четвертая. Развенчивая исторические мифы: фальсификации предвоенного периода и первых дней войны

Фальсификация истории вообще и русской истории в частности — важная составляющая всех уровней психоисторической войны: информационного, концептуального и метафизического. В фальсификации нашей истории особое место занимает таковая ее советского периода как пика развития русской цивилизации, ее подлинно мировой фазы с достижениями всемирно-исторического порядка. Среди этих достижений главным является победа в Великой Отечественной войне. В этой войне мы впервые в своей истории столкнулись с врагом, который поставил задачу стереть русских из истории, физически уничтожив половину, а другую половину подвергнув дебилизации-оскотиниванию, т. е. речь шла об окончательном решении русского вопроса. И хотя решение это не состоялось благодаря героизму и мужеству русского народа, других коренных народов исторической России (как бы она ни называлась), именно русские стали главной жертвой нацистского холокоста (любая попытка той или иной этнической группы монопольно присвоить холокост, приватизировать его, исключив всех остальных, является не чем иным, как проявлением оголтелого расизма и должно жестко пресекаться).

Не удивительно, что будучи битвой за право остаться в истории, Великая Отечественная война и победа в ней — наша победа до сих пор является важнейшей духовно-исторической скрепой, ценностью, сплачивающей людей на постсоветском пространстве. Именно поэтому война и победа стали главными мишенями фальсификаторов истории, стремящихся принизить, уронить значение победы, поставить ее под сомнение, доказать, что это была вовсе не победа, что СССР несет такую же ответственность за возникновение войны, как гитлеровская Германия, что разницы между СССР и Третьим рейхом нет — это якобы всего лишь две разновидности тоталитаризма: «красная» и «коричневая», «левая» и «правая».

Центральной фигурой в фальсификациях истории Великой Отечественной войны и вообще истории СССР является Иосиф Виссарионович Сталин. Советская система, ее победы и достижения компрометируются посредством этой фигуры.

Что касается двух лет, предшествовавших началу Великой Отечественной войны, и её первых дней, то наиболее распространенными мифами являются следующие:

  • 1) «пакт Риббентропа — Молотова» позволил Гитлеру развязать мировую войну, а потому Сталин несет такую же ответственность за возникновение мировой войны, как и Гитлер;
  • 2) Сталин собирался напасть первым (в начале июля 1941 г.), однако Гитлер упредил его буквально двумя неделями. Эту версию распространил написавший ее под диктовку МИ-6 предатель-перебежчик Б. Резун, спрятавшийся за много значащей для любого русского фамилией «Суворов»;

3) СССР был не готов к войне, Сталин до последних часов верил Гитлеру, именно этим объясняются поражения Красной армии в июне — сентябре 1941 г.

Даже поверхностного взгляда достаточно, чтобы понять: миф № 2 и миф № 3 противоречат друг другу: либо Сталин готовил удар, либо он слепо верил Гитлеру и в этом случае удар не готовил. Очень трудно представить, зная исключительно высокий интеллектуальный уровень Сталина и его политическую искушенность и опыт, что готовя удар по Германии, он слепо верил Гитлеру. И наоборот: если слепо веришь, зачем готовить удар? Что, врагов мало? Отнюдь нет. Например, традиционный враг России/СССР «коварный Альбион».

В данной главе будут вкратце проанализированы три указанные фальсификации и продемонстрированы их несостоятельность, в основе которой в лучшем случае — профессиональная некомпетентность, в худшем — заведомая ложь.

К демонизации советско-германского договора 23 августа 1939 г. — именно так нужно называть тот документ, который фальсификаторы любят заярлычи-вать как «пакт Риббентропа — Молотова» — приложили руку западные пропагандисты, а у нас — контора известного «прораба перестройки» и извратителя советской истории А. Н. Яковлева. Схема, предлагаемая этой публикой, рассыпается при столкновении с фактами. Начать с того, что августовский 1939 г. советско-германский договор о ненападении был последним договором такого рода, заключенным крупными европейскими державами с Германией — Великобритания и Франция сделали это раньше СССР. Во-вторых, СССР довольно долго пытался заключить аналогичные договоры с Великобританией и Францией, однако они сознательно не шли на подписание, стремясь оставить СССР в изоляции и таким образом дипломатически превратить его в мишень для гитлеровской Германии. Всю первую половину 1939 г. СССР пытался договориться с британцами и французами о создании системы коллективной безопасности в Европе. При этом если СССР реально стремился к созданию системы безопасности, то коренник — Великобритания и пристяжная — Франция делали все, чтобы натравить Гитлера на СССР, подставить нашу страну под удар.

Так, 18 марта 1939 г. британское правительство обратилось к советскому правительству с запросом, какую позицию займет СССР в случае нападения Германии на Румынию. Однако как только в ответ СССР предложил созвать конференцию шести наиболее заинтересованных государств — Великобритании, Франции, СССР, Румынии, Польши и Турции, западные плутократии отказались от обсуждения вопроса.

В середине апреля британцы и французы предприняли новые шаги по втягиванию Советского Союза в конфликт с Германией. 14 апреля 1939 г. Великобритания предложила СССР в одностороннем порядке дать гарантии безопасности Польше. Таким образом, британцы подводили СССР под конфликт с Германией: в случае, если бы такие гарантии были даны и Германия напала на Польшу, советско-германский конфликт возникал бы автоматически. При этом сами британцы никаких обязательств на себя не брали.

Более того, 27 мая 1939 г. на англо-французских штабных переговорах было принято такое решение, которое, исключая активные действия Великобритании и Франции в случае немецкого нападения на Польшу, практически оставляло ее без помощи один на один с агрессором. Ясно, что сталинский СССР на такую удочку попасться не мог. В тот же день (что говорит о скоординированности действий) почти аналогичное предложение Советскому Союзу сделала Франция: заключение советско-французского пакта, по которому СССР должен был прийти на помощь Франции в случае ее конфликта с Германией из-за нападения последней на Польшу или Румынию.

27 мая правительство СССР довело до сведения послов Великобритании и Франции, что оно заинтересовано не в переговорах, а в реальном процессе. Однако именно этого не хотели верхи этих стран. За пять дней до советских заявлений, 22 мая 1939 г. МИД Великобритании направил французскому правительству секретный меморандум, в котором черным по белому было написано о нецелесообразности заключения тройственного союза между Великобританией, Францией и СССР и откровенно заявлялось, что «в случае войны важно попытаться вовлечь в нее Советский Союз».

Первую половину лета 1939 г. СССР тщетно пытался оживить переговоры с британцами, которые (при посредстве шведского промышленника и финансиста Венер-Грина) вели переговоры с немцами.

23 июля 1939 г. СССР предложил Великобритании и Франции провести в Москве совещание военных миссий трех стран. Те затянули приезд до 11 августа и прислали в Москву второстепенных лиц, которые вообще не имели полномочий для подписания соглашений. Более того, они имели директиву не брать на себя никаких обязательств. Во время англо-франко-советских переговоров правительства Латвии, Литвы и Эстонии подписали с Германией договоры о ненападении и решительно выступили против предложенных СССР гарантий независимости Прибалтики. Польша в это же время заявила о том, что отвергает любое советское предложение о помощи, поляки планировали сговориться с Германией и нанести удар по СССР. Прекрасно понимая ситуацию и, более того, отчасти направляя ее развитие, 17 августа англо-французы прервали переговоры «до получения окончательных инструкций своих правительств по вопросу о пропуске советских войск через польскую территорию». Инструкции не пришли, и 21 августа глава британской делегации адмирал Драке констатировал, что Лондон и Париж молчат. Это означало, что переговоры сорваны.

Таким образом, 21 августа западные плутократии (как им казалось) добились полной изоляции СССР, теперь дело было за малым — спровоцировать военный конфликт между Германией и СССР и зажать нашу страну в клещи, ведь на Дальнем Востоке уже разворачивался японо-советский конфликт — бои на Халхин-Голе. И в его развитии свою роль опять же сыграли британцы, которые пытались разжечь новую полномасштабную японо-русскую войну, как они уже это сделали в 1904-1905 гг. С середины июня 1939 г. Великобритания вела с Японией переговоры, увенчавшиеся 2 июля подписанием «соглашения Арита — Крейга» — нечто вроде «восточноазиатского Мюнхена». У Японии уже был договор с Германией: в случае военного конфликта державы должны были прийти друг другу на помощь — на это и рассчитывали британцы, полагая, что изолировали СССР и замкнули вокруг него кольцо окружения. Кольцо просуществовало всего два дня.

23 августа 1939 г., всего через день после срыва англо-фраицузами, СССР и Германия подписали договор о ненападении; Германия не напала на СССР, советские войска разгромили японцев на р. Халхин-Гол, изоляция была прорвана и, самое главное, договором от 23 августа был разрушен антисоветский блок (эдакое ПротоНАТО), созданный 28 сентября 1938 г. мюнхенским сговором.

Советско-германский договор был реакцией СССР не только на англофранцузские игры 1939 г., но и на мюнхенское соглашение, которое заслуживает самого пристального внимания, поскольку, забегая вперед, отмечу: именно 28 сентября 1938 г., когда состоялся Мюнхенский сговор, следует считать началом Второй мировой войны.

Мюнхенский сговор имел несколько источников и несколько целей, главной из них было развязывание войны, в которой при более или менее скрытой поддержке западных плутократий Гитлер должен был разгромить СССР (затем, разделавшись с Гитлером, измотанную Германию должны были взять под контроль и скорее всего расчленить эти самые плутократии — Гитлер это понимал и вел свою игру, но это отдельная тема).

После того, как англо-американцы привели Гитлера к власти, его начали готовить к войне с СССР, и здесь на первый план по целому ряду причин вышли британцы, а США, ввиду острейших противоречий с Великобританией (в частности, в 1929-1931 гг. директор Центрального банка Англии Монтэгю Норман закрыл Британскую империю — 25% мирового рынка — от «внешнего мира», т. е. от США) отошли на второй план; они начали подготовительную работу по организации конфликта Великобритании с Германией (в рамках европейской войны, запланированной британцами). Однако Третьему рейху для войны с СССР не хватало очень многого, а точнее — всего, прежде всего финансовых средств (особенно золотовалютных резервов), вооружений и общей границы. Поэтому Гитлеру дали возможность начать перевооружение армии, а по сути — милитаризацию общества и присоединить Австрию: у этой страны были весьма значительные золотовалютные резервы.

Однако оставались проблемы недостаточного военно-промышленного потенциала Третьего рейха и отсутствия общей границы с СССР. Обе эти проблемы могли быть устранены всего одним ходом — захватом Гитлером Чехословакии, у которой был мощный военно-промышленный комплекс и общая граница с СССР. Однако военным способом захватить Чехословакию Третий рейх не мог: эта страна имела сильную армию (34 дивизии, 1 млн под ружьем), а на границе с Германией — мощные укрепления и гористо-лесистую местность, наступать в которой весьма затруднительно. Если учесть, что наступление требует соотношение 3:1 в пользу наступающих по отношению к обороняющимся и что у вермахта такого превосходства не было, то становилось ясно: сама Германия покончить с Чехословакией не сможет. Тогда за дело взялись британцы. С помощью французов и итальянцев они открыто, а также используя тайные связи по линии масонских лож и закрытых клубов, активно надавили на чехословаков (так, 24 марта 1939 г. премьер-министр Великобритании предупредил чехословаков, что его страна не окажет помощи ни им в случае нападения на них, ни Франции, если она придет на помощь Чехословакии), поддержали блеф Гитлера, разыграв перед чехословаками и всем миром спектакль «борьба нанайского мальчика с медведем». Финальный акт спектакля разыгрывался в Мюнхене 28 сентября 1938 г.

Мюнхен-38 решал еще две проблемы — внутригерманскую, по спасению режима Гитлера и общеевропейскую — де-факто создание военно-политического антисоветского военного блока. Суть в следующем. После того, как в конце мая Гитлер, следуя британской схеме, установил дату нападения на Чехословакию — 1 октября, не посвященные в план игры немецкие генералы, полагавшие, что нападение приведет к катастрофе, составили заговор. Его возглавил начальник генштаба Людвиг Бек, который довел до сведения британцев информацию о заговоре и о готовности в случае нападения на Чехословакию свергнуть фюрера иди даже убить его — покушение было назначено на 28 сентября 1938 г. Гитлер был слишком нужен банкирам и промышленникам Запада для сокрушения СССР и уничтожения национальных государств Европы. Тот режим власти Гитлера с его внутренней и внешней политикой, который оформился между 29 сентября 1938 г. и 1 сентября 1939 г. — результат скоординированных действий западноевропейских верхушек или, как сказал бы Ленин, «международного переплетения клик финансового капитала», их наемных клерков в виде формальных глав правительств в Мюнхене.

Британцы, заварившие «чехословацкую кашу», естественно, не только не поддержали наивных немецких генералов, но и сорвали их планы — сорвали Мюнхенским соглашением, заключенным именно 28 сентября 1938 г. Однако договором это соглашение можно считать лишь формально. По сути это было нечто другое, намного больше и серьезнее, чем договор, международно-правовая природа которого весьма сомнительна. В действительности то был неприкрытый международный разбой. Во-первых, на самом деле это был формально узаконенный акт агрессии четырех европейских держав — Великобритании, Германии, Италии и Франции, направленный на расчленение пусть искусственного, но суверенного государства, члена Лиги Наций. Этот акт должен был стать началом новой Восточной войны в Европе, эдаким вторым изданием Восточной (Крымской) войны, плавно перетекающим во Вторую мировую. Сам Гитлер подчеркивал, что война на востоке, т. е. с прицелом на СССР должна начаться внезапной операцией против Чехословакии, т. е. началом восточной кампании он считал захват Чехословакии. Во-вторых, сам акт агрессии фактически создавал в Европе агрессивный антисоветский блок, теневым хозяином которого была Великобритания, «клубы», «ложи», «группы» ее правящего класса, а ударной силой — Третий рейх.

Сразу же после расчленения Чехословакии Германией и «европейским шакалом» Польшей Гитлер начал готовиться к захвату оставшейся части страны, что и было сделано в марте 1939 г., после чего Монтэгю Норман передал рейхсбанку хранившийся в Великобритании золотой запас Чехословакии (6 млн фунтов стерлингов) — ничего не жалко для войны фюрера против русских, тем более, что теперь Третий рейх должен был граничить с СССР. А вот здесь у британских кукловодов вышла промашка. В 1939 г. Гитлер не хотел воевать с СССР, не был готов к войне. Он соскочил (точнее, попытался соскочить) с британского крючка, превратив одну часть страны — Чехию — в протекторат Богемия и Моравия, а вот другую часть, пограничную с СССР, — Словакию, он объявил неза висимым государством, причем независимость Словакии Гитлер гарантировал лично. Тем самым фюрер показал, что в ближайшее время воевать с СССР не собирается, что явно противоречило британским планам втягивания Германии в войну с СССР (и, кстати, американским планам втягивания Британской империи в начавшуюся европейскую войну).

Возмущенные британцы решили загнать фюрера в стойло с помощью Польши, которой было приказано потребовать у Гитлера Словакию в качестве протектората. Но Гитлера это не испугало, он выставил Польше контрпретензии по Данцигу и нельзя сказать, что они были необоснованными. Польша, уверенная в британской поддержке, повела себя нагло, и фюрер решил устранить эту досадную помеху в отношениях с Западом: шакал мешал в его отношениях с тигром. Но устранение было невозможно без договора с СССР, который и был заключен в августе 1939 г. После чего Гитлер нанес удар по Польше. Делая это, он был уверен, что ни Великобритания, ни Франция не вмешаются в случае нападения на Польшу — он привык иметь дело с умиротворителями. Британский правящий класс все 1930-е годы приучал фюрера к удару слева. А в нужный для себя момент неожиданно ударил справа. Впрочем, до середины 1940 г. и даже 1942 г. обе стороны — и британская, и немецкая — воевали вяло, если эту странную войну можно назвать войной.

Ситуация стала меняться с лета 1940 г., причем в значительной степени под давлением со стороны США. Гитлер не хотел воевать с британцами, веря, что может договориться с ними, да и потенциала для мировой войны у Третьего рейха не было. Исторически Россия была намного большим врагом для него, чем Альбион, и он готов был продемонстрировать это, развернувшись стратегически на восток. Тактически это устраивало британцев, но представлялось недопустимым даже тактически США, которые готовы были выступить на стороне Германии только в одном случае: если СССР нападет на Третий рейх или даст себя спровоцировать.

Этот узел противоречий был разрублен в июне 1941 г., причем огромную роль в этом сыграли британцы. Свой страшный удар по Германии и России Альбион нанес, когда в первой половине июня во время сверхтайных (документы засекречены до середины XXI в.) переговоров Гесса с представителями британской верхушки Гитлер, по-видимому, получил от британцев определенные гарантии (как минимум нейтралитета), без этого он никогда бы не решился начать во второй декаде июня 1941 г. переброску войск с западного фронта на советскую границу напасть на СССР. Коварный Альбион, конечно же, обманул — на то он и коварный, и архивраг России Черчилль сразу же заговорил о совместной борьбе с Гитлером.

Здесь мы подходим к началу Великой Отечественной войны, к ее кануну, а вместе с этим к двум другим мифам-фальсификациям.

Тезис Резуна-Суворова о том, что Сталин готовил нападение на Германию разваливается в результате оценки военных потенциалов великих держав на конец 1930-х годов, с одной стороны, и анализа международной обстановки в 1937— 1941 гг. — с другой. Суть в следующем. Еще в 1937 г. президент США Франклин Рузвельт заявил, что в случае возникновения конфликта между Германией и

СССР позиция США будет такова: если Германия нападет на СССР, то США будут помогать СССР; если же СССР нападет на Германию, то помощь будет оказана Германии. В апреле 1941 г. Конгресс США официально принял следующее решение: если Германия нападет на СССР, о помощь будет оказана СССР, если же СССР нападет на Германию или позволит спровоцировать себя на нападение, то США выступят на стороне Германии. Гитлер прекрасно знал об этом решении и пытался спровоцировать Сталина на такие действия, которые с точки зрения международного права можно было бы квалифицировать как агрессию; тогда рейх почти автоматически замирялся бы с Великобританией. Именно эту цель с немецкой стороны преследовали переговоры, которые тайно (но не для Сталина) велись в Великобритании примерно с 10 мая по 18 июня 1941 г. между перелетавшим в Англию и якобы арестованным британцами Гессом и представителями британского истеблишмента (повторим: в Великобритании все материалы по Гессу не случайно засекречены аж до 2050 г.!).

Опасаясь, что сговорившись, немцы и британцы устроят провокацию, обвинят СССР в агрессии и, воспользовавшись этим для замирения, нанесут совместный удар по СССР, Сталин, исходя из данных разведки, инициировал знаменитое заявление ТАСС от 13 июня (опубликовано в прессе 14 июня), выдержанное в миролюбивом тоне. Это заявление используется хулителями Сталина в качестве доказательства «глупости вождя», «его стремления заискивать перед Гитлером», пытаясь таким образом оттянуть войну. Эти люди почему-то полагают, что адресатом заявления был Гитлер. На самом деле Сталин прекрасно понимал неотвратимость войны, и главным перед лицом этой обрушивающейся (он знал: счет идет буквально на дни) неотвратимости было лишить кого-либо на Западе, прежде всего в США, возможности приписать СССР малейшие агрессивные намерения по отношению к Германии — именно такое впечатление у США, у президента Рузвельта пытался создать Гитлер, провоцируя СССР в июне 1941 г.

Сталин прекрасно понимал, чем грозит СССР столкновение с коллективным Западом и его азиатскими сателлитами. Простой подсчет военных потенциалов практически не оставлял СССР шансов. В ставшей классической работе «Взлет и падение великих держав. Экономические изменения и военные конфликты, 1500-2000» Пол Кеннеди представил следующую оценку военноэкономических потенциалов великих держав (в процентах от общемирового) на 1937 г.: США — 41,7%; Германия — 14,4%; СССР — 14%; Великобритания — 10,2%; Франция — 4,2%; Италия — 2,5%; Япония — 2,5% (остальной мир — 10,5%). Даже если ограничиться великими державами (в случае войны с СССР к ним обязательно присоединились бы Польша и Турция) и учесть возросший к 1941 г. военно-экономический потенциал СССР (третья пятилетка, оборвавшаяся 1941 г., была насквозь военизированной, но ведь и потенциал Третьего рейха весьма и весьма увеличился), соотношение сил было бы 75:15 не в пользу СССР, т. е. Запад имел бы пятикратное превосходство.

Безумцем Сталин не был, а потому мог планировать только ответный удар, который мог быть только контрнаступательным. Другое дело, что контрнаступление не получилось, и в начале октября 1941 г. вермахт уже рвался к Москве. Вину за это и, соответственно, за летние поражения Красной армии, особенно в первые дни войны, фальсификаторы возлагают на Сталина, который якобы полностью верил Гитлеру и якобы не позволял открывать ответный огонь по вторгнувшемуся врагу. Факты полностью опровергают эти домыслы. Для того чтобы понять это, достаточно более внимательно взглянуть на хронологию событий мая-июня 1941 г. и их «скрытые шифры».

Как показывают исследования, Гитлер определился с датой нападения на СССР в конце января 1941 г., однако впервые озвучил ее военным лишь 30 апреля, и уже в начале мая в Москву начали поступать разведдонесения о вероятном нападении немцев в 20-х числах июня. Впрочем, в несколько раз больше сведений поступало о том, что немцы блефуют и смогут напасть на СССР только после окончания войны с Великобританией. Но ведь Гитлер мог и договориться с британцами, что он и начал делать в мае 1941 г., и Сталии быстро узнал об этом.

  • 4 мая 1941 г., выступая в Рейхстаге и характеризуя мировую ситуацию, Гитлер ни разу не упомянул СССР — так, будто его уже вообще не существует. На следующий день, 5 мая, Сталин, выступая перед выпускниками военных академий, произнес очень жесткую речь, посвященную внешней политике, высокой вероятности войны, причем из контекста было совершенно ясно, с кем будем воевать, а точнее, кто готовится напасть на СССР. 6 мая состоялось назначение Сталина на пост председателя Совета народных комиссаров, т. е. он официально стал главой правительства. 10 мая (по другой версии раньше) Гесс перелетел в Англию и начал там переговоры — официальная реакция Германии и Великобритании на перелет и якобы арест Гесса были ширмой, дымовой завесой. Ответ СССР последовал незамедлительно: начались учения ВДВ и на службу призвали 800 тыс. резервистов, а затем еще 300 тыс.
  • 24 мая Сталин четко обозначил близкую вероятность немецкого нападения. К 5 июня, как отмечал в своих мемуарах бывший начальник штаба Западного военного округа Л. М. Сандалов, стало известно, что на границе с Белоруссией вермахт сосредоточил громадные силы, что подавляющая часть группы армий «Центр» сосредоточена на брестском направлении против Четвертой армии Западного военного округа, которая удар столь мощной группировки выдержать не сможет. В то же время на 5 июня концентрация сил вермахта на советско-германской границе еще не достигла необходимой для планов блицкрига концентрации, для этого Гитлер должен бы перебросить дополнительные дивизии с Западного фронта. А вот этого без договоренностей с Великобританией, секретных, разумеется, он сделать не мог, по крайней мере, до 9-10 июня.
  • 9 июня, как верно отметил А. Б. Мартиросян, в секретных переговорах произошел сдвиг, поэтому 10 июня Гитлер принимает окончательное решение по дате нападения, а 11 июня начинается переброска немецких войск (14-15 дивизий) с Западного фронта на Восточный. Весьма показательный факт: на следующий день, 12 июня, британцы отказались от назначенной и почти санкционированной бомбардировки нефтяных промыслов советского Закавказья (Баку — Грозный). Резонов тому два: во-первых, они не хотели оказаться в одной компании с агрессором; во-вторых, и это главное, они ни в коем случае не хотели лишить СССР нефти: СССР должен был воевать, изматывая себя и рейх, чтобы потом стать легкой добычей англосаксов.

13 июня — заявление ТАСС о миролюбии СССР и нормальности отношений с Германией, 14 июня оно идет в эфир, а 15-го Гитлер приостанавливает переброску — он прекрасно понимает, кому адресовано заявление ТАСС, стремится получить от британцев дополнительные гарантии и, со всей очевидностью, получает их, поскольку 18 июня возобновляется переброска войск с Западного фронта. И тут же — воистину «коварный Альбион» — британцы спешат подстраховаться: 16 июня Криппс доверительно (ну просто лучший друг советского народа) сообщает послу СССР в Великобритании И. М. Майскому о скором, буквально со дня на день, нападении Германии на Советский Союз. Понятно: британцы создают себе алиби, но Сталин в курсе событий — он знает и о нападении, и о переговорах, результатом которых оно должно явиться. Без договоренности с британцами Гитлер не рискнет начать переброску войск.

Гитлер понимает, что британцы могут обмануть, но в сложившейся ситуации у него нет выхода, и он ставит все на блицкриг; очень скоро он убедится в ошибке. Но вот что показательно: еще 4 сентября 1941 г. Черчилль в разговоре с советским послом И.М.Майским подчеркнул, что открытие Второго фронта не следует ожидать до 1944 г. — так оно и вышло. Можно предположить, что именно такой срок — три года — британцы с запасом дали Гитлеру на то, чтобы он разделался с СССР. Трех лет у Гитлера не было — только три месяца, он в них не уложился и проиграл. Ну а в 1942 г. американцы, шантажируя британцев переведенным в США золотым запасом Великобритании, заставили Альбион перейти к активным военным действиям, до этого британцы воевали ни шатко, ни валко.

Итак, 18 июня Сталину стало окончательно ясно, что в ближайшие часы, а еще точнее, 22 июня начнется война и надо предпринять все меры, чтобы отразить нападение. Поэтому в тот же день, 18 июня, в войска западных округов ушла инициированная и санкционированная Сталиным директива Генштаба и наркомата обороны с предупреждением о нападении Германии в ближайшие дни и о необходимости приведения войск непосредственного прикрытия в боевую готовность.

Этот документ и сам по себе, и в контексте сказанного выше полностью перечеркивает тезис о том, что Сталин верил Гитлеру, и что для него агрессия 22 июня стала полностью неожиданной. Другое дело, что директива от 18 июня не была полностью выполнена из-за того, что по сути в значительной степени сводилась на нет телеграммой наркома обороны С.К. Тимошенко от 19 июня. Телеграмма предписывала сроки выполнения по маскировке (часть приведения войск непосредственного прикрытия в боевую готовность) 1-5 июля 1941 г. Здесь не место анализировать проблему, что лежало в основе телеграммы — глупость, обыкновенное русское авось-разгильдяйство или измена (есть разные точки зрения), важен факт: директива Сталина выполнена не была.

Далее. Сталину было ясно не только то, что переход вермахтом границы — вопрос дней и часов. Ясно было также и то, что в эти оставшиеся дни и часы Гитлер приложит максимум усилий, чтобы спровоцировать СССР на такие ответные действия, в результате которых можно будет изобразить Сталина агрессором. Отсюда — жесткие приказы Сталина не поддаваться на провокации. Но в то же время Сталин никогда не отдавал приказ не открывать огонь по перешедшему границу и вторгнувшемуся на территорию СССР противнику. А ведь именно это утверждали в своих написанных уже после смерти Сталина мемуарах многие военачальники, включая Г. К. Жукова, стремившиеся отвести от себя вину, и Н. С. Хрущев, вообще стремившийся обвинить Сталина в чем только можно. Здесь очень важна и показательна история с директивой № 1, которую детально исследовал А. Б. Мартиросян. Главный вопрос: когда на самом деле ее начали передавать в округа? Каким было ее подлинное содержание?

Запрещал ли Сталин в ночь с 21 на 22 июня ответные действия и открытие огня? Ответы на эти вопросы крайне важны, поскольку впоследствии маршалы и генералы вместе с Хрущёвым объясняли причины поражения тем, что Сталин якобы запретил открывать огонь по перешедшим границу немцам. Начать с того, что полный, а самое главное — подлинный, текст директивы № 1 до сих пор не опубликован. Директива № 2 — пожалуйста, а № 1 — нет. Обращает на себя внимание следующий факт. В рукописном варианте директивы № 2 стоит указание на время её написания и подписания — 7.15. А на публикуемой директиве № 1 — нет. В документах вооружённых силах такое исключено априори. В чём же дело?

Ещё информация для размышления. В послевоенный период в целях расследования причин катастрофы 22 июня по инициативе Сталина Генштабом осуществлялся опрос оставшихся в живых генералов и офицеров, встретивших войну на границе. Под № 3 шёл вопрос о том, когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением Германии с утра 22 июня; какие и когда были отданы указания по выполнению этого распоряжения и что было сделано войсками?

А. Б. Мартиросян делает резонный вывод: «Сталин всерьёз и явно обоснованно подозревал именно умышленную задержку передачи директивы № 1 в войска. ... Более того. Он уже явно ие сомневался в этом, потому как ещё в первую неделю войны устроил тщательную проверку ведения секретного делопроизводства в генеральном штабе. И уже тогда пришёл к вполне определённым выводам». И выводы эти бросали густую и весьма неприятную тень на значительную часть генералитета, советского военного истеблишмента в целом — да так, что даже по прошествии многих лет тема ответа на вопрос № 3 оставалась табу. В 1989 г. «Военно-исторический журнал» начал печатать ответы советских генералов на вопросы Сталина, но как только подошли к ответам на вопрос № 3, публикация была прекращена. Кому же захочется признать мегабардак, находившийся на грани предательства, а, возможно, и за ней.

Ясно, что завеса из недомолвок по поводу директивы № 1 может скрывать только одно — преступное промедление с отправкой директивы по халатности или умыслу. Мартиросян вычислил задержку — 1 час 50 минут. И дал свой ответ на вопросы о причинах задержки и о том, почему большая часть военачальников упорно настаивала на том, что Сталин-де запретил открывать огонь по немцам, даже если они перейдут границу. Впрочем, настаивали далеко не все. Например, Н. Г. Кузнецов в воспоминаниях пишет о том, что в директиве было разрешено отвечать огнём и применять оружие. Получив директиву, он счёл необходимым уточнить у Тимошенко только одно: разрешено ли применять оружие? И получил прямой ответ Тимошенко: РАЗРЕШЕНО. И это серьёзное свидетельство о реальном содержании директивы № 1, фотокопия подлинника которой с правками Сталина, подписями Жукова и Тимошенко с отметкой о времени подписания в кабинете Сталина, так и не опубликована. И этим реальным содержанием мог быть только приказ на уничтожение противника в случае пересечения им государственной границы.

Но, быть может, есть всё-таки хоть какие-нибудь свидетельства, следы? Есть. Следы всегда остаются. Как говорили древние: «Etiam capillus unus habet umbram suum» («И тонкий волос тенью обладает»), В нашем случае «тень» — это дублирующая текст директивы копия для конкретного военного округа — Прибалтийского. В ней говорится: «В случае перехода в наступление крупных сил противника разгромить его». В работе «22 июня» подчёркивается, что в ответах некоторых генералов, занимавших накануне войны высокие штабные должности в округах, четко видно, что в директиве было прямое указание на применение всех сил и средств для отражения агрессии. Иными словами, тезис о том, что Сталин запретил открывать огонь, — ложь. Директиву № 1 задержали сознательно, а катастрофические последствия этого списали на якобы имевший место запрет Сталина открывать ответный огонь. Именно поэтому директиву № 1 убрали в тень. Ну а новоявленные фальсификаторы истории пошли еще дальше, возводя лживую надстройку на лживом фундаменте.

Непредвзятый анализ исторических фактов и, что не менее важно, тенденций исторического развития со стеклянной ясностью свидетельствует о следующем:

  • 1. Советско-германский договор от 23 августа 1939 г. ни в коем случае не был событием, отворившим «кладезь бездны» новой европейской, а в перспективе евразийской и мировой войны. Заключенный по инициативе Германии, таким образом решавшей проблему снятия давления на себя со стороны Великобритании через Польшу, для СССР это был вынужденный шаг. Этим шагом СССР решал следующие задачи:
    • — разрушал антисоветский Мюнхенский блок;
    • — перенаправлял агрессию Германии на союзницу «мюнхенцев», прежде всего Великобритании — Польшу;
    • — срывал агрессию Германии против СССР как союзницы Японии;
    • — отодвигал границу на Запад (выигрыш пространства);
    • — получал время для подготовки к войне (выигрыш времени);
    • — срывал общий план западных плутократий, «правых глобалистов».

Всего этого, особенно первого и последнего, до сих пор не могут простить СССР и Сталину определенные круги на Западе. Сегодня они пытаются спрятать «Мюнхен-38» в «Москве-39», т. е. де-факто развязанную ими войну в акте, перенаправившем ход этой войны в западном направлении («ступай, отравленная сталь, по назначенью»).

  • 2. Сталин никогда не верил и не мог верить Гитлеру. Он прекрасно понимал неизбежность войны с Западом и делал все, чтобы это была война не со всем Западом в целом, к которому несомненно присоединились бы Япония, Турция и такие государства-шакалы типа буржуазной Польши. Он также прекрасно понимал, что наиболее вероятным «одиночным» противником является Третий рейх, и стремился оттянуть момент схватки. Уже в начале 1941 г. Сталин знал, что начало этой схватки — вопрос месяцев, а в мае 1941 г. — вопрос недель. При этом, однако, Сталин делал все, чтобы не дать Гитлеру спровоцировать СССР на некие действия, которые неминуемо привели бы к пронемецкой позиции США, англогерманскому замирению и общезападной войне против СССР по мюнхенской схеме с добавкой к ней США (отсюда — заявление ТАСС от 13 июня 1941 г., имевшее своим адресатом президента США Рузвельта и американский Конгресс). 18 июня Сталин отдал четкие приказы по отражению нападения, однако они не были выполнены, Директива №1 ушла почти с двухчасовым запозданием. Всё это и привело к тяжелым поражениям первых дней и недель войны.
  • 3. Сталин не планировал агрессию против Германии, как утверждает перебежчик Б. Резун и иже с ним. Причина — все те же нежелание и невозможность воевать с коллективным Западом и его союзниками на Востоке — Японией и Турцией. Такую войну СССР выиграть не мог.

Таким образом, утверждение о том, что «пакт Риббентропа — Молотова открыл дорогу войне», «Сталин верил Гитлеру до последнего момента», «Сталин готовил нападение на Германию», не соответствуют действительности и является фальсификациями, шитыми белыми нитками. Эти фальсификации выражают интересы исторических противников России и их «пятой колонны» в нашей стране.

Глава пятая

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >