ФОРМИРОВАНИЕ КОММУНИКАЦИОННЫХ ПРОСТРАНСТВ КОМПЛЕКСНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ КАК ТЕХНОЛОГИИ СОЦИОГУМАНИТАРНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИНТЕГРАЦИОННЫХ И ИННОВАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ НА ПРОСТРАНСТВЕ ШОС

Член совета Национальной гильдии профессиональных консультантов, кандидат философских наук

Аннотация. Социогуманитарное обеспечение интеграционных и инновационных процессов на пространстве ШОС рассматривается в контексте необходимости ответа на вызовы, порожденные глобальными социокультурными сдвигами, охватившими мир в конце XX века: переход к информационному обществу, возрастание роли СМИ, виртуализация процесса производства событий, пришествие постмодернизма. В работе дается ответ на вопрос, каковы условия подлинной экспертизы в подобной ситуации, предлагаются схема организации пространства и технология комплексной профессионально-общественной экспертизы, удовлетворяющая данным условиям.

Ключевые слова: вызовы, порожденные глобальными

социокультурными сдвигами; условия подлинной экспертизы; комплексная профессионально-общественная экспертиза; гражданское жюри; методологически организованная экспертиза; состязательная процедура экспертных слушаний.

Viacheslav Maracha FORMATION OF COMMUNICATION PLATFORMS FOR COMPLEX EXPERTISE PROCESS AS TECHNOLOGY OF SOCIALHUMANITARIAN ENSURING INTEGRATION AND INNOVATIVE PROCESSES IN THE SCO SPACE

Social-humanitarian ensuring integration and innovative processes in the SCO space is considered in the context of need to answer the challenges generated by the global socio-cultural shifts which captured the world at the end of the XX century: transition to information society, increase of a role of mass media, virtualization of events production process, the coming of postmodernism. An answer to the question, what are conditions of true expertise process in this situation, is given in the paper, and the scheme of space organization and the technology of complex professional-and-public expertise process complying with these conditions are offered.

Keywords: the challenges generated by global socio-cultural shifts; conditions of true expertise process; complex professional-and-public expertise process; civil jury; methodologically-organized expertise process; competitive procedure of expert hearings.

Постановка вопроса о социогуманитарном обеспечении интеграционных и инновационных процессов на пространстве ШОС связана с необходимостью ответа на вызовы, порожденные глобальными социокультурными сдвигами, охватившими мир в конце XX века.

  • 1. Переход к информационному обществу, выводящий на авансцену общественной жизни информационно-коммуникационные процессы.
  • 2. Возрастание роли СМИ как «четвертой власти», обеспечивающей «производство событий» [1], которое в информационном обществе становится одной из важнейших «производственных технологий» бизнеса и политики. «Связность» общества и само воспроизводство общественной жизни становятся зависимыми от опосредования с помощью СМИ.
  • 3. Виртуализация процесса производства событий, при которой представление (изображение, интерпретация) события становится «важнее», чем его бытие, т.е. фактическая основа. Факт и изображение как бы меняются местами: что не представлено в СМИ, - того в общественной жизни и не существует.

В результате СМИ начинают создавать виртуальные реальности [2], что открывает простор как для креативной социальной инженерии «конструирования событий» [3], так и для разного рода манипуляций общественным мнением. При этом если при авторитарных режимах такие манипуляции контролируются властью и осуществляются в ее интересах, то при демократических режимах такую возможность получает каждый, кто имеет доступ к СМИ.

В условиях, когда СМИ конкурируют между собой в скорости подачи «новостей», а требование проверки фактов в процессе расширяющегося «производства событий» либо трудно выполнить, либо оно отходит на второй план, доступ к СМИ фактически осуществляется «на доверии». Если журналист (или его «источник», или иной поставщик информации) - «свой», а генерируемые им факты, интерпретации, мнения «укладываются в картинку», приемлемую для издания с точки зрения его редакционной политики, то это «заслуживает доверия» без какой-либо особой проверки.

4. Пришествие постмодернизма, превратившегося в 1990-х из литературного течения в философское направление, а затем - в систему принципов организации общественной жизни, запрещающую «индоктринацию» и утверждающую толерантность, мультикультурализм и релятивизм, привело к девальвации ценности истины (в традиционном ее понимании как «соответствия представления реальности») и стиранию границы между «мнением» (докса) и «знанием» (эпистеме), которая была фундаментом всей европейской цивилизации.

Проистекающее из этого падение авторитетов и замена их «раскрученностъю» и цитируемостью в СМИ привело к тому, что практически любому мнению можно найти «авторитетное» подтверждение, а любого автора, удачно выражающего не истину, а чаяния публики, можно превратить в авторитет [4]. Столетие назад предчувствовавший надвигающийся кризис Герман Гессе назвал современную ему эпоху «фельетонной» [5]. Интересно, как бы он квалифицировал то, что происходит сейчас?

В конечном счете, как утверждают сами постмодернисты, эти процессы ведут к «смерти автора». А при наложении на механизм виртуализации общественной жизни (п. 3) автор - вслед за фактической основой событий - превращается в «симулякр», т.е. в феномен с отсутствующей сущностью.

Как вариант, аналогичный «конструированию событий», возможно и «сконструированное авторство», когда фигура автора является лишь «аватаром» своих создателей, наделивших его свойствами, которыми они сами в реальности не обладают. Это чисто информационный феномен «виртуализирующегося» информационного общества, возможный благодаря доверию изданий к «хозяевам» аватара.

Как ни удивительно, подобный автор-аватар может предстать и в роли «авторитетного эксперта», причем производящего «вполне добротные» тексты. За этим проглядывает еще один краеугольный тезис постмодернизма и обосновывающего его постструктурализма - о том, что в мире, так жаждущем новостей, уже не может быть ничего по-настоящему нового. Мир есть текст (или, что ближе для жителя Интернета, - гипертекст), а то, что подается как «новое произведение»

- не более чем удачная коллекция цитат (или линков), вынесенная из очередного путешествия по «вавилонской библиотеке» культуры [6] -или по просторам Всемирной паутины. Интересно, что с точки зрения СМИ такая «правдоподобная имитация» может оказаться даже более востребована, чем «настоящий» эксперт.

Не останавливаясь на этической стороне подобного типа авторства (которая сама по себе любопытна), зададимся вопросом о том, каковы в ситуации действия вышеперечисленных социокультурных вызовов условия подлинной экспертизы?

Во-первых, подлинная экспертиза предполагает коммуникацию -более того, коммуникативное действие [7]. Автор-аватар может производить «вполне добротные» тексты в тиши кабинета - но попадание в пространство публичной дискуссии тут же выведет его на чистую воду, позволит оценить «по гамбургскому счету».

Во-вторых, подлинная экспертиза должна быть комплексной, т.е. многосторонней по отношению к предмету экспертирования и многопозиционной в плане участников. Конкретный состав участников зависит от предмета и ситуации экспертизы. Например, сложные проекты, обеспечивающие реализацию интеграционных и инновационных процессов на пространстве ШОС (в т.ч. законопроекты, проекты управленческих решений, программы и проекты различных реформ, программы, проекты и меры социально-экономического характера, архитектурно-градостроительные проекты и решения и т.п.) чреваты целым рядом противоречивых и конфликтных ситуаций. Это требует их комплексной (межгосударственной, межведомственной и междисциплинарной) оценки, а также согласования стратегических позиций. И при этом нужно сочетать, с одной стороны, общественную позицию, которую мы имеем, например, в общественных слушаниях (власти упрекают эту позицию в непрофессиональное™), а, с другой стороны, чисто профессиональную позицию (общественность ее упрекает в кулуарности, в кабинетности, в скрытое™ от общественности и так далее). А здесь мы сочетаем профессиональный характер экспертизы (причем многосторонней) и публично-общественный.

Комплексная профессиональная экспертиза проводится с участием экспертов-профессионалов (юристов, представителей социальных и гуманитарных дисциплин, практических сфер деятельности), представляющих основные аспекты профессиональной оценки предмета экспертизы. Комплексный характер экспертизы определяется тем, что значимых аспектов экспертирования несколько, и соответствующие эксперты принадлежат к разным профессиональным сообществам, «говорят на разных языках», что требует особых

технологий организации совместной работы и коммуникации между экспертами, которые заимствуются из метода организационнодеятельностных игр [8; 9].

Для проведения комплексной профессионально-общественной экспертизы, помимо экспертов-профессионалов, привлекаются также эксперты-непрофессионалы, представляющие значимые общественные интересы, которые «задевает» предмет экспертизы или с которыми он приходит в столкновение.

Основные отличия от существующих (традиционных) практик профессиональной экспертизы: 1) комплексность; 2) публичность не только результатов, но и процедуры; 3) процессуальная форма публичной процедуры; 4) состязательность.

Основные отличия от существующих (традиционных) практик общественной экспертизы: 1) сочетание представленности общественных интересов с профессиональным характером экспертизы;

2) социально-педагогический эффект, в т.ч. возможность вовлечения населения в качестве участников, использования для проведения молодежной политики и т.д.

Схема организации пространства комплексной профессиональнообщественной экспертизы включает три слоя: 1) слой событий и свидетельств; 2) слой суждений и интерпретаций; 3) слой квалификации и обоснования, он же слой легитимизации [10]. Это основная схема, и она воспроизводит, с одной стороны, то, то происходит в суде (экспертиза как «гражданское жюри» [И]), а, с другой стороны, по логике выделения слоев она похожа на схему мыследеятельности [12].

Технология комплексной экспертизы включает четыре этапа:

  • 1) аналитический (формирование предмета экспертизы, перечня основных аспектов профессиональной оценки и зон столкновения с общественными интересами);
  • 2) подготовка экспертных слушаний (в т.ч. подготовка материалов и подбор пула экспертов);
  • 3) проведение экспертных слушаний (публичный этап экспертизы);
  • 4) продвижение экспертного заключения в органах власти и в общественной коммуникации.

Этапы 1 и 4 могут осуществляться существующими (традиционными) методами. Специфика - в этапах 2 и 3. Более простая технология их реализации - «гражданское жюри» (изобретена в США в 1974 г. [11]), более сложная - методологически организованная экспертиза (изобретена в СССР в 1988 г. [13]). Основная особенность второй технологии - состязательная процедура экспертных слушаний, организованная в процессуальной публичной форме [10].

Комплексная профессионально-общественная экспертиза может использоваться также в инновационной сфере в качестве:

  • - элемента технологического форсайта;
  • - технологии оценки потенциальных рынков для инновационной продукции;
  • - способа оценки социальных последствий реализации крупных технологических проектов;
  • - способа оценки проектов реформ и иных социальных нововведений.

Результатами являются утверждение проектов выявление либо недостатков и рекомендации по их устранению с целью повышения качества профессиональной проработки проекта и повышения степени его соответствия общественным интересам.

Позитивными эффектами использования данной формы также могут быть консолидация экспертного сообщества, вовлечение населения (в частности, молодежи) в общественную деятельность, стимулирование процессов формирования гражданского общества и т.д.

Литература

  • 1. Шампань П. Манифестация: производство политического события И Вопросы социологии. 1992. Т.1. №2.
  • 2. Розин В.М. Журналистика: создание виртуальных реальностей // Судебная реформа: проблемы анализа и освещения. Дискуссии о правовой журналистике / Отв. ред. Л.М. Карнозова. М.: Российская Правовая Академия МЮ РФ, 1996. Раздел 4.
  • 3. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: «Медиум», 1995.
  • 4. Рыбаков В. Прогнило что-то в информационном обществе // Русская Idea. Сайт политической консервативной мысли. 3 октября 2014 г. - URL: http://politconservatism.ru/forecasts/prognilo-chto-to-v-informatsionnom-obshchestve/
  • 5. Гессе Г. Игра в бисер. М.: «Художественная литература», 1969.
  • 6. Борхес Х.Л. Вавилонская библиотека И Борхес Х.Л. Коллекция. СПб.: «Северо-Запад», 1992.
  • 7. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб.: «Наука», 2000.
  • 8. Щедровицкий Г.П., Котельников С.И. Организационно-деятельностная игра как новая форма организации и метод развития коллективной мыследеятельности // Щедровицкий Т.П. Избранные труды. М.: Школа культурной политики, 1995. - URL: http://www.fondgp.ru/gp/biblio/rus/50.
  • 9. Баранов П.В., Сазонов Б.В. Игровая форма развития коммуникации, мышления, деятельности (издание второе, переработанное и расширенное). М.: МНИИПУ, 1989.
  • 10. Марача В.Г., Матюхин А.А. Экспертиза как «институт общественных изменений» // Этюды по социальной инженерии: От утопии к организации / Под ред. В.М.Розина. М.: Эдиториал УРСС, 2002. - URL: http://www.fondgp.ru/lib/mmk/38.
  • 11. Ляхович-Петракова Н.В. Идеи делиберативной демократии как

концептуальная база общественной экспертизы в оценке публичной политики // Вучоныя 3anicKi Бресцкага ун!верскэта. Частка 1. Гумаштарныя i грамадсюе навукь 2011. №7. - URL:

http://elib.bsu.by/handle/123456789/12522.

12. Щедровицкий Г.П. Схема мыследеятельности - системно-структурное

строение, смысл и содержание // Щедровицкий Г.П. Избранные труды. М.: Школа культурной политики, 1995. - URL:

http://www.fondgp.ru/gp/biblio/rus/57.

13. Дело о Байкале. Первая международная общественная экологическая экспертиза «Байкал». 15-31 октября 1988 г. Публикация материалов. Иркутск: «Оттиск», 2000.

В. С. Палагин

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >