Интернет-литература: перспективы развития в современной книжной культуре (Ю.В. Булдакова)

Явления современной книжной культуры напрямую связаны с развитием массовой литературы, в особенности интернет-словес-ности. Под интернет-сло-

весностью мы будем понимать произведения массовой литературы, созданные непрофессиональными (как правило) авторами и сочетающие черты документального и художественного повествования.

Поэтику текстов сетевой литературы определяют каче ственные изменения в процессе массовой коммуникации: сверхпубличность, тенденция к свободе самовыражения, специфичные субъект-объектные отношения. Эти показатели так же изменяют практику книгоиздания и книгораспро-странения. Более того, собственно процесс чтения как культурный феномен трансформируется в контексте популяризации массовой литературы словесности, приобретая черты процесса потребления. Таким образом, очевидно, что выявление специфики публикуемых произведений и анализ тенденций развития интернет-словесности и книгоиздания позволяет более детально исследовать состояние (содержание) современной книжной культуры.

Интернет в контексте литературного процесса — это и пространство для профессиональной коммуникации (издателей, редакторов, книготорговцев), и способ привлечения авторов, поиска новых идей издательских проектов. В отношении литературы Интернет как открытое пространство позволяет текстам, созданным и функционирующим в сети, переходить и в сферу художественной литературы. В этой связи показательным является публикация текстов блогосферы (собственно блогов, травелогов), а также произведений в жанре фан-фикшн как типичных образцов массовой, повседневной культуры.

Блог: издание современного дневника

Феномен блога отражает как потенциал публичности текста, свойственный дневниковому жанру, так и особенности современной культурной ситуации. Доступность ведения блога, как и дневника, привлекает литературно неискушенных авторов. Дневниковая поэтика кажущейся простоты и легкости повествования повышает степень публичности и публицистичности текстов дневников и блогов (как новой формы дневника, интернет-дневника): дневник и блог, и особенно дневник писателя и блог писателя, приобретают черты художественной прозы. Популярность интернет-дневников определяет интерес к ним и читателей беллетристики, с чем и связаны случаи публикации блогов, значимых как в содер жательном, так и в художественном отношении. Популярные примеры издания блогосферы — повести Е. Гришковца «Год жжизни» (2007 г.), «Продолжение жжизни» (2008 г.), «151 эпизод жжизни» (2011 г.), «От жизни к жизни» (2012 г.) серия сборников очерков и миниатюр Б. Акунина «Любовь к истории» (2012—2013 г.: «Любовь к истории», «Самый страшный злодей и другие сюжеты», «Настоящая принцесса и другие сюжеты»).

Принципы подготовки к изданию данных произведений должны быть основаны на жанровых и стилевых закономерностях как автодокументальной прозы, так и интернет-сло-весности. Более того, сами авторы отмечают нетождествен-ность блога его печатному воплощению (хотя бы на уровне отбора материала для издания, как об этом пишет Акунин: «В этой книге собраны тексты, опубликованные в моем блоге за первые полгода его существования. Не все, а только те, которые более или менее соответствуют заявленной теме: дней старинных анекдоты в авторской интерпретации и непременно с пояснением, почему они кажутся мне интересными/важ-ными/актуальными» (Акунин, 2012, с. 10; Здесь и далее при цитировании сохранена авторская орфография и пунктуация. — Ю. Б.), но одна из характерных черт блога — активизация общения автора с читателем — сохраняется при движении блога к книге.

Как правило, в изданиях блогов сохраняются жанрово-стилевые доминанты интернет-дневника: гипертекстовая структура и дискурсивность текста. Писательский блог отличает также динамичное взаимодействие автодокументального и художественного начал: переход дневникового, документального повествования в художественное. Подобные возможности дневникового текста определяются в первую очередь стремлением авторов к публичности интимного пространства жизни и творчества, приближения их к художественному произведению, арт-объекту, перфомансу. Своеобразный пример разграничения «дневникового», «художественного» и «публицистического» («общественно-политического») в содержании и поэтике записей представляет блог писателя

С. Лукьяненко «Приемный Покой Доктора Пилюлькина» (dr-piliulkin.livejournal.com). Блог отличается от записей Акунина, Толстой, Гришковца лаконизмом выразительных средств, вниманием к повседневности скорее москвича, а не «писателя». И тем не менее важную часть блога занимают анонсы книг («Новогодний дозор», «Шестой Дозор»), публикации рассказов («Непоседа»), описание «творческой лаборатории» («Схема “Нового Дозора”», запись 19 декабря 2011 г. (Лукьяненко , http: // dr-piliulkin. livejournal .com/tag/Рабочие % 20 материалы%20писателя%20% ЗА)), а также размышления о творчестве и книгоиздании.

Важное место в блогосфере занимает общение: значительная часть текста уделяется комментариям читателей-блоггеров и ответам на эти записи. Блог сочетает свойства различных форм коммуникации в сети (форум, чат), так как одновременно является персональным гипертекстовым документом, созданным на основе заданной сайтом структуры, и интерактивным инструментом речевого взаимодействия в форме полилога. В результате читатели становятся соавторами, и Гришковец, и Акунин включают комментарии в печатный вариант блога, но доля «чужого» текста сводится к минимуму и тщательно отбирается авторами.

В литературном дневнике присутствует интенция (а иногда иллюзия) сохранения свободы общения, отличающая блог как своеобразный жанр интернет-словесности. При этом существование дневника в глобальном информационном пространстве обусловливает отсутствие непосредственного контакта блоггеров и их анонимность. Но также определяет этику поведения в блоге: необходимость уважения прав и ценностей участников коммуникации в Интернете, несмотря на неофи-циальность этой публичной коммуникативной ситуации.

Сам факт связи с читателями и обмена мнениями видится авторам одной из основных функций дневника. Поэтому автор как провоцирует это общение, так и пытается его контролировать в соответствии со своими представлениями о содержании и стиле текста: удаляются комментарии, демонстрирующие агрессию, неуважительное отношение, из лишнюю критичность; такого рода читательская рецепция записей отсутствует и в печатных вариантах. Так, Гришковец объясняет удаление комментариев своим желанием создать коммуникативное пространство, комфортное для него и других читателей, а также не противоречащее его эстетическим и нравственным принципам. При этом конфликт, интрига в авторской реакции на такие комментарии не может не заинтересовать писателей, и зачастую собственные ответы читателям переходят из текста в книгу. Сохраняется в изданиях сюжетная линия отношений блоггеров, воплощенная в драматизированной и драматичной коммуникации и соотносимая с традиционным конфликтом творческая личность — толпа, с конкретной ситуацией общения известного писателя и его читателей.

Общение с читателем в блоге - один из значимых структурных элементов текста, автор не просто предполагает появление вопросов, комментариев, дискуссий, но и провоцирует их. Таков блог писателя Бориса Акунина (Г. Ш. Чхартишвили, кстати, принятое обращение читателей блога к автору — «Григорий Шалвович»), в котором регулярно устраиваются опросы и голосования, конкурсы, выделено пространство для ответов на письма и вопросы, иногда автор отвечает и на комментарии, привлечение комментариев — яркая черта печатного варианта блога (Акунин, 2012, с. 157). В продолжении серии «Любовь к истории» также опубликованы читательские комментарии блога писателя, они структурно отделены от основного текста эссе, они, так же, как и подзаголовки (которые соотносятся с метками в «Живом журнале»), вынесены на поля полосы.

Один из примеров игрового общения Акунина с читателем — это создание в рамках блога рассказа-расследования исторической тайны. Читатели в форме голосования выбрали сюжет рассказа из предложенных ими самими и автором «загадок истории», и далее по мере написания рассказа выбирали возможные варианты развития сюжета. Тем самым интимный процесс художественного творчества получает большую степень публичности, создается ощущение манипуляции автором. Хотя сам писатель пишет о том, что провоцировал читателя при выборе событий: «Напоследок, в качестве бонуса за терпение и выносливость, предлагаю вашему вниманию концовку, к которой я тщетно надеялся вас вывести. Уж больно она мне нравится. Может, на самом деле всё произошло именно так?» запись «По следам группы Дятлова. Постскриптум» 2 июля 2012 г. (Акунин, borisakunin.livejournal.com). При подготовке печатного варианта блога наиболее важные с точки зрения сюжет и художественной логики комментарии дополняют авторский текст; включены в структуру издания и записи, в которых писатель отвечает на вопросы читателей.

Подобное общение присутствует и в других электронных журналах, например, в блоге Т. Н. Толстой (tanyant.livejournal. com). Но в отличие от блога Акунина, этот диалог значительно свернут, писательница редко читает комментарии и отвечает на них. Толстая предпочитает дистанцироваться от близкого общения с читателями: «Ни прифренд, ни отфренд для меня ничего не значат: я не читаю половину тех, кто у меня прифренжен, и хожу читаю чужие френд-ленты, часто совершенно чуждых мне людей. <...> Я не хочу, чтобы мне стучали в окно. “Пупкин хочет стать вашим другом”. При-френдишь Пупкина — а зачем он мне? Я его не знаю. <...> Но выходить на крыльцо и разбираться с Пупкиным, вступать с ним в какие-то отношения совершенно не хочется» запись «В стороне от веселых подруг» 28 мая 2011 г. (Толстая, tanyant. livejournal.com).

Записи автора и комментарии формируют диалогический цикл, где последовательность обращений, реакций, комментариев, ответов на комментарии, прикрепленных к исходному сообщению, создает ветвящийся гипертекст, содержащий языковые особенности традиционного устного диалога.

Переход от свободно создаваемого (хотя бы декларативно) текста к книге привносит стилистические и композиционные новации. Связь интернет-дневника с художественными жанрами и в блоге, и в повести Е. Гришковца определяет отказ от сленга, формулы вежливости, ориентированные на традиционные формы коммуникации (письмо): «Здравствуйте!»,

«Ваш Гришковец» (Гришковец, grishkovets.lifejoumal.com); критику увлечения аббревиатурами (ИМХО). В тексте опубликованной версии часть этих признаков исчезает: вместо регулярных приветствий, открывающих сообщение в блоге, в тексте повести появляются Предисловие и Послесловие автора. Структурно эти части произведения не выделены, но они обеспечивают адекватное печатному изданию блога общение писателя и читателя, необходимы для создания целостной композиции повести.

С помощью частичного включения в текст интернет-слен-га (смайлики, графические способы выражения эмоций, вызванные необходимостью передачи интонационных параметров устной речи) также поддерживается коммуникативная природа блога и в форме опубликованного литературного дневника. Свойство диалогической открытости блога проявляется в расширении границ гипертекста, придает документальную объективность повествованию блога.Межжанровый и межродовой синтез в дневниковых текстах, связь автодокументалистики и художественного творчества приводит к появлению ретроспекций, литературных портретов, эссе в рамках записей блога, что создает эффект игрового «текста в тексте». Игровая документальность поддерживается интертекстуальными связями записей: ссылки на другие блоги, включение документальных фотографий, видео- и аудиозаписей и др. Так, Е. Гришковец приводит ссылки на свой блог odnovremenno.ru, адреса страниц livejoumal.com, где хранятся фото- и аудиоматериалы. При этом и само издание «Год жжизни» сопровождается вкладками иллюстраций, что также позволяет создать определенное впечатление о интернет-дневнике писателя; насыщено иллюстративным материалом и издание блога Акунина. Стоит отметить, что цикл повестей Гришковца ориентирован на традиционную художественную, публицистическую прозу, автор сводит к минимуму комментарии читателей блога, практически не использует интернет-сленг, иллюстрации структурно объединены и составляют с текстом единого целого. Более того, дизайн и полиграфия изданий Гришковца отсылает скорее к традиционным массо вым изданиям и не выделяет блог среди других произведений автора. Иная концепция в издании Акунина: обложка стилизована под монитор, использованы элементы интерфейса, иллюстрации, как и в блоге, провоцируются текстом и дополняют его, более явно представлены и комментарии читателей. Последующие издания блога Акунина выдержано в несколько иной традиции: обложка стилизована под открытки, рекламные объявления и т. д. конца XIX в. — так же, как и интернет-страницы блога Акунина, и только внутри издания сохраняется найденное в первой книге оформление колонтитулов и колонцифр, напоминающее строку браузера «Живого журнала» (Акунин, 2013).

Внимание к документальным возможностям блога определяет его публицистическую интенцию. Документальное начало — это и дань дневниковому дискурсу, и средство формирования общественного мнения в блогосфере. Свидетельство значимости публицистических высказываний блоггеров — обширное цитирование записей «Живого журнала» в средствах массовой информации. «Есть, оказывается, <...> предвыборная газетенка <...> Называется “Не дай Бог!” <...> Они там многих обокрали, перетряся весь ЖЖ и Фейсбук в поисках чего-нибудь такого-эдакого на свои страницы <...>. И публикация моего поста в сортирной кремлевской газетенке именно это и иллюстрирует и подтверждает: вот именно так и будут украдены ваши голоса» запись «Не укради», 29 февраля 2012 г. (Толстая, tanyant.livejournal.com). Большинство авторов блогосферы описывают актуальные события современной истории, а популярные блоггеры — какими являются и писатели — активно участвуют в общественно-политической жизни. Интересно, что писатели, ведущие блог, ориентированы на активную гражданскую позицию, как правило, оппозиционную. При этом документальные фрагменты — не просто личное переживание события, его субъективная (яркая публицистическая) оценка, но и фиксация, «правдивая» в отличие от пропагандистского описания, событий (например, записи о политической жизни Москвы зимой 2012 года у Т. Н. Толстой «С народом» запись 20 февраля 2012 г. (Толстая, tanyant.livejournal.com); у Б. Акунина «Москва. Далее везде» 11 июня 2012 г., «Девочки и медведь» 20 июля 2012 г. (Акунин, borisakunin.livejournal.com).

Но ряд писателей-блоггеров стремится к подчеркнуто художественному, перфомансному прочтению документального текста. Таков декларативно литературный микроблог эссеиста Линор Горалик: «Вижу: посетителя супермаркета, указывающего на перепелку-гриль со словами: “...и вот эту порнографическую птичку”» запись 21 сентября 2012 г. (Горалик, twitter.com/snorapp). Анафоричное начало записей Горалик акцентирует яркие, парадоксальные (а порой и абсурдные) события повседневности, автор-повествователь представлен погруженным в жизнь.

Травелог. Путевые записки в Интернете

Травелоги, или путевые записи, описание путешествий — и сложный, и достаточно разработанный жанр мировой литературы. Очевидно, что актуализация опыта личности сближает разные жанровые формы: путевые записки, путевой журнал, художественные произведения о путешествиях. Помимо образа автора (образа повествователя), данные жанровые формы объединяет и обращенность в прошлое.

При этом современный читатель и исследователь не разграничивают данные понятия и термин «травелог» (travelogue), как правило, травелогом называют любое современное беллетристическое или полудокументальное описание или повествование о путешествиях, и документальных и художественных, представленных в сети Интернет (как электронные книги, блоги, специальные сайты, записи социальных сетей) или изданные в привычных форматах книжного и периодического издания: «Полюбовалась книгами <...> Были забавные травелоги, в центре которых — железная дорога в Индии, путешествие поездом» — такова оценка жанра рядовым автором и читателем травелогов в «Живом журнале» (запись «27 января 2014 г. Бенгалуру», см.: rasa_gintarini, rasa-gintarini. livejournal.com). Автор блога о путешествиях Семен Павлюк называет травелогами прежде всего традиционно изданные художественно-документальные произведения: «из травело-гов есть мой “Ближний Восток вдоль и поперек” и недавно белорусский путешественник Александр Козловский выпустил книгу “Незабываемый Иран” — текст есть в интернете <...> Мне также очень интересно читать травелоги прошлых лет: Travel to Oxiana Роберта Байрона (Персия и Афганистан в 1930е) или Road to Katmandu Патрика Марнхама (Иран и прочие во время хиппи-трейла в 1970-е)», ответ на комментарий 21 января 2014 г. (Павлюк, pavlyuk.livejournal.com).

В современной гуманитарной традиции представления о специфике травелогов весьма размыты. Более того, термин «травелог» часто синонимичен понятиям «путевой дневник», «путевые записки», представленным в сети Интернет, т. е. путевому блогу: «Travelblogsareonlinetraveljoum als, sometimesknownastravelogs», «Traveljournalsmaybepublish ed<...>onlineasblogs» (Travel literature, en.wikipedia.org/wiki/ Travel_literature#Travel_literature_in_criticism). Неустойчивость понятия «травелог» приводит к подобным употреблениям понятия: «травелог в другую страну», «результат траве-лога», «ориентируется в ситуациях и событиях во время тра-велога», — когда понятие видится просто синонимом слову «путешествие» (Коркунова, 2008, u6935.netangels.ru/index. php?option=com_content&view=article&id= 112&Itemid= 10). При этом автор не обосновывает тождественности записи о путешествии — собственно травелога — путешествию.

Современная практика изучения путевых заметок-траве-логов зачастую опирается на план содержания (А. М. Эткинд), план выражения, стилистика и жанровые характеристики произведений остаются на уровне рефлексии авторов. Обоснованные филологические и культурологические исследования жанра принадлежат Е. Р. Пономареву, отмечающему письменный характер текстов (думается, что это не единственная форма существования жанра) и тесную связь произведения с системой идеологем, представленной в нем(Пономарев, 2011).

Анализ травелогов, таким образом, необходимо основывать на определении его жанровых характеристик. Особая составляющая современного понятия травелога — ориентация на рассказчика-любителя и максимально широкий круг читателей. Непрофессионализм автора, стилистическая неровность, эссеистичность и обилие конкретики, стремление к пластичности создают жанровые характеристики травелогов XXI в., как документальных, так и художественных (беллетри-зованных). Терминологическая размытость делает авторские и читательские рефлексии травелогов не менее значительными, чем обширные на сегодняшний день научные описания. Изучение читательского восприятия приобретает особую значимость в контексте анализа книжной культуры, поскольку данное понятие связывают не только с процессами создания книги, уровнем развития книжного дела, но и с «исторически сложившимися традициями и реалиями в отношении народа к книге (и печати в целом)» (Пайчадзе, 2000, с. 4).

В традиционном понимании травелога документальное повествование о поездке дополняется «историческими свидетельствами (зарисовками, картами), не чуждое сопоставительного анализа (что было на территории в прошлом, что теперь) и рефлексии пишущего (ожидания и увиденная реальность)» (Бондарева, 2012, magazines.russ.ru/october/2012/7/ bol8.html). Автор травелога о путешествии по Сибири Йен Фрейзер называет определяющей художественную событийную линию, соотнесенную с последовательностью реальных фактов: «Автор травелога рассказывает историю, которая начинается в неком географическом пункте А и заканчивается в неком географическом пункте В. Я считаю, что этот жанр вполне гибкий и податливый <...>Я <...>в травелоге пользуюсь возможностью того, что само путешествие рождает сюжет. Я следую за внешним миром, и он сам поставляет мне события», — которая должна быть дополнена личным опытом: «у путешественника немного иной опыт, опыт одиночества и переживания. И часто трудностей» (Груздева, 2013, siburbia. ru/geo/yen-freyzer-travelog-rabotaet-v-masshtabe-cheloveka). Характерная жанровая черта травелога, которая и сближает его с автодокументальными текстами — субъективность, описание собственного путешествия и опыта, она также отмечена в читательских рецепциях.

Особую роль и в путешествии, и в рассказе о нем отводят как развлечению читателя, так и сообщению важной, и даже уникальной информации. Акцентирование значимости и уникальности сведений травелога присутствует в читательских и авторских рецепциях жанра («Представь своего потенциального читателя и подумай, что он сможет почерпнуть из твоего травелога: описание удобных маршрутов, мастер-класс по торговле с местными продавцами, сведения о “секретных местах”, где можно почти бесплатно купить ювелирные украшения. <...> Составь для читателя список “do’s and don’t’s” - того, что можно делать и что нельзя делать в этой стране») (Dariamare, mi-pishem.livejournal.com).

Прямая ориентация автора травелога на читательский адрес определяет сюжет и стилистику травелогов: внимание к повседневности и ее образам в сюжете, юмор и своеобразный дидактизм стиля (развлекая поучать). Так, один из авторов путевых заметок отмечает, что «какие-то легенды, смешные истории всегда привлекают внимание», и прямо заявляет: «Ищи уникальные способы подачи, подумай, как заинтересовать читателя» (Daria_mare, mi-pishem.livejournal.com). Подобная рефлексия профессионального автора травелога-журналиста Фрейзера: «важный компаньон для писателя, на мой взгляд, — его невидимый читатель, который тоже направляет поиск. Допустим, <...> мне было сложно раскрыть тему тюрем <...> очень многое пришлось преодолеть. Потому что рядом со мной всегда был требовательный американский читатель, который ждал ответ на вопрос: а что насчёт сибирских тюрем?» (Груздева, 2013, siburbia.ru/geo/yen-freyzer-travelog-rabotaet-v-masshtabe-cheloveka).

Ориентация на подтверждение читательского ожидания диктует и необходимость соблюдения законов жанра. Поэтому даже «обывательский» травелог, ориентированный на беллетризованные путевые заметки, предполагает не только описание дороги и пространства, страноведческие сведения, местный колорит, но своего рода художественный замысел. Художественный модус текстов выражается в отборе материала, акцентировании значимых деталей, а также и концептов, идеологем, культурных и литературных штампов, которые сопровождают как путешествие, так и написание травелога. То есть маршрут в тексте травелога осуществляется не только в реальном пространстве, но и на уровне авторского сознания, представляя «метафизическое путешествие»: появление нового опыта, изменение отношения к описываемым событиям, духовное взросление автора (Бондарева, 2012, magazines. russ.ru/ October/ 2012/ 7/ bol8.html). Подобный мотив традиционен для художественных произведений о путешествиях: ср. аннотацию «Однажды утром Карин Мюллер осознала, что в свои 34 года, перепробовав десятки профессий, объездив множество стран, изучив шесть языков и окончательно забыв три из них, перебрав все существующие хобби, она потеряла интерес к жизни и вновь оказалась на перепутье» о книге К. Мюллер «Год в поисках “Ва”. История одной неудавшейся попытки стать настоящей японкой» (2011 г., издательство «Рипол Классик», серия «Есть. Молиться. Любить» — названа по сюжетной аналогии с одноименной повестью Э. Гилберт) (см. http://www.livelib.ru/book/1000479406).

Традиция художественных (беллетризованных) травело-гов соотносить реальное и духовное путешествие приводит к появлению философских сентенций и афоризмов, к формированию самоанализа, сюжета рефлексии автора постичь и самого себя, и тот мир, который он описывает. Подобные фрагменты встречаются и в интернет-травелогах, особенно, созданных профессиональными писателями, такими, как Т. Н. Толстая. Немногочисленные записи-травелоги писательницы создают яркие бытописательные сцены и характерные образы, с узнаваемыми приметами идиостиля автора: «После Лас-Вегаса мы поехали через пустынную и прекрасную Аризону, в которой хотелось остаться жить — если не навсегда, то дня на три. <...> Город как город, даже супермаркет есть, огромный, с супчиками, деликатесами, приличным кофе, съедобными яблоками и прилавком с сырами и колбасами. На радостях купили ростбифу. Тетка в отделе — лет сорок пять, светлые ведьминские глаза — работала одна, создалась очередь. <...> Мы взяли свое мясо и пошли, осматривая всех встречных мужиков на предмет годности, но вынуждены были, в конце концов, согласиться с нашими новыми подругами. Действительно, тухлятина, а не мужики. <...> А ведь всем хочется поярче кого-то, верно?», запись 21 ноября 2010 г. (Толстая, tanyant.livejournal.com).

При этом в большинстве «обывательских», непрофессиональных травелогов параллельное духовное путешествие присутствует скорее номинально, как необходимая черта жанра и дискурса. Так, один из авторов видит целью своего путешествия подтверждение традиционных взглядов на культуру и повседневную жизнь Мексики, которую собирается посетить; перечисляются шаблонные, знаковые образы. Путешественник акцентирует временные точки своего метафизического пути: «Вот какие представления о мексиканцах бытуют у меня в голове ДО. Посмотрим, насколько они изменятся ВО ВРЕМЯ» (Tommy_mor, livejournal.com.); в продолжении травелога отмечено завершение этого параллельного движения, не совпадающего с физическим: «Что-то за неделю пребывания в Мексике у меня случился разрыв шаблона: мариачи не поют, текила рекой не льётся, наркобаронов не замечено» запись 23 декабря 2012 г. (TommyMor @morcheg, twitter.com).

Преобладание субъективного начала задает и структуру записей, и содержание травелога. Эта характеристика жанра отмечается и обывателями, авторами травелогов: «В травелогах автор не просто описывает свое путешествие, но пропускает национальный колорит через призму своего восприятия. Это штучная работа в индивидуальном стиле» (Daria_mare, mi-pishem. livej ournal. com).

Стремление к личному и индивидуальному определяет внимание путешественников и туристов к явлениям повседневности (местный колорит) или к нестандартному взгляду на традиционные достопримечательности («опровергни привычное» (Daria mare, mi-pishem.livejournal.com). Более того, само по себе написание травелога — своего рода «приключение», представляющее читателю новых туристических мест: «Есть в пригороде Еревана уникальное место, о котором знают даже немногие местные жители, не говоря уже про тури стов», запись «Подземный храм дедушки Левона» 9 февраля 2011 г..(Boris... JustBoris, texnic.livejournal.com); «В Мюнхен на Октоберфест, в Рио на карнавал, в Нью-Йорк на BlackFriday — это всё банальная банальщина для туристов-обывателей. А вот в Нью-Йорк на ураган Сэнди и в Мексику на конец света — это я понимаю! Это <...> туризм наборот» (Tommymor, livejournal.com). Авторов путевых заметок мало привлекает общеизвестное, редко представленное в текстах и сюжетах травелогов. Стремление к не-массовому, уникальному, нетрадиционный туризм (например, экстремальный) приводят и к некой жажде экзотики: «Антигуа — жуткое место: кишит американскими туристами, цены запредельные, никакой экзотики. Город — наследие Юнеско, как оказалось», запись 29 декабря 2012 г. (TommyMor @morcheg, twitter.com)

Другая сфера читательских и авторских интересов в литературе о путешествиях — повышенное внимание к деталям повседневности. Обращение к феномену повседневности реализуется в отборе жизненного материала и появлении традиционных и даже обязательных тем травелога: «разговоры с местными жителями, впечатления от национальной кухни, проживание в частном секторе или веселые приключения в дороге!» (Daria_mare, mi-pishem.livejournal.com); как правило, авторы непрофессиональных путевых записок сосредотачиваются на одной доминирующей теме.

Создание образов повседневности основано на восприятии обыденного (в контексте интереса современной культуры к феномену повседневного) как особого рода экзотика, позволяющая сравнить Мое «привычное» с «привычным» Другого, открыть уникальное, необычное, не-массовое, элитарное: «Мне интереснее всего читать о каких-то “закулисных” фактах, о том, что не знает простой турист, который ходит по протоптанным тропкам» (Daria_mare, mi-pishem. livejournal.com).

Очевидно, что современные путевые записки воплощают туристические практики, ориентированные на «блицпотребление» (Каменский, 2008 u6935.netangels.ru/index. php?option=com_content&view=article&id= 112&Itemid= 10) и виртуальное потребление, при этом закономерности развития культуры определяет образ повседневности, представленной в травелоге, дискурс травелога (путевой дневник и путевые записки, ориентирующие будущих туристов) и художественные особенности текстов.

Принадлежность травелогов современной культуре потребления, формирует не только принципы отбора жизненного материала, но и своеобразный принцип юмористического характера описания и образа автора-повествователя (это особенно явно в женских травелогах, навеянных стилистикой «глянцевой» журналистики и беллетристики), живущего в мире туристической моды, которая «требует от нас умения писать путевые записки или, говоря современным языком, травелоги» (Dariamare, mi-pishem.livejournal.com). Написание травелогов (и ведение большинства травелогов-блогов) в этой среде направлено на получение популярности (число читателей-«фолловеров», комментариев и т. п.), а любое событие может быть представлено как комичное: «Какие-то легенды, смешные истории всегда привлекают внимание. Поэтому мне, например, очень нравятся заметки у nobody-s-fool» (Daria mare, mi-pishem.livejournal.com). Более того, серьезность тематики и тона повествования или заявленная ранее тенденция к описанию духовного роста, соотнесение физического и духовного путешествия, тенденция к дидактизму и философичности как черты путевого дискурса свойственны данным нарративам в незначительной степени. Так, говоря о написании травелогов, один из авторов призывает к осмыслению авторского замысла, концептуальности сюжета, предостерегая от излишней легкомысленности, «иначе можно докатиться до кражи девушек и общения с очаровательными джигитами. Впрочем, из этого тоже может выйти отличный рассказ!» (Daria_mare, mi-pishem.livejournal.com). Стоит отметить, что современные путевые заметки тяготеют к авантюрно-комическому сюжету, что также определяется стремлением к уникальности и элитарности описываемых событий: «<...> обследовать тайком эти храмы и описать в заметках свои советы, перемежая их веселыми историями о том, как вас чуть было не арестовали стражи порядка, от которых удалось откупиться двумя долларами» (Daria mare, mi-pishem. livej ournal. com).

Связь с непосредственными впечатлениями рассказчика-путешественника сближает жанровую форму траве-лога с автодокументальной прозой, прежде всего с мемуарами и дневником. Это отмечено в непрофессиональных рефлексиях жанра (представленных на научно-популярных сайтах, в автометаописательных записях): «Atraveljournal, alsocalled<...>travelogue», «Generallyindiaryform, atravelj ournal<... >isnormallywrittenduringthecourseofthejourney» (Travel literature, en.wikipedia.org). Внимание к динамике передвижения в пространстве и, следовательно, дискурсивно-сти текста, предполагает и специфически организованный хронотоп.

Жанровая маргинальность травелогов, связанная с синтезом черт автодокументальной и путевой прозы, традиционных художественных стратегий и возможностей интер-нет-словесности, представляет внимание к мотивам передвижения во времени (мотив хода времени, воплощенный в датировании записей-«постов», в ленте комментариев) и пространстве. Мотив пути и, как правило, горизонтальная, линейная организация хронотопа травелогов определяется как развитием сюжета, так и ритмом записывания (блог ведется ежедневно по мере движения путешественника-туриста, мемуарная запись традиционно выстраивается в логичной хронологической последовательности): «Сразу после Армавира второстепенная автомобильная дорога Н17 на Гюмри долгое время идёт параллельно железной, многократно её пересекая» запись «Железная дорога из Еревана в Тбилиси» 23 февраля 2011 г. (Boris... JustBoris, texnic.livejoumal.com). «Шапку в пол — и уехал на местном развалюхе-автобусе в деревню Mazunto за 60 верст. Точнее, по трассе 60, оттуда такси до деревни» запись 17 декабря 2012 г. (TommyMor @morcheg, twitter.com). При этом художественно осмысленные время и пространство (например, в подобных записях «Мексика. Вчера. Середина нигде. @ LasCrucesdeSanAntoniohttp://instagr. am/p/TYdVNAM_A4/» запись 18 декабря 2012 г. (TommyMor @morcheg, twitter.com) сочетаются со спонтанно возникающими документальными записями.

Зависимость от хронологии и пространственных координат наблюдается, в частности, нам уровне фабулы («В траве-логе события часто излагаются в определенной хронологии» (Daria_mare, mi-pishem.livejournal.com). В этом отношении несомненное жанровое родство с путевыми записками, путевым дневником обнаруживают рассказы о путешествиях в блогосфере (блоги путешественников, блоги страноведческого характера, «Живой журнал», «Твиттер»).

Травелог в сфере «Живого журнала» и «Твиттера» и органичен, и нов для современного литературного процесса. Внимание к непосредственному наблюдению, рассказу очевидца, разработанная практика непрофессионального повествования, в том числе и беллетризованного, подтверждается частотностью публикации блогов писателей: читатель ожидает искренности сюжетов и близкого его жизни стилистике произведений (это черта дискурса блога).

Стремление к публичности, ориентация на образы повседневности и ценности культуры потребления диктует стилистические закономерности текстов. Травелогам, в том числе и обывательским, присуще обращение к художественному дискурсу, стремление использовать выразительные возможности языка (риторические фигуры и в редких случаях тропы). Особенностью стилистики травелога в блоге является активное включение в текст фотографий и видеофрагментов (или ссылок на них), не просто дополняющее повествование, но зачастую заменяющее его. Лаконичные фактографические записи воплощают документальное начало травелогов («Уличная гадалка на картах. Центральная площадь Мехико. http://instagr. am/p/UFK3FWs_CY/» запись 4 января 2013 г. (TommyMor @ morcheg, twitter.com). Креолизация текста травелога позволяет расширить художественные смыслы вербального повествования, делает подпись под фотографией максимально емкой в художественном отношении. Наибольший эстетический эффект представлен подписями-афоризмами, тек стами, основанными на языковой игре, каламбуре, юмористическими или основанными на приеме парадокса записями. («Мексиканская детская каруселька, хе! :) http://instagr. am/p/UU7wKzs_EX/» запись 11 января 2013 г. (TommyMor @ morcheg, twitter.com); «Два барабана, одно ведро и гитара на батарейках — живая музыка в гватемальском баре!» запись 30 декабря 2012 г.(ТоттуМог @morcheg, twitter.com).

Одно из наиболее популярных направлений развития сюжета травелогов — описание национальной кухни. Шаблонность подобного сюжета отмечают и сами авторы: «Какой же инстаграмм без еды?! Вот, пожалуйста: бляны по-мексикански! :)http://instagr.am/p/TbMH9xM_Lv/» запись 19 декабря 2012 г. (TommyMor @morcheg, twitter.com). Тем не менее рецепты испробованных блюд, вкусовые впечатления занимают значительную часть традиционных травелогов в сети Интернет. Такие записи сопровождаются фотографиями, в описаниях подчеркивается необычность ситуации, принятие пищи переводит повседневную ситуацию в приключение (таковы, например, подобные записи «В гватемальской версии куриного супа нет лапши. Зато есть рис и кукуруза, ну и до кучи полкило зеленого лука» запись 19 декабря 2012 г. (TommyMor @morcheg, twitter.com), «Гватемальские арбузы с белого цвета кожурой, внарезку. Ямми! Р @ Mercado La democracia http://instagr.am/p/TziYCHs_FD/» запись 29 декабря 2012 г. (Tommy Mor @morcheg, twitter.com). Часто туристы приводят стоимость блюд, описание работы кафе, баров, ресторанов — так как травелог в блоге не просто путевой дневник, а руководство для будущих туристов, кроме того, наполненность конкретными, пластическими деталями привносит в текст правдоподобия, делает автора не просто наблюдателем, а участником и героем событий («Заходишь утром в мексиканское кафе — и уже через 15 секунд перед тобой автоматически появляется чашка, а через 30 она полна ароматного кофе!» запись 25 декабря 2012 г. (TommyMor @morcheg, twitter.com), «Надо сказать, что в тутошнем понимании ресторан зачастую представляет из себя некое подобие шалмана, только вместо тентов — сухие пальмовые листья, а так — те же пластиковые стулья, те же “эй, дружище, заходи, дарагой!”. Завтрак в самом известном брекфаст-споте, ElCafecito: 45 песо за омлет, начос, картошки, бобы, соус, горячие булочки с маслом + 15 за кофе с молоком. Для перевода в рубли умножайте чуть меньше, чем на 2,5. И там отличный вайфай!» запись 18 декабря 2012 г. (TommyMor @morcheg, twitter.com).

Стилистика эссе в текстах травелогов позволяет связать документальную фиксацию событий поездки (воплощенную в указании дат, направлений, в фотографиях не только пейзажей, достопримечательностей, лиц, но и чеков, билетов, карт, вывесок и т. д.) и ее субъективное восприятие и рефлексию. При этом «калейдоскопическое или <...> включение в повествовательную ткань нарратива отрывочных, “рваных” впечатлений, “вкусовых” ощущений и осмыслений» (Русакова, 2008, u6935.netangels.ru/index.php?option=com_content&vi ew=article&id=112&Itemid=10) позволяет объединить принципы отбора жизненного материала, сюжетную линию, закономерности повествования и стиля.

Издание травелогов - показатель культурного явления, стирающего границы между публичным и приватным; демонстрирующего проникновение читательских желаний из общеизвестных, общедоступных достопримечательностей в сферу интимной повседневности. Популярность травелогов в современной книжной культуре объясняется близостью как черты традиционных путевых записей, так и мемуаров или дневника, приключенческого романа (повести), сборника эссе и очерков. Стилевая сложность блогов связана с дискурсивной природой их текста. Дискурсивность дневника проявляется и в движении текста во времени и пространстве: это дописывание текста, маргиналии, правка и переход в иные текстовые пространства (художественный текст, например). Подобными возможностями обладает и блог: это креолизо-ванный гипертекст. Речь, осмысленная как процесс и результат, дискурс и текст, «живет», изменяется во времени, приобретает новые смыслы, дополняется (это отражение течения жизни). Графические средства письменной речи, парцелляции, вставки, инверсии передают субъективное восприятие событий, а также отражают дискурсивную природу динамичного дневникового текста, фиксируют процесс текстопо-рождения. В таком случае креолизованный текстпривлекает внимание своей не-нормативностью, ярким визуальным впечатлением и множественностью смыслов. Эта картина соотносится с принципом лабиринта в структурной организации текстов дневника и блога (в последнем случае читатель может следовать как хронологической последовательности записей, так и системе тегов, меток, авторских рубрик). Дискурс в блоге связан и с организацией общения: текст принципиально не закреплен. Текст блога может постоянно пополняться как записями автора, так и комментариями читателей.

Интерес же к опубликованным блогам сами читатели объясняют и вниманием к авторскому творчеству (в том числе и в рамках литературного пространства в Сети), и желанием обращаться именно к книге: «книгу читать завсегда приятнее» (см. http://www.ozon.ru/context/detail/id/7387).

Размышление о фан-фикшн: взгляд на литературу с позиции читателя

Один из перспективных для книгоиздания жанров массовой литературы, бытование которого напрямую связано с феноменом интернет-словесности — фан-фикшн. Фан-фикшн - творчество поклонников художественных произведений, а также представителей шоу-бизнеса. Теоретически в пространство жанра может включаться любая сфера жизни, которой можно подражать и описать в художественной форме. Это своего рода игра в жизнь, игра в текст культуры.

Данное явление достаточно успешно рассматривалось методами социологии, и на данном этапе изучения прочно ассоциируется с понятиями фанатства, молодежных субкультур и подобных им явлениях современной культуры. Особый аспект изучения фан-фикшн — гендерные исследования сюжетов и трактовки образов произведений.

Не менее актуален вопрос о границах понятия фан-фикшн и путях его включения в актуальную жанрово-стилевую систему. В концептуальном, теоретическом плане необходимо изучение взаимоотношений фан-фикшн с жанрами, также находящимися в маргинальном положении, такими, как пародия, стилизация, ремейк, продолжение. Что это? Новое жанровое образование, жанровая форма в рамках традиционных рассказа, повести и др. (повесть фан-фикшн — ср. детективная повесть), стилевой феномен (ср. произведение в стиле фан-фикшн)? Решение этой проблемы — это обоснование степени самостоятельности и самоценности явления. Стоит предположить, что возможно развитие всех трех позиций: фан-фикшн вследствие растущей популярности и благодаря накоплению значительного количества произведений все более приобретает черты самостоятельного жанра со своеобразной поэтикой, содержательной традицией, дискурсивной практикой. Тем не менее, он соотносим с существующими эпическими, лирическими, драматургическими метажанрами (новелла, рассказ, повесть, роман, лирическое стихотворение, драма и т. д.). Как следствие, легко обнаружить складывающийся стиль фан-фикшн (подчеркнутая интертекстуальность; романтизация главного героя; разработка авантюрного и любовно-эротического сюжетов; тяготение к обилию деталей, декоративных подробностей; характерное для массовой литературы соединение высокой и низкой лексики, просторечия, выход за рамки литературного языка; внимание к приемам гиперболы, антитезы, психологического параллелизма). Вписывание жанра фан-фикшн в существующую систему позволит с более адекватных позиций подойти к оценке художественных достоинств и собственно жизнеспособности этого жанрового явления.

Немногие российские исследования фан-фикшн так же ориентированы прежде всего на описание связи произведений и контекста субкультуры (толкиенисты и др.), существующие филологические разыскания почти не затрагивают русскоязычный материал. Таким образом, очевидно, что феномен фан-фикшн входит в проблемное поле гуманитарных исследований, и в большей степени разработаны вопросы социокультурного контекста фан-фикшн, намечены общие жанровые принципы, которые выявляются на основе анализа прежде всего англоязычного материала. Подобные исследования касались и филологической, и частично книговедческой проблематики, но обстоятельного литературоведческого, а тем более книговедческого анализа жанра не проводилось. В то же время фан-фикшн необходимо рассматривать как факт книжной культуры. Рост популярности жанра в молодежных субкультурах и в литературном сегменте Интернета не может не привлечь и книжный бизнес, поэтому одной из черт книжной культуры XX—XXI вв. является публикация произведений фан-фикшн (продолжений, ремейков, альтернативных сюжетов, и собственно литературного творчества фанатов).

Традиционно, издаваемые в бумажном варианте, фан-фикшн являются продолжением произведений (например, цикл повестей А. Волкова об Изумрудном городе, написанных на основе системы образов и хронотопа повести Ф. Л. Баума «Волшебник из страны Оз», «Чайка» Б. Акунина, «Чёрная пешка» А. Лукьянова, пролог повести братьев Стругацких «Обитаемый остров», продолжения романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» В. Ручинского, А. Малыгина, В. Куликова и др. подобные), либо развитием — прологом, приквелом, альтернативным сюжетом — канонического, оригинального сюжета.

Издание произведений фан-фикшн во многом определяется сложившимся дискурсом, то есть функционированием и прагматикой произведений, их бытованием в культуре. Основной текст произведения предваряется вступлением-аннотацией, в которой помещается информация о содержании и создателях произведения, обычно используется существующий в сообществах фан-фикшн сленг. Помимо названия произведения и имени («ника») автора, указываются тип сюжета (или «жанр», например «angst», «romance»), его популярность среди читателей («рейтинг»), взаимоотношения персонажей («пейринг»), возрастные и иные ограничения, права размещения и публикации, устанавливаемые обычно авторами или модераторами сайта-«фандома». Зачастую фан-фикшн так и остаются незаконченными, так как это литературно неискушенные писатели, подростки, размещают произведения на сайтах по частям, не дописывают произведения из-за потери интереса к теме, отсутствия реакции читателя, негативных отзывов.

Таким образом, маргинальна жанровая природа фан-фикшн: к текстам в законченном состоянии (эта стадия, как правило, определяется автором и как-либо им фиксируется) можно найти традиционные аналоги — рассказ, новелла, эссе, повесть; но также по различным причинам фан-фикшн остается незавершенным (обычно на этапе завязки) и в этом случае соотносится с жанром фрагмента. Включение произведений в процесс интернет-коммуникации позволяет наблюдать спонтанно, без авторского замысла появившийся фрагмент: относительно завершенный, но способный к развитию элемент сюжета, обладающий целостностью и до деталей продуманный, но это текст недописанный или забытый автором, текст, находящий в контексте гиперссылок и комментариев, и непосредственно с ними связанный (обычно сюжетно, когда история пишется в соавторстве с многими участниками сайта, читателями, дающими оценку), и потому - принципиально открытый. Возможность включения фан-фикшн в традиционную жанрово-стилевую систему облегчает читательское восприятие произведений, создает условия для успешности книгоиздательского проекта.

Проблема читательского восприятия и осмысления художественного текста наглядно представляется в тактиках выбора сюжетов и персонажей фан-фикшн. Регулярно появляется значительное количество произведений на основе ограниченного количества источников массовой литературы, и в незначительной степени освоены, например, произведения классической литературы. В XIX—XX вв. локально появляются фан-фикшн на основе произведений Джейн Остин и Артура Конан Дойла (только цикл новелл о Шерлоке Холмсе) — но, строго говоря, романы этих признанных сейчас классиков их современники воспринимали именно как массовую литературу, беллетристику. Стоит отметить при этом, что фан-фикшн о Шерлоке Холмсе становится все более популярным издательским проектом (в свете роста читательского интереса к массовым детективным историям). Оригинальный сюжет развивается и в иных пространственно-временных декорациях (например, рассказ В. П. Щепетнёва «Лето сухих гроз», из серии книг «Шерлок Холмс. Свободные продолжения: Череп Шерлока Холмса»), и как прологи и эпилоги известных расследований, дополняющие биографию героев, то, что можно назвать «холмсовский миф», «ватсоновский миф» (см. Лори Р. Кинг «Нелепо женское правленье»). Причинами интереса именно к образу Шерлока Холмса можно назвать как субъективные характеристики текста Конан Дойла — подчеркнуто романтический облик героя (одиночество, противостояние толпе, романтический портрет), так и объективные, внешние тенденции развития массовой культуры — появление экранизаций (таков телевизионный сериал ВВС Wales «Шерлок», 2010-2014 гг.).

Думается, что причиной читательского отбора оригинальных сюжетов стоит считать и несовершенство художественных достоинств произведений, и открытость сюжетных линий для продолжения или параллельного развития, а также малая психологическая глубина образов. Так, в одном из самых крупных собраний фан-фикшн — посвященных циклу повестей о Гарри Поттере Дж. Роулинг — значительное место занимают сюжеты о Северусе Снейпе. Это вполне объяснимо, во-первых, недостаточно разработанной автором психологически и сюжетно значимой любовной линии Снейп — Лили Поттер, и во-вторых, романтико-героический ореол героя «с двойным дном», ориентированного на байронический тип героя-романтика (таинственность Снейпа, двойная игра, которую он ведет по оригинальному сюжету цикла, любовная трагедия в прошлом, неоднозначное отношение к заглавному герою, художественно значимая гибель в финале). Читателю хочется видеть, что персонаж-антагонист главного героя — не ходульное шаблонное «зло», а живой человек с живой историей, и эта жизненность героя, его психологическая, эмоциональная правдивость и глубина создается через конкретные биографические, портретные и т. д. детали, их и представляет произведение фан-фикшн.

Таким образом, наибольшее внимание вызывают сюжеты, которые не устраивают массового читателя, либо требуют более детальной проработки, «открытые» финалы и экспозиции (иллюзия фрагментарности повествования, недописан-ности), сюжеты, обладающие потенциалом многозначного прочтения. Это персонажи, связанные с неразвитыми любовными линиями, либо также потенциально «открытые» и недооцененные автором. Это шаблонные герои, герои-романтики, герои в экстремальной ситуации и ситуации выбора, предполагающей глубокие и неоднозначные переживания, не представленные авторами оригинальных произведений; они как бы оставлены «на усмотрение» читателя, призывают к читательскому сотворчеству, и таким образом приводят к появлению фан-фикшн.

Итак, фан-фикшн - один из самых популярных в молодежной среде жанр, ориентированный на художественное творчество. Поэтому важно определить возможность публикации произведений фан-фикшн в отдельном издании. В процессе представления сетевого текста в традиционной форме издатель сталкивается с несколькими глобальными трудностями.

Во-первых, это решение правовых вопросов. Если речь идет о произведении, основанном на сюжете оригинального художественного текста необходимо регулировать соблюдение авторских прав (этикет любого фанатского сайта, или фандома, предполагает «дисклеймер» — отказ от коммерческой выгоды фан-фикшн и подтверждение авторских прав автора оригинального текста); если фан-фикшн соотносим с документальной литературой, то затрагивается комплекс правовых норм (использование имени как торговой марки, вторжение в частную жизнь и др.). С коммерческой точки зрения фан-фикшн-«продолжения» (или варианты) более выгодны, чем фан-фикшн-биографии. Это объясняется и сюжетной составляющей, и юридическими тонкостями. Проще издать авторизованную документальную биографию или автобиографию (таковы примеры биографий Стива Джобса, Димы Билана и многих других).

Во-вторых, не менее сложен вопрос отбора произведений для печати и процесс их редактирования. Интернет становится пространством для публикации большого количества графоманских текстов, интернет-сленг накладывает отпечаток на стиль произведений. Поэтому работа редактора сводится к достижению гармонии идиостиля, стиля сетевой литературы и норм современного литературного языка. Но в тех случаях, когда редактор находит произведения, отвечающие критериям художественности и эстетики, после необходимой редакционной правки фан-фикшн могут быть представлены в традиционной бумажной форме или в виде электронного издания. Примерами таких произведений являются цикл «Кольцо тьмы» Ника Перумова, «Изумрудный город» С. Сухинова,«Чёрная книга Арды» Н. Васильевой и Н. Некрасовой.

Тем самым, произведения в жанре фан-фикшн могут быть включены в состав «большой литературы» и книжной культуры.

***

Важная составляющая литературного и культурного процесса XXI в. — интернет-литература, интернет-словесность.

Авторы сетевой литературы ориентированы прежде всего на собственное творческое самовыражение, воздействие на читательскую аудиторию значимо гораздо менее: практически все публикации произведений сопровождаются рейтингом просмотров, но значительная часть таких оценок показывает равнодушие читателей; авторы пишут, но их не читают. Тем не менее блогосфера как составляющая современного литературно-издательского процесса и книжной культуры ориентирована на привлечение читательского внимания, и популярность жанра блога подтверждается фактами успешных издательских проектов. Актуальное явление книжной культуры — один из новых жанров интернет-словесности — траве-лог. Традиция путевых записей изменяется в сети Интернет в практику повседневной культуры, для которой характерна интенция потребления уникальных событий, формирование моды на путешествия, интерес к четко определенным фактам и не менее четкому дискурсу травелога. Несомненным потенциалом продаваемого книжного проекта обладают и фан-фикшн, требующие детального изучения и осмысления современными читателями, писателями, издателями.

При всем многообразии жанров, объединяемых этим понятием, их роднит установка на непрофессионализм авторов, демократизм в выборе темы и ее художественного воплощения, коммерционализация и творчества, и чтения, маргинальность жанровых образований, подчеркнуто диалогический характер отношений с читателем-пользователем.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >