности человека в природе и обществе» (27; 235). Именно этими философами разрабатывается «активная, творческая эсхатология» (С.Г. Семенова), смысл которой, по словам Н.А. Бердяева, заключен в следующем: «конец истории зависит и от творческого акта человека» (27; 258).

Вообще, проблема творчества является одной из наиболее значимых в концепциях представителей космического направления, и религиозных метафизиков.

Главной движущей силой эволюции, по мнению Вернадского, явилась творческая деятельность человека, позволившая ему выделиться из природной среды. Поэтому он широко употребляет термин, введенный французским философом Анри Бергсоном: «homo faber», то есть «человек созидающий». Чижевский доказывал па основе научных фактов, что «и живая клетка, и человек были созданы напряжением творческих способностей всей Вселенной» (296; 33). Проблеме творчества как изначальной данности мироустройства посвящена целая книга Н.А. Бердяева «Смысл творчества», где принцип изоморфности макро- и микрокосмоса положен в основу изучения процесса творчества: «Творчество в мире возможно потому лишь, что мир творим, т. е. тварен. Мир не сотворенный, не знавший творческого акта прибыли и прироста бытийственной мощи, не знал бы ничего о творчестве и нс был бы способен к творчеству» (31; 138).

Религиозными философами творчество рассматривается непосредственно в контексте идеи творения мира, которое не закончилось шестым днем творения, а есть постоянно длящийся и всеохватывающий процесс. Следовательно, человек, созданный по образу и подобию Божьему, является творцом, продолжающим «дело» Бога, а значит, движет эволюцию: «Тварное бытие по существу своему не может быть закончено, завершено и замкнуто в акте Божьего творения. Если тварное бытие динамично, то в нем вечно продолжается творческий процесс. Творец дает человеку - своему образу и подобию - свободную творческую мощь. Творчество человека подобно творчеству Бога, не равно и не тождественно, но подобно» (31; 144).

В своей работе «Смысл творчества» - своего рода манифесте активного христианства - Н.А. Бердяев называл свое мировоззрение антропоцентрическим, где он ставит человека не над природой в вознесшей его гордыне, а в центр Вселенной как ее духовное средоточие: «Человек родствен и подобен космосу, но не потому, что он дробная часть космоса, а потому что он сам - целый космос и одного с космосом состава. Эта космичность человека была придавлена грехом, и она окончательно будет раскрыта лишь в творческую эпоху. Тогда философскому сознанию ясно будет видно, что творческий акт человека имеет бытийственное и космическое значение. Человек-микрокосм силен динамически себя выразить в макрокосме, властен творить бытие, претворить культуру в бытие» (31; 353). Такое мировоззрение Бердяев противопоставляет языческому космоцентризму, преклоняющемуся перед безграничным космосом, лишенным личностного начала. Он отрицает наделение понятия «космическое сознание» оргиастическим, обоготворяющим смыслом, называя его «космическим прельщением». По его мнению, космическое сознание предполагает нс только чувство связи, родства с космосом, но и ответственность за него: «Человек-микрокосм ответственен за весь строй природы» (там же). Позже эти идеи будут развиты в трудах одного из учеников В.И. Вернадского, академика Н.Г. Холодного. Он вводит понятие «антропокосмизма», обосновывая неотделимость человека от космического развития в целом, видит в этой неотделимости не только зависимость человека, но и утверждает, что он «становится одним из мощных факторов дальнейшей эволюции природы в обитаемом им участке мироздания и притом фактором, действующим сознательно» (282; 40-41).

Принцип «активно-творческого эсхатологизма», положенный в основу религиозных построений Н.А. Бердяева, реализует их главную экзистенциальную идею: только от самого человека будет зависеть исход истории - или наступит суд Божий, или всеобщее спасение. Смысл бытия человека заключен в акте творчества - созидании «новой природы», бессмертной жизни. Пока творческая активность человека исчерпывается созданием культурных ценностей в виде бездушной, мертвой вещи, которая в отдельных случаях дает в руки человека страшную силу. Открытия науки и достижения техники «скоро... смогут производить потрясения не только исторического, но и космического характера... Но... тогда все делается зависящим от духовного и нравственного состояния человека, от того, во имя чего он будет употреблять эту силу, какого он духа. Вопрос техники неизбежно делается духовным вопросом, в конце концов, религиозным вопросом. От этого зависит судьба человечества...» (32; 270). Описывая достижения техники, Н.А. Бердяев предсказывает, что «последние люди сами превратятся в машины, но затем и они исчезнут за ненадобностью» (там же). И лишь «от напряжения силы духа зависит, избежит ли человек этой участи». Но техника - это не проклятие человечества, опять же, все зависит от свободы выбора человека: «Если душа, предоставленная себе, оказалась слабой и беззащитной перед возрастающей властью техники, то дух может оказаться достаточно сильным. Техника делает человека космиургом» (32; 269). Для того чтобы справиться с грандиозной задачей построения новой жизни, человечество должно не только опираться на себя, но и быть соединенным с Богом. «Только тогда, - заключает философ, - сохранится в человеке образ и подобие Божие, т. с. сохранится человек. В этом обнаруживается различие эсхатологии христианской и эсхатологии технической» (32; 271).

Проблему техники как важной части культуры, впервые высказанной Н.Ф. Федоровым, рассматривает П.А. Флоренский в главе «Органопроекция» книги «У водоразделов мысли. Черты конкретной метафизики», которая целиком так и не была опубликована. Человек, по мнению философа, конструирует инструменты и машины по своему образу и подобию, расширяя свои собственные возможности не только познания природы, но и самопознания. Создавая совершенные механизмы, превосходящие несовершенные его органы, человек открывает потенциалы собственного организма. «Если изучение организмов есть ключ к техническому изобретению, - размышляет Флоренский, - то и обратно, технические изобретения можно рассматривать как реактив к нашему самопознанию. Техника может и должна провоцировать биологию, как биология - технику» (273; 161). Эти размышления о принципе органопроекции подводят теоретическую основу под идеи Федорова, Бердяева, Вернадского о необходимости перехода от технического прогресса к прогрессу органическому, чтобы создавать совершенным не мертвое, а живое. Условием развития духа, по их мнению, является совершенное тело, не подверженное законам энтропии, которое может появиться лишь в результате развития культуры - сознательной борьбы с мировым уравниванием, с Хаосом.

Идеям русских философов, представителей религиозного ренессанса, были созвучны мысли Н.К. Рериха, усматривавшего родство процесса творчества земного человека с актом сотворения мира Богом-творцом, но называвшего это действием законов космической эволюции, когда косная материя начинает излучать жизнь, что подобно чуду. «Творчеству все можно. - утверждает он. -Оно ведет за собою человечество. Творчество есть знамя молодости. Творчество есть прогресс. Творчество есть овладение новыми возможностями. Творчество есть мирная победа над косностью и аморфностью. В творчестве уже заложено движение. Творчество есть выражение основных законов Вселенной. Иначе говоря, в творчестве выражена Красота» (209; 142). Высшим проявлением творческой деятельности человека, «устоями грядущей эволюции» Н.К. Рерих называет искусство и науку. Они призваны «заменить механическую цивилизацию культурой духа», представляя собой собственно ядро культуры, т. к. «творчество - это чистая молитва духа. Искусство -сердце народа. Знание - мозг народа. Только сердцем и мудростью может объединиться и понять друг друга человечество» (212; 81).

Он считал, что наука активно способствует энергоинформационному обмену: «Знание должно быть всемирным и поддержано в полном сотрудничестве. Пути сообщения не знают преград, так же и пути знания должны процветать в обмене мнений» (210; 319). Созданный им в Гималаях исследовательский институт «Урусвати» работал методом ашрама. Древний метод накопления знаний послужил основанием для нового подхода к научным исследованиям. На страницах «Листов дневника» мыслитель делает пометки: «Нужно то, что индусы так сердечно и знаменательно называют «ашрам». Это средоточие. Но умственное питание «ашрама» добывается в разных местах. Приходят совсем неожиданные путники, каждый со своими накоплениями. Но и сотрудники «ашрама» тоже не сидят на месте. При каждой новой возможности они идут в разные стороны и пополняют свои внутренние запасы. Недаром давно сказано, как один настоятель монастыря, когда братия уходила в странствия, говорил: «Наша обитель опять расширяется» (208; 194). Н.К. Рерих не устает повторять о великой силе науки - главном факторе эволюции. Но при этом его ни при каких обстоятельствах нельзя обвинить в сциентизме. Наука, по его мнению, может существовать только в контексте культуры: «Просвещение и Культура будут синонимами...» (207; 134), т. к. наука и искусство имеют общую природу: излучаемые космосом энергии, «улавливаемые» талантливыми людьми. Он убежден, что «ученый и художник знают значение слова «вдохновение». Они знают, что есть прозрение, в котором открываются им новые утонченные формы и познаются доселе незамеченные, а, может быть, и позабытые высокие энергии. Из далеких веков уже пришло сознание того, что мысль есть энергия, мысль светоносна» (там же). Утверждение единства природы науки и искусства дает мыслителю основание настаивать на необходимости синтеза этих двух форм существования духа, т. к. именно он является основополагающим принципом мироустройства и пронизывает буквально все аспекты бытия. Только в результате объединения всех достижений и усилий человечества возможен выход на качественно новый виток эволюции. «Истинно то, что объединяет», - не устает повторять философ. Только синтез восточного и западного путей разворачивания истории может дать выход из кризиса, в котором оказалась современная цивилизация; только при условии соблюдения примата этических ценностей возможно дальнейшее развитие науки; только соотнесение любого деяния с критериями Прекрасного свидетельствует о его созидательной устремленности. «Эволюция наша неизбежно приближается к благословенному синтезу, - пророчески свидетельствует мыслитель. - Имею в виду неограниченную творческую мысль, которая в прекрасных формах и красках творит крылья человечества. Эта творящая мысль, украшенная всеми основами, всеми красотами созидательных законов, ведет человечество ввысь, приготовляет его к принятию эволюции» (212; 89). Но Н.К. Рерих был не только философом, но и художником (поэтом, живописцем), поэтому естественно его убеждение, что наиболее полно принцип синтеза проявляется в искусстве, которое есть квинтэссенция культуры: «Искусство объединит человечество. Искусство едино и нераздельно. Искусство имеет много ветвей, но корень един. Искусство есть знамя грядущего синтеза. Искусство -для всех. Каждый чувствует истину красоты. Свет искусства озарит бесчисленные сердца новой любовью» (212; 95).

Представители космологической и метафизической ветвей русской философской мысли были солидарны в том, что выход из социального и культурного кризиса - в творческом, духовном совершенствовании личности, в воспитании ее ответственности, в ее действенной устремленности, а не в уповании на улучшение социальных условий. В этот период достаточно четко проявилась позиция большинства русских мыслителей, встретивших в штыки учение о борьбе за существование как основном факторе эволюции, т. к. особо важную роль в русской философской мысли играла этика. Формулирование и систематизация этических критериев, лежащих в основе мироустройства, а значит, и бытия человека, явилось тем

«золотым звеном», которое ооъединило несовместимые дотоле пути познания: религию и науку.

Еще И.В. Киреевский и А.С. Хомяков утверждали, что цельная истина раскрывается только цельному человеку. Только собрав воедино все свои духовные силы - чувственный опыт, рациональное мышление, эстетическое восприятие, нравственный опыт и религиозное переживание - человек начинает осознавать истинное бытие мира. Именно подобный цельный опыт лежит в основе творчества большинства русских мыслителей рубежа XIX - XX веков, опираясь на который, они создавали философию всеобщего синтеза. По мнению Н.О. Лосского, «русские философы доверяют интеллектуальной интуиции, нравственному и эстетическому опытам, раскрывающим нам высочайшие ценности, но, прежде всего, они доверяют мистическому религиозному опыту, который устанавливает связь человека с Богом и его царством» (146; 516).

В начале XX века, на фоне эпохальных естественнонаучных открытий, в философии поднялась волна углубленного интереса к гносеологическим вопросам, провозглашенным неокантианцами как основополагающие. Полемизируя с ними, русские религиозные философы выступали за антигносеологическое направление в философии, считая его гораздо более важным, нежели поиски ответов на вопросы о возможностях и границах познания. Возвышая веру над знанием, они утверждали религиозную философию как особую форму сознания, отличную от богословия и философии, и определяли се главной задачей разработку теории о мире как едином целом, которая бы опиралась на все многообразие опыта. Именно эта линия, близкая идеям русских космистов, явственно прослеживается в трудах В.С. Соловьева, П.А. Флоренского, С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева, что подтверждает в своих исследованиях по истории русской философии Н.О. Лосский: «Многие религиозные философы занимаются главным образом космологическими вопросами, и их христианство как целое приобретает космологический характер» (146; 518).

По утверждениям философов религиозного ренессанса, полнота жизни возможна лишь во всеобщей человеческой организации, ненасильственно сплоченной во имя осуществления своего безусловного предназначения. Главной целью и смыслом жизни как отдельного человека, так и всего человечества они провозглашали достижение идеальной полноты бытия, которой были подчинены все другие цели. Достигнуть же полноты бытия (всеединства) может лишь богочеловечество, а этой предельной меры духовного развития и «цельной жизни» люди смогут достигнуть, лишь организовавшись в «цельное общество» («свободную теократию»), что в свою очередь возможно лишь тогда, когда общество будет обладать истинным знанием (как результатом «свободной теософии»). Критерием истинного знания философы всеединства провозглашают интеграцию всех сфер человеческой деятельности в едином мировом процессе, которая закономерно приводила к постановке проблем, ныне получившим определение «глобальные». Они считали, что изложить системное мировоззрение возможно лишь в том случае, если связать в единое целое философию, богословие и науку, т. к. каждая из названных систем знания - «не что иное, как идеальная модель мира, являемая в различных семиотических воплощениях, которые взаимосвязаны между собой общностью знаковой системы» (4; 44).

Так, В.С. Соловьева не устраивали в качестве способа познания ни «отвлеченная» философия, ни традиционная теология, которая «при всех своих достоинствах... лишена двух признаков, необходимо входящих в полное понятие истины: во-первых, она исключает свободное отношение разума к религиозному содержанию, свободное усвоение и развитие разумом этого содержания; во-вторых, она не осуществляет своего содержания в эмпирическом материале знания. (252; т. 2, с. 348-349).

Отказ традиционной теологии от практически-

преобразовательного отношения к жизни привел ее к разрыву с иными путями познания, о чем неоднократно писал В.С. Соловьев: «Смысл христианства в том, чтобы по истинам веры преобразовывать жизнь человечества. Это и значит оправдывать веру делами. Но если эта жизнь была оставлена при своем старом языческом законе,... то тем самым истины христианской веры потеряли свой смысл и значение, как нормы действительности и закон жизни, и остались при одном отвлеченно-теоретическом содержании» (252; т. 6, с. 388).

По мнению философов всеединства, наука также не может претендовать на объективность в познании Истины из-за своей неспособности к «синтезам», так как ей недоступна цельность в познании законов мироздания, и в частности, трансцендентная сфера. Как отмечал С.Н. Булгаков: « С тех пор, как наука стала на свои ноги и осознала свои силы, она развивается - и притом с чрезвычайной энергией - в направлении, диаметрально противоположном единству, именно в сторону специализации. Наука становится все могущественней, но, вместе с тем и в связи с тем, все специальнее и раздробленнее» (39; 163). Однако подобный подход к науке не только не означал ее отрицания последователями В.С. Соловьева, но и позволил некоторым из них достичь серьезных успехов как в сстсствснно-научной, так и в гуманитарной сфере (II.А. Флоренский, Л.П. Карсавин и др.).

Таким образом, оптимальным способом познания В.С.Соловьев выводит конструкцию «цельного знания», так называемую «свободную теософию», которая есть «органический синтез теологии, философии и опытной науки, и только такой синтез может заключать в себе цельную истину знания: вне его и наука, и философия, и теология суть только отдельные части или стороны, оторванные органы знания и не могут быть... ни в какой степени адекватны самой цельной истине» (253; т. 1, с. 290). Достичь желаемой цельности знания, по мнению В.С. Соловьева, можно, отталкиваясь от любой исходной системы воззрений. Для него самого этот путь начинается с философии.

Истинным проявлением «цельного знания» В.С. Соловьеву и его последователям казалось мифологическое мышление древних язычников. Отстаивая идеи всеединства, они возводили во главу угла принцип синкретизма, лежащий в основе мифа. И, вероятно, неслучаен интерес к мифу в художественной культуре данного периода, наблюдаются тенденции ремифологизации в искусстве, которые являются проявлением общефилософских и идеологических процессов. Изначально миф был представлен в древних религиях «... не /как/ бытие идеальное, но - жизненно ощущаемая и творимая вещественная реальность» (143; 14). И именно в этом видели философы русской религиозной школы преимущество мифа перед религией, которое нашло отчетливое выражение в концепции всеединства. «В мифе речь идет не об отчужденных понятиях, а о самих реальностях», - находим мы у С.Н. Булгакова (38; 729).

В синкретизме древнего язычества они также усматривали и его монотеизм, в котором множество богов с разными функциями и атрибутами осознавались «как разнообразные выражения всеединого» (253; т. 1,с. 23).

Еще одна характерная черта мифа, которая привлекала философов всеединства, - его действенная и практическая направленность. Эта идея также была положена в основу религиозной философии как принцип активного религиозного мироотношения, ибо «цель истинной философии содействовать в своей сфере, то есть в сфере знания, перемещению центра человеческого бытия из его данной природы в абсолютный трансцендентный мир, другими словами - внутреннему соединению его с истинно сущим» (253; т. 1, с. 311).

В данном аспекте смыкаются идеи религиозных философов с исканиями представителей активно-эволюционной школы.

Таким образом, подход к мифологическому мышлению как способу познания, выражающему абсолютную истину, пусть и не полно, был принят последователями В.С. Соловьева за основополагающий. «Если видеть в языческих религиях и их мифологиях подлинное откровение... хотя и затемненное и искаженное «стихиями мира» или же прямо силами зла... то философия мифологии должна поставить перед собою вопрос о мифологическом процессе, как пути откровения,» - утверждал С.Н. Булгаков в своей статье «Христианство и мифология» (40; 125).

Однако В.С. Соловьев отчетливо видел различия между мифологией и религией: в мифе «религия является нам здесь как область мистических фактов и отношений вполне реальных, но совершенно лишенных всякого нравственного (курсив

мой - И.Ж.) содержания. Зарождение и развитие этого последнего с сохранением первобытной мистической основы составляет историю религии в человечестве» (253; т. 6, с. 233). А религия, по утверждению И.Н. Лосевой: «сделала шаг вперед, придав мифу нравственную окраску (курсив мой - И. Ж.), которой собственно мифологическое сознание не имело» (144; 59). Поэтому, наверное, не случайно в XX веке, на фоне научно-технического взрыва, возникает «Учение Живой Этики» как результат философских поисков - через осознание принципов синтеза и активного религиозного мироотношения, через постижение идей космизма и нравственных исканий.

Представители религиозной метафизики рассматривали два пути развития человечества. Если возобладает «биологизация» жизни, когда рост материальных потребностей будет опережать потребности духовные, то неизбежен регресс, т. е. вырождение человечества в «зверсчсловсчсство». Если же будет культивироваться в человеке то, что отличает его от животного, цивилизация достигнет состояния «богочеловечества». Единственным выходом из духовного кризиса они считают утверждение в мире высочайших гуманистических принципов, построенных на вере в неуничтожимость и возрождающую силу культуры, воплощающей духовное всеединство мира и создаваемой свободной творческой личностью. По их мнению, только через культуру в жизнь человека входит высший смысл и цель существования. Культура представляет собой совокупность общечеловеческих ценностей, единство вечных идеалов, поэтому ее истинное понимание возможно только в отстранении от социальной прагматики.

По сути дела, каждый из названных мыслителей выступал с тех или иных позиций за претворение принципа синтеза, сформулированного Н.К. Рерихом, проявляющегося в самых разных аспектах бытия и являющегося главным орудием в стратегии мироустройства. Средой, в которой проявляется этот принцип во всей своей полноте, является культура - единая и целостная самоорганизующаяся система духа и материи.

Со страниц публицистических выступлений Н.К. Рериха звучит страстный призыв: «Организованная борьба с невежеством, самоотверженный поход за культуру, оборона знания от всех разлагающих попыток - все это должно стать знаменательной печатью века. Мощь мысли! Осознание психической энергии!» (210; 341).

Синтез, Культура, Красота, Действие - основные вехи на пути эволюции. Эти определения не просто метафоры - за ними стоит целая система взглядов художника и мыслителя, который не только продолжает линию русских философов-космистов, но и вносит свой вклад в осмысление проблем активной эволюции и возрождения. Н.К. Рерих предложил впечатляющую концепцию объединения человечества через культуру, что создаст условия для преобразования хаоса, постижения и претворения в жизнь космических законов, и решающее значение в этих вселенских процессах будет иметь активность человечества во всех сферах его деятельности, синтезирующаяся в понятии «творчества».

Н.К. Рерих соотносит Культуру с категорией Света как основополагающего начала духовности. В этом он близок с провозвестиями К.Э. Циолковского, который говорил о лучистом человечестве будущего. «Духовное понимание и созвучие ткут светоносную ткань Матери Мира - священную Культуру. Этим творческим путем вы и будете восходить» (204; 196). Эта «светоностная ткань» культуры проявляется в материальном мире через Красоту. В своих размышлениях Н.К. Рерих продолжает линию, начатую космистами и философами религиозного возрождения, нацеленную на выработку стратегии и условий для реального соединения человечества с космосом, с Богом, одним из средств которого является, по их мнению, искусство, преображающее плоть мира, творящее в нем Красоту. Так, В.С. Соловьев в статьях «Красота в природе» (1889 г.) и «Общий смысл искусства» (1890 г. ) утверждает, что красота - это «духовная телесность», где дух сочетается с материей наиболее совершенным образом. Высшим достижением природной красоты он называет человека, который, в отличие от космических стихийных сил, творит осознанно: «Творение это есть процесс, имеющий две тесно между собою связанные цели, общую и особенную. Общая есть воплощение реальной идеи, т. е. света и жизни, в различных формах природной красоты; особенная же цель есть создание человека, т. е. той формы, которая вместе с наибольшею телесною красотою представляет и высшее внутреннее потенциирование света и жизни, называемое самосознанием... Наконец, человек уже не только участвует в действии космических начал, но способен знать цель этого действия и, следовательно, трудиться над ее достижением осмысленно и свободно. Как человеческое самосознание относится к самочувствию животных, так красота в искусстве относится к природной красоте» (251; 97). С. Н. Бул гаков говорит о трансцендентальной природе красоты: «Над дольним миром реет горняя София, просвечивая в нем как разум, как красота, как... хозяйство и культура... Человеческое творчество - в знании, в хозяйстве, в культуре, в искусстве - софийно. Оно метафизически обосновывается реальной причастностью человека к Божественной Софии, проводящей в мир божественные силы Логоса» (37; 133). П.А. Флоренский, синонимируя понятия «красота» и «свет», также наполняет их всеобщим, сверхчувственным свойством: «Красота - свет, и свет - красота. Абсолютный же свет есть абсолютно прекрасное - сама Любовь в ее законченности» (274; 98-99). Красота, по утверждению Н.К. Рериха, есть энергетическое сердце Культуры. Это явление эволюционного уровня, связанное, с одной стороны, с образованием материальных форм, но с другой стороны, это образование происходит посредством духа, сознания человека. Красота представляет собой победу Космоса над хаосом, обеспечивая тем самым гармонию и порядок в мироздании и человеке: «Воистину, - восклицает философ, - ни одно героическое достижение, ни одна созидательная победа не может быть представлена без чувства Красоты. Форма жизни есть синтез эволюции. Разве не вдохновляет осознание того, что эволюция человечества имеет высшее выражение в Красоте?» (221; 181).

Чтобы подниматься по ступеням эволюции, необходимо действие. Н.К. Рерих, опираясь на восточные философские доктрины, утверждает непреложность действия закона кармы - причинно-следственных связей судьбы человека, но при этом он не только не отрицает, но настаивает на применении в жизни свободы воли. Только свободный выбор человеком жизненного пути направляет его движение. В отличие от К.Э. Циолковского, утверждавшего, что человек абсолютно зависим от ритмов космической эволюции и является лишь некоей ассоциацией первичного атома-духа, истинного «гражданина Вселенной», который в бесконечных ритмах космической эволюции соединяется, образуя живую материю, и распадается, не оставляя личностных накоплений, Н.К. Рерих считает, что только усилиями человечества творится эволюция: «Ведь не «сидение на тучах» и «нс игранис на арфе», и нс «гимны неподвижности», но упорный и озаренный труд сужден. Не маг, не учитель под деревом, не складки хитона, но рабочая одежда истинного подвига жизни приведет к вратам прекрасным» (214; 94).

В историческом восхождении человечества важно не только строительство прекрасного нового, но и сохранения накопленных сокровищ: «Открыв глаза красотою, вызывая молодые силы к широкому кругозору, народы решают свою судьбу. Среди настоящей трудной борьбы народы начинают разуметь, почему практично и выгодно выдвигать и охранять сокровища культуры. Они начинают понимать, что новое утверждение жизни будет воздвигнуто лишь по этим иероглифам мудрости. Ибо прошлое лишь окно к будущему» (214; 53). Сам Н.К. Рерих на протяжении всей своей сознательной жизни шел по пути подвига, утверждая жизненность и действенность своих идей, венцом которого явилось создание международного документа об охране культурных ценностей, получившего его имя («Пакт Рериха») и объединившего вокруг себя людей из разных уголков мира, которым не безразлична судьба мира, культуры, эволюции.

По убеждению многих русских мыслителей, решающую роль в истории человечества должна сыграть Россия, которая призвана решить высший вопрос философии истории - продвижение народов к всечеловеческому единству. Об этом писали К.Н. Леонтьев, В.С. Соловьев, Е.Н. Трубецкой, П.А. Флоренский, Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский и др., поднимавшие в своих трудах проблему «русской идеи», мессианства России.

По этому вопросу с ними перекликались представители школы евразийства, т. к. обусловливали сущность евразийского государства осуществлением «положительной миссии» (Л.П. Карсавин) в сфере экономических отношений, а также в сфере духовного творчества, культуры. Отыскивая истоки русской государственности в Азии, они настаивали на неприемлемости движения России по европейскому пути развития и принимали Октябрьскую революцию как закономерный процесс падения всемирного европеизма.

Н.К. Рерих также отыскивает истоки России в «сердце Азии», одним из форпостов которого он считает Алтай, подтверждая свои гипотезы археологическими находками и культурологическими исследованиями. Вместе с Е.И. Рерих они пишут о роли и миссии России. Уже самое начало книг «Живой Этики» говорит о многом: «В Новую Россию Моя первая весть». Но «русская идея» - это не воинствующая доктрина «избранного народа». «Россия - не единая раса, - утверждает Н.К. Рерих, - и в этом ее сила. Россия - это объединение рас, объединение народов, говорящих на сто сорока языках, это свободная соборность, единство в разности, полихромия, полифония» (208; 377). Книги «Живой Этики» однозначно связывают судьбы России с действием законов космической эволюции:

«Световые, магнитные вихри составляют ритм планет. Неужели их нельзя применить, как падение водопада? Неистощимы предоставленные силы! Иван Стотысячный, возьми свою долю! Скоро, когда попытка обратится в завоевание, семя Общего Блага даст каждому мощь луча» (267(2); 15)[1].

Но, вероятно, наиболее полно выражена мысль Н.К. Рериха о космическом предназначении России в его эпиграфе к поэтическому сборнику «Цветы Мории» (1921):

«Поверх всяких России есть одна Незабываемая Россия.

Поверх всякой любви есть одна Общечеловеческая Любовь.

Поверх всяких красот есть одна Красота, ведущая к познанию Космоса» (цит. по кн. 19; 190).

Труды русских философов и ученых-космистов пронизаны провидческими устремлениями, особой пророческой интуицией, эсхатологичны, но их эсхатология утверждала не конец бытия, а «начало качественно нового этапа... - светлой вечности, или Светлого Воскресения» (114; 256). Таким образом, понятие финала, предела осознавалось одновременно началом и беспредельностью -фактически эсхатология как учение о конце мира превращалось в сотсриологию как учение о спасении.

Об этом же читаем у Н.К. Рериха: «Россия - единственная страна в мире, которая величайшим праздником своим славит праздник утверждения жизни, праздник воскресения из мертвых, радуясь заре весеннего расцвеченного дня, с огнями крестных ходов под утренним яхонтовым, парчовым, заревым небом» (208; 378).

Основные положения рериховской эсхатологии заключаются в следующем:

  • - мир переживает глубочайший кризис, главные причины которого кроются в технократизации жизни и утере духовных ее основ;
  • - спасение мира во многом зависит от нравственного выбора человечества (не случайно название учения - «Живая Этика», подчеркивающее философско-этический его аспект);
  • - идеи спасения связываются со стихией огня, приобретшей в трудах Н.К. Рериха и в «Учении» некий научно-мифологический статус. С одной стороны, постоянно звучит мысль о борьбе между светом и тьмой, присутствующая в качестве основной мифологемы практически во всех мифологических и религиозных, а также в большинстве философских систем; а с другой стороны, огонь, свет являются материальной субстанцией, творящей мир, кристаллизующей Дух, изучаемой наукой с позиций «энергетического мышления» (Н.К. Рерих);
  • - наблюдаемый кризис является результатом естественного эволюционного отбора по принципу отделения «светлых» энергетических вибраций от «темных». Однако в отличие от Сухово-Кобылина и Циолковского, не находивших места «слабым» или несовершенным существам в будущей жизни, Н.К. Рерих утверждает, что каждый, кто живет по законам космической этики, кто занимается духовным самосовершенствованием, не только имеет право выжить в момент огненного очищения мира, но и является строителем ступеней эволюции;
  • - решающая роль в достижении огненно-духовного мирового порядка отводится России, которая в ходе своей истории подверглась наиболее тяжким испытаниям и страданиям, что, как известно, закаляет и высветляет дух.

Исходя из вышеизложенного, мы убеждаемся, что рериховская теория Культуры и «Учение Живой Этики» возникают не на пустом месте, а синтезируя достижения русской философской мысли, дополняя их научными открытиями и философскими идеями Запада и Востока, намечают пути создания системы мироотношения современного человека, актуальной в условиях становления постехнократической цивилизации.

* * *

В заключении хотелось бы выделить общие характерные черты философского и научного поиска, получившего определение «Русский космизм»:

  • - осознание восходящего характера эволюции, места в ней разума и необходимости его сознательно-активного действия;
  • - утверждение несовершенства, «промежуточности» природы современного человека, требующей его дальнейшего роста;
  • - в то же время осознание миссии человека в процессе мироустройства, его творческой, преобразовательной роли;
  • - при этом субъектом эволюции мыслится не отдельный человек, а все человечество, по мысли некоторых философов, даже в единстве всех поколений, идеальным прообразом которого у религиозных космистов выступает Божественная София;
  • - провозглашение необходимости грандиозного синтеза наук, объединенных во всеобщую космическую науку о жизни;
  • - требование введения четких нравственных критериев как высшего регулятивного идеала, признание жизни высшим благом, ценности личности, что предполагает развитие жизни, продление ее и в конечном итоге - обретение бессмертия;
  • - осознание места России в мировом культурно-историческом процессе и ее особой миссии.

В большинстве своих теорий и умозаключений мыслители космической ориентации, отдавая должное достижениям науки и техники, выступали, по утверждению В.И. Вернадского, против «примата математических, астрономических и физико-химических наук, вытекающего из современного научного построения мироздания» (58; 632). Ими выдвигались на первое место науки о жизни, в самом широком их значении, способные осуществить «гуманизацию» картины мира. Основным же средством эволюции мыслилась культура, т. к. явления культуры, воплощенные одновременно и в веществе, и в идее, посредством символа наполняют материальный мир сиянием Духа. Гуманизм, основанный на грандиозном синтезе наук, осознании целей космической эволюции и мировоззренческом оптимизме, породил целую плеяду замечательных мыслителей «ренессансного» типа, представляющих собой синтез самых разнообразных знаний и талантов. Поистине можно назвать энциклопедистами по размаху и глубине познаний 11.Ф. Федорова, который обладал феноменальной памятью, способной вместить, по свидетельствам современников, содержание буквально всех книг Румянцевского музея; К.Э. Циолковского, ученого, писателя, философа и инженера-изобретателя; В.И. Вернадского - гениального философа и науковеда, создателя новых научных дисциплин: геохимии, биогеохимии, радиогеологии; А.Л. Чижевского основателя космо- и гелиобиологии, поэта, художника и музыканта; П.А. Флоренского - религиозного философа, ученого (физика, математика, филолога, искусствоведа) и поэта; Н.К. Рериха -мыслителя, яркого, самобытного художника, путешественника и пламенного общественного деятеля.

Все они мечтали о великом будущем человечества, способного достичь этих сияющих вершин лишь в том случае, если будет неуклонно следовать по пути физического и духовного совершенствования, ВОСХОДИТЬ по ступеням эволюции. Их размышления и открытия - это нс утопические мечты по устройству и гармонизации мира, а исторически обоснованное признание объективной необходимости активной эволюции, главными орудиями которой выступают знания, разум, этика, любовь, красота.

  • [1] Цифра в скобках после библиографического номера означает порядковый номер книг Учения Живой Этики.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >