ЦЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ИНСТИТУТОВ АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРАВА И АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРОЦЕССА ДЛЯ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ

Так один из дискуссионных вопросов при разработке проекта новой редакции Уголовного кодекса Республики Казахстан - квалификация уголовных правонарушений на уголовные проступки и преступления.

При этом предлагается ввести в Уголовный кодекс уголовные проступки путем переноса из Кодекса Республики Казахстан об административных правонарушениях (далее КоАП) административных правонарушений.

Мы часто ссылаемся на западные стандарты, при этом, не разобравшись в сути поднимаемой проблемы. На Западе уголовные проступки, а в нашем понимании - административные правонарушения («административные», потому что санкции за их совершение возлагали не суды, а сугубо административные органы), регламентируются отдельно от преступлений. К примеру, во Франции в Уголовном кодексе установлены только тяжкие преступления, тогда как ответственность за проступки регламентируется различными декретами и правительственными актами, их более 500. Такая же ситуация в Германии, Италии и во многих других странах.

Кроме того, не следует забывать, что административные правонарушения и производство по ним, хотя и выделились из уголовного права и уголовного судопроизводства - это самостоятельные правовые институты, которые имеют свою ценность для правовой системы.

Так, с развитием техники и высоких технологий возрастают и факторы угрожающие общественной безопасности. Это и безопасность дорожного движения, пожарная, санитарная, экологическая, техногенная безопасность и безопасность при чрезвычайных ситуациях природного характера. А если учитывать колоссальную технологизацию общественной жизни, то и это далеко не полный перечень угроз, и бесконечные изменения и дополнения в Кодекс одно из свидетельств тому. Если бы все это обеспечивалось только органами уголовной юстиции, при этом традиционными для борьбы с преступностью процедурными правилами, то, несомненно, произошел бы «перегрев» уголовно-судебной системы. Для убедительности предлагаем обратиться к статистике. Так, согласно статистическим данным КПСиСУ Генеральной прокуратуры Республики Казахстан, за 2005 год было совершено 114632 административных правонарушения, в 2006 г. - соответственно 2360172, в 2007 г. - 2675685, в 2008 г. - 2805248, в 2009 г. - 2739991[1]. Для сравнения, за аналогичные периоды было совершено преступлений: 80290 преступлений в 2005 году, 84989 - в 2006 г., 79641 - в 2007 г., 78079 - в 2008 г., в 2009 г. - 78673. Таким образом, в период с 2005 по 2009 гг. соотношение между количеством преступлений и административных правонарушений составило 1:14-20. И это без учета многих фактов зарегистрированных и не рассмотренных административных правонарушений, которые остаются вне внимания органов правовой статистики, а также латентной формы административной деликтности.

Введение в уголовный процесс института частного и частнопубличного обвинения, примирения, медиации, в будущем «сделки о признании вины», а также проводимая декриминализация и исключение административной преюдиции в уголовном законодательстве, как-раз таки преследуют целью «разгрузить» уголовную юстицию, свести до минимума уголовную репрессию с тем, чтобы не «распыляться», а наоборот, сосредоточиться на действительно

опасной для общества преступности: тяжких и особо тяжких преступлениях, организованной преступности, коррупции и т.д.

По своей материально-правовой природе административные правонарушения хотя и имеют много общего с преступлениями, однако отличаются тем, что в большинстве своем имеют усеченный состав. Например, для привлечения к административной ответственности ВИЧ-инфицированного либо наркомана достаточно того, что они уклоняются от добровольного лечения, тогда как к уголовной ответственности они могут быть привлечены, если первый заразит кого-нибудь, причинив тяжкий вред его здоровью, а другой - за незаконный оборот наркотиков.

И все же главным преимуществом административных правонарушений является то, что отсутствие среди обязательных элементов состава субъективной стороны позволяет привлекать к административной ответственности и юридических лиц, тогда как в уголовном праве объективное вменение прямо запрещено. Существующая теория вины административных правонарушений, состоящая из умысла и неосторожности, механически заимствована из уголовного права. Зарубежное административно-деликтное право характеризуется существованием преимущественно объективной концепции вины, согласно которой не нужно устанавливать умысел или неосторожность в деяниях нарушителя. Достаточно лишь констатировать факт нарушения положений закона лицом (физическим или юридическим) и наличие вины в этом случае презюмируется. Такой механизм позволяет признавать нарушителем юридическое лицо, которое, например, приняло определённое решение вопреки требованиям закона и т.д.

Отличается от уголовного процесса и производство по делам об административных правонарушениях, хотя в их основе лежат общие принципы (презумпция невиновности и т.д.). Прежде всего, тем, что производство по административным делам максимально упрощено, что позволяет значительно сэкономить служебное время, государственные средства и другие ресурсы. Например, исходя из этих соображений, протокол об административном правонарушении оформляется не по всем выявленным административным правонарушениям, а только если есть «подозреваемое» лицо. На Западе, на чей опыт так часто любят ссылаться, от «перегрева» систему уголовной юстиции спасает получившее широкое развитие альтернативное уголовному преследованию так называе-112

мое восстановительное правосудие (или медиация). Там целая сеть социальных служб, поэтому не все преступления попадают в поле зрения правоохранителей. Они выполняют роль своего рода «пропускной системы». Поэтому лица, ставшие жертвой преступления, сразу не бегут с заявлением в полицию[2]. У нас же все это пока в «зачаточной» стадии. Как заявил Генеральный Прокурор А.К. Даулбаев: «В развитых странах миром завершаются 90% споров, у нас - только 3%».

Поэтому, как могут на уровне источников права преступления и административные правонарушения регламентироваться одним нормативным актом?!

И все же рассмотрим эти предложения на примере управления автотранспортом в нетрезвом состоянии.

Так, МВД республики в проекте рекомендаций к Концепции новых редакций Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов Республики Казахстан предлагают криминализировать его. Полагая, что такие меры позволят, цитируем: «снизить аварийность на дорогах, а также устранит условия для совершения коррупции и упрощения уголовного процесса». К сожалению, такие предложения поддерживаются и отдельными парламентариями. Хотя неоднократно с высоких трибун приходится слышать о необходимости гуманизировать наши законы, повысить их качество. Конечно, то, что ежегодно на дорогах страны гибнет более 3 тысяч человек, а еще 10 тысяч получают ранения - вынуждает государство искать эффективные меры воздействия к нарушителям правил дорожного движения.

Между тем при криминализации того или иного деяния нужно исходить из того, что действительно ли данный вид правонарушения в сознании большинства людей и общества будет восприниматься и оцениваться как преступление. Например, потребление наркотиков, добровольный гомосексуализм, занятие проституцией, производство врачом аборта, - все эти деяния в общественном мнении находят моральное осуждение, однако не воспринимаются как преступления.

Порой законодатель, относя те или иные деяния к преступлениям, грешит расширительным толкованием вреда, заслуживающего криминализации. Так, долгое время в Уголовном кодексе существовала статья, предусматривающая уголовную ответственность за обман потребителей (223). По ней привлекали, если ущерб составлял 300 тенге. Хотя эта статья долгое время «украшала» уголовный закон, однако общество так и не свыклось с тем, что оно является преступлением. Напротив, у большинства граждан вызывало горькую иронию то, как ведомство с «громким» названием занимается такой «мелочевкой». Еще в XIX в. профессор Римского университета Энрико Ферри заметил, что «мудрость государственных деятелей не должна ограничиваться при столкновении с явлениями социальной патологии созданием новых наказаний или увеличением старых; она должна помогать отыскивать причины преступности, уничтожать их, давать им другое направление или ослаблять их».

Допустим мы отнесем этот проступок к разряду преступных. Получим ли мы желаемые результаты, и не менее важный вопрос: какую цену мы за это заплатим?! Это очень легко предусмотреть.

Прежде всего, криминализация управления автотранспортом в нетрезвом состоянии увеличит нагрузку на органы уголовного преследования. В настоящее время по таким делам собирается административный материал. Как было отмечено, производство по делам об административных правонарушениях отличается от уголовного тем, что его порядок намного упрощен и проводится он в ускоренные сроки: с момента составления протокола и до исполнения постановления суда здесь действует принцип «скорого суда».

Другое дело - уголовный процесс. Даже если мы максимально упростим производство по этой категории дел, уголовный процесс по своим качественным характеристикам не сравнится по оперативности с административным.

Кроме того, МВД предлагает нарушителей лишать свободы.

Будем исходить из того, что как правило, нарушители в большинстве своем находятся в трудоспособном возрасте. Вместо того чтобы они приносили пользу обществу предлагается их изолиро-

1

См. подробнее: Ферри Э. Уголовная социология: перевод с 5-го франц, изд. 1905 г. / под ред. и с предисл. С.В. Познышева (предисл.) / пер. О.В. Познышева. - М.: В.М. Саблин, 1908. -615 с.

вать, тратить средства на их содержание, и плюс к тому - содержать тех, кто их охраняет. Петр I говорил, что он за каждый рубль, взятый с народа на нужды государственные, обязан дать отчет богу[3]. Желательно было бы, чтобы и наши чиновники относились к народным деньгам, именуемым казенными, с таким же трепетом. Полагаем, что при решении тех или иных вопросов нужно подходить с государственных позиций, а не с позиций узковедомственных интересов. Давно известно, что тюрьма не исправляет. Опорой государства являются здоровое общество, его полноценные граждане, а не субъекты с криминальным прошлым, больные туберкулезом (как отмечают исследователи, каждый 4-5 «сиделец» - больной туберкулезом). Ч. Беккариа писал: «Одно из самых действенных средств сдерживающих преступения, заключается не в жестокости наказания, а в их неизбежности... Уверенность в неизбежности, хотя бы и умеренного наказания произведет всегда большее впечатление, чем страх перед другим, более жестоким, но сопровождаемый надеждой на безнаказанность».

При этом совершенно недопустимо формально, оставляя нарушение правил дорожного движения (ПДД) в рамках КоАП, вводить за них административный арест до 6-ти месяцев и лишение водительских прав до 5-ти лет. Так как законодательные стандарты защиты прав лиц в административно-деликтной процедуре обоснованно являются ниже аналогичных стандартов уголовного процесса.

Таким образом, необоснованная криминализация данного проступка лишь создаст неоправданную нагрузку на органы уголовного преследования, увеличит индекс количества граждан имеющих судимость. «Учебническое» утверждение, что судимость является правовым последствием только преступления, является

ошибочным. В административном праве этот институт хоть прямо и не называется под своим именем, но он присутствует, и если в уголовном законе признаки судимости «собраны» в одной статье (77), то в административном праве они «распылены» по разным статьям Кодекса и иным нормативно-правовым актам. Так, согласно ст. 66 КоАП лицо считается подвергнутым административному взысканию в течение года со дня окончания исполнения о наложении административного взыскания. Если же лицо повторно в течение года совершит аналогичное правонарушение, то привлекается уже по квалифицированной статье. В этом случае «судимость» учитывается при неоднократности и при назначении наказания. Здесь признаки судимости «завуалированы» в диспозиции большинства статей Кодекса. Кроме этого, лицо привлекавшееся судом к административной ответственности за умышленное либо коррупционное правонарушение в течение года или трех лет соответственно не может быть принято на государственную службу, либо в правоохранительные и специальные государственные органы. Как видим, в этих случаях правовые последствия «судимости» влияют на реализацию лицом своих прав. А сами признаки судимости «разбросаны» в нормах различных законодательных актов (О государственной службе; о правоохранительной службе; о специальных государственных органах и т.д.). Так что, положение, которое «кочует» из учебника в учебник, как видите, не подтверждается. Просто нужно отвлечься от частности и за лингвистической пестротой увидеть скрытое единство.

Все это вкупе противоречит уголовной политике нашего государства об экономии уголовной репрессии.

Так, в соответствии с Государственной программой правовой реформы, утвержденной постановлением Президента Республики Казахстан 12.02.1994 года, отмечалось, что развитие административного законодательства должно идти по пути расширения числа составов административных правонарушений за счет декриминализированных деяний (см. САПП РК. - 1994. - №9. - С. 91). В Указе Президента Республики Казахстан от 20 сентября 2002 года «О Концепции правовой политики Республики Казахстан» говорится, что реализация уголовной политики Республики Казахстан должна включать в себя принятие комплекса законодательных мер, направленных на дальнейшую декриминализацию правонарушений, относящихся к преступлениям небольшой тяжести, в том числе и посредством перевода их в сферу административной и гражданско-правовой ответственности (см. САПП РК. -2002. - №31.-С. 336).

Невзирая на эти доводы, отдельные авторы вопрос о двухчленной классификации уголовных правонарушений хотят увязать с необходимостью Республики Казахстан соблюдать международные обязательства в части введения уголовной ответственности юридических лиц, а также установлением института административной юстиции, венцом которого должно стать принятие соответствующего процессуального закона и установление административного судопроизводства как самостоятельной формы осуществления правосудия.

Между тем сразу оговоримся, что никакие международные стандарты не обязывают государства классифицировать уголовные правонарушения. Правоприменительная практика Европейского суда по правам человека исходит из того, что, как бы законодатель в каждом государстве терминологически не обозначал «административные правонарушения» (не в этом суть), он обязан сохранить при производстве по ним всю полноту гарантий защиты прав привлекаемых к ответственности лиц (презумпция невиновности; право на защиту; право на обжалование и др.)[4].

На Западе под «административной ответственностью» понимается ответственность государства, а именно исполнительной ветви власти перед индивидом (а не наоборот). Как видим, налицо опять терминологическая путаница. На практике это привело к тому, что разработчики первого проекта Административного процессуального кодекса Республики Казахстан объединили в одном нормативном акте процедуры рассмотрения дел об административных правонарушениях и административные споры, которые в настоящее время рассматриваются по правилам Раздела II Подраздела 3 Гражданского процессуального кодекса (особое исковое производство). Однако понятия «правонарушение» и «спор» не тождественны и имеют разнородную юридическую природу. Все это вызвало острую критику среди юристов, в итоге законопроект вернули разработчикам.

Действительно обе юрисдикционные процедуры построены на общих принципах, таких, как ориентация административного процесса на следственные начала, что предполагает активную роль суда, который вправе самостоятельно устанавливать факты независимо от доказательств, представленных сторонами, с одновременным возложением бремени доказывания на госорганы; это - принцип презумпции виновности публичной администрации, а по делам об административных правонарушениях - презумпции невиновности лица; оперативность процесса и процессуальной экономии.

Согласны, что административная деятельность органов исполнительной власти многопланова (это и административно-нормо-творческая, административно-правоприменительная (применение материальных норм «позитивного» характера) и административноюрисдикционная деятельности), а сами административные правоотношения, которые на сегодняшний день складываются в Казахстане, многообразны. Поэтому понятно желание одних полностью структурировать их под один институт.

Однако есть ли в этом необходимость? Ведь, как справедливо отмечено в Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года, кодификацию права следует использовать взвешенно и достаточно ограниченно, и главным образом, к сложившимся отраслям права, в тех сферах однородных общественных отношений, где без кодификации невозможно добиться эффективного правового регулирования.

К примеру, в Кодексе административного судопроизводства Украины, действующего с 1 сентября 2005 года, регламентирован процессуальный порядок разрешения в судах административноправовых споров. Производство же по делам об административных правонарушениях не охватывается данным законом и процедура рассмотрения дел этой категории так и осталась в Кодексе об административных правонарушениях.

Поэтому не видим причин увязывать вопрос об объединении «преступлений» и «административных правонарушений» с установлением в республике административного судопроизводства.

Что касается вопроса об установлении уголовной ответственности юридических лиц, то здесь опять-таки налицо терминологическая путаница, мешающая вникнуть в суть проблемы. Ведь как было отмечено выше, на Западе то, что мы традиционно вкладываем в понятие «административные правонарушения» они под ним понимают уголовные проступки, за которые не предусматривается лишение свободы. В этой связи говорить о том, что в Казахстане нет «уголовной ответственности» юридических лиц, не соответствует действительности, - она есть и реализуется в рамках КоАП.

Суммируя вышеизложенное, автор при подготовке замечаний к соответствующим законопроектам высказался против идеи регламентации административных правонарушений в Уголовном кодексе.

Зачастую мы пытаемся копировать чужой опыт по принципу: «как бы поевропеестее», не оценивая реальные возможности нашего государства, ее традиции, не замечая наши достижения. А ведь среди достоинств постсовесткого, в том числе казахстанского права является кодификация уголовного и административноделиктного законодательства, тогда как во многих европейских государствах они до сих пор не систематизированы.

Вопросы для самоконтроля

  • 1. В чем по Вашему заключается сущность уголовной политики нашего государства об экономии уголовной репрессии?
  • 2. Какую ценность для правовой системы Казахстана представляет институт административного правонарушения и производства по делам об административных правонарушениях?

  • [1] Сведения по учету лиц, совершивших административные правонарушения по состоянию на 15.01.2010 г. // Официальный сайт Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры РК: http://www.pravstat.kz^rus/index.php?opcion=com_ content&task=view&id= 1179&Itemid=88888921 2 Сведения по учету лиц, совершивших преступления по стоянию на 15.01.2010 г. // Официальный сайт Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры РК: http://www.pravstat.kz/rus/indcx.php?opcion=com_contcnt&task =blogcatcgory&id =88888933&Itemid=88888935 3 Подробнее см.: Абдрахманов Б.Е. Административная деликтология в Республике Казахстан (концептуальные теоретические и методологические проблемы): автореф. ... док. юрид. наук: 12.00.02. - Алматы, 2010. - 45 с.
  • [2] На практике принцип неотвратимости наказания никогда нс был универсальным: если бы преследовались все, кто совершил преступление, государство не выдержало бы таких расходов. 2 Законность и правопорядок - основа государственности // Казахстанская правда, 31 января, 2013 г. // http://www.kazpravda.kz/cZ1359591203
  • [3] Задонский Н. «Жизнь Муравьева (Горы и Звезды). Документальная историческая хроника». -Воронеж: Ценгр.-Черноземн. изд-во, 1966. - С. 406. 2 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях / Сост. и прсдисл. В. С. Овчинского. - М.: ИНФРА-М, 2004. - VI, 184 с. - (Библиотека криминолога). 3 Как сообщил Министр внутренних дел Республики Казахстан Калмуханбет Касымов на расширенном оперативном совещании от 30 января 2013 года, в Парламенте на рассмотрении находится проект нового закона о дорожной полиции, в котором по 16 видам нарушений ПДД предусмотрены арест на срок до 6 месяцев и лишение водительских удостоверений на 5 лет. (Подробнее см.: В новом законе РК за нарушения ПДД предусмотрены арест на полгода и лишение прав на 5 лет // http://auto.headline.kz/na_dorogah_rodinyi/v_novom_ zakone_rk_za_narusheniya_pdd_predusmotrenyi_arest_na_polgoda_i_lishenie_prav_na_5_let.html)
  • [4] См., например, дело «Оцтюрка против Германии» (Ozturk v. Germany) - решение ЕСПЧ от 21 февраля 1984 г., Серия А, № 73 // http://www.dissercat.com/content/metodologicheskie-aspekty-razresheniya-del-evropeiskim-sudom-po-pravam-cheloveka#ixzz2IPrJf6vy
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >