Теоретические подходы к изучению истории социальной работы в России

Кардинальные изменения в социальной жизни России, произошедшие в 90-е гг. XX в., повлекли за собой резкое увеличение числа нуждающихся в помощи со стороны общества. Это потребовало качественно новых подходов к социальной поддержке различных категорий таких лиц и вызвало необходимость подготовки специалистов по социальной работе. Уже в первой половине 90-х гг. в нашей стране появилось значительное число публикаций по проблемам организации поддержки нуждающихся в рыночных условиях. К ним можно отнести исследования Бочаровой В.Г., Васильева Ю.Н., Григорьева С.И., Гусляковой Л.Г., Зайнышева И.Г., Зимней И.А., Панова А.М., Фирсова М.В., Холостовой Е.И. и других авторов. Однако большинство из этих исследований было связано с изучением современного западного опыта в сфере социальной работы: "Зарубежные коллеги предоставляют нам методики и техники подготовки специалистов, помогают разобраться со многими социальными болезнями..." (4,4).

Отметим, что уже в те же годы некоторые авторы настаивали на необходимости обращения к отечественной традиции социальной поддержки нуждающихся. Так, в 1992 г. Зимняя И.А. отмечала, что "... этот опыт (российский опыт социальной помощи - В.С.) представляет собой бесценный материал для использования, так как в нем аккумулированы основные ценности культурно-исторического развития нашего государства" (15,10). Подобные процессы в осмыслении приоритетов исследований в сфере истории социальной работы происходили в этот период и во многих странах СНГ. В вышедшем в 1995 г. в Армении учебнике "Социальная работа" указывалось, что "прямое перенесение ее (западной концепции социальной работы - В.С.) форм, моделей, технических приемов на отечественную социальную почву вряд ли возможно. ... своеобразная культура нашего социального бытия отторгает западные модели как чужеродные..." (49,5). Очевидно, одной из причин возрастания интереса к национальному опыту поддержки нуждающихся стало осознание невозможности практического использования западных концепций в этой сфере применительно к социальным реалиям, сложившимся на территории бывшего Советского Союза.

В таких условиях некоторые отечественные авторы обратились к исследованиям в сфере дореволюционной истории социальной поддержки в России. Примечательно, что большинство ранних (1992 - 1994 гг.) работ по этой тематике было посвящено, как правило, российской негосударственной (частной и общественной) благотворительности, например, "Ис торические корни и традиции развития благотворительности в России" Нещеретнего П.И. (1993), "Благотворительность и меценатство в России" Бадя Л.В. (1993). Позже появились исследования, в которых развитие социальной работы в России рассматривалось как целостное явление, включающее государственную, общественную и частную составляющие.

Впервые такая попытка была предпринята в 1992 г. Фирсовым М.В. в пособии "Краткий курс истории социальной работы за рубежом и в России" (56). Однако сам объем раздела, посвященного России, позволил автору лишь схематично выделить основные этапы развития этого социального явления. Второй по времени выхода книгой (1994), в которой подробно описывается генезис социальной поддержки нуждающихся в нашей стране, стал сборник "Исторический опыт социальной работы в России" под редакцией Бадя Л.В. (17). В этом же году начал выходить пятитомник "Антология социальной работы" (составитель Фирсов М.В.), первый том которого назывался "История социальной помощи в России" (4) и включал в себя выдержки из работ различных дореволюционных авторов. В 1995 г. было опубликовано исследование Холостовой Е.И. "Генезис социальной работы в России" (58), в котором в краткой форме излагалась история общественной благотворительности и государственного призрения в нашей стране.

Во второй половине 90-х гг. история социальной работы в нашей стране и ее отдельные аспекты стали объектом современного научного анализа. К таким исследованиям можно отнести: изданную в 1988 г. книгу Мельникова В.П. и Холостовой Е.И. "История социальной работы в России", в которой авторы рассматривают различные виды социальной помощи в России в их историческом развитии, вышедшую в 1999 г. работу Андреевой И.Н. "Пути исторического развития социальной работы в России, (вторая половина XVIII - начало XX вв.)", учебное пособие Ромм Т.А. и др. "Исторические очерки социальной работы в России", книгу Басовой В.М. "История социальной работы и педагогики в России", несколько учебных пособий Фирсова М.В., выходивших в 1996-1999 гг., а также книги других авторов.

На наш взгляд, наиболее полно и концептуально история социальной работы в России представлена в книгах Фирсова М.В. Автор достаточно подробно останавливается на теоретико-методологических проблемах исследования этого явления, рассматривает историко-понятийные интерпретации социальной работы, дает ее периодизацию в дореволюционной России.

Необходимо также отметить, что далеко не во всех современных исследованиях по истории социальной работы в России рассматривается такой важный ее аспект, как генезис социального воспитания лиц, нуждавшихся в поддержке со стороны общества, и, соответственно, развитие педагогики социальной работы в нашей стране. Между тем, еще со времен Ека терины II вплоть до начала XX в. в подавляющем большинстве, как официальных документов, так и частных исследований и статей, социальную помощь рассматривали как двуединое явление: помощь материальную и помощь "нравственную". Причем нравственная помощь почти всегда ставилась выше материальной. В те времена "нравственная помощь" была определенным прообразом современного понятия "социальное воспитание", применительно к лицам, нуждавшимся в поддержке со стороны общества.

Проблемы развития социального воспитания в России в отношении разного рода лиц, являвшихся объектами общественной поддержки, нашли отражение в ряде современных работ, некоторые из которых уже упоминались выше. К ним можно отнести книги Андреевой И.Н., Басовой В.М., Ромм Т.А. и др. Различные направления педагогики социальной работы, возникавшие в нашей стране в разные исторические периоды, рассматриваются в них в контексте социальной работы как целостного социально-экономического и социокультурного феномена.

Особое внимание истории развития социального воспитания и возникновению различных концепций в этой сфере, предложенных выдающимися отечественными дореволюционными психологами и педагогами, уделяется в диссертации Завражина С.А. "Предупреждение отклоняющего поведения несовершеннолетних в Российской империи" (1996). Объектом этого исследования является педагогика социальной работы по отношению к несовершеннолетним лицам с девиантным поведением.

До настоящего времени проблемы исторического развития социального воспитания нуждающихся и педагогики социальной работы в России, особенно в отдельных ее регионах, не получили достаточно полного освещения в научно- педагогической литературе. Отметим, что в последние годы количество публикаций по этой проблематике постоянно увеличивается, выдвигаются различные концепции подходов к рассматриваемой проблеме (Никитина Л.Е., Салтанов Е.Н., Смирнова Е.В. и др.).

Исторические исследования по проблемам генезиса социальной работы в отдельно взятых российских регионах, как уже упоминалось, представлены в научной литературе далеко не полно. Следует отметить, что со второй половины 90-х гг. появляется все больше научных работ, посвященных дореволюционной истории социальной помощи в отдельных крупных городах, губерниях, областях (так именовались главным образом территориально-административные образования, где основу населения составляли казаки) и регионах России.

Одними из первых подобных публикаций стали статьи студентов Калужского государственного педагогического университета, включенные в книгу Холостовой Е.И. "Генезис социальной работы в России"(1995). В этих работах рассматриваются некоторые аспекты развития социальной помощи в г. Калуге в XIX в. (в первую очередь история отдельных негосударственных благотворительных обществ). В целом статьи носят обзорный и описательный характер без выявления специфических причин возникновения тех или иных форм филантропической деятельности в Калужской губернии. Во второй половине 90-х гг. появились обзорные статьи по истории благотворительности и в других российских городах и губерниях, чуть позже - работы, посвященные особенностям социальной помощи в отдельных регионах России в XVIII - XIX вв., в которых предпринимались попытки обосновать специфику методов поддержки нуждающихся с учетом экономических и социокультурных особенностей регионов. Примером таких исследований стали статьи Андреевой И.Н. "Государственная социальная помощь в Москве во время царствования Екатерины II" (1) и Колпаковой С.П. "Духовные основы благотворительности московского купечества" (20), опубликованные в 1997 г. В первой работе автор показывает особенности практики государственного призрения и теоретическое обоснование принципов педагогики социальной работы в Москве во второй половине XVIII столетия, обусловленные существовавшей в городе традицией щедрой подачи безразборчивой милостыни. Колпакова С.П. останавливается на специфике благотворительности московского купечества, связанной с наличием здесь в XIX в. значительного количества богатых и крайне религиозных (особенно старообрядцы) предпринимателей и коммерсантов, чего не было в других городах, например, в С.-Петербурге.

Несколько лет спустя появляются работы, авторы которых рассматривают историю социальной работы в различных регионах Российской империи как целостное явление, обусловленное особенностями их развития. Особо следует отметить очерк Скалабан И.А. "Социальная работа в дореволюционной Сибири" в книге "Исторические очерки российской социальной работы" (41). Автор очерка попытался проанализировать факторы, повлиявшие на своеобразие путей развития социальной поддержки в Сибири, уделив особое внимание сословной принадлежности и образовательному уровню субъектов социальной работы (в том числе и "личностным качествам сибирских администраторов").

Среди работ последних лет назовем докторскую диссертацию Спириной В.И. "Основные направления и особенности исторического развития социальной работы в Кубанском регионе" (51) и кандидатскую диссертацию Смирновой Е.В. "Социально-педагогические аспекты благотворительной деятельности в Ставропольской губернии конца XIX - начала XX вв." (45), где особое внимание уделяется особенностям становления социальнопедагогической работы в Кубанской области и Ставропольской губернии.

Что касается современных исследований по истории социальной работы на Кубани, по этой проблематике был опубликован ряд статей, посвященных отдельным ее аспектам. Первой из них стало краткое сообщение Громова В.П. "Культурно-просветительская деятельность Екатериио-дарского благотворительного общества в 60 - 90-е гг. XIX в." (13). Автор статьи описал деятельность общественной благотворительной организации в сфере создания и финансирования различных учебных заведений в Кубанской области.

Впоследствии появились небольшие научные сообщения по некоторым направлениям традиционной социальной помощи в Кубанском регионе, например, статья Ивченко И.В. "Попечительское дело в общине кубанских казаков" (16). В этой работе предлагался анализ особенностей внутриобщинной поддержки в казачьих станицах на Кубани во второй половине XIX столетия.

Особо следует отметить исследования по истории социальной помощи коренных народов Кубани, как внутриобщинной, так и более поздней, связанной с деятельностью национальных благотворительных обществ и отдельных черкесских филантропов. Что касается первой, то эта проблема обычно рассматривается в многочисленных историко-этнографических работах в русле изучения горских обычаев (Керашев А.Т., Мамхегова Р., Меретуков М.А., Савв Р.Х. и др.).

Особенностям функционирования черкесских благотворительных обществ в начале XX столетия посвящены статьи кубанских исследователей Бузарова А.К. (6) и Оспищевой Л.И. (33). В них рассматриваются основные направления деятельности выдающихся адыгских благотворителей того времени и обусловленность подобных форм социальной поддержки экономическими условиями и горскими национальными традициями в этой сфере. Хотя эти работы посвящены описанию исследуемого явления, подобный подход представляется вполне объяснимым, поскольку тема черкесской дореволюционной благотворительности до сих пор не получила должного освещения в научной литературе.

Следует отметить, что проблемам социального воспитания и педагогики социальной работы как важнейшего составляющего элемента социальной поддержки, в некоторых исследованиях, как по Кубани, так и по другим регионам, уделяется недостаточно внимания: порою задачи воспитания и перевоспитания нуждающихся отождествляются с созданием каких-либо образовательных учреждений, финансируемых полностью или частично за счет благотворительных обществ и частных пожертвований. Мы полагаем, что социальное воспитание, проводившееся этими структурами, следует понимать гораздо шире и не сводить его лишь к материаль ной поддержке школ и профессиональных училищ за счет общественной благотворительности.

В других случаях имеет место смешение педагогики социальной работы с социальной педагогикой и анализом народных традиций в сфере воспитания детей. Применительно к Кубанскому региону это исследования по проблемам особенностей воспитания в адыгских аулах и казачьих станицах. Не отрицая важности подобного социального воспитания как профилактической меры в предотвращении попадания человека в категорию нуждающихся или как фактора формирования отношения к поддержке бедных и сирот в сельских общинах, мы считаем, что традиционная педагогика социальной работы должна быть представлена значительно шире.

Практика показала, что различные подходы к изучению истории социальной работы в нашей стране и разное понимание ее основных задач и объектов во многом определяются неодинаковым толкованием важнейших понятий, описывающих это явление. Это представляется крайне значимым, поскольку и понятия, и их определения, в конечном счете, отражают и сущность осознания самой проблемы всем обществом и отдельными его представителями. Нечеткое определение какого-либо из важнейших понятий науки или выделение лишь некоторых его составляющих свидетельствует о неполноте подхода к исследуемой проблеме и ее сущности. Конечно, чисто умозрительная оценка социального феномена не может быть абсолютно совершенной, но если она сформулирована достаточно грамотно, то способна дать довольно близкое представление об основных сущностных характеристиках этого явления.

Заметим, что основные понятия, характеризующие социальную работу как социально-педагогический феномен, в подавляющем большинстве случаев являются одинаковыми как для исследования истории этого явления в целом, так и для определения его региональных особенностей. Вместе с тем в отечественной науке до сих пор не существует устоявшихся толкований важнейших понятий в этой области, особенно в отношении педагогического аспекта социальной поддержки.

Определение главного понятия - "социальная работа", еще в начале 90-х гг. было заимствовано из Стандарта социальной службы США 1972 года и полностью звучит следующим образом: "Социальная работа - это профессиональная деятельность по оказанию помощи отдельным людям, группам или общностям (communities) для усиления и восстановления их способности социального функционирования и создания общественных условий, способствующих реализации общей цели" (15,11).

Мудрик А.В. определяет социальную работу как "профессиональную деятельность по оказанию помощи индивидам, группам, общинам в целях улучшения или восстановления их способности к социальному функционированию" (27,10). Слово "communities" он переводит как "общины". Оба этих перевода в западной литературе подразумевают группу людей или семей, разделяющих определенные ценности, имеющие единые службы, учреждения, интересы или географическую близость.

Существуют и иные точки зрения. Один из современных немецких ученых определяет социальную работу как "специфическую профессиональную деятельность, ... задачей которой является развитие и организация решений социальных проблем" (23,166), выделяя в первую очередь, не индивидуальную поддержку конкретных лиц, а общественную и организационную составляющие.

Из отечественных исследователей наиболее развернутую характеристику понятия "социальная работа" в целом и его отдельных аспектов в частности дает Фирсов М.В. В самом общем виде, по его мнению, это "целенаправленная деятельность в обществе, направленная на оказание помощи различным категориям нуждающихся" (55,5). Социальная работа как социокультурный институт выступает в роли "системы поддержки и защиты различных субъектов" (там же, 6); как область научного знания, это "(наука) о процессе помощи и трудностях, возникающих в жизненном сценарии личности в результате различных биосоциальных и социопсихологических факторов" (там же, 7). И, наконец, социальная работа - это особая профессиональная деятельность для ее субъектов.

Григорьев С.И. полагает, что "Социальная работа ... понимается как процесс, деятельность, содействие формированию, осуществлению и реализации жизненных сил, индивидуальной и социальной субъектности человека" (12,4).

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в науке, в том числе и отечественной, до сих пор не выработано единое определение понятия "социальная работа". Нам представляется достаточно важным остановиться на этом подробнее, поскольку от смысла такого определения во многом зависит возможность его использования применительно к различным историческим периодам.

В большинстве исследований западных, а вслед за ними и отечественных ученых, утверждается, что собственно "социальная работа" возникла только в конце XIX в. в Западной Европе и США, а те формы общественной поддержки нуждающихся, которые существовали ранее, попадали под иные определения: благотворительность, общественное призрение, социальная помощь и т.п. Так, западногерманский автор Хааг Л. пишет, что "профессиональная социальная работа выросла из связи буржуазного женского движения (имеется в виду, очевидно, феминизм - В.С.) и буржу азных социальных реформ в начале столетия в Германии" (23,43). Схожий подход к возникновению социальной работы можно отметить у ряда отечественных авторов, относящих этот процесс к концу XIX - началу XX вв. (Мудрик А.В., Колков В.В. и др.), но приоритет они отдают Великобритании и Соединенным Штатам.

В этом случае необходимо признать, что в дореволюционной России в конце XIX в. существовали лишь некоторые предпосылки для возникновения такого явления. Вместе с тем практически все современные отечественные исследования, посвященные этой проблеме, носят название именно "История социальной работы". Разрешить подобное противоречие попытался Фирсов М.В., который предлагает трактовать понятие "социальная работа" двояко:

  • - как "вид общественной деятельности";
  • - как "область знания" (55,11-12).

При этом автором подчеркивается, что в обеих формах социальная работа как вид деятельности существовала с древнейших времен, однако в различные эпохи и у разных народов она имела неодинаковое содержание, что и отразилось в ее названиях: "благотворительность", "призрение", "помощь" и т.п.

Мы полагаем, что понятие "социальная работа" можно использовать в двух значениях: узком и широком. В первом случае социальная работа полностью попадает под приведенные выше определения и включает в себя как обязательные компоненты: необходимость строго научного обоснования этого вида социальной деятельности и наличие лиц, профессионально занимающихся социальной поддержкой. В подобном понимании социальная работа действительно появилась в Европе лишь в конце XIX столетия.

Если понимать социальную работу в ее широком смысле, то к ней, очевидно, можно отнести помощь индивидам и различным группам со стороны социума, существовавшую на протяжении всей человеческой истории. Для каждого отдельного вида подобной деятельности, которые существовали в различные исторические периоды, зачастую параллельно, в отношении России вполне уместно использовать исторически сложившиеся термины: "церковная благотворительность", "общественное призрение", "трудовая помощь" и т.п. Думается, вполне правомерно говорить об истории социальной работы в России (в частности на Кубани) и различных видах этой работы.

Следует также отметить, что Андреева И.Н. (2), подходя к современному наиболее часто встречающемуся определению понятия "социальная работа" по формальным признакам, т.е. наличию ее субъектов, занимающихся этой деятельностью на профессиональной основе, отмечает, что подобные субъекты появились значительно раньше конца XIX столетия. В Российской империи такие лица существовали уже в конце XVIII в., когда организовывались Приказы общественного призрения. Число людей, занимавшихся поддержкой нуждающихся на профессиональной основе, значительно возросло к середине XIX в., когда в стране возникло большое количество разного рода благотворительных обществ и учреждений.

Что касается научного обоснования форм и способов социальной работы, то и оно возникло значительно раньше рубежа XIX - XX вв. и было напрямую связано как с философией Просвещения, так и с идеалистической немецкой философией Канта и Гегеля. Уже отмечалось, что в России первые публикации, содержавшие различные теоретические обоснования форм и методов такой деятельности, появились во втором десятилетии XIX в. Можно предположить, что по степени теоретической обоснованности (особенно по реальной практической значимости) эти концепции не имели принципиального сущностного отличия от современных, основанных на идеях бихевиоризма и гуманистической психологии.

Таким образом, применение понятия "история социальной работы" в отношении развития этого явления в Кубанском регионе в конце XVIII -начале XX вв. следует признать вполне допустимым. Необходимо заметить, что в качестве практического синонима "социальной работы" в России конца XIX - начала XX вв. употреблялся термин "помощь" (социальная).

Остановимся на трактовке других важнейших понятий, связанных с проведением социальной работы и освещающих ее педагогический аспект. К ним относятся, прежде всего, социальное воспитание, социальная педагогика и педагогика социальной работы.

Термин "социальное (или общественное) воспитание" появился еще во времена античности. Впервые система доминирующего "общественного" воспитания была предложена Платоном, затем была развита с позиций гуманизма Возрождения Мором Т.; вульгаризирована Кампанеллой Т.; полностью отрицалась Руссо Ж.Ж.; доведена до абсурда у Оуэна Р. и некоторых отечественных марксистов (Луначарский А.В., Коллонтай А.М. и др.) и получила совершенно иное философское обоснование с позиций неокантианства у Наторпа П. Уже во второй половине XIX в. появилось понятие "социальная педагогика", а в XX столетии - "педагогика социальной работы", хотя сами эти явления возникли гораздо раньше.

В отечественной научно-педагогической литературе наиболее подробно это проблема рассмотрена у Мудрика А.В. (27). Автор делает краткий исторический экскурс в историю возникновения таких понятий и предлагает собственное их толкование через феномен "социализации", которая определяется как "развитие и самореализация человека на протяже нии всей жизни в процессе усвоения и воспроизводства культуры общества" (27,26). В наиболее общем случае, по мнению Мудрика А.В., "социальное воспитание" - это "относительно социально-контролируемый процесс развития человека в ходе его социализации". Оно осуществляется обществом "в организациях, как создаваемых для этой цели, так и занимающихся им наряду со своими основными функциями" (там же, 6).

Следует отметить, что социальное воспитание может проводиться не только напрямую в каких-либо организациях, но и опосредованно, через их отдельных представителей, являющихся носителями "идеологий" этих организаций и входящих в микросоциум, окружающий человека. Сюда же можно отнести и воздействие со стороны соседей, сверстников и т.п., хотя в этом случае подобное воспитание носит стихийный, а не направленный характер. Именно такое понимание социального воспитания мы используем в настоящем исследовании. При организации поддержки нуждающихся направленное педагогическое воздействие со стороны общества должно играет доминирующую роль:

  • - во-первых, как мощный фактор профилактики попадания человека в группу лиц, которым требуется определенная социальная помощь;
  • - во-вторых, как средство возвращения объектов социальной работы в те группы, которые в подобной помощи не нуждаются.

Обратимся к "социальной педагогике" как науке о социальном воспитании. Ей давалось много определений, начиная еще с Наторпа П., который считал, что она занимается изучением проблемы интеграции воспитательных сил общества с целью повышения культурного уровня народа. Он абсолютизировал значение этой науки и давал ей и иные толкования уже с позиций Марбургской философской школы, например: это наука о "социальных условиях образования и образовательных условиях социальной жизни" (29,86).

Современные зарубежные и отечественные ученые также неоднозначны в оценке этого понятия. Одни видят в нем, прежде всего, "социальную функцию общей педагогики", другие - науку о воспитательном влиянии среды или "отрасль педагогики, исследующую социальное воспитание в контексте социализации" и рассматривающую все стороны процесса социализации и способы воздействия на него (28,176 - 177). В сущности, все эти определения достаточно близки, хотя имеют определенную специфику. Пожалуй, одно из главных различий между ними состоит в том, что одна группа исследователей рассматривает социальную педагогику как науку о социальном воспитании только детей и подростков (Молленхауэр Е., Вульфов Б.З.), а другая, к которой принадлежит большинство, полагает, что объектом ис пользования социальной педагогики являются лица всех возрастных групп, что специально подчеркивается у Мискеса X. и Мудрика А.В.

Равным образом среди современных ученых нет единства в понимании отношения социальной педагогики и социальной работы. Практически все они признают, что оба этих понятия тесно связаны между собой, однако расходятся в определении качества и степени этой связи. Фирсов М.В., например, полагает, что в последние десятилетия наблюдается некая "конвергенция" (схождение) социальной работы и социальной педагогики, и утверждает, что в конце XX в. "появляется некая универсальная парадигма, позволяющая объединить различные общественные феномены" (в том числе практику социальной поддержки и теорию социального воспитания) (55,16). Схожих позиций придерживается и Галагузова М.А. в хрестоматии "История социальной педагогики" (18).

Иной взгляд на эту проблему у Холостовой Е.И. Не отрицая, что социальная работа и социальная педагогика зачастую имеют общие объекты воздействия и их связь наиболее ярко проявляется в практической деятельности социальных педагогов и социальных работников, автор считает необходимым подчеркнуть, что "социальная работа (ее теория - В.С.) и социальная педагогика являются самостоятельными дисциплинами" (58,37).

Близкую позицию по вопросу соотношения социальной работы и социальной педагогики занимает Мудрик А.В. Он выделяет в социальной педагогике специальный раздел - социально-педагогическую виктимологию, которая изучает "различные категории людей - реальных или потенциальных жертв неблагоприятных условий социализации", а также вырабатывает принципы, формы и методы борьбы с этими обстоятельствами (28,174).

Отметим, что виктимология включает в себя исследования более широкого круга проблем, чем непосредственно педагогика социальной работы. Мудрик В.А. указывает, что объектами социально-педагогической виктимо-логии являются, в том числе и лица с психическими отклонениями. Педагогика социальной работы в ее узком, прикладном, значении не включает поддержку этих людей в область своего исследования.

Таким образом, при рассмотрении истории социальной работы в дореволюционной России используются различные подходы, во многом обусловленные разным толкованием базовых понятий в этой области. В настоящей работе мы берем за основу понятийный аппарат в сфере социальной педагогики и социальной работы, предлагаемый Мудриком А.В. По мнению автора, именно он позволяет наиболее полно проанализировать такое сложное социалыю-педагогическое явление как генезис и развитие социальной работы в Кубанском регионе в дореволюционный период.

Глава 2

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >