Литературоведение Бугрова Н.А. От документальной повести «Отблеск костра» к роману «Старик» (по творчеству Ю.Трифонова)

От ДОКУМЕНТАЛЬНОЙ ПОВЕСТИ «ОТБЛЕСК КОСТРА» к роману «Старик» (по творчеству Ю.Трифонова)

Н.А. Бугрова

Проблема соотношения исторического времени и судьбы человека во многом определяет проблематику литературы XX века, формирует эпическую жанровую проблематику. Это обусловлено в первую очередь тем, что исторический процесс XX столетия (катаклизмы, потрясения, ломка традиционного уклада национального быта) обнаружил повышенную агрессивность не только по отношению к общей судьбе, но и судьбы отдельного человека. Первая мировая война, две русские революции, гражданская война, сталинские репрессии, длившиеся до середины XX века, практически лишили человека права частного бытия, поставили его в прямые отношения с историческим процессом. Жизнь человека оказалась в прямой зависимости от исторических катаклизмов XX века, что нашло отражение в литературе этого периода. Как отмечает С. Бочаров, литературный герой «подвергается воздействию исторического процесса в целом, несравненно более широкому, чем воздействия среды. В этом «рандеву» с историей человек выступает прежде всего не как составная часть социального сообщества, а как личность, имеющая непосредственный контакт с ведущей исторической закономерностью. История больше не позволяет замкнуться в рамках среды, что ослабляло бы субъективную ответственность человека, властно выволакивает человека из этих рамок, заставляет встать к себе, так сказать, в личное отношение» [2, с. 156].

К теме революции, гражданской войны Трифонов обращался на протяжении всего своего творческого пути: этим событиям посвящены документальная повесть «Отблеск костра» и роман «Старик»; в повестях «Дом на набережной», «Долгое прощание», «Обмен» и романах «Время и место» и «Исчезновение» с образа ми революционеров связано обозначение ретроспективы социально-нравственных проблем. Первым произведением, посвященным этому этапу истории, стала документальная повесть «Отблеск костра» (1965). Как справедливо считает А. Турков, этой повестью открывается «новая страница творчества писателя вообще» [7, с. 78]. В. Оскоцкий так определяет значение этого произведения: «Человек во времени и время в человеке — прямым, непосредственным выходом к этой теме, осознанием, постижением её исторических масштабов и выделяется в наследии Юрия Трифонова «Отблеск костра» - книга, за которой следует признать принципиальное значение поворотного рубежа, переломной вехи в творческом пути писателя» [4, с. 29]. В данной повести писатель вплотную приблизился к ключевой теме своего творчества - связь Человека и Истории (данную особенность творчества Ю. Трифонова отмечают в своих работах Н. Иванова, И. Сухих, Ю. Оклянский, Н. Лейдерман). Примечательно, что отношения между Человеком и Историей Трифонов видит в «оттепельном» свете, т.е. он полагает, что революционные идеалы являются высшей человеческой мерой, по которой последующие поколения должны сверять свою жизнь. Поэтому в произведениях, написанных с середины 1960-х годов по 1973 год, повседневная современность с ее «игрушечными страстями» (С.Г. Бочаров) сопоставляется с высокими идеалами революционного прошлого. Носителями таких идеалов выступают старые революционеры, образы которых находим в рассказе «Был летний полдень» (Ольга Робертовна), повестях «Обмен» (Федор Николаевич), «Долгое прощание» (Александра Прокофьевна). В этом плане справедливо замечание Явчуновского, который отмечает, что «историзм художественного мышления писателя возникал на вполне реалистической основе. <...> Как категория идеального, неизменно оказывались подлинные герои истории - люди революционного действия — в их сложных отношениях со временем, в их неизменном противостоянии мещанской пошлости, обывательскому конформизму и если не коммерческому, то нравственному предпринимательству. А там, где их не было, их высокую миссию брал на себя автор - системой своих оценок и расстановкой светотени» (Явчуновский).

В повести «Отблеск костра» Трифонов обратился к самому сложному и важному моменту в истории России - становлению Советской власти. В данном произведении писатель воспроизвел события революционных лет, создал портреты людей того времени, изобразив участников описанных событий в ореоле героических подвигов, так как для большинства людей поколения Ю. Трифонова времена революции и гражданской войны были героической легендой, окружены ореолом святости. Такими в «Отблеске костра» представлены отец писателя, Валентин Андреевич Трифонов, его младший брат - Евгений, легендарные организаторы красных конных армий - Филипп Кузьмич Миронов и Борис Мокеевич Думенко. Ю.В. Трифонов, в сущности, первым извлек из забвенья имена этих видных исторических деятелей начала века, которые были расстреляны в годы гражданской войны (Ф.К. Миронов, Б.М. Думенко) и в годы сталинских репрессий (братья Трифоновы). С одной стороны, это было обусловлено исполнением сыновнего долга, с другой - «напряженное, но уже отстраненное чувство - любопытство человека иной формации, нашего современника к истории, азарт познания: внимательно всмотреться в заново распахнувшееся окошко прошлого, беспристрастно разобраться, что тогда там происходило» [3, с. 94].

В то же время книга «Отблеск костра» стала не только глубокой исторической работой писателя по восстановлению правдивой исторической картины начала XX века, она вместила и судьбу человека. «Я пишу книгу не о жизни, а о судьбе, - говорит автор. - И не только о своем отце, а о многих, многих, о ком я даже не упомянул. Их было очень много, знавших отца, работавших рядом, похожих на него» (Здесь и далее тексты Трифонова цитируются по собранию сочинений. В 4-х томах. М.: Худож. литература, 1985) [Т.4, с. 10]. Поэтому на страницах повести появляются имена забытых или вычеркнутых историей людей: Б.Е. Шалаева, А.А. Сольца, В. Засулич, И. Дубровинского, А. Кокорева и многих других, кто «стоял близко к огню», «раздувал пламя», был «кочегаром революции, одним из истопников этой гигантской топки» [Т. 4, с. 5]. Обращаясь к их судьбам, писатель провозгласил тезис, который определил дальнейшее его творчество: «На каждом человеке лежит отблеск истории. Одних он опаляет жарким и грозным светом, на других едва заметен, чуть теплится, но существует на всех. История полыхает, как громадный костер, и каждый из нас бросает в него свой хворост» [Т.4, с. 3]. Но главным героем повести, безусловно, является В.А. Трифонов.

Следует отметить, что через всю жизнь Ю. Трифонов пронес восхищенное чувство к отцу и верность его памяти. Об этом свидетельствуют дневниковые записи писателя, его жена О.Р. Трифонова и многие, знавшие Юрия Валентиновича, в частности Ю. Оклян-ский. Несмотря на то, что В.А. Трифонов, его жена, Е.А. Лурье, её брат, П.А. Лурье были арестованы и объявлены врагами народа, а их родственников ожидала тяжелая участь, в семье Ю. Трифонова сохранялся обширный личный архив отца писателя, поскольку всегда существовала надежда на восстановление справедливости. Среди вещей В.А. Трифонова был сундук, в котором хранились карты Восточного фронта, старые письма, удостоверения, мандаты, воззвания, приказы, протоколы заседаний, военно-полевые книжки, ленты с записями разговоров по прямому проводу, телеграммы, вырезки из газет времен гражданской войны, а также папка с рукописью книги «Контуры грядущей войны», в которой отец писателя предсказал возможный поворот событий, в случае нападения Германии на Советский Союз (эта рукопись сыграла роковую роль в судьбе В.А. Трифонова). Все эти материалы впоследствии станут основой для повести «Отблеск костра» и романа «Старик». «Меня заворожил запах времени, который сохранился в старых телеграммах, протоколах, газетах, листовках, письмах, - пишет Ю. Трифонов. - Они все были окрашены красным светом, отблеском того громадно грядущего костра, в огне которого сгорела вся прежняя российская жизнь» (Отблеск).

Текст повести изобилует различными документами, найденными писателем не только в архиве отца, но и в ЦГФА. «Ничто не добывается с таким трудом, как историческая справедливость. Это то, что добывают не раскопки в архивах, не кипы бумаг, не споры, а годы», - писал Трифонов в «Отблеске костра». В романе «Старик» он вложил эту мысль о необходимости внимания к фактам, об опасности недостаточно обоснованного подхода в воссоздании минувшего в уста Павла Евграфовича Летунова: «Наша человеческая память - штука ненадежная <...> потому, что умеет поразительным образом одно отсеивать, а другое сохранять... Нужны старенькие бумажки, истлевшие на сгибах документы, выцветшие чернила, бледный шрифт «ундервуда» [Т. 3, с. 565]. Этот подход во многом объясняет документальность прозы Ю. Трифонова, его пристальное внимание к фактам и документам.

В повести «Отблеск костра» показаны судьбы многих участников исторических событий начала века, среди них - Филипп Кузьмич Миронов и Борис Мокеевич Думенко. И Миронов, и Ду-менко показаны в произведении как «легендарные герои и самородки эпохи гражданской войны» [3, с. 102]. Они предстают как самобытные, но противоречивые личности, преданные Советской власти, гениальные военные руководители, которые боролись за новое общество, за новый строй. Судьба этих людей очень трагична, как, пожалуй, трагична судьба любого талантливого человека в тоталитарном государстве.

В «Отблеске костра» Ю. Трифонов описал только некоторые эпизоды из жизни Ф.К. Миронова и Б.М. Думенко, которые были непосредственно связаны с деятельностью его отца. Так в 1919 году В.А. Трифонов был назначен комиссаром в Особый Донской экспедиционный корпус под командованием Ф.К. Мироновым, но не сумел увидеть в нем единомышленника. В письме А.А. Сольцу от 3 июля 1919 года В.А. Трифонов сообщал: «Меня хотят втянуть в ещё одну авантюру - организацию Казачьей дивизии под командованием авантюриста Миронова», в то время как его сын, Ю.В. Трифонов, увидел общность взглядов и отца, и Миронова. С мужеством Трифонов также повествует о том, что его отец не сумел ни понять, ни спасти от гибели ещё одного вожака и первого организатора Красной конницы (хотя долгое время данная заслуга приписывалась С. Буденному) Б.М. Думенко. Судьба этого военачальника во многом схожа с судьбой Ф.К. Миронова. После публикации повести «Отблеск костра» Ю. Трифонов получил огромное количество писем от мироновцев и думенковцев, в которых звучали слова благодарности за то, что писатель восстановил доброе имя этих людей, а также отклики от тех, кто был знаком с братьями Трифоновыми. Однако были письма, авторы которых обвиняли

Ю. Трифонова в клевете. Этот эпизод из своей жизни писатель воспроизведет впоследствии в романе «Старик»: «Тогда объясните, зачем вы неправду защищаете? Хорошо, пускай он успешный военачальник, с Красновым и Деникиным воевал, почетным оружием награжден, все так, но зачем из него революционера делать? Зачем такую ложь допускать?» [ТЗ, с. 250].

Несмотря на то, что в «Отблеске костра» Трифонов отводит мало места этим выдающимся личностям, его творческий интерес не угасает. Он продолжает собирать материалы о Миронове и Ду-менко, встречается с их сослуживцами, работает в архивах, встречается со второй женой Миронова Надеждой Васильевной Суетен-ковой и его сыном Артамоном Филипповичем Мироновым, о чем сви-детельствует записи в дневниках и рабочих тетрадях писателя. 25.08.1965 года Ю. Трифонов получает письмо от Н.В. Суетенковой, в котором она дополняет свои воспоминания о Ф.К. Миронове, а 27.02.1974 - от А.Ф. Миронова с благодарностью за «добрые и честные слова о Миронове» (текст писем опубликован в книге Ю.В. Трифонов «Дом на набережной: Роман, дневники». 2000).

Следствием такой кропотливой работы стал образ Сергея Кирилловича Мигулина, одного из главных героев романа «Старик», прототипами которого стали Ф.К. Миронов и Б.М. Думенко.

Роман «Старик» является одним из самых глубоких и сложных произведений Трифонова, закономерным художественным итогом творческого развития писателя середины 1960-70-х годов. Отдельные исследователи относят возникновение замысла романа к периоду работы Трифонова над документальной повестью «Отблеск костра». Сам писатель отмечал, что «работа над «Стариком» началась далеко не сразу после рождения замысла о романе на тему гражданской войны». Далее Ю. Трифонов пишет: «Лет через десять вернулся к нему, и рядом с первым замыслом появился другой - написать о старом человеке, о том, что старость - это не только возраст, который принято называть преклонным, но и зачастую - несчастье, страдание. Написать так, чтобы, прочтя книгу, человек задумался об этом; ведь люди, которые много работали, боролись, страдали, достойны того, чтобы к ним относились немного лучше, теплее, чем мы привыкли в сутолоке повседневности» (из архива Ю.В. Трифонова). В процессе работы оба замысла слились воедино, объединенные концепцией человека как «носителя» времени. Эта концепция начала формироваться уже в романе «Утолении жажды». По мнению писателя, «человеческая жизнь может вобрать в себя очень многое -и революцию, и гражданскую войну, и любовь юности, и непонимание старости, и взаимоотношение в семье. Судьба старика Летунова стала как бы яичным белком, который склеил, слепил весь сюжет» (Трифонов. Город и горожане.).

О.Р. Трифонова, вдова писателя, в личной беседе о том, как долго Юрий Валентинович создавал роман «Старик», как работал с черновыми вариантами рукописи, отметила такую особенность творческой манеры Трифонова: «Он очень долго вынашивал роман в себе, думал, а потом садился и писал набело. Потом еще раз перечитывал, вносил незначительные поправки в развитие сюжета, корректировал текст, но в целом замысел не менялся».

Представление о том, как создавался роман, у нас сложилось после знакомства с архивом писателя. Нам помогли рабочие записи Ю. Трифонова, папка с документами и материалами, посвященными Ф.К. Мигулину, а также дневники дяди писателя по материнской линии, Павла Абрамовича Лурье (выписки из дневников помещены в Приложении).

Большую роль, на наш взгляд, в создании романа сыграли дневники П.А. Лурье 1914 - 1918 годов, а также личные беседы писателя с дядей. Восстановить суть разговоров, к сожалению, не представляется возможным, но, как вспоминает О.Р. Трифонова, П.А. Лурье очень любил Ю.В. Трифонова, поэтому отдал ему все свои записи, помогал восстановить события далеких лет, о чем свидетельствуют пометки карандашом на страницах дневников. Знакомство же с самими дневниками П.А. Лурье показало, что, описывая на страницах своего романа «Старик» события 1914 - 1918 годов, Трифонов использовал записи, сделанные П.А. Лурье. Так, например, эпизод о посещении Павлом Летуновым и его одноклассниками солдат в госпитале на 22-й линии взят из дневника Лурье от 16 октября 1914 года. Сравним:

Из дневника П.А. Лурье:

Сегодня после четырех уроков мы всей школой пошли в лазарет на 22й линии. Каждый из нас взял по мешочку в котором были булка, два яблока папиросы, четвертка чаю, три куска сахару, баранка и 2 конфеты. Мы пошли на 5 этаж. Там все легко раненые, большинство из-под Сувалока.

Они очень охотно рассказывают про сражения в которых участвовали. Когда мы уходили они просили чтоб мы пришли ещё раз, а один дал Вале Югансену свои записки о сражении в котором он участвовал. Вот они...

...Я подобрался к своим назад окопам, и в окопе был ранен в голову осколком наш ротный штабс-капитан Райский и была перевязана голова, кровь была по его лицу, где увидел меня, сказал жалким голосом: «Ранен, брат?» Я ответил: «да», он сказал «полезай ко мне» я вскочил к нему он спросил меня «где твой бинт», и быстро вынув у меня повязку и сделав мне перевязку, после оставляя меня у себя до сумерка, пока неприятельская батарея не втихла, потому что он сильно бросал снаряды и палил деревни, но наша батарея его перебивала...

Роман «Старик»:

...Первая военная осень, туман, Петербург, после уроков идем всем классом в госпиталь на 22-й линии...

...Уже не первый раз мы идем в госпиталь на 22-й линии. У нас своя палата на пятом этаже. В мешках несем подарки: яблоки, конфеты, папиросы, четвертку чаю, бумагу и карандаши...

...Солдат Губанов читает вслух сочинение, которое писал несколько дней с помощью Аси: «Сражение под Сувалками»...

...На первых страницах описывается бой, ранение, как он добежал до своего окопа, там был штабс-капитан, который спросил жалким голосом: «Ранен, брат?» и «Где твой бинт?» и другие подробности...

...«Очень, очень хорошо принимали. Утром сестрицы приходят здравствуются. Ещё напоминаю, нас хорошо вымыли в бане. Когда вымоешься, сейчас надевали чистые рубахи, и кальсоны, и носки»...

...Очень, очень хорошо нас принимали. После всего дали нам хорошо покушать. Это был второй акт. Когда дело усвоилось то нас переписали всех, сколько кому лет, уезда и местности. После всего сестрицы вечером температуру нашу и пишут в книги. Утром тоже являются и здравствуются. Утром приходит к нам врач и сестры, врач тщательно и уважительно опрашивает болезни после смотра требуют на перевязку, а особенно сестрицы очень хорошо смотрят за нами ночью. Ещё напоминаю что нас хорошо вымыли в бане. Когда вымыешься, сейчас надевали новую рубаху и кальсоны и носки...

...«А 9 октября нас посетил какой-то человек из правления книжного склада высочайшего утверждения, - читает Губанов, делая особое ударение на последних словах, - и дарил нас псалтырями и евангелиями...»

... А 9 октября нас посетил какой-то человек из правления книжного склада высочайшаго утверждения и дарил нас псалтырями и евангелиями, которые мы с радостью приняли подарки и благодарили его и высочайшее утверждение за присланные подарки.

Как видим, Ю. Трифонов перерабатывает записи своего дяди, сокращает записи раненого солдата с нескольких страниц до нескольких предложений, в целом, меняет стилистическое оформление, в некоторых случаях сохраняет текст полностью. Таким же образом писатель поступает и с записью дяди от 27 ноября 1914года, в которой рассказывается о событии с крысой. В романе «Старик» Павлик Летунов также вспоминает, что на уроке собирались резать крысу Феню, чтобы учиться анатомии, но депутация из старшего класса протестует против убийства «живого существа». Спор об участи крысы постепенно перерастает в спор «о науке, об истории, о гильотине, о Парижской коммуне». В результате голосования -крыса помилована, её выпускают на свободу, но «её тут же хватает какой-то пробегающий по двору кот...» Данный эпизод романа соответствует своим романтическим содержанием восприятию мира Павликом Летуновым, а также написан в духе советских произведений о революции. В то время как в дневнике П.А. Лурье все выглядит гораздо прозаичнее, без романтического пафоса: «Четверг 27 ноября. Сегодня мы должны были резать крысу на зоологии. Но учительница сказала что она слишком мала, так что мы в ней все равно ничего не увидим. Да нам её и жалко стало, такая она маленькая и беленькая. Мы решили что это будет наша классная крыса. Мы ей купили клетку и она будет жить или в нашем классе, или в классе естественной истории. После урока другие классы не давали нам покою и спрашивали пищала ли крыса когда её резали, не было ли нам её жалко, кто резал и т.п. Нам не хотелось говорить что крыса жива, потому что все сразу полезли бы смотреть её, и мы поэтому рассказывали им всякие небылицы, как мы её резали, как она пищала и тому подобное».

Трифонов неслучайно использует именно эту запись из дневника П.А. Лурье, художественно перерабатывает её. В этих стоках он, с одной стороны, воссоздает атмосферу 10-х годов XX века, а с другой стороны, вступает в спор о цене жизни не только человека, но и любого живого существа. Этот эпизод дополняет проблематику романа, расширяет философские границы: что такое жизнь и какова ее цена.

Дневники П.А. Лурье помогли Ю. Трифонову воссоздать в целом атмосферу начала XX века, но не только изобразить события, а показать само время, его движение, стихийность и то, как время влияет на человека, меняет его сознание. Дневники Павла не содержат все подробных описаний хода исторических событий, в них нет того материала, который содержится в монографиях и работах по истории. Его записи содержат незначительные эпизоды происходивших событий, свидетелем которых был Павлик Лурье, но из них, как мозаичное полотно, складывается общая картина 1910-20-х годов XX века. В дневнике Лурье мы находим следующие записи от 20 и 21 апреля 1914 года:

«...В 5 поехали домой вместе с А.Л. Гельфером. На Невском шла небольшая толпа с плакатом «Да здрав. Милюков и Врем. Правит.!» им навстречу весь Финляндский и 180й полки со знаменами: «Долой Милюкова!» Солдаты изорвали их знамя штыками и пошли к Мариинскому Дворцу (Вр. Пр.). Я завез в «Правду» деньги и мат., поех. домой. На В.О. встретил Финляндский полк, пошел с ними. Они прошли мимо Морского Корпуса, где заседал Сов. Р. и С.Д. Туда пришли также Кабельный и Трубочный зав., рабочая милиция, районные организации и пр., требовали отставки Милюкова и Гучкова...»

«...Из Думы скоро поехал домой. На Литейном пришлось слезть, шла большая, большая демонстрация буржуазии, студентов, офицеров, дам со знаменами «Да здравствует Милюков и Врем. Прав.!» На грузовиках ехали пьяные солдаты. Пошел пешком по Литейному. По Невскому шли рабочие професс. союзов и 1го гор. района «Долой Врем. Правительство. Доверие Совету!» Я присоединился к ним. Когда они встретились с кадетской демонстрацией, с обеих сторон начались крики «Долой!» и ругань. Мы прошли по Невскому, со всех сторон нас ругали, мы пели наши песни. Встретилось несколько гимназистов с (белым) плакатом «Долой Ленина!» произошла свалка. Знамя изорвали бросили в Екатерин. Канал. Пошли дальше».

В «Старике» Трифонов напишет об этом так: «...Вижу по Невскому идут вооруженные рабочие завода Парвиайнена со знаменем «Долой Временное правительство!» им навстречу с Литейного сползает демонстрация студентов, офицеров, каких-то хорошо одетых дам, несут знамя «Да здравствуют Милюков и Временное правительство!». С крыши бросают камни. Непонятно, в кого. Две демонстрации вязнут друг в друге, вскрикивают женщины, свалка, падают, бегут, с треском рвется знамя, ломают древко» [Т. 3, с. 438-439].

В этом же эпизоде Трифонов воспроизводит еще один факт, почерпнутый из записей Павла Абрамовича: «.. .Потом, в апреле - уже после Финляндского вокзала, встречи Ленина, дворца Кшесинской, куда меня протащил Шура, - уже в тепле, в весне мы с Володей и Асей болтаемся по городу и заняты делом: собираем на. Часа за три собрали шесть рублей». В дневниках мы неоднократно находим упоминание о том, что Павел, в свободное от учебы время, собирал деньги для Совета рабочих депутатов: «Когда мы пришли в Район. Сов. Рабоч. Деп. (Биржа труда 13 л. 44) нам дали собирать пожертвования на нужды С.Р.Д. В короткое время мы собрали 32 р. 45 к.» (запись от 2 марта 1917 г.), «В 8.45. пошел к маме на службу за молоком. Сбирал с Теней на Сов. Р.Д. (всего 6 р.)» (запись от 3 марта 1917 г.).

В дневниковых записях П.А. Лурье описание исторических событий органично переплетается с повседневной жизнью. Павел, выполняя поручения матери, активно включается революционную работу, но в тоже время его волнует не только судьба России, но мы видим и интересы подростка. Так, например, из дневника мы узнаем о читательских интересах Павла: «В 9.30. Занес на 13л (Совет) газеты с Теней, дела не было. Потом Теня был у меня, в 2 ч. все пошли на собрание С.-Д. на Большом пр. 88-6. Там было человек 70, много говорили, решили организовать агитаторов, выслушали доклады Сов. Рабоч. Деп., П.К., и резолюцию Инициатив, гр. Я записался в партию. После ждали до 6.30 газеты «Правда» №1, но ещё не вышла. Дома чит. Диккенса «Тайна Эдвина Друда» (4 марта 1917 г.). Помимо этого он пишет о школьных делах, отношениях с отцом, увлечении фотографией (в дневники П.А. Лурье вклеены фотографии В.А. Трифонова, Е.А. Лурье, самого Павла).

Ю. Трифонов также сохраняет данную особенность, соединяя в тексте романа историческое и личное, прошлое и современность. Писателю важно показать неотделимость человека от времени, его взаимосвязь с историей, а также найти причины и истоки нравственного обнищания современного общества в прошлом России.

Между текстом дневников П.А. Лурье и текстом романа «Старик» можно провести достаточно параллелей, подтверждающих, что описание событий 1910 -1918-х годов, воспроизведенных в романе, заимствовано Ю. Трифоновым из записей Павла Лурье. Это говорит о том, что «Старик» имеет глубокую документальную историческую основу, а сам писатель рассматривает историю России сквозь призму истории собственной семьи.

Таким образом, мы приходим к выводу, что замысел романа «Старик» возник и оформился в период работы Ю. Трифонова над повестью «Отблеск костра». Возникновению данного произведения предшествовала большая подготовительная работа: тщательно отбирался исторический материал, шел поиск документов и фактов в архивах, проводилась беседа с участниками и очевидцами событий. Большую роль в создании романа сыграли дневники П.А. Лурье.

Работа с ними, а также с рабочими материалами Ю.В. Трифонова помогла нам в проведении параллелей между героями романа «Старик» и реально существовавшими людьми, которые стали прототипами для многих действующих лиц этого произведения.

Сложное созревание замысла романа, поиски героя, способного придать цельность авторской идее, отражали противоречивый процесс взаимодействия субъекта творчества, писателя с жизненным материалом. Художник находит свое «лицо», свою принципиальную позицию, как отмечал М.М. Бахтин, в противоборстве с реальной жизнью, с героем, в котором она «опредметилась». Автор вынужден преодолевать «много гримас, случайных личин, фальшивых жестов, неожиданных поступков», пробиваясь через «хаос жизни» к «истинной ценностной установке, своей, пока, наконец, лик героя, а в нем сама жизнь не сложится в устойчивое необходимое целое» [1, с. 8].

Возникновению романа «Старик» предшествовала большая подготовительная работа: тщательно отбирался исторический материал, шел поиск документов и фактов в архивах, проводилась беседа с участниками и очевидцами событий. Большую роль в создании романа сыграли дневники П.А. Лурье.

Литература

  • 1. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. - М.: Искусство, 1986. - 446 с.
  • 2. Бочаров, С.Г. Психологическое раскрытие характера в русской классической литературе и творчество М. Горького / С.Г. Бочаров // Социалистический реализм и классическое наследие (проблема характера). - М., 1960. - С. 150-166.
  • 3. Оклянский, Ю.М. Юрий Трифонов: Портрет-воспоминание / Ю.М. Оклянский. - М.: Сов. Россия, 1987 - 240 с.
  • 4. Оскоцкий, В.Д. Границы вымысла и пределы документализ-ма / В.Д. Оскоцкий // Вопросы литературы. - 1980. - №6. - С.28-34.
  • 5. Трифонов, Ю.В. Дом на набережной: Роман, дневники / Ю.В. Трифонов. - М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, Изд-во ЭКСМО-МАР-КЕТ, 2000. - 608 с.
  • 6. Трифонов, Ю.В. Собрание сочинений: в 4-х т. / Ю.В. Трифонов. - М.: Худож. лит., 1985.
  • 7. Турков, А. Герой, человек, история / А. Турков // Трифонов Ю. Избранные сочинения: в 2-х т. - М.: Сов. писатель, 1979. - Т.1. -С. 70-81.
  • 8. Юрий и Ольга Трифоновы вспоминают. - М.: Коллекция «Совершенно секретно», 2003. - 256 с.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >