Теоретические аспекты книжной культуры в электронной среде (Е.В. Саутина)

Книга и информационное общество

Книга является результатом многовековой эволюции человеческой культуры. Она развивалась вместе с человеческой цивилизацией, отвечая требованиям той или иной исторической эпохи, воплощая основные достижения социума. За многовековую историю своего существования книга как древнейшая форма

коммуникации претерпела существенные изменения: от глиняных ассиро-вавилонских табличек до папирусных, пергаментных и бумажных свитков, а затем книги-кодекса, закрепившейся на многие столетия и существующей по сей день. Но несмотря на все преобразования, она остается «одним из самых значимых средств человеческого общения, обмена социальной информацией, исторической памяти народов и важнейшей формой культуры всего человечества» (Ленский, 2001, с. 53).

История развития книги наглядно показывает, что ее эволюция связана с изменением материальной формы, которая зависит от уровня развития науки и техники на том или ином этапе жизни общества. Канадский социолог М. Маклюэн считал, что социально-исторический путь развития общества сопряжён с эволюцией информационно-коммуникативной системы, которая оказывает существенное влияние на становление, формирование мыслительной деятельности и психологии человека. Он утверждал, что основополагающее значение в развитии культуры человечества имеют коммуникационные технологии. Появление каждого нового средства коммуникации вызывает непримиримую «гражданскую войну» между старым и новым, в ходе которой высвобождается огромное количество энергии. Происходит коммуникационный взрыв, в результате нарушается баланс человеческих органов чувств (восприятия) и происходит смена господствующего средства информации. Так возникает новая «галактика», то есть новые социально-экономические и культурные структуры. Информационные технологии, вызванные к жизни новыми коммуникационными средствами, каждый раз существенно поднимают информированность общества, радикально меняя объем и глубину знания, уровень культуры в целом (Маклюэн, 2003).

История развития человечества, по М. Маклюэну, — это череда сменяющих друг друга галактик, которые долгое время могут, не разрушаясь, но изменяя свои конфигурации, проходить одна сквозь другую (там же, с. 273). На основе этого он выделяет 4 этапа эволюции информационно-коммуникативной системы: 1) устный (дописьменный); 2) тысячелетие фонетического письма; 3) книгопечатный («Галактика Гутенберга») — пять столетий печатной книги; 4) «Галактика Маркони» — современная электронная цивилизация, характеризующаяся все большим распространением аудиальных и визуальных средств информации (там же).

На каждом из этапов, обозначенных М. Маклюэном, книга как феномен социальной коммуникации претерпевала существенные изменения, которые в конечном итоге воздействовали не только на психологию чтения, психологию человека, но и на развитие общества в целом.

В результате замены свитка кодексом — книгой, составленной из сложенных, или сфальцованных, пронумерованных листов — стало возможным при чтении делать закладки, ссылки на конкретные места, текст стал более фрагментированным, поэтому мог осознаваться как некая смысловая структура. Это привело к развитию аналитического чтения, что оказало огромное влияние на развитие интеллектуального потенциала общества.

Изобретение и развитие книгопечатания превратило книгу в произведение полиграфического искусства, сделало ее доступной для огромной читательской аудитории. Грамотность из средневековой привилегии превратилась в средство самоутверждения человека в сфере производства материальных и духовных ценностей. С этого времени печатная книга начинает процесс формирования универсальной культуры человечества, становится решающим фактором становления массовой читательской аудитории и начинает активное изменение социального мира.

Современный этап развития человеческой цивилизации характеризуется как информационное общество, главным признаком которого является внедрение информационных технологий, основанных на использовании электронных средств коммуникации. Главным фактором развития такого общества (Ю. Хаяши, М. Кастельс, Э. Тоффлер, И. Масуда, М. Маклюэн и др.) признается информация, рост объемов которой ведет к ее проникновению во все сферы социального взаимодействия людей.

У. Дж. Мартин выделил и сформулировал следующие характеристики информационного общества:

1) технологический: его ключевой фактор — информационные технологии, которые широко применяются в производстве, учреждениях, системе образования и в быту;

  • 2) социальный: информация выступает в качестве важного стимулятора изменения качества жизни, формируется и утверждается «информационное сознание» при широком доступе к информации;
  • 3) экономический: информация составляет ключевой фактор в экономике в качестве ресурса, услуг, товара, источника добавленной стоимости и занятости;
  • 4) политический: свобода информации, ведущая к политическому процессу, который характеризуется растущим участием и консенсусом между различными классами и социальными слоями населения;
  • 5) культурный: признание культурной ценности информации в интересах развития отдельного индивида и общества в целом (Паршукова Г.Б., 2006, с. 70].

В условиях глобализации информационных процессов изменениям подвергаются все явления социокультурной среды, период глубокой трансформации переживает и книга. Он связан с появлением и распространением электронных носителей информации, которые вызвали к жизни такую форму социальной коммуникации как электронная книга, завоевывающую сейчас все большую популярность. Без преувеличения можно сказать, что именно эти процессы определяют сегодня направление и характер книжной коммуникации, которая в условиях современной действительности напрямую зависит от электронных средств представления и переработки информации. Это подтверждается, прежде всего, статистическими данными в области книгораспространения и книготорговой деятельности.

В отраслевом докладе Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям за 2012 г. «Книжный рынок России. Состояние, тенденции и перспективы развития» отмечается, что кризисные явления в области книгоиздания и книгораспространения продолжают нарастать и все больше приобретают хронический характер. По данным Российской книжной палаты, в 2012 году российскими издательствами было выпущено 116888 названий книг и брошюр совокупным тиражом 540,5 млн. экземпляров. В сравнении с 2011 г. паде ние числа выпущенных названий составило почти 5% (в 2011 г. по отношению к 2010 г. наблюдался однопроцентный рост этого показателя), а сокращение тиражей — около 12% (в 2011 г. по отношению к 2010 г. сокращение составило 6,3%). В сравнении же с предкризисным 2008-м годом число выпущенных названий в стране сократилось на 5,2%, а тиражи — почти на 30%. При этом по совокупному тиражу отпечатанной продукции Россия «вернулась» в 2001 год, когда данный показатель составил 542,3 млн. экземпляров. Показатель объёмов отпечатанной книжной продукции, свидетельствующий о размерах загрузки полиграфических предприятий, сократился в 2012 г. по отношению к 2011-му довольно существенно — почти на 12%, а с 2008-го года его падение составило более 36%.

Проявление кризисных явлений в книгоиздательской отрасли усугубляется многими негативными факторами и в сфере книжной торговли, где существует устойчивая тенденция к сокращению потребления печатной продукции и увеличению сегмента электронных изданий. Президент Ассоциации распространителей печатной продукции России Д.В. Мартынов в апреле 2011 года в докладе «Электронные и печатные книги на медиарынке» проанализировал ситуацию на книжных рынках ряда зарубежных стран. В США за 2010 год продажи тиражей печатных книг снизились на 4,4%. В то же время, сегмент электронных книг продемонстрировал рост на 164,4%. Доля цифровых изданий достигла 8,32% всего объёма книжного рынка. Западные специалисты сообщают, что к 2015 году 15—20% населения развитых стран будут обладателями различных электронных устройств для чтения электронных книг. В среднесрочной и долгосрочной перспективе 20—28% прибыли книготорговой отрасли будет извлекаться из цифрового формата. Такие предположения основаны на опросе 3000 потребителей в США, Японии, Германии, Франции, Великобритании и других странах. Эти тенденции, по данным статистики, сохраняются и по сей день.

В России складывается та же ситуация, что и в зарубежных странах. В последние годы все большую долю в ассортименте продаж издательств занимают электронные книги.

В московских и петербургских издательствах, выпускающих книги в электронном формате, их доля занимает 15-17% в репертуаре и около 3% в продажах. По мнению генерального директора издательства «Эксмо» О. Новикова, в течение 3-4 лет электронные книги займут более 5% объема всего книжного рынка (Книжный рынок России, 2012). Такое же мнение высказывает исполнительный директор Ассоциации Интернет-издателей Владимир Харитонов, который считает, что российский рынок цифровых изданий выходит сейчас на «плато роста», что характеризуется окончанием ажиотажа вокруг электронной книги и началом ее серьезного производства (Университетская книга, 2012).

Конечно, «о закате эпохи Гутенберга» говорить преждевременно: печатная книга востребована широким кругом читателей и далеко не исчерпала своих ресурсов. Не случайно издатели зарубежных стран, например, Великобритании, где 10-процентная доля всей прибыли на книжном рынке приходится на книгу электронную, отмечают, что в краткосрочной перспективе она, в ее мультиплатформенном, мультимедийном понимании, не заменит традиционную. Эти данные подтверждаются и социологическими исследованиями, проведенными в России в 2012 году, согласно которым только 37% опрошенных читателей высказались в пользу электронной книги, а 63% предпочитают книгу печатную (Книжный рынок России, 2012).

Приведенные факты свидетельствуют о том, что обе книжные формы еще долгое время будут существовать параллельно. Однако, основываясь на исследовании книжного рынка, можно сделать вывод, что некоторые его сегменты почти полностью уйдут в электронный формат. Это, прежде всего, касается справочных изданий. Доля их выпуска в печатном варианте в 2012 г. составила 2,3% от всей выпущенной литературы и продолжает сокращаться (там же). По прогнозам специалистов, будет возрастать также число электронных учебных изданий, что связано с характером реформ, протекающих в сфере российского высшего и среднего образования.

Поэтому сегодня, по словам В.П. Леонова, должны быть сформированы «новые аспекты изучения книги как предмета библиотековедения, библиографоведения, информатики и книговедения», учитывающие, что она представляет собой единую систему, в которой материальная форма неотделима от множественности смыслов, заключенных в ней» (Леонов, 2009, с. 3). Отсюда вопросы, связанные как с практическими, так и теоретическими аспектами электронной книги приобретают особую актуальность.

В обыденной речи термин «электронная книга» употребляется довольно часто. Его применяют для обозначения электронной версии печатного издания, специализированных устройств, «букридеров», предназначенных для чтения и выполняющих функцию физического носителя цифрового текста. На Западе понятие «электронная книга» (e-book, electronicbook) используют для обозначения публикации в электронной форме, которая содержит текст и/или изображения и создается при помощи электронных технологий. Чтение такой публикации предполагает использование компьютера или другого электронного устройства.

В научных трудах российских ученых понятие «электронная книга» встречается с середины 1990-х годов в работах Р.С. Гиляревского, В.Н. Агеева, А.Б. Антопольского, К.Б Вигур-ского и других и до сих пор является предметом острых научных дискуссий. Но, несмотря на то, что за последние десятилетия в книговедческих кругах созрело понимание о длительной перспективе существования электронной книги, а содержание научных дискуссий все более смещается «от перечисления преимуществ и недостатков книги в традиционной или цифровой форме к более взвешенному анализу различных аспектов их развития» (Лютов, 2011, с. 85), до сих пор понятие «электронная книга» многими книговедами употребляется как метафора, нерешенными остаются вопросы, связанные с понятийным аппаратом электронной книги, ее отличительными особенностями и т.д., что в свою очередь тормозит процесс создания практических разработок в этой области книжного дела.

Отсутствие теоретических исследований отражается, прежде всего, на качестве электронной продукции: издатели почти не задействуют всех возможностей электронной книги, поэтому в большинстве случаев она представляет собой либо электронный вариант печатных изданий, либо гипертекстовое издание, в котором для передачи информации используется лишь одна знаковая система — языковая.

Тем не менее, она отличается от бумажной отнюдь не только типом носителя. «Принципиальное отличие — в форме подачи информации: нелинейной, технически разнообразной, интерактивной» (Порядина, 2011, с. 52). Электронная книга позволяет реализовать важнейшее качество социальной коммуникации — современное представление человека о диалоге с миром.

Размышляя над этим вопросом, Дэн Франклин, редактор электронных изданий в издательском доме Англии «TheRandomHouseGroupUK», отмечает, что она представляет собой контейнер — открытый или закрытый. «Закрытый контейнер - книга, которая обладает внутренней логикой и рассказывает какую-то конечную историю. У нее есть начало, середина и конец. Открытый контейнер — книга, которая может выстраиваться в совершенно невероятных направлениях. Такими возможностями являются, например, проекты Subtext — это социальное чтение с комментариями на полях, когда можно вступать в диалог с автором и другими читателями. А ридер Kindle позволяет выделять любимые цитаты и при этом видеть, сколько еще людей выделили именно их» («Университетская книга», 2010, с. 18).

На эту же особенность электронной книги обращает внимание Г.Б. Паршукова. Рассматривая электронные издания, созданные на основе платформы «Веб 2.02», она отмечает: «Это диалог, а точнее полилог, разговор многих со многими. Здесь есть коллективный автор, который постоянно изменяет текст, дописывает его, исправляет» (цит.: по Бушуев, С.Н., 2007, с. 39-40).

Поэтому, касаясь особенностей электронной книги, мы можем говорить о принципиально новом качестве книжной коммуникации, соответствующем потребностям современной читательской аудитории. Это определяет и ряд ее преимуществ перед книгой печатной. Среди них исследователи (В.Н. Агеев, А.Б. Антопольский, К.Б Вигурский, В.А. Буль и др.)отмечают:

  • 1) наличие гипертекста;
  • 2) модульность информации;
  • 3) доступность информации и оперативность ее получения;
  • 4) отсутствие затрат на бумагу, низкая стоимость тиражирования, быстрая доставка пользователю;
  • 5) экологические преимущества;
  • 6) компактность и сохранность изданий;
  • 7) возможность использовать анимацию, аудио, видеоматериалы;
  • 8) перевод книги при помощи электронных источников на другой язык;
  • 9) индивидуальная настройка книги «под себя» (шрифта, цвета, размера шрифта и строки и т.д.);
  • 10) возможность постоянной модернизации издания автором или издателями и т.д.

Необходимость их учета в процессе создания электронной книги подчеркивают и сами издатели. Например, Михаил Столяров, управляющий издательства «Игра слов», считает, что макеты электронных книг, в частности форматы для ридеров, должны быть оригинальными, не следует «эксплуатировать» pdf-форматы обычных бумажных изданий, так как они не используют возможности электронной книги и вряд ли могут составить конкуренцию бумажной хорошо иллюстрированной книге. Проводя аналогию между различными форматами электронных и бумажных изданий, он приходит к выводу, что электронная книга, так же, как и традиционная, должна быть ориентирована на определенную читательскую аудиторию: кому-то требуется обычный контент, который можно читать при помощи мобильного телефона, а кому-то — сложное издание, нуждающееся в «упаковке». Все это говорит о том, что современный книжный рынок электронной про дукции должен удовлетворять потребности различных групп читателей («Университетская книга», 2012, с. 81).

Среди студентов Вятского государственного гуманитарного университета, обучающихся по специальности «Издательское дело», нами был проведен опрос, направленный на выявление качества электронных учебных пособий, предлагаемых студентам вузов и расположенных на сайтах Московского государственного университета печати, Вятского государственного гуманитарного университета, Казанского государственного университета и др. Результаты опроса показали, что большинство студентов (87% из всего числа опрошенных) предпочитают электронную учебную продукцию печатной: она удобнее в использовании, доступнее, ее можно изучать в индивидуальном режиме. Но были выделены и существенные недостатки оформления рассматриваемых изданий. Среди них студенты (непосредственные потребители данной издательской продукции) назвали следующие:

  • • слишком громоздкое («несвернутое») оглавление, неудобное для поиска нужных тем;
  • • расположение всего материала учебника на одной электронное странице (несмотря на то, что гиперссылки присутствуют и являются активными, слишком большой объем текста на странице создает впечатление «бесконечности» учебного материала);
  • • присутствие оформления ссылок, не имеющих содержания;
  • • мелкий шрифт, создающий напряжение во время чтения;
  • • однообразие оформления материала;
  • • отсутствие иллюстраций или, наоборот, их избыток;
  • • отсутствие характера интерактивности;
  • • объемные текстовые фрагменты и отсутствие графических изображений и др.

Это свидетельствует о том, что авторы и издатели далеко не всегда в полной мере учитывают и книговедческие, и технические особенности электронной книги. Главной причиной этого является их недостаточная изученность.

Таким образом, электронная книга обладает рядом существенных признаков, не присущих книге печатной, и содержит новые коммуникационные возможности, использование которых позволит ей стать издательским продуктом, не только способным сохранить функции и культуру книги традиционной,но и внедрить лучшее из накопленного опыта в новую информационную технологию. Однако решение этой задачи тесным образом связано с теоретическим осмыслением различных аспектов электронной книги.

В настоящее время наиболее важными с этой точки зрения являются вопросы, касающиеся: а) отличительных, то есть сущностных особенностей электронной книги; б) соотношения понятий «электронная книга», «электронное издание», «электронный документ»; в) типологии электронной книги. Однако в современном российском книговедении эти вопросы продолжают быть актуальными и по отношению к книге как объекту изучения. Проблема определения сущности книги в условиях современного этапа развития общества, как отмечают многие книговеды, имеет мировоззренческий характер (А.А. Беловицкая, М.Е. Порядина, О.В. Андреева и др.), но до сих пор является нерешенной. Она тесно связана с необходимостью выявить природу книги как объективного явления современной социальной действительности, а также определить «содержание процессов и форм, в которых проявляется сущность книги». (Андреева, Порядина, 2013, с. 64).

Подводя итог сказанному, можно сделать следующий вывод: 1) практика современной книгоиздательской деятельности диктует необходимость всестороннего исследования электронной книги как формы социальной коммуникации; 2) этот процесс в современном книговедении связан, прежде всего, с изучением ее теоретических аспектов; 3) построение теории электронной книги невозможно без опоры на теоретические представления о книге вообще как об объекте современной социальной коммуникации.

Современные методологические подходы к исследованию книги как объекта книговедения

Формирование российского книговедения как науки в XVIII веке и его развитие в XIX-XX веках было связано с изучением рукописной и печатной книги. Однако по мере накопления новых средств коммуникации возникла необходимость вновь обратиться к определению понятия «книга», учитывая современные условия социальной коммуникации. Это ставит перед специалистами в области книжного дела новые задачи, побуждает по-другому осмысливать объект изучения книговедения, пересмотреть содержание понятия «книга». Такая необходимость, по словам И.Е. Баренбаума, «продиктована самой жизнью, обусловлена реальностями современного книжного дела, поисками адекватного отражения в теории изменений, происходящих в сфере практики (Баренбаум И.Е., 2009, с. 5].

В книговедческой научной литературе существует много подходов к определению природы и сущностных свойств книги. Феномен книги рассматривается исследователями с философской, культурологической, социологической, семиотической, феноменологической, аксиологической и других точек зрения. Многообразие подходов к изучению книги породило и множество ее определений, ни одно из которых до сих пор не является исчерпывающим.

М.Ф. Яновский в труде «О книге: опыт анализа понятия», вышедшем в 1929 году, собрал и подверг анализу 51 дефиницию книги и дал итоговое, 52-ое определение. С этого времени их количество возросло в несколько раз. По мнению Р. Эскарпи, книга, «как и все живое» вообще не может вместиться в жесткие рамки определений (Эскарпи, 1979). Однако, по справедливому замечанию Е.П. Шеметовой, концептуальное определение может иметь все существующее, это относится и к книге. Суть проблемы заключается в выборе правильных методологических подходов к ее определению (Шеметова, 2008, с. 86).

С этой целью нами был проведен анализ основных дефиниций понятия «книга», а также подходов к ее изучению. Результаты анализа для более удобного восприятия информации мы поместили в таблицу.

Таблица 1

Анализ дефиниции понятия «книга», существующих в современном российском книговедении

Автор

Определение

Примечание

1

Рекомендации по

международной стандартизации статистики выпуска книг и периодических изданий от 19 ноября 1964 г.

Печатное непериодическое издание, объёмом не менее 49 с., не считая обложки.

Невозможно разграничить книгу и некнижное издание на основе только двух характеристик: непериодичности и объема. Определение не даёт сколько-нибудь точного представления о сущностных характеристиках книги

2

Барсук А.И.

Произведение письменности и печати, являющееся продуктом общественного сознания, идейно-духовной жизни общества, одним из основных средств сохранения, распространения и развития всех форм идеологии (политических взглядов, науки, морали и т.д.), орудием социальной борьбы, воспитания, организации и формирования общественного мнения, орудием научного и технического прогресса (Барсук, 1970, с. 6).

В определении представлена функциональная характеристика книги, но исходя только из функций, невозможно определить способ взаимосвязи компонентов книги как сложной социальной системы и изучить ее структуру.

3

Немировский Е.Л.

Важнейшая исторически сложившаяся форма закрепления и передачи во времени и пространстве многообразной информации в виде текстового и иллюстративного материала.

Эти дефиниции ограничивают круг предметов, которые в современной коммуникации причисляются к книге. Под них не подпадают электронные издания, издания, представленные на CD-ROM-дисках, аудиокниги.

Знаковая система, в которой для обмена семантической информацией между двумя другими материальными системами, например, автором и реально существующим миром или автором и читателем, используется совокупность визуально воспринимаемых шрифтовых знаков или графических изображений, воспроизведенных на листовом материале рукописным или полиграфическим способом (Немировский, 1977, с. 42).

Также знаковой системой может быть признано произведение живописи, архитектуры и т.д., в этом случае книгу невозможно разграничить, например, с произведением графики, выполненным художником.

2

Баренбаум И.Е.

Произведение письменности или печати, имеющее любую знаковую форму (идеографическую, алфавитную, нотную цифровую), зафиксированную на любом материале (камень, глина, кожа, папирус, шелк, доска, бумага, синтетические материалы), выполняющее одновременно ряд функций (информационно-коммуникативную, идеологическую, познавательную, эстетическую, этическую и иные) и адресованное реальному или абстрактному читателю (Баренбаум, 1986, с.11).

В определении сделана попытка дать широкую трактовку понятию «книга», однако оно все же ограничено словом «материал», то есть электронная книга, помещенная, например, в память компьютера, или аудиокнига, исходя из этой дефиниции, таковой считаться не могут.

5

Беловицкая А.А.

Книга есть категория для обозначения актуализированного книжным делом диалектического единства:

  • - способа организации литературного, музыкального, изобразительного произведения, существующего в форме письменного документа, в книжное издание средствами кни-гопроизводства, объективированного книгоиздательским делом и материализованного в редакционно-издательских процессах и их результатах;
  • - способа отражения, организации движения, распределения и перераспределения в обществе тиража книжного издания средствами книгораспространения, объективированного книготорговым и библиотечным делом и материализованного в книготорговых и библиотечных процессах и их результатах;
  • - способа производства «снятой» книжным изданием формы существования литературного, музыкального, изобразительного произведения средствами книговоспроиз-водства, объективированного библиографическим делом и материализованного в библиографических процессах и их результатах (Беловицкая, 2002, с. 20).

Даже если принять слово «способ», составляющий основу дефиниции (против его употребления выступает, например, Ю.Н. Столяров, который справедливо отмечает, что пища - это способ утоления голода, но это же не дает точного о ней представления (Беловицкая, 2002, с. 94), то его уязвимость все же будет очевидной. Понятие «книга» выводится в нем через номинации «книжное издание», «книгопроизводство», «книгораспространен ие», которые являются производными, вторичными по отношению к слову «книга» и не могут точно определить ее сущность. Исходя из этого определения, невозможно ответить и на вопрос, может ли считаться книга таковой, если она не организована в книжное издание.

6

Черняк А.Я.

Книга — средство семантической информации, произведение письменности или печати, представляющее общественный интерес... Из каких бы материалов ни была создана книга, и какую бы форму и пространственноконструктивную структуру она бы ни имела, всегда и везде способ передачи информации, содержащейся в книге, один и тот же: письмо, печать (Черняк, 1976, с. 53).

Говоря о письме и печати, А.Я. Черняк имеет в виду непосредственно технический процесс, то есть нанесение слоя краски, «способ и процесс начертания знаков» (Черняк, 1976, с. 530). Такое понимание приводит к ограничению материальной формы книги, то есть носителя информации. Оно может распространяться только на книгу-кодекс.

7

Кравченко В.Ф.

Книга - есть интегративный результат воплощения издательско-полиграфическими средствами организованной особым способом авторской текстовой и другой информации в такую тиражируемую трехмерную (книжную) форму, которая обеспечит удобное и эффективное восприятие этой информации читателем (Кравченко, 1976, с. 70).

В определении учтены внутренние системообразующие элементы книги, представляющие основу моделирования книжного издания, а внешние системные характеристики подробно не проанализированы, что объясняет и определенную ограниченность дефиниции, в которой вновь указывается на трехмерность книжной формы, то есть на книгу-кодекс.

8

Гречихин А.А.

Диалектическое единство содержания (социальная информация), семиотической (язык, жанр) и материально-конструктивной формы;

Мы согласны с автором в том, что между главными элементами системы книги существует глубокая взаимосвязь. Эта дефиниция может быть распространена и на книгу электронную.

особое явление культуры, сущность которого реализуется в единстве опубликованного произведения и способа его материально воплощения» (Гречихин, 1989, с. 56).

Но в определении неточно употреблен термин «семиотическая». Семиотика — это не только знак, это прежде всего его смысловая наполненность (семантика), то есть содержание, неотделимое от формы его воплощения, а в рассуждениях А.А. Гречихина смысл (содержание) и знак (форма) существуют отдельно друг от друга. Кроме того, определение представляется нам слишком широким: отличить книгу от другой знаковой системы, например, художественного полотна, исходя из этого определения, невозможно.

9

Моргенштерн И.Г.

Если выделять главное в современной книге, мы можем сказать, что она возникает как произведение, а материализуется главным образом как издание. Издание - это основная форма бытия современной книги, издание делает произведение «вещью для всех (Моргенштерн, 1975, с. 45).

Исходя из определения, невозможно разграничить, произведение, книгу и издание. Также с этой точки зрения нельзя отнести к книге рукописное произведение, так как оно не проходит этап редакционно-издательской подготовки В этом случае возникает вопрос о рукописной книге, созданной до изобретения книгопечатания: она не организована в издание в полном смысле этого слова, поэтому не может быть названа книгой. По этой же причине, следуя логике автора, не является таковой и аудиокнига.

Проведенный анализ показал, что ни одно из определений понятия «книга», существующих сегодня в книговедении, не отвечает условиям современной коммуникации: они либо не позволяют определить специфические черты книги как объекта коммуникации и разграничить ее с другими коммуникационными объектами, либо под них подпадает только книга-кодекс, то есть печатная книга.

В представленных дефинициях отражены и главные научные подходы к изучению книги как объекта социальной коммуникации, представленные в российском книговедении.

  • 1. Функциональный подход (А.И. Барсук, А.М. Иоффе, И.Е. Баренбаум, Е.Л. Немировский, К. Мигонь, М. Глом-бёвский, Т. Зберский, М. Червинский). Он предполагает исследование книги как источника социально значимой информации, выполняющего множество функций, главной из которых является коммуникативная. Этот подход позволяет изучить значение книги в коммуникационной системе «автор — читатель», представить ее характеристику с точки зрения содержания, читательского назначения, но не дает возможности точно определить ее сущность.
  • 2. Семиотический, позволяющий рассмотреть сущность книги с точки зрения ее знаковой природы. Наиболее полно он представлен в трудах Е.Л. Немировского, А.А. Гречихина. В рамках этого подхода книга исследуется с точки зрения семиотики, но не книговедения, поэтому он не дает возможности отличить ее от других средств коммуникации, имеющих знаковую природу, а также разграничить понятия «книга» -«книжное издание».
  • 3. Подход, предполагающий исследование книги как результата редакционно-издательской деятельности, произведения печати (С.П. Омилянчук, А.А. Беловицкая, Я.И. Черняк, И.Г. Моргенштерн, В.Ф. Кравченко). В рамках такого подхода анализ сущности книги взаимосвязан с процессом превращения авторского произведения в издание. Это требует четкого разграничения основных книговедческих категорий: «книга», «произведение», «книжное издание». Однако, несмотря на то, что в трудах книговедов, например,

А.А. Беловицкой, в Государственных стандартах по издательскому делу присутствует определение понятий «авторское произведение», «книжное издание», до сих пор остается открытым вопрос, существуют ли различия между книгой и книжным изданием или авторским произведением, если да, то чём они заключаются, каковы основания для такого разграничения. Кроме того, подход к анализу книги как к произведению печати не соответствует реалиям современной коммуникационной системы: в большинстве научных работ, где сформулированы основы этого подхода, книга соотносится с полиграфическим производством, что ограничивает круг материальных носителей, на которых она может быть представлена.

4. Системный подход, основы которого определены в научных трудах В.Ф. Кравченко, А.А. Гречихина, М.П. Ельникова. В их исследованиях обоснованы положения о том, что системный подход является наиболее оправданным с точки зрения сущностных характеристик книги, так как позволяет изучить не только ее структуру, но и взаимосвязь с другими средствами коммуникации, а также влияние на систему книги условий социальной коммуникации. Однако системный подход в книговедении является до конца не разработанным, а в научных трудах представлен либо в качестве анализа компонентов, образующих структуру книги (В.Ф. Кравченко), либо в качестве методологической основы типологии книги (А.А. Гречихин), либо как основание для применения множества методов ее изучения (М.П. Ельников). За рамками книговедческих исследований остаются вопросы соотношения книги и других коммуникационных средств, их взаимодействия, а также проблема влияния коммуникационной среды на изменение структуры книги.

Таким образом, анализ методов исследования книги и ее дефиниций наглядно показывает, что на сегодняшний день в книговедении остается нерешенной главная проблема, связанная с важнейшей книговедческой категорией, —проблема сущности книги. Это в свою очередь объясняет и тот факт, что ни одна из дефиниций книги, представленная в книговедче ских трудах, не отвечает условиям современной социальной коммуникации. Такое положение дел отмечают и сами книговеды. Авторы монографии «Проблемы книговедения в современной профессиональной печати. Терминология, типология, классификация, обязательный экземпляр изданий» О. В. Андреева и М.Е. Порядина пишут, что понимание содержания категории «книга» в современном книговедении строится на уровне специально-книговедческого (книгоиздательского, книготоргового, библиографического, библиотечного) и частно-дисциплинарного знания. Поэтому в определениях таких базовых книговедческих категорий и понятий, как «книга», «книжное дело», «книжное издание» либо абсолютизируется часть, свойство, функции этой целостности, либо сущность отождествляется с материально-предметной формой, либо понятие «книга» дефинируется в категориях, а значит, и в предмете других наук («средство регистрации семантической информации», «знаковая система», «продукт материально и тесно связанной с ней духовной культуры»)» (Андреева, Порядина, 2013, с. 65).

Причина этого в том, что феномен книги определяется в научных трудах с точки зрения лишь книговедческого знания. Между тем, в условиях нарастающей глобализации информационных процессов, интеграции научного знания все острее ощущается необходимость «наддисциплинарного» (Соколов, 2011) подхода к исследованию книги.

Электронная книга в книговедческих трудах

Попытки рассмотреть современную книгу в рамках лишь частных научных дисциплин привели и к тому, что до сих пор в среде книговедов отсутствует однозначное отношение к книге электронной. Некоторые исследователи, например, В.В. Добровольский, М.Ю. Калинников, М.П. Ельников, указывая на многомерность понятия «книга», считают, что в электронной книге не реализуются многие качества книги традиционной, и предлагают ограничить предмет изучения книговедения книгой-кодексом.

В.В. Добровольский отмечает, что «современная «электронная книга» книгой как таковой не является, так как пе рестает существовать как материальный объект, с которым непосредственно взаимодействует человек. Читая книжный текст на дисплее компьютера, человек уже общается не с книгой, а с машиной, которая несет совершенно иной набор энергии» (Добровольский, 2004, с. 27). Он предлагает назвать электронную книгу библикомом, то есть книгой компьютера.

Но если учесть, что первая часть слова «библио» означает «относящийся к книгам» (ср.: «библиотека» — учреждение, в котором собираются и хранятся книги, журналы и газеты для общественного пользования; «библиофил» — собиратель редких книг и т.д.) (Ожегов С.И.), то в основе предлагаемого им термина остается все же книга. Можно отметить также, что содержание электронной книги, отраженное на дисплее компьютера, передается, как и в традиционной книге, графическими знаками или другими символами. Воспринимая его, читатель, прежде всего взаимодействует с текстом, а через текст с автором произведения. В этом смысле «компьютер возвращает людей в гутенбергову галактику» (Эко У), так как те, кто сидит за его экраном, орудуют словами. Если «монитор компьютера — это окно информационного мира, то тогда идеальная книга является экраном, где мир передается в словах и разделен на страницы», — пишет Умберто Эко, характеризуя особенности современной книжной коммуникации (Эко, 1997, с. 133]. Отличие лишь в носителе информации. Учитывая постепенное изменение психологии чтения у современного читателя, можно предположить, что в недалеком будущем экран компьютера станет более привычным для восприятия информации, чем книга традиционная.

Попытка определить место электронной книги в системе книговедения содержится в статье И. Е. Баренбаума «Книговедение и электронная книга». Но его рассуждения также не лишены противоречий. Выделяя два подхода к изучению книги — традиционный, то есть изучение рукописной и печатной книги в форме кодекса, и нетрадиционный - рассмотрение книги как одной из разновидностей документа, который может существовать в любой форме и на любом носителе, — автор подчеркивает необходимость постановки вопроса о новой трактовке понятий «книга» и «книговедение». Отождествляя электронную книгу с различными электронными устройствами, видеокассетами (видеокнигами), Баренбаум называет ее нетрадиционной, но дефиницию не формулирует. В заключение он высказывает суждение, что «электронная книга входит в орбиту книговедческих исследований», но уточняет: «книговедение должно остаться книговедением», то есть «книговедам нет надобности глубоко вникать в сферу электронной, экранной книги» (Баренбаум, 1999, с. 5).

Положения, высказанные И.Е. Баренбаумом, вызвали ряд критических замечаний у Ю.Н. Столярова. В статье «О соотношении книги с документом, книговедения с доку-ментологией» (2001) он справедливо указывает на то, что современному книговедению необходимо выйти за рамки «традиционного» и идти по пути расширения предмета исследования, «иной путь приводит к схоластике, бесплодным терминологическим упражнениям...» (Столяров, 2001, с.78). Ю.Н. Столяров отмечает, что у понятий «традиционное» — «нетрадиционное» есть свойство со временем изменяться: например, «при своем появлении печатная книга была нетрадиционной, а рукописная — традиционной. Сегодня — наоборот» (там же, с. 80). Размышляя о традиционном или нетрадиционном подходе к анализу книги как предмета книговедения, автор задается вопросом: можно ли назвать традиционной книгу, оригинал-макет которой сверстан посредством получения фрагментов информации из глобальных информационных супермагистралей и тиражирован посредством компьютерного принтера? Не тяготеет ли она по всем основным процессам — способу работы с авторами, редактированию, корректированию, выпуску в свет — к электронной, то есть нетрадиционной?» (там же). Вместе с тем книга, изготовленная в виде лазерного компакт-диска имеет весь набор признаков традиционности, отмеченных И.Е. Баренбаумом: условные знаки — символы, передающие человеческую речь, текст, состоящий из этих знаков — символов, материальный носитель и другие. В этом случае возникает вопрос: какую же книгу считать нетрадиционной?

С.П. Омилянчук предлагает применять к электронной форме понятие не «книга», а современные технологические форматы развития письма и письменности, так как, по его мнению, пока нет оснований говорить ни об общественном контексте, ни о групповом тексте как о форме общественного сознания (Омилянчук, 2002, с. 37-39).

Подобную позицию занимала и А.А. Беловицкая. В статье «Книговедение сегодня и завтра» (2002) она отмечала, что в отношении электронной книги следует говорить о компьютерной коммуникации или «компьюникации», которая не отменяет и не уничтожает книгу как способ социальной коммуникации, а приращивает к ней свои возможности, находя свою «нишу», свои сферы и уровни, где реализуются свои сущностные возможности целостно и полноценно (Беловицкая, 2002, с. 20). Следовательно, «комплексная научная проблема состоит в том, чтобы, исходя из понимания книги в качестве способа социальной коммуникации, актуализируемого средствами книжного дела..., выявить сходство и различия, оптимальные сферы и уровни функционирования двух форм способа коммуникации — традиционной библиокоммуникации и «компьюникации» (там же).

На XII Международной научной конференции «Наука о книге. Традиции и инновации» (2009 г.), анализируя пути дальнейшего развития книговедения, А.А. Беловицкая указала на необходимость разработки методологии исследований трансформации произведения в медиапространстве. Она отметила, что произведение может пребывать там в виде электронной копии авторского произведения, электронной копии книжного издания. Это может быть также электронное произведение, которое создается только для существования в киберсреде, и оно организовано средствами компьютерной технологии для восприятия на дисплее. Все указанные варианты, считает Беловицкая, являются объектами изучения книговедения. Иными словами, электронная книга является все же книгой и полноправно участвует в современной библиокоммуникации. Этот вывод демонстрирует изменившееся отношение к электронной книге в среде книговедов и явно подчеркивает стремление учесть условия современной коммуникации, воздействующие на трансформацию книги. (Бе-ловицкая, 2009, с. 220).

Среди книговедов есть немало сторонников электронной книги. Осмыслению ее сущностных характеристик посвящены научные труды Р.С. Гиляревского, Б.И. Коссова. Понятийный аппарат электронной книги, ее взаимосвязь с книгой традиционной рассматриваются в работах В.Н. Агеева, А.Б. Антопольского, К.В. Вигурского, С.В. Бушуева, С.Н. Лютова и других. Например, М. Морозовский полагает, что электронная книга — это новая форма книги привычной, традиционной, поскольку при пользовании электронной технологией не происходит изменений в содержании книжного продукта. По его мнению, электронная книга ближе не к электронным средствам информации, а к печатным изданиям и противоречие между печатной и электронной книгой — это внутренняя конкуренция между двумя формами книги как носителями информации, удовлетворяющими одну и ту же потребность.

С середины 1990-х годов было предпринято множество попыток дать определение электронной книги, но все они не являются исчерпывающими. Одна из первых дефиниций принадлежит А. Б. Антопольскому и К.В. Вигурскому, которые, используя термин «электронное издание», дают следующее определение: «под электронным изданием понимается информационный продукт на машиночитаемом носителе, предназначенный для неограниченного круга пользователей, тиражируемый и распространяемый в неизменном виде как по содержанию, так и по форме» (Антопольский, Вигурский, 1998, с. 21). В таком случае:

  • • электронная форма издания — это способ фиксирования информации, позволяющий осуществлять хранение, обработку, распространение и предъявление пользователю с помощью информационных средств;
  • • самостоятельность — это возможность использования продукта независимо от изготовителя как после его приобретения потребителем, так и через телекоммуникационные сети;

• законченность — неизменность содержащейся в нем информации в течение определенного промежутка времени и на всех копиях продукта, а также наличие необходимой идентификации, то есть выходных данных издания (там же).

Эти характеристики позволяют определенным образом соотнести электронное издание с печатной книгой и рассматривать его как особую форму существования книги, однако эта дефиниция не дает достаточных оснований для разграничения электронного варианта печатной книги и электронной книги, не имеющей печатного варианта. Оно не вносит ясности и в решение вопроса о разграничении понятий «электронное издание» и «электронная книга».

В монографии В. Н. Агеева «Электронная книга: новое средство социальной коммуникации», вышедшей в 1997 г., также употребляется термин «электронное издание» и предлагается следующее определение:«Электронное издание есть процесс и результат организации авторского произведения любой знаковой природы в информационный продукт на цифровом носителе способом, допускающим его длительное хранение и распространение в неизменном виде неограниченному кругу пользователей через компьютерную среду». Автор отмечает, что исчерпывающее определение термина «электронная книга» дать вряд ли возможно, потому что обозначаемое им явление возникло сравнительно недавно и находится в постоянном развитии. Он предлагает следующую дефиницию: электронная книга представляет собой одну из форм способа превращения, организации произведения индивидуального сознания в произведение общественного сознания — электронное издание, способом существования которого является движение в компьютерной среде (Агеев, 1997, с. 99). В этом определении нетрудно обнаружить аналогию с подходом А.А. Беловицкой к определению книговедческой категории «издание» и осмыслению сущности книги.

С автором можно согласиться в том, что в 1997 году электронная книга действительно была инновационной формой социальной коммуникации, а данная дефиниция отражает результат ее немногочисленных в то время исследований. Но формулировка «одна из форм способа превращения», на наш взгляд, не дает сколько-нибудь точного представления об отличительных характеристиках электронной книги. Единственный признак, который является бесспорным, согласно данному определению, — это существование электронной книги в компьютерной среде. Поэтому под это определение подходят, например, сайты электронных периодических изданий, электронные варианты печатных изданий, хранящиеся в PDF-формате, программное обеспечение и даже электронная почта.

С.В. Бушуев в статье «Электронная книга сегодня» дает следующее определение: это «технически обусловленный феномен, предполагающий, кроме авторского текста и его читателя, адекватные технические составляющие: электронное устройство и программное обеспечение» (Бушуев, 2010, с. 39-40). Феномен электронной книги, по его утверждению, определяет существование этих составляющих во времени и пространстве. В основе данной дефиниции главными отличительными чертами являются технические характеристики электронной книги. Но эти особенности присущи любому электронному документу. Тогда не ясно, какое место занимает среди них электронная книга и каковы ее отличительные признаки.

С.В. Бушуев, рассматривая электронную книгу в сравнении с традиционной, отмечает, что на первый взгляд ситуация является парадоксальной: электронная книга, в сущности, не материальна, а виртуальна. «Где-то на магнитном диске двоичным кодом записана последовательность цифр: и это книга?!» (Бушуев, 2007, с. 45). Но в изучаемом феномене, указывает он, присутствуют все существенные черты книги: текст автора, индивидуального или коллективного, чтение и читатель, их коммуникация. Поэтому, если эта книга предполагает текст, то следует изучать шрифт, его удобочитаемость, выразительность и т.д. «Поскольку э-книга имеет определенный дизайн, можно и нужно анализировать его, и здесь окажется неожиданно много общего с книжной графикой, хотя это сходство и не абсолютно...» (там же). Такой подход, на наш взгляд, является вполне оправданным: сопоставление книговедческих характеристик двух книжных форм помогло бы определить отличительные черты электронной книги и сохранить книжную культуру в новой, информационной среде.

Несколько иное определение понятия «электронная книга», вошедшее в энциклопедию «Книга», было предложено Р. С. Гиляревским. На основе результатов многолетнего исследования возможностей новых информационных технологий и их использования в книжном деле он рассматривает электронную книгу как «совокупность данных (текст, звук, статичное и движущееся изображение) в памяти компьютера, предназначенную для восприятия человеком с помощью соответствующих программных и аппаратных средств», указывая на то, что электронная книга обладает многими возможностями «гиперсредств» сочетать текст с аудио- и видеоматериалами, со стереозвуковыми и стереоскопическими эффектами, что придает ей черты динамической и интерактивной книги, которую можно не только читать, но и изменять, добавляя собственные наблюдения, размышления и результаты экспериментов (Гиляревский, 2003, с. 45). В этом определении электронная книга характеризуется с точки зрения ее знаковой сущности, а также коммуникативной функции. Такой подход базируется на достижениях новых информационных технологий, но исходя из него, нельзя разграничить электронное издание и электронную книгу и — шире — электронный документ.

Своеобразный промежуточный итог в дискуссии о сущностных характеристиках электронной книги был подведен А. Н. Воропаевым и К. Б. Леонтьевым в отраслевом докладе Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям «Электронная книга и электронно-библиотечные системы России» (2010 г.). Во вводной части доклада констатируется, что в настоящее время термин «электронная книга» используется в двух основных значениях: 1) для обозначения текстовых и иных документов (в том числе изданий, отдельных произведений, сборников и т.д.), представленных в электронном (цифровом) формате; 2) в качестве собира тельного наименования цифровых устройств, используемых для чтения таких документов. Характеризуя этот термин в первом из приведенных значений, авторы предложили следующее его определение: «термин «электронная книга»... обозначает документ, представленный в электронном (цифровом) формате и содержащий все или некоторые из следующих объектов интеллектуальной собственности: произведения литературы, науки и искусства, включая литературные произведения, произведения изобразительного искусства, в том числе произведения живописи, графики, дизайна, графическое рассказы, комиксы и т. д., фотографические произведения и произведения, полученные способами, аналогичными фотографии, музыкальные произведения, представленные в виде нотной записи, произведения архитектуры, градостроительства и садово-паркового искусства в виде проектов, чертежей, изображений, географические, геологические и другие карты, планы, эскизы, составные и производные произведения, базы данных, неохраняемые авторским правом произведения, в том числе объекты прав публикатора» (Леонтьев, Воропаев, 2010).

Эта дефиниция основана на стремлении обозначить термином «электронная книга» широкий круг электронных документов. Поэтому остается необходимость их разграничения: где проект или чертеж, выполненный в электронном виде, а где электронная книга и каковы ее отличительные признаки?

Анализ различных подходов к пониманию сущности электронной книги позволяет выделить среди них два главных: один основан на традиционных позициях книговедения, сформировавшийся в эпоху монополии печатной книги (А.Б. Антопольский, К.В. Вигурский, В.Н. Агеев, А. Н. Воропаев, К. Б. Леонтьев и др.); другой базируется на достижениях новых информационных технологий (Р. С. Гиляревский). Антагонистического неприятия между ними нет, но ни тот, ни другой не позволяют разграничить понятия «электронный документ» — «электронная книга», а значит, и не дают полного представления о ее сущностных характеристиках.

Анализ дефиниций понятия «электронная книга» свидетельствует о том, что определение этого термина в современном книговедении требует существенных уточнений. Такая задача может быть решена с помощью новых подходов к исследованию книги в целом и электронной книги в частности. В рамках этих подходов должны учитываться условия современной книжной коммуникации, а также возрастающая интеграция научного знания. Поэтому дальнейшее развитие как теории, так и практики книжного дела предполагает гармоничное сочетание всех книговедческих подходов на «метатео-ретическом уровне», то есть в пространстве всего цикла наук о документивной коммуникации (Соколов, 2009, с. 27).

Справедливость такого подхода отмечена во многих современных трудах по книговедению. Необходимость исследования книги как вида документа подчеркнута в работах авторитетных книговедов (А.А. Беловицкая, И.Е. Баренбаум, Г.М. Швецова-Водка и др.), в научном сообществе высказывается много интересных идей по поводу исследования электронной книги в русле документологии, но пока эти идеи не находят конструктивного завершения.

Документологический подход к анализу книги как феномену социальной коммуникации

Изучение книги как феномена социальной коммуникации в рамках документологии представлено в трудах А.В. Соколова, Ю.Н. Столярова, Н.Н. Кушнаренко, Г.Н. Швецовой-Водки и т.д. Такой подход предполагает рассмотрение книги как одной из разновидностей документа, который может существовать в любой форме и на любом материальном носителе.

Этот подход в контексте современной научной мысли становится все более актуальным, так как использование новых информационных технологий «порождает новые рассуждения о том, что есть среда, сообщение и значение» (Земсков, 2007, с. 63).

Рассмотрение книги как разновидности документа было впервые представлено в работах Поля Отле, основоположника документологии, который уже в 1934 году обосновал не обходимость введения этой науки в качестве обобщающей, охватывающей всю совокупность фактов и явлений, относящихся к «производству, хранению, обороту и использованию как текстовых, так и любых других документов» (Отле, 2004, с. 187). В «Трактате о документации» он указывал, что долгое время знания о книге, информации, документации рассматривались изолировано друг от друга, «...настало время создать новую обобщающую науку — Документологию — науку теоретическую, сравнительную, использующую достаточно абстрактные методы исследования, имеющую своим объектом все без исключения текстовые и любые нетекстовые документы» (там же).

П. Отле относил книгу к системе документации и считал, что понятие «книга» включает в себя не только собственно книгу, рукописную или печатную, «но также журналы, газеты, оттиски, репродукции, разного рода графические произведения, чертежи, гравюры, карты, схемы, диаграммы, фотографии» (там же, с. 196). Термин «книга» (или документ) употребляется им в обобщенном значении и применяется для обозначения единицы интеллектуальной и абстрактной, которая, однако, может приобрести конкретность и реальность, но при этом дополниться различными видоизменениями.

В этом понимании П. Отле рассматривал книгу в двух аспектах: «а) она прежде всего является результатом умственного труда человека; но б) будучи размножена, представляет собой также один из многочисленных объектов, созданных цивилизацией, и способна действовать на нее как любой предмет, имеющий вещественный характер» (там же).

Среди отечественных книговедов такую точку зрения высказывал М.Н. Куфаев, который считал, что внешняя форма книги не имеет существенного значения; в широком смысле слова книгой можно считать «иероглифы на сфинксах или камнях храма, папирусный свиток, шкуры и т.п., а теперь фонографические валики и грампластинки» (Куфаев, 2004, с. 2).

В 60-70-е годы XX столетия употребление термина «документ» в соотношении с понятием «книга» мы находим в рамках библиотековедения и библиографоведения. Это связано, во-первых, с развитием новых форм и видов представления информации, активно внедряемых в библиотечную и библиографическую практику, во-вторых, с развитием новых подходов и концепций в рамках этих наук.

Одним из первых понятие «документ» в значении «книга» употребил Д.Ю. Теплов. В докторской диссертации «Библиографическая (вторичная) информация по технической литературе в СССР (вопросы истории, теории, методики)» (1969) он, обращаясь к ретроспективному анализу понятия «книга», указывает на то, что широкая трактовка термина «книга» была свойственна Н.А. Рубакину, Б.С. Боднарскому, А.Д. Торопову, Н.М. Лисовскому, Н.В. Русинову, Е.И. Шамурину, М.Л. Колчинскому и другим. Последний предлагал понятие «книга» считать адекватным понятию «письменное сообщение» и утверждал, что книговедение должно рассматривать «всю гамму научных документов» (Теплов, 1969, с. 100-102).

Д.Ю. Теплов отмечает также, что параллельно с использованием термина «книга» в его широком значении, приблизительно с середины 30-х годов для обозначения того же огромного круга явлений стал применяться термин «документ», и ссылается на определение Б.С. Боднарского (1937): «документ есть все, что графическими знаками изображает какой-либо факт или идею» (там же, с. 101-102). В широком значении термин «документ», указывает Д.Ю. Теплов, употреблялся и в архивоведении, а также с середины 50-х годов в теории научно-технической информации.

Документы и книги, как отмечает исследователь, являются материальными носителями информации, рассматриваемой как некоторая система символов и знаков. Документы, фиксирующие словесную информацию, Д.Ю. Теплов называет литературными. Таким образом, в его трудах впервые в отечественной научной литературе предпринимается попытка рассмотрения книги как вида документа в тесной связи с понятием «информация».

Термин «документ» в соотношении с понятием «книга» использует в своих научных трудах О.П. Коршунов. В качестве объекта библиографической деятельности он предла гает рассматривать документ, а не книгу как произведение письменности и печати, а также указывает на то, что термины «книга» и «документ», а также «читатель» и «потребитель документальной информации» могут использоваться как синонимы (Коршунов, 1986, с. 72). Это утверждение вызвало критику со стороны ряда ученых. Например, Э.К. Беспалова, А.И. Барсук выступили против механистической замены понятия «книга» термином «документ». С этим замечанием отчасти можно согласиться, так как эти термины в качестве синонимов могут употребляться лишь в узком контексте, где указаны специфические свойства книги как вида документа. Однако критическое замечание по поводу широкой трактовки О.П. Коршуновым термина «документ» является неправомочным. В его работах «документ» — это абстрактное понятие, содержание которого сводится к тому, что имеется некоторая социальная информация, зафиксированная на некотором материальном носителе в целях ее хранения и распространения» (Коршунов, 1976, с. 33). Такое рассмотрение документа вполне соотносится с современными исследованиями в области документоведения, библиотековедения и библиографоведения (Ю.Н. Столяров, Я.Л. Шрайберг, А.И. Земсков и др.), а также с Международными стандартами в области документоведения.

В современных отечественных научных исследованиях документологический подход к анализу книги разрабатывается в трудах Г.Г. Воробьева, Р.С. Гиляревского, А.И. Михайлова, А.И. Черного, А.В. Соколова, Ю.Н. Столярова, Г.Н. Швецовой-Водки, Н.Н. Кушнаренко и других. Он является весьма существенным с точки зрения определения электронного документа и электронной книги, так как основан на положениях о том, что: а) сущность книги не меняется от способов ее воплощения; б) нельзя ограничивать понимание книги только одной из ее материальных форм (В.Н. Агеев, М.И. Акили-на, А.А. Беловицкая, Ю.Н. Столяров и др.).

Подтверждение этого положения мы находим в статье А.В. Соколова «Доку ментол огия как метатеория документальной коммуникации». Рассматривая эффективные пути развития книговедческого знания, автор указывает на необходимость подходить к анализу книги как к явлению докумен-тологии и отмечает: «если электронные документы считать книгами, то появляются «мультимедийные книги», и проблемы дисфункции чтения, конкуренции текстовой и аудиовизуальной информации если не снимаются, то утрачивают свою остроту. Вместо столкновения противоположностей возникает спор о типологизации разных произведений письменности и печати» (Соколов, 2009, с. 45).

Наиболее последовательно и цельно методология исследования документа как явления и соотношение понятий «документ»-«книга» представлены в научных трудах Ю.Н. Столярова. Он отмечает, что термин «документ» является ключевым для нескольких научных дисциплин, в том числе для книговедения, библиотековедения, библиографоведения, поэтому представление о нем должно быть «предельно строгим» (Столяров, 2007, с. 98). Автор рассматривает документ как частный случай информации, а главным его признаком считает «способность подтверждать, доказывать, убеждать, свидетельствовать что-либо в той или иной конкретной ситуации» (Столяров, 2013, с. 12).

Исходя из многозначности термина «документ», то есть положения о том, что определенный информационный объект может иметь статус документа в одной социальной системе, а в другой таковым не быть, Ю.Н. Столяров предлагает выстраивать дефиницию документа, используя один из фундаментальных методов философии — метод восхождения от абстрактного к конкретному.

Такой подход, утверждает автор, позволяет дать абстрактное определение документа, которое может быть применено как общее в любых социальных системах, но в рамках каждой из них будет нуждаться в уточнении. В этом случае «документ вообще, документ как таковой —понятие абстрактное, в реальном мире не существующее, отсутствующее. Он признается на теоретическом уровне, поскольку позволяет осуществить восхождение к уровню конкретики» (Столяров, 2013, с. 8). Учитывая это, Ю.Н. Столяров определяет характерные обще системные свойства документа: «понятие документа условно, относительно и конвенциально» (там же). Конвенциальность в этом случае предполагает договорный характер документа: «Понятие документа, —пишет Ю.Н. Столяров, —представляет собой результат взаимных договоренностей, соглашений» (Столяров, 2005, с. 16).

Ссылаясь на первый закон документального оснащения, автор пишет: «...всякий акт, имеющий социальное значение, нуждается в удостоверении, обеспечении соответствующими документами. Эти документы либо привлекаются из внешней среды, ...либо создаются силами данной системы. Так из названного закона вытекает следующий: каждая социальная система способна создать документ (номенклатуру документов), специфический именно для нее, но возможный для использования иными социальными системами» (Столяров, 2002, с. 163).

Исходя из этого, книга, например, являясь объектом, созданным в рамках книжного дела, будет изучаться книговедением как произведение литературы, науки, искусства, а библиотековедением — как единица хранения. Музееведение будет рассматривать книгу с точки зрения ее исторической ценности, источниковедение — как свидетельство подлинности тех или иных событий и т.д. Следовательно, свойства, присущие тому или иному документу в каждой конкретной сфере деятельности, различны, поэтому из общего, абстрактного, определения документа в каждом конкретном случае следует выводить более узкие. Главная задача состоит в том, чтобы в рамках каждой социальной системы найти такую дефиницию документа, которая бы зафиксировала «ограничительную линию по отношению ко всем другим документам» (Столяров, 2007, с. 102). Эта линия, согласно Ю.Н. Столярову, «тот... объем информации, который вписывается в данный семантический процесс» (там же).

Соотношение теоретического, абстрактного, и практического представления о документе Ю.Н. Столяров выражает в терминах «субстанциональный документ» и «функциональный документ». Он пишет: «Документ в субстанциональном смысле — информация, записанная на материальном носителе, способом, созданным человеком, могущая служить единицей в процессе социальной коммуникации; документ в функциональном смысле — материальный объект, используемый для чтения необходимой информации, то есть выполняющий функцию субстанционального документа» (Столяров, 2013, с. 11).

Автор ссылается на дефиницию документа, принятую Международной организацией по стандартизации (ISO) в 1998 году и характеризует ее как самую широкую, распространяющуюся на все виды документов. Согласно международному стандарту, документ — это «материальный объект или записанная информация, которая используется как единица в документационном процессе» (InternationaleStandartlSO 5127, 1998). На этой основе и учитывая, что информация, которая передается в процессе социальной коммуникации, должна быть зафиксирована во времени и пространстве, Ю.Н. Столяров дает следующую общую дефиницию документа: «Это информация, знаково зафиксированная искусственным образом на материальном носителе, способная служить единицей одного семантического процесса» (Столяров, 2007, с. 102).

Поясняя это определение, он отмечает его существенные признаки: а) для фиксации информации может быть выбран любой вид знаков, ограничения в этом нет; б) информация фиксируется искусственным, то есть изобретенным человеком способом на любом материальном носителе. Так как материя существует в виде вещества и поля, то информация, зафиксированная на электронном носителе, также является материальной и может быть рассмотрена как документ (там же, с. 102). Это положение является весьма важным с точки зрения современных исследований книги, прежде всего электронной, как объекта коммуникационного процесса, так как позволяет определить ее особенности по отношению к системе других документов, на каком бы материальном носителе она ни существовала.

Названные признаки составляют основу классификации документов на синхронные и диахронные, а также на аутентивные и неаутентивные. Документы, выполненные на основе вещественного материала и относительно стабильные во времени, Ю.Н. Столяров определяет как диахронные. Такие документы не зависят от того момента, когда будут востребованы пользователем, так как информация находится в них в «состоянии постоянной готовности» (Столяров, 2013, с. 11). Например, экземпляр печатного издания, стоящий на библиотечной полке, является диахронным документом. Синхронными являются документы, чье восприятие происходит одновременно с их созданием или те, для создания которых в качестве материальной основы используется физическое явление волнового характера. В этом смысле электронный документ характеризуется как синхронный.

Аутентивность — это признак документа с точки зрения его знаковой формы. Если знак, с помощью которого передается информация, —это сам материальный объект, например, минерал в музее, то он является аутентивным. Неаутентивный документ передает информацию с помощью специально изобретенных знаков, например, письменных. К неаутентивным документам мы можем отнести книгу, так как она, независимо от носителя, на котором закреплена информация, имеет знаковую природу (там же).

Такая позиция по отношению к сущности документа вызывает критику со стороны ряда книговедов и библиотековедов. Например, Н.А. Низовой в статье «Борьба за научную истину или место под солнцем» отмечает, что «все исторические формы документа» разошлись по своим квартирам»: типографская книга и рукописный документ, марки и спичечные этикетки, как и все другие виды документа, имеют свои области изучения», книговедение также осталось в пределах книги как главного объекта изучения (Низовой, 2006, с. 40). Другими словами, книгу не нужно путать с документом, «Война и мир» — это не трамвайный билет. Подобной точки зрения придерживаются А.Я. Черняк, Э.И. Беспалова и некоторые другие ученые. На наш взгляд, эта критика вызвана, прежде всего, желанием отделить друг от друга три родственные научные отрасли: книговедение, библиотековедение, би блиографоведение и сохранить за каждой из них собственный предмет исследования. Однако, учитывая современный этап развития социальной коммуникации, вряд ли это возможно. Поэтому Ю.Н. Столяров отмечает, что современная система документаций «имеет дело с целостным документом, и вот она-то вправе претендовать на разработку общетеоретических проблем, связанных с любым, каким угодно, то есть абстрактным документом — в русле подлинного, то есть всеобщего до-кументоведения...» (Столяров, 2006, с. 145).

Позиция Ю.Н. Столярова по отношению к документу и книге является, на наш взгляд, вполне обоснованной, так как позволяет изучить все разнообразие современной книжной продукции исходя из общих особенностей документа как объекта коммуникационного процесса.

Рассматривая эти особенности в их взаимосвязи и указывая на сложность понятия «документ», Ю.Н. Столяров выделяет несколько его составляющих.

1. Номинационная, то есть наименование вида документа. Она имеет особое значение, так как является первейшим признаком идентификации документа (Столяров, 2005, с.25).

Для определения этой составляющей автор предлагает использовать термин «денотат», происходящий от лат. «notation» и буквально означающий «замечание, обозначение, метка, отметка». Деление документов по признаку наименования, указывает Ю.Н. Столяров, правомерно трактовать как классификацию по номинационной составляющей документа (там же, с. 27).

Определяя важность данного признака, он отмечает, что отсутствие ясного понимания денотата часто приводит к бесплодным дискуссиям в научном сообществе. Наглядным примером, подтверждающим это положение, можно считать споры, возникшие в среде книговедов вокруг собирательного понятия «документ», под которое «подпадает и книга в одной из ее трактовок, (то есть как информации, записанной на материальном носителе) и трамвайный билет, и билет экзаменационный» (там же).

  • 2. Семантивная, или информационная, то есть главная составляющая, ради которой создается всякий документ, его содержание.
  • 3. Сигнативная, то есть знаковая, характеризующая документ с точки зрения той знаковой системы, которой передается зафиксированная в (на) материальном носителе информация.
  • 4. Синтактивная, за которой скрываются закономерности построения и оформления документа.
  • 5. Прагмативная, определяющая назначение документа, особенности его бытования во внешней среде.Это единственная составляющая документа, обусловленная его взаимосвязями с внешней средой. Более всего она отражает взаимосвязи между документом и пользователем и имеет множество разнообразных проявлений. Важнейшим признаком отграничения документа от недокументов, согласно, Ю.Н. Столярову, является его ценность. Например, книга как документ может обладать духовной, эстетической, учебной и т.д. значимостью. Это определяется ее содержанием, а также сигнативной составляющей. Понятие ценности документа, по Ю.Н. Столярову, раскрывается также через достоверность заключенной в нем информации (Столяров, 2010, с. 321).
  • 6. Материальная, имеющая отношение к носителю информации». Рассматривая документ с этой позиции, Ю.Н. Столяров выделяет материал основы и материал записи и отмечает, что на материальную основу документа нет никаких ограничений. «В ее качестве могут выступать как вещество, так и энергия. Главное требование, предъявляемое к носителю, состоит в том, что он должен соответствовать цели, с которой на него наносится информация» (там же, с. 311). Это положение является немаловажным по отношению к книге вообще и электронной книге в частности. Например, принимая во внимание динамику развития научного знания в современном мире, для учебной книги удобнее выбирать волновую основу, так как в этом случае гораздо легче внести изменения в ее содержание: переиздания книги не требуется. Электронная книга также может быть синкретич ным документом, то есть соединять в себе различные формы записи информации: письменную, иконическую, кинетическую, аудиальную — и воздействовать на все органы восприятия, что позволяет читателю глубже осознать ее содержание. Эти составляющие имеют разное наполнение в зависимости от характера процесса коммуникации, в котором участвует документ. Определяя структуру документа в соответствии с особенностями его функционирования во внешней среде, они глубоко взаимосвязаны и обусловливают друг друга.

Такой подход к анализу структуры документа, а значит, и книги, дает возможность применить системный метод к его изучению, так как «познать системный объект можно посредством рассмотрения его структуры, которая представляет собой устойчивую картину взаимных отношений элементов целостного объекта (Овчинников, 1969, с. 112).

Следует отметить, что с позиций системного подхода документ представлен также в трудах Е.А. Плешкевича, Н.Н. Кушнаренко. Правда, Е.А. Плешкевич выделяет три составляющие документа: семантическую, синтаксическую и прагматическую, но более детальное рассмотрение структуры объекта, на наш взгляд, делает возможным и более точное определение его функции в том или ином семантическом процессе.

В некоторых книговедческих исследованиях, например, в работах В.Ф. Кравченко, как уже отмечалось выше, также представлена внутренняя структура книги, то есть рассмотрен комплекс элементов книжного издания в их взаимосвязи. Однако В.Ф. Кравченко анализирует лишь внутренние системообразующие элементы книги, которые и составляют основу моделирования книжного издания. Между тем система — «это не только некоторое целое, составленное из определенных взаимодействующих элементов, но и такая совокупность элементов, которая обладает определенным поведением в составе другой, более сложной системы — окружающей среды» (Кравченко, 1978, с. 64). Поэтому очевидна необходимость исследовать как взаимодействие внутренних элементов книги, обусловленных ее назначением и читательским адресом и т.д., так и условия социальной коммуникации, изменение ко торых диктует новые требования к структуре книги. В работах В.Ф. Кравченко этот фактор остается неизученным.

Исследование книги как определенного типа документа делает возможным ее изучение в системе всей документив-ной информации, то есть позволяет установить не только внутренние, но и внешние связи структурных элементов, их обусловленность особенностями коммуникационного процесса. Но для того, чтобы охарактеризовать книгу с позиций такого подхода, необходимо сопоставить структуру книги и документа и установить их соотносимость.

Нами был проведен сопоставительный анализ структуры документа, представленный в трудах Столярова, и структуры книги, данный в исследованиях В.Ф. Кравченко. Его результаты представлены в таблице 2 и наглядно показывают их соотносимость.

Таблица 2

Сопоставительный анализ книговедческого и документологического подходов к структуре книги и документа

Документологический подход

Книговедческий подход

  • 1. Номинативная оставляющая, то есть наименование вида документа.
  • 2. Семантивная, или информационная, то есть главная составляющая, ради которой создается всякий документ.
  • 3. Сигнативная, то есть знаковая, характеризующая документ с точки зрения той знаковой системы, которой передается зафиксированная в (на) материальном носителе информация.
  • 4. Синтактивная, за которой скрываются закономерности построения и оформления документа.
  • 5. Прагмативная, определяющая назначение документа, особенности его бытования во внешней среде;
  • 6. Материальная, имеющая отношение к носителю информации.
  • 1. Дефиниция книги.
  • 2. Содержание основного текста и его литературное исполнение.
  • 3. Подсистема шрифтов и его культура (читаемость, выразительность, эстетичность, согласованность между собой по кеглям, гарнитурам, а также художественным оформлением книги в целом).
  • 4. Подсистема оформления, иллюстрирования и его культура.
  • 5. Содержание сопровождающего текста и его научное литературное исполнение.
  • 6. Системные параметры и характеристики, а также их функциональность (объем книги, ее формат, особенности бумаги и переплетных материалов).

Это свидетельствует о возможности исследовать книгу вообще и электронную книгу в частности как объект документационной системы, что в свою очередь позволит установить сущностные характеристики любой книжной формы в глубокой взаимосвязи ее внутренних, внешних и функциональных особенностей с условиями современного социального процесса.

Таким образом, документологический подход, в рамках которого книга исследуется как объект документной системы, позволяет:

  • 1) определить главные отличительные особенности книги как типа документа;
  • 2) исходя из этого, уточнить дефиницию книги с учетом особенностей современного коммуникационного процесса;
  • 3) применить системный подход к анализу книги как типа документа с учетом ее внутренних, внешних и функциональных связей в информационной системе;
  • 4) уточнить понятие «электронная книга» и разграничить его с понятиями «электронный документ», «электронное издание».

Являясь «наддисциплинарным», документологический подход не противоречит любому другому методу изучения книги и позволяет исследовать ее не только как тип документа, но и с феноменологической, культурологической, философской и других точек зрения.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >