Серболужицкая идентичность: основные этапы развития и современное состояние

Проблема идентичности серболужичан - славянского автохтонного меньшинства Германии - приобретает особое значение и остроту в условиях действия процессов глобализации, ведущих к формированию единого всемирного рынка, появлению новых информационных технологий, информационной открытости (Интернет), к интенсификации социальных отношений, к увеличению глобальной культурной связи между людьми и народами1.

Экономические по своему характеру процессы оказывают воздействие на все сферы жизни, в том числе и на оценку отдельным индивидуумом или целыми народами своего положения в современном обществе в условиях расшатывания старых, так называемых естественных связей и формирования новых связей как у отдельного индивидуума, так и у этнических групп (ср., например, роль такого явления, как расширяющаяся миграция, приводящая к потере связей и привязанностей этнических групп к определенным территориям). В процессе глобализации перестраивается социальная сфера отдельных обществ, их культура, политика, этика, что не может не сказаться на новом восприятии отдельными индивидуумами или этническими сообществами своей идентичности.

Само понятие «идентичность» требует нового анализа в соответствии с изменившимися условиями жизни отдельного человека и целого общества. Это понятие, широко используемое в психологии, социологии, антропологии и др., имеет различные определения - более широкого и более конкретного содержания. Ср., например, определение термина «этническая идентичность» как «осознание человеком своей принадлежности к какой-либо группе, позволяющий определить свое место в социокультурном пространстве и свободно ориентироваться в окружающем мире» [Грушевицкая 2002: 352], общее содержание которого равноценно понятию «самосознания», характерного для отдельного человека или определенного сообще-

1

См. историю термина «глобализация», возникшего для обозначения периода так называемой второй глобализации, т. е. периода развития капитализма 1914-го - 1990-х гг. в книге [Федотова 2008: 348-351, 389].

ства. Содержание термина «культурная идентичность» предполагает определение круга традиций, этнических и социальных норм, навыков коммуникации с другими народами и культурами [Грушевицкая 2002: 352].

Наиболее содержательным является определение понятия «идентичность», данное в книге [Федотова 2008: 387, 388]. Ср., например, следующие характеристики идентичности: понятие «идентичность» предполагает «некоторую устойчивость индивидуальных социокультурных, национальных или цивилизационных параметров, их самотождественность. Идентичность выступает как интегральный параметр и не сводится к социальным ролям. Соответственно, это позволяет говорить о глубоком внутреннем значении некоторых исходных уровней идентичности, связанных с традиционной культурой, национальной культурой, и, одновременно, об открытости к обретению новых свойств идентичности». «Социальные теоретики анализируют идентичность как персональную самотождественность, если речь идет об индивиде, и как социальную интегрированность, способную вызвать ощущение самой тождественности у народа, а также возможность для индивида и общества быть представленными в теории в интегрированном виде».

Наиболее существенным представляется указание на многоуровневый характер этого понятия и его роль как интегрального параметра. При этом некоторые из его уровней имеют значение исходных, основополагающих (ср., например, в период ранней современности такие критерии, как этничность, пол, язык, определявшие позиции индивидов в обществе).

С другой стороны, важным является подчеркивание исторического характера понятия «идентичность», такого его свойства, как изменяемость. Оно проявляется как в возможности появления новых уровней или элементов в системе критериев, определяющих понятие идентичности, так и в сдвигах в оценке и соотношении старых, вплоть до полной утраты значения некоторых из них в ходе исторического развития.

Открытый характер понятия идентичности, обусловленный изменениями в развитии экономики и связанными с ними преобразованиями в общественном устройстве, определяет тот или иной набор уровней или критериев идентичности на каждом этапе истории.

Таким образом, нельзя заранее или раз и навсегда установить эталон понятия идентичности с возможным максимальным набором критериев, которые могли бы теоретически участвовать в формиро вании различных типов, - наборов критериев, представляющих понятие «идентичность» в ходе исторического развития данного народа.

Открытый и способный к изменению характер понятия «идентичность» является свойством как «коллективной», так и «индивидуальной» идентичности.

Возможность изменений в составе критериев идентичности, в их значении и соотношении друг с другом создает основу для признания закономерности появления новой идентичности, а также возникновения такого явления, как плюрализм в индивидуальном или коллективном восприятии своей тождественности. Процесс утраты индивидуумом или этнической группой монистического восприятия своей тождественности и развития плюралистической идентичности представляет естественный путь развития идентичности (индивидуальной или коллективной), который обусловлен действием ряда объективных факторов исторического развития и которому может предшествовать кризис «старой» идентичности. В эпоху глобализации ряд причин экономического характера способствует усилению и обострению этого кризиса в результате наблюдающихся тенденций как к углублению различий между глобальными и локальными культурами, так и к культурной унификации, интеграции и гибридизации культур.

На этом фоне усиливающегося и разного по своему характеру взаимодействия культур идентичность приобретает новые свойства, что приводит к кризису старой идентичности, к невозможности для индивида или общества однозначно определить свою идентичность, свое место в транснациональном экономическом пространстве. При усилении фактора плюрализации идентичности, а затем его победы, такие критерии идентичности, которые были свойственны периоду ранней современности (например, как этничность, пол, язык и др.), несколько ослабевают, хотя и не теряют своего значения.

Кризис идентичности и победа плюралистического восприятия идентичности является центральным конфликтом глобализации, который проявляется как в обществе в целом, так и в отдельном человеке: «Это - нетождественность вещей и людей самим себе, их быстрые изменения, распад представлений о том, чем являются люди и страны» [Федотова 2008: 389; Бауман 2002: 176-177].

Проблемы кризиса идентичности являются объективно закономерным результатом развития всех европейских государств, включая Германию, на восточных территориях которой (в Лужице) живет единственное автохтонное славянское меньшинство - лужицкие сер бы, прежде населявшие Восточную и значительную часть современной Западной Германии.

Процессы, характеризующие ситуацию в современной Лужице и влияющие на особенности развития и состояния серболужицкой идентичности на данном историческом этапе, частично описаны нами в статье, посвященной языковой ситуации в Лужице в свете действующих тенденций глобализации [Ермакова 2006: 337-360]. В частности, в тех разделах, где речь идет об особенности этнической идентичности у серболужичан (ее «расколотости»), о существовании скрытого (латентного) национального самосознания, проявляющегося при определенных условиях, о двойной национальной принадлежности (что значительно усложняет проблему национальной идентификации в условиях Лужицы), а также о роли в процессе национальной идентификации и определении этнической принадлежности (при объективной и субъективной оценке) таких взаимосвязанных компонентов, как происхождение, этнокультурный образец и этнокультурное самосознание.

Ситуация в Лужице как части немецкого государства дает возможность проследить и определить своеобразие формирования серболужицкой идентичности как результат специфического исторического развития серболужицкой народности как «славянского острова» в немецком мире. Речь идет о формировании соотношения идентичности серболужичан как славянской народности, лишенной изначально политической самостоятельности, с идентичностью доминирующей нации в рамках Германской империи, а затем - немецкого национального государства. Это соотношение двух идентичностей в пределах одного государства проявляется во взаимодействии серболужицкого и немецкого языков, серболужицкой и немецкой традиционных и светских культур, серболужицкого и немецкого этнических образцов на фоне обнаружившихся уже в период ранней этничности острых конфликтов между славянами и немцами.

Тесная связь истории серболужичан с историей Германии начинается с VI-VII вв. Древнелужицкие племена, не оказав серьезного сопротивления, утратили свою политическую самостоятельность уже в средние века (с X-XI вв.).

1

По поводу существования единого этноса в классическом смысле слова или даже феодальной народности как самостоятельной социально-экономической формации у древних лужичан существуют различные точки зрения. Так, Г. Шустер-Шевц [Schuster-Sewc 1959: 577-590] отрицает такую возможность, а Ф. Летч [Lotzsch 1965: 11] полагает, что только в результате этниче

Племена мильчан (современная Верхняя Лужица) и лужичан (современная Нижняя Лужица), оказавшись под властью немцев, стали предметом споров между Мейссеном, Бранденбургом и Чехией. Позднее район поселения древнесербских племен был поделен между двумя различными немецкими феодальными территориями: Нижняя Лужица вошла в Бранденбургскую марку (Пруссия), Верхняя Лужица - в Мейссенскую марку (Саксония). Это обстоятельство не могло способствовать социально-экономической интеграции областей с населением, говорящим по-лужицки.

Ранний этап развития серболужицкой этничности отмечен различной степенью интегрированности серболужичан и осознания своей самотождественности.

Уже в течение X1-XII вв. благодаря деятельности немецких епископов происходит принятие христианства. По свидетельству историков в Х-ХШ вв. некоторые из немецких миссионеров научились лужицкому языку (при господстве латинского языка в немецкой церкви). В это время внешнее влияние на древнелужицкий язык еще было относительно слабым. Оно усиливается в ХП-ХШ вв. в связи с усилением немецкой колонизации. С принятием христианства на чалась колонизация слабо заселенных окраин Лужицы прибывшими с запада немцами. Начинается принудительная ассимиляция славянских племен (ср. положение кодекса «Sachsenspiegel» о том, что «ни немец против славянина, ни славянин против немца не может свидетельствовать в суде» [Malink 1994: 15].

Базовым компонентом формирующейся серболужицкой идентичности является серболужицкий язык, функционировавший, главным образом, в семейной сфере; духовную основу христианизированного серболужицкого этноса представляла серболужицкая сельская культура, такие ее компоненты, как обычаи, обряды, народный костюм и т. д.

Ряд факторов свидетельствовал о неблагоприятных условиях для формирования и развития серболужицкой идентичности и сохранения общности (в том числе и территориальной) серболужичан. Серболужицкое население входило в состав различных земель Германской империи, отдельные территории которой были слабо связаны экономически. При этом политика немецких властей на этих территориях по отношению к автохтонному славянскому населению была различной [Metsk 1968; Ермакова 1979], что влияло на позиции серболужицкого языка в соответствующих регионах как основополагающего элемента серболужицкой идентичности.

В дальнейшем под флагом создания единого немецкого государства как территории распространения одного языка осуществлялся принцип: если ты живешь на моей территории, то подчиняйся моей власти, моему праву, моему языку. Таким образом, создавалась форма отношений господства и подчинения, господства большинства над меньшинством, отношений бесконечных привилегий для немцев как своих и беспощадного давления власти для лужичан как чужих [Шпрингер 2010: 72]. В процессе захвата лужицких территорий завоеватели упорно защищают одноязычность, имея в виду конечную цель - создание моноязычного государства.

Серболужицкий язык - основной элемент серболужицкой идентичности (наряду с традиционной культурой, религией и т. д.) - в XVI-XVII вв. был представлен двумя крупными диалектными комплексами, отличавшимися между собой на всех уровнях языковой структуры, - верхнелужицким и нижнелужицким.

К отсутствию территориального единства в начале XVI в., благодаря зарождавшейся Реформации, добавилось размежевание территории, заселенной серболужичанами, по конфессиональному признаку. Это произошло в связи с расколом Германской империи на две группировки княжеств - католическую и протестантскую, что было закреплено Аугсбургским религиозным миром 1555 г., сформировавшим религиозную линию размежевания между территориями[1]. Княжеский суверенитет в области религии основывался на принципе «чья страна, того и вера». Протестантские проповеди в верхнелужицких Будестецах начались уже в 1520 г., а вскоре также и в Бауцене/ Будышине и окрестных деревнях. Католические церкви в Будышине были заменены на протестантские уже в 1530 г., так что до 1580 г. протестантизм распространился почти по всей территории Верхней Лужицы. Католический анклав будышинскому духовенству удалось сохранить только в районе западнее Будышина (окрестности Каменца, Радвора, Кулова, поселение вокруг монастыря Marijna hwezda и отдельные приходы в этой местности). Таким образом, большая часть серболужичан стала протестантами. Католическая компактная область с высокой плотностью серболужицкого населения сохранилась на территории Верхней Лужицы в районе между городами Каменц -Бауцен - Войерецы (Каменц - Будышин - Хойерсверда).

Размежеванием серболужицкого населения по конфессиональному признаку было положено начало новому этапу в развитии серболужицкой идентичности. Теперь это понятие не только включает общий по своему характеру конфессиональный признак, связанный с христианизацей серболужичан, но и предполагает конкретный конфессиональный аспект (протестантство или католичество), ставший одним из важных при идентификации серболужичан. Он привел к образованию достаточно замкнутых и отграниченных друг от друга

сообществ, а затем и к образованию двух вариантов верхнелужицкого литературного языка. 9/10 населения Верхней Лужицы составляли католики, остальная часть населения была протестантами, как и все серболужицкое население Нижней Лужицы. На разных этапах исторического развития та или иная конфессия приобретала доминирующее значение (до конца XIX в. оно принадлежало протестантам)[2]. Религия влияла на повседневную жизнь, на воспитание молодого поколения, так что набожность и богобоязненность отмечались как типичные черты народного сознания.

В период Реформации сельское серболужицкое население оставалось одноязычным, и все попытки насадить немецкий язык оставались безрезультатными [Nedo 1958: 12]. На основной части серболужицкой языковой территории сельское население вплоть до XVI в., а в некоторых районах и позднее, говорило только или преимущественно по-лужицки. Этот факт, в частности, для языковой ситуации на территории Нижней Лужицы подтверждается различными источниками и высказываниями, относящимися к периоду до XVIII в.

Примерно с XVI в. территория, населенная серболужичанами, приобрела характер этнического сообщества, для которого была характерна определенная изоляция [Nedo-Nowotny 1976: 82-84[.

Период Реформации ознаменовался новым этапом в развитии самосознания серболужичан. Первые серболужицкие переводы библейских текстов на основе местных диалектов положили начало формированию церковного языка серболужичан, а в дальнейшем явились базой для формирования верхне- и нижнелужицкого литературных языков. Вместе с введением богослужения на серболужицком языке развитие серболужицкой письменности способствовало укреплению серболужицкой идентичности. Отметим, что церковная литература с явно выраженными местными языковыми чертами имела очень незначительное распространение, что во многом объясняется общей неграмотностью населения.

Несмотря на то что сферы применения серболужицких литературных языков были ограничены церковной жизнью, школьным обучением, домашним обиходом, их появление и дальнейшее развитие сыграло огромную роль в формировании, осознании серболужичанами своей идентичности, этнической культуры. Создание серболужицких литературных языков способствовало преодолению чувства национальной неполноценности и даже ущербности, которое неизбежно возникало как результат влияния политики дискриминации в отношении серболужичан со стороны немецких властей, проводимой в обеих Лужицах. Отметим факт позднего (по сравнению с другими славянскими народами) появления серболужицкой письменности, первых переводов Библии [Malink 2003: 402^110]. Развивающаяся литература становится стимулом и источником укрепления духовной основы серболужицкого этнического сообщества. Она стала главным фактором возвышения некоторых диалектов до ранга литературных языков6.

войной. В результате этой войны были уничтожены достижения в создании нижнелужицких библейских переводов; некоторые районы серболужицкой языковой территории почти полностью обезлюдили, а языковая область Нижней Лужицы уменьшилась почти на одну треть; в лужицкие деревни было привлечено немецкое население.

Новые попытки создать нижнелужицкий письменный язык относятся к 50-60-м гг. XVII в., но их результаты были уничтожены по приказу курфюрста (1667) [Ермакова 1979: 220-221].

Второй период в развитии нижнелужицкой письменности и начало формирования нижнелужицкого литературного языка связан с бранденбургско-прусским округом Коттбус (последние десятилетия XVIII в. и в течение XVIII в.). Здесь сложились относительно благоприятные условия для формирования культурного центра серболужичан (серболужицкое богослужение, начало развития школьного дела в начале XVIII в., преподавание на серболужицком языке). В XVIII в. округ Коттбус становится центром книгопечатания и издательского дела.

Другим культурным центром серболужичан в XVIII в. стал Бауцен (Верхняя Лужица). Здесь в церковной жизни протестантов и католиков употребление серболужицкого языка не только допускалось, но даже и поощрялось. Здесь сложилось два варианта верхнелужицкого литературного языка - протестантский и католический [Михалк 1989: 42; Sewc 1977: 33-34; Lewaszkiewicz 1995: 14].

6 Полный перевод Библии М. Лютера был опубликован в 1522-1534 гг. и до конца XVI в. распространился в переводах на ряд европейских языков. Но первый (нижнелужицкий) перевод Нового Завета (1548 г.) так и остался в рукописи. Лишь спустя 180 лет вышла в свет первая серболужицкая Библия (верхнелужицкая - в 1728 г.; нижнелужицкая - в 1796 г.), т. е. на фоне уже развивающейся серболужицкой письменности. В этом «опоздаСпецифика развития интеграции серболужичан и возможности ее укрепления в немецком «море», характеризующие всю территорию распространения серболужицкого языка, а также различия в этом процессе, наблюдаемые в различных регионах Лужицы, были обусловлены причинами общеполитического характера (отсутствие собственной государственности, культурной автономии, собственного дворянства с его возможностями поддержки и развития серболужицкой культуры).

Отметим, что сложность и противоречивость процесса формирования и развития всех компонентов серболужицкой этнической и культурной идентичности во многом определял комплекс факторов внешней истории, среди которых решающим является факт существования серболужичан в рамках Германской империи[3] , а затем - немецкого национального государства (в Саксонии и Пруссии) с доминирующей ролью немецкого языка, с ограничениями в использовании серболужицкого языка и целенаправленной политикой ассимиляции носителей серболужицкого языка. Использование немецкого языка представителями серболужицкой интеллигенции - священниками и учителями - часто было вызвано полной невозможностью печататься на родном языке в интересах защиты родного языка и культуры.

Особенности культурного процесса в Лужице были тесно связаны с контактами немецкого и серблужицкого языков, постепенным развитием двуязычия у серболужичан, которое к началу XX в. стало массовым; а также с взаимодействием с немецкой культурой.

Это обстоятельство оказало влияние и на процесс развития серболужицкой идентичности, результатом которого позднее стало формирование у серболужичан, помимо прочих особенностей, и двойной идентичности. Ранние примеры такого возможного взаимопроникновения серболужицкой и немецкой культур относятся к раннему периоду зарождения серболужицкой письменности - началу XVII в. Так, например, в творчестве нижнелужицкого писателя X. Тары (ок. 1570 -ок. 1638) есть произведение, переведенное с немецкого языка на серболужицкий диалект (один из вымерших восточно-нижнелужицких диалектов с отдельными чертами западно-нижнелужицкого диалекта) - Enchiridion Vandalicum (Малый катехизис Лютера. Франкфурт-на-Одере 1610), предназначенное для лужицкой сельской молодежи и священников. Кроме того, им опубликованы оригинальные произведения на немецком языке, проникнутые и немецкими, и лужицкими мотивами.

Связи с немецкой культурой оказывали большое влияние на формирование серболужицкого самосознания. Но в процессе взаимодействия этих культур наблюдались противоречивые тенденции в отношении как к серболужицкому языку, так и к его носителям со стороны немецкого научного сообщества. Так, в период Просвещения активно сотрудничали немецкие и серболужицкие ученые в Серболужицком обществе в Герлице, в Лужицком обществе проповедников в Лейпцигском университете. С другой стороны, часть деятелей литературы, государственных и церковных чиновников требовала искоренения серболужицкого «крестьянского языка», как якобы неприспособленного к развитию, из школьного дела в целях улучшения народного образования [Шолта 1981].

В этих условиях особое значение для развития серболужицкого языка и культуры приобрел «Вендский семинар» в Праге, основанный в XVIII в. как центр подготовки католических священников для Саксонии и ориентированный на изучение серболужицкого языка и культуры. Впоследствии он стал центром серболужицкого национального возрождения, где плодотворно сотрудничали известные ученые, деятели славянской культуры и серболужицкие студенты.

Таким образом, процесс формирования и развития серболужицкой идентичности определялся не только серболужицко-немецкими отношениями, неоднозначными по характеру (мотивацией для них со стороны немцев было не только желание сотрудничать и способствовать защите родного языка серболужичан, но и отстаивание своих, часто неблагоприятных, взглядов на перспективы развития серболу жицкого языка и культуры), но и серболужицко-славянскими, особенно серболужицко-чешскими контактами.

Интенсивное взаимодействие серболужичан с представителями других славянских народов (особенно чехами), интерес к национальной борьбе за пределами Лужицы, освоение идей славянской взаимности способствовали вовлечению серболужичан в сферу славянского мира, осознанию ценностей серболужицкой национальной культуры и своего места среди других славянских народов и тем самым росту и укреплению национального самосознания [Лаптева 1972: 96].

Как в дописьменный период, так и в период Реформации продолжала сохранять свое важное значение для формирующейся серболужицкой идентичности традиционная народная культура серболужичан как составной элемент национальной культуры - духовной (фольклор, хоровое искусство, народный театр, исполнение обычаев и обрядов) и материальной (архитектура жилища, строительство, изготовление домашней утвари, орудий труда, народный костюм). Сбережение многих традиций этой культуры, особенно в духовной сфере, в дальнейшем сыграло большую роль в сохранении серболужицкой идентичности и такого важного, основополагающего ее критерия, как серболужицкий язык, а тем самым в укреплении этнического сознания и стабилизации серболужицкого этноса. При этом особую роль в духовной народной культуре играла народная поэзия. Будучи достаточно независимой и замкнутой в себе, она давала достаточно широкое представление о лужицкой действительности, особенностях серболужицкого самосознания, народного мышления, образа жизни и эстетических идеалах народа. В более поздний период исследователи отмечают признаки ее некоторого обеднения и отсутствия заметного развития [Nedo-Nowotny 1976: 85].

Материальная народная культура (особенно архитектура, национальный костюм) испытала заметное влияние немецкой культуры.

В XIX в. ряд событий в общественной и политической жизни серболужичан оказал большое влияние на развитие серболужицкого самосознания. Можно выделить несколько этапов развития ситуации в Лужице в этот исторический период: 1) 10-33 гг.; 2) 40-е гг. и 3) 50-60-е гг.

1

По решению Венского конгресса 1815г. большинство серболужицкого населения стало прусскими подданными. Верхняя Лужица входила в округ Лигниц (Силезия), Нижняя Лужица и округ Коттбус - в округ Франкфурт-на-Одере (Бранденбург), небольшой район на западе - в округ Мерзебург

Национальная структура в маркграфствах Верхней и Нижней Лужиц была смешанной. Большую часть населения крупных и средних городов на территории Лужиц в начале XIX в. составляли немцы, а в национальных и культурных центрах (Бауцен, Коттбус) серболужи-чане составляли до трети всего населения (главным образом рабочие, поденщики, мастеровые и мелкие ремесленники). К началу XIX в. исключительно немецкая по своему составу аристократия противостояла крестьянству обеих национальностей.

Общим и постоянным компонентом политики Пруссии и Саксонии являлась германизация серболужицкого населения, особенно последовательно проводившаяся в Нижней Лужице (при отсутствии конфессионального раскола населения). В Пруссии государственные и церковные власти во всех областях с серболужицким населением неизменно осуществляли курс на ликвидацию серболужицкого языка. Саксонское же правительство после волнения 1830-1831 гг. вынуждено было пойти по пути либерализации языковой политики в Верхней Лужице[4] .

На рост лужицкого национального движения повлиял ряд факторов, связанных с влиянием немецкой культуры (идеи немецкого романтизма и немецкого национализма, возникшего в результате наполеоновских войн), а также с воздействием идей «славянской взаимности», которые приобщали серболужичан к семье славянских народов и дали возможность лужицким духовным авторитетам придать народному движению серболужичан национальный характер [Malink 1994: 19].

Кульминацией национально-освободительного движения в Верхней Лужице (особенно в Саксонии) явились 40-е гг. XIX в., когда на повестку дня встал вопрос о национальном и культурном равноправии серболужичан. Его лидерами стали выходцы из интеллигенции, сложившейся в крупных культурных центрах вне лужицкой территории.

Основные положения культурной по своему характеру программы национального возрождения серболужичан исходили из понимания тесной связи их духовной, культурной жизни с решением проблемы сохранения и развития родного языка и с его положением в церкви, школе и в суде как основы сохранения серболужицкой общности и самосознания. Так, например, Я. А. Смолер объясняет духовную нищету своих соотечественников упадком национального языка в результате угнетенного положения лужицких сербов в Саксонии и Пруссии [Cyz 1975: 101]. Культурно-языковая программа и политика, направленная на заботу о народном языке и его научном изучении, поддерживавшая народное просвещение и исследование народных обычаев и традиций, стимулировавшая развитие серболужицких литературных языков, находилась в зависимости от выполнения требований о национальном и языковом равноправии серболужичан [Harstock 1977].

Найти конкретные способы и пути осуществления этих задач должна была молодая интеллигенция Верхней Лужицы, объединившаяся вокруг Серболужицкой матицы - центральной организации серболужицкой интеллигенции (создана в 1843 г., окончательно утверждена в 1847 г.). Идея ее создания принадлежит Я. А. Смолеру [Cyz 1975: 95; Ермакова 1996].

Ее деятельность предполагала издание популярных и научных произведений для протестантов и католиков, создание книг светского содержания, а также научное изучение серболужицкого языка и диалектов, решение ряда теоретических и практических проблем (например, вопроса о необходимости объединения протестантского и католического вариантов верхнелужицкого литературного языка, возможностей сближения верхне- и нижнелужицкого литературных языков [Ермакова 1998: 93-94], проблемы сближения серболужицкого языка с другими славянскими языками и сохранения при этом своеобразия серболужицкого языка).

Решение названных задач могло бы способствовать укреплению позиций серболужицкого языка и его носителей во всех сферах общественной жизни, развитию предпосылок для создания литературы светского содержания, т. е. духовной основы в борьбе против социальной дискриминации, национального угнетения и культурной изоляции.

Таким образом, многие аспекты чисто языковой политики были тесно связаны с укреплением серболужицкой интеграции, культурного сплочения. Так, в процессе создания единого верхнелужицкого литературного языка активное участие принимают протестанты и католики, хотя они и занимают при этом иногда разные позиции [Pata 1919: 31;H6mik 1833].

Большинство деятелей серболужицкого возрождения сознавало невозможность выполнения всех положений культурной программы движения при отсутствии всяких общественно-политических или общественных условий для этого, в частности - единой для всех сер-болужичан светской, церковной и административной власти, единой системы школьного образования [Fasske 1983: 312; Schuster-Sewc 1967: 18; Sewc 1977: 32; Lotzsch 1963: 1982-1983].

В петиции Серболужицкой матицы 1848 г. («Требование серболужицкого населения Саксонской Верхней Лужицы к министерству по вопросу о равноправии употребления серболужицкого языка в школьном преподавании, церковной жизни и правосудии») были изложены требования к саксонскому правительству об установлении национального и языкового равноправия для серболужичан в преподавании и судопроизводстве [Havstock 1977: 144-151].

Формирование новой языковой политики в период национального возрождения стало проявлением растущего национального самосознания. Главной ее целью было стремление сохранить системное своеобразие серболужицкого литературного языка с учетом данных как серболужицких диалектов, так и фактов других славянских языков, рассматривая их в качестве критериев славянского характера для тех или иных явлений серболужицкого языка. Этому способствовали и оценка традиций серболужицкой письменности, и пересмотр отношения к заимствованиям, особенно к германизмам.

Усиливающееся влияние немецкого языка, постепенный переход от стадии серболужицкого одноязычия к стадии немецко-серболу-жицкого двуязычия определяют сложность и противоречивость процессов культурной и общественной жизни серболужичан в XIX в., оказывающих воздействие на особенности развития их идентичности. Немецкий язык приобретает доминирующую роль, находя применение во всех сферах общественной и государственной жизни. Больший престиж немецкого языка, его решающая роль в развитии немецко-серболужицкой языковой интерференции составляют постоянный фон развития серболужицкого языка и всех форм его существования [Ермакова 1998; 2007].

Ответной реакцией на эту ситуацию явилось стремление к дегерманизации серболужицкого литературного языка, развитие пуристических тенденций. Это вело к отрыву литературного языка от народного языка, на который литературный язык не оказывал заметного влияния (функции литературного языка для серболужичан в значительной мере выполнял немецкий язык). Народный язык был насыщен германизмами. Отметим, что немецкий язык как посредник был для серболужицкого литературного языка источником европеизмов и интернационализмов.

Серболужицкие писатели - активные участники серболужицкого литературного процесса - в большинстве своем происходили из двуязычных областей Лужицы. Немецкий язык был для них активным средством коммуникации в профессиональной деятельности, при получении образования, в повседневном общении [Jentsch 1996: 224-227].

Перелом в развитии серболужицких литературных языков в период национального возрождения в 40-е гг. XIX в. обусловил важнейшие изменения во всех сферах духовной жизни (в том числе и в формировании соотношения и роли разных конфессий - протестантов и католиков, в укреплении позиций серболужицкого языка и его литературных форм как важнейшего критерия «serbskosci» (серболужицкой народности)), наряду с такими ее элементами, как фольклор, исторические традиции и др.

Если в период, предшествовавший национальному возрождению, традиционная народная культура, наряду с серболужицким языком, выполняла важную этническую функцию, являясь почти единственной формой духовно-культурной жизни серболужицкого этникума (наиболее значительным и ярким ее проявлением был своеобразный серболужицкий фольклор), то в первой половине XIX в., как свидетельствует Я. А. Смолер, начался процесс распада традиционной народной культуры, что нашло отражение в изменении обрядов, одежды, народной музыки, а позднее и в народной песне. Но в последние десятилетия XIX в. народная песня еще имела хождение, главным образом на периферии серболужицкой языковой территории, в деревнях переходного пояса и Блотах (на Шпреевальде).

В период серболужицкого национального возрождения ценность и значение фольклора ярко проявились в таких значительных достижениях лужицкой культуры, как лирическая поэзия X. Зейлера, творчество композитора К. А. Коцера, а также в народных концертах, положивших начало новому этапу развития серболужицкой культуры.

В формировании национального самосознания серболужичан в период возрождения и борьбы за сохранение родного языка, создании единого верхнелужицкого литературного языка огромную роль сыграла собирательская деятельность представителей молодой серСерболужицкая идентичность: основные этапы развития... 61 болужицкой интеллигенции, связанной с традиционной народной культурой, высшим достижением которой явилось собрание серболужицких песен Я. А. Смолера и Л. Гаупта.

В конце XIX в. стала развиваться новая музыкальная серболужицкая культура, поддерживаемая сельскими обществами серболужичан. В условиях нарастающей политики германизации традиции хорового пения, предполагавшие исполнение народных песен, связанных с ранним периодом лужицкой истории, усилили ощущение единства серболужичан в новой исторической ситуации и сыграли определенную роль в поддержании народного самосознания.

О росте национального самосознания серболужицкого национального меньшинства в 40-х гг. XIX в. в условиях германизаторской политики властей свидетельствовал не только интерес серболужицких деятелей национального возрождения к традиционной культуре, к совершенствованию серболужицких литературных языков (выработка принципов ограничения влияния немецкого языка с целью сохранения своеобразия родного языка, обращение к изучению народного языка), к развитию серболужицкой литературы, но и начало научной деятельности в области этнографии, истории, фольклористики, литературоведения, а также появление научных статей на серболужицком языке (например, по энтомологии, геологии, химии, астрономии, агрономии); наиболее развитой наукой было языкознание.

Борьба за права родного языка в условиях германизаторской политики властей, совершенствование литературного языка и отношение к нему как к объекту научного изучения, создание и развитие светской литературы разных жанров и стилей составляли основное содержание деятельности наиболее крупных представителей серболужицкого национального возрождения. Эта работа получила организационное оформление в виде центра, которым стал журнал Серболужицкой матицы «Часопис». Таким образом была сформирована база языкового объединения серболужичан, что способствовало дальнейшему развитию их культуры [Ермакова 1996: 179].

В 50-60-е гг. XIX в., после поражения революции 1848 г. в Германии, общая общественная и языковая ситуация в Лужице ухудшилась: были распущены серболужицкие организации, активно действовавшие в период революции, прекратили свою общественную активность некоторые члены Серболужицкой матицы, были прерваны традиции песенных фестивалей. Но деятельность Серболужицкой матицы продолжалась. Объединившая в период подъема национально-освободительного движения молодую интеллигенцию, искавшую конкретные пути для осуществления национального и культурного равноправия, она способствовала выполнению главной задачи, поставленной деятелями лужицкого возрождения, -созданию единого верхнелужицкого литературного языка, соответствующего требованиям развития серболужицкой народности в данный исторический период (создателями основ этого языка были Я. А. Смолер и М. Горник).

В то же время круг лиц, владевших литературных языком и использовавшим его как средство коммуникации, ограничивался представителями городской и сельской интеллигенции, школьными учителями и священниками; в школах (и то далеко не везде) серболужицкий язык использовался факультативно, в основном на уроках Закона Божьего. Преподавание остальных предметов шло на немецком языке. В 70-е гг. XIX в. в Пруссии и Саксонии преподавание серболужицкого языка в школах было запрещено.

Молодое поколение серболужицкой интеллигенции 70-х гг., вышедшее из студенческого движения, заложило основы так называемого движения «младосербов», протестовавшего против политики национального угнетения. Наиболее яркие его представители -А. Мука и поэт Я. Б. Чишинский (1856-1909).

Работы деятелей национального возрождения и их продолжателей в последние десятилетия XIX в. имели прямое отношение к развитию духовной жизни народа, росту национального самосознания, к решению проблем сохранения серболужицкой культуры и серболужицкого языка, которому они отводили решающую роль в сохранении серболужицкого национального самосознания: «Но в наибольшей степени существование народности гарантирует серболужицкий язык» [Bart-Cisinski 1974]. Выработка нового, так называемого аналогического, правописания способствовала консолидации серболужичан и приобщению их к литературе и культуре других славянских народов.

40-е гг. XIX в. отмечены повсеместным основанием на территории Верхней Лужицы различного рода лужицких обществ (например, в 1846 г. - студенческого общества «Serbowka»), газеты «Tydzenska Nowina» (1842). В Нижней Лужице были основаны нижнелужицкий ежегодник «Bramborski Casnik» (1848), гимназическое общество в Коттбусе/Кочебузе (1848).

В 70-е гг. XIX в. в евангелической части Верхней Лужицы и в Нижней Лужице усилился процесс денационализации серболужичан11.

1

18 января 1871 г. было провозглашено образование второго рейха - Германской империи (1871-1918). В результате политики «крови и железа» на

После 1871 г. в результате школьной политики и преподавания почти исключительно на немецком языке большинство серболужичан становятся почти полностью двуязычными, а все большее число сельских общин переходит на использование в коммуникации немецкого языка. Не затронутыми ассимиляцией в то время оказываются лишь районы католической Лужицы. Языковая и политическая ситуация в Нижней Лужице не способствовала укреплению серболужицкого этноса, налаживанию контактов между верхне- и нижнелужицкими деятелями культуры.

Различия в политических и социокультурных условиях на территории Верхней и Нижней Лужиц, складывавшиеся на протяжении длительного исторического периода, привели к формированию не только отчужденности в отношениях между верхне- и нижне-лужичанами, но и к возникновению определенных особенностей в их самосознании, мироощущении, которые, возможно, позволяют говорить о двух социокультурных общностях[5] - верхне- и нижнелужицкой.

После поражения в Первой мировой войне в период Веймарской республики лужицкие национальные интересы представляли такие организации, как Серболужицкая матица, Домовина (создана в 1912 г.), Лужицкая народная партия, Лужицкий крестьянский союз. Национальный Совет, а также журнал «Защита культуры» («Kultur-wehr»), посвященный вопросам национальных меньшинств в Германии (редактор - Я. Скала).

После победы национал-социалистов Домовина, оставшаяся единственной лужицкой организацией, при поддержке других славянских стран оказала сопротивление попыткам нацистов включить

серболужичан в национал-социалистические структуры нации как «говорящих по-вендски немцев» (1934-1936).

Весной 1937 г. деятельность Домовины была прекращена, а вскоре был наложен запрет и на лужицкую прессу. Всякая общественная деятельность серболужичан была объявлена направленной против рейха. Антилужицкая политика сопровождалась изгнаниями и арестами известных лужицких деятелей. После победного конца войны предполагалось окончательное выселение серболужичан с их территории. В отдельных церквях саксонской части Лужицы, хотя и в ограниченной степени, еще сохранялись традиции лужицкого богослужения.

Тоталитарный режим и сопровождавшие его репрессии пользовались популярностью у большинства немцев, а для серболужичан он означал по существу перерыв в их национальных традициях: в развитии родного языка, культуры, самосознания как важнейших элементов их идентичности. Политика принудительного изгнания серболужицкого языка из всех сфер общественной и частной жизни применялась по отношению ко всем слоям серболужицкого населения - учителям, священникам, студентам, журналистам, писателям, руководителям серболужицких объединений. Серболужицкий язык в официальной жизни больше не существовал, а в семейной сфере и жизни сельских общин находился под контролем местных властей.

После 1945 г., в послевоенный период, в среде авторитетных представителей серболужицкой интеллигенции вновь (после периода Веймарской республики) возникла идея создания лужицкой автономии, а наряду с ней и предложение о присоединении Лужицы к Чехословакии. Но Лужица осталась включенной в государственную структуру немецкого государства.

В период существования ГДР были созданы условия для возвращения серболужицкого языка в общественную и частную жизнь серболужичан. Появилась сеть лужицких учреждений, поддерживаемых государством: Институт лужицкого народоведения, Лужицкий фольклорный ансамбль, издательство «Домовина», лужицкая редакция на радио ГДР, несколько начальных школ с преподаванием на лужицком языке, две средние школы, Лужицкий педагогический институт, Лужицкий национальный театр, лужицкие отделы в министерствах культуры, иностранных дел, просвещения и безопасности. Но политика поддержания серболужицкого национального меньшинства осуществлялась ценой полной политической интеграции Лужицы. Хотя развитие серболужицкой литературы, искусства, науки (особенно в разных областях сорабистики) и достигло высокого уровня, но

Серболужицкая идентичность: основные этапы развития... 65 процесс ассимиляции (денационализации) серболужичан (как протестантов, так и католиков) не мог быть приостановлен, тем более что протесты серболужичан против мер правительства, способствующих сокращению лужицкого культурного пространства, не всегда находили поддержку у руководства Домовины.

События в ГДР 1989 г. поставили на повестку дня вопрос об объединении двух Германий. В 1989 г. было учреждено Лужицкое национальное собрание, целью которого было обновление Домовины (структурное, программное, персональное) как организации, представляющей права лужицкого населения. Но при верификации конституции Германии (1994) особые потребности этнических групп не были приняты во внимание.

При объединении Германии в 1990 г. на территории бывшей ГДР в процессе восстановления федеративного принципа были воссозданы (после ликвидации в 1951 г.) пять земель - прежние земли Саксонии и Бранденбурга, что сохранило территориальное и административное разделение серболужичан.

В объединительном документе гарантированы охрана и поддержка серболужичан, сохранение лужицких учреждений, созданных в ГДР. Конституции Саксонии и Бранденбурга (1992 г.) включают статьи, предусматривающие охрану и поддержку серболужицкого национального меньшинства, его права учтены и в уставе бранденбургского сейма (1993 г.). Государственная поддержка серболужичан с 1991 г. осуществляется Фондом лужицкого народа.

Организационную основу реализации серболужицкой идентичности в современной Германии составляют восстановленные или вновь созданные объединения и общества: Серболужицкая матица, Лужицкое школьное объединение, общество Св. Кирилла и Мефодия, Союз лужицких художников, Лужицкий певческий союз, Лужицкий Сокол и др.

Однако и после переворота 1989/90 г. уже в новых экономических и общественно-политических условиях ускоренный процесс ассимиляции серболужицкого населения продолжается. См. [Ермакова 2006], где подробно рассмотрена современная языковая ситуация на территории бывшей ГДР, в том числе и в районах с наибольшей плотностью лужицкого населения, т. е. в Верхней Лужице, на территории распространения католического диалекта; здесь же освещены и изменения в этнической структуре населения, исторически сложившейся на территориях обеих Лужиц, за время существования ГДР, а также причины этих изменений (объективные и субъективные, специфические для каждого региона, в том числе и для протестантской части

Верхней и Нижней Лужиц); проанализирована степень сохранности серболужицкого языка на различных территориях Лужицы.

В новых условиях объединенной Германии важным фактором в сохранении и развитии серболужицкой идентичности являются глубокие различия между двумя частями Германии, сам характер их объединения, а скорее, «поглощения» Восточной Германии Западной. В этой ситуации меняется сам характер соотношения идентичности немецкой нации как доминирующей в рамках одного государства с идентичностью серболужицкого национального меньшинства. Речь идет о характере соотношения важнейших основополагающих элементов, образующих понятия «немецкая идентичность» и «серболужицкая идентичность»: соотношение немецкого и серболужицкого языков, немецких и серболужицких культурных традиций, политических культур, немецкого и серболужицкого национального самосознания и т. д.

Сложности в структурной перестройке и выравнивании экономического уровня старых и новых федеральных земель (оссис и вессис), срастание их в одно сообщество привели к образованию в Германии двух разных политических культур, ориентированных на практические результаты своего влияния не только на западе Германии, но и на востоке [Бусыгина 2008: 184]. Так, для восточных земель большое значение имеет деятельность Партии демократического социализма, преемницы СЕПГ. Для населения бывшей ГДР она является протестной общественной силой, объединяя всех недовольных воссоединением Германии, и оплотом старого режима и стабильности. Это - партия востока и для востока, подчеркивающая конфликт «восток - запад» в Германии.

Изменения в немецкой идентичности после поражения Германии в войне затронули такую важную ее составляющую, как культурные, в частности политические, традиции немцев, которые прежде включали в себя культивирование своей исключительности, миссионерства. Теперь исследователи отмечают сохранившуюся традицию этатизма (также уже размывающуюся), неприкосновенности государства, но вместе с тем и традиции аполитичности, боязни конфликтов, культуры сотрудничества, формализма и зарегулированности общественных отношений, а также приверженность европейской идее, общеевропейским ценностям [Зонтхаймер 1996; Бусыгина 2008: 187-188].

1

В 1990-1992 гг. она пыталась создать собственную идентичность, представляющую новую (реформированную) социалистическую партию «третьего пути» (между государственным социализмом и капитализмом)» [Бусыгина 2008: 184].

На кризис немецкой идентичности, ее размывание повлияли поражение в войне, политика, проводимая в период оккупационного режима, объединение двух Германий, а также общие для всей Европы процессы глобализации, провал идеи социального государства как основы экономической идентичности, потеря веры в государство.

Связанные с процессами глобализации европеизация и американизация способствуют углублению кризиса немецкой идентичности. В результате - «никакого национального чувства, которое объединяло бы страну, сегодня в Германии нет!... а немцы больше не чувствуют себя немцами. Различия между двумя частями Германии сегодня глубже, нежели во времена Берлинской стены» [Бусыгина 2008: 188].

В рамках единого немецкого государства серболужичане вместе с немецким населением Германии прошли длительный путь исторического развития и глубоких политических изменений - от империи, нестабильной демократической республики, тоталитарной диктатуры, военной оккупации, разделения на два государства до единого демократического федерального государства.

Особенности взаимоотношений доминирующей нации (немецкой) и национального славянского меньшинства (серболужичан), лишенного не только государственности, но и автономии, оказали решающее влияние на своеобразие в формировании серболужицкой идентичности и степень воздействия на нее особенностей немецкой идентичности, в том числе и в сфере самосознания серболужичан, недостаточно развитом, а в области менталитета - создали у них явный комплекс неполноценности, ощущение себя изгоями в обществе, традицию ухода от конфликтов, а также привили им богобоязненность и чувство униженности перед властью господствующей нации. Все эти качества формировали стратегию выживания, которая осуществлялась серболу-жичанами в условиях непрестанных попыток германизации.

Сороколетнее пребывание лужицкого национального меньшинства в рамках ГДР (согласно конституции ГДР 1968 г. - «социалистического государства немецкой нации», «социалистической альтернативы» капиталистической ФРГ) способствовало определенному поддержанию серболужицкого языка и культуры, национальной идентичности.

Однако и после переворота 1989/90 г. предубежденность и даже некоторая враждебность между немцами и серболужичанами не исчезли. Как полагают некоторые современные сорабисты, и в новейшем либерально-демократическом государстве побеждает культурная гомогенность, составляющая его основу и учитывающая, главным образом, интересы большинства граждан.

Потребности меньшинства остаются без достаточного внимания и уважения со стороны доминирующей нации во всех важнейших сферах общественной, политической и культурной жизни. Позиция доминирующего большинства предполагает отношение к серболужи-чанам как к маргинальной части населения Германии, скорее даже как к персонажам фольклора [Walda 2006: 202-206; Koszmal 1995 7].

Социолингвистическая и культурная ситуация в Лужице, определяемая немецко-серболужицкой языковой и культурной интерференцией, не дает оснований говорить об объективном равноправии немецкого и серболужицкого языков, немецкой и серболужицкой культур. Каждый серболужичанин владеет немецким языком и использует его как коммуникативное средство, но, хотя «отношение между немецким языком и серболужицким не является антагонистическим, оно является отношением между общим и специальным (и при этом факультативным) коммуникативным средством... Между двуязычными, которые акцентируют свою serbskosc, и двуязычными, которые акцентируют свою nemskosc, лежит целый спектр переходных случаев» [Michalk 1977; Фасске 1983: 191-192; Ермакова 2006: 337-360].

В эпоху глобализации, в условиях господства рыночной экономики, под воздействием целого ряда факторов заметно сокращается серболужицкая субстанция [Ермакова 2006: 337-360]. Развитие и усиление многосторонних международных контактов, углубление результатов немецко-серболужицкой языковой и культурной интер

1

Ср. с другой точкой зрения [Sarter 1990: 94]: «...одновременное существование двух языков вызывает серьезные психические (и языковые) трудности, благодаря которым оказывается нарушенной идентичность, так что оба языка - и культуры - вместо того, чтобы взаимно дополнять друг друга, оказываются в состоянии взаимной конкуренции». Из этого делается вывод о возможной принципиальной опасности двуязычия для людей, у которых есть проблемы с билингвизмом. При этом отмечается, что выработка би-лингво-бикультурной идентичности все же возможна при владении обоими языками в равной степени и во всех сферах, когда один язык ощущается как дополнение другого [Sarter 1990: 98]. Так, немецкий язык для некоторых серболужичан применяется в отношении к материальному миру, когда для обсуждения специальных тем требуется употребление специальных терминов, существующих только в немецком языке. Сфера же применения серболужицкого языка как родного языка связана с индивидуальным эмоциональным миром [Bott-Bodenhausen 1997: 59]. Ср. также оценку различий в выразительных возможностях немецкого и серболужицкого языков с эмоциональной точки зрения, что может использоваться лужицким писателем для коррекции в выражении своих мыслей и чувств (фрагмент из интервью с писательницей Р. Домашкойц в [Koschmal 1993: 77]).

ференции оказали влияние не только на состояние немецкой идентичности, но и на формирование новой ситуации, определяющей изменения в характере серболужицкой идентичности. Ощущение нестабильности в окружающем мире, неуверенность в будущем, свойственное в новой ситуации и немецкому, и серболужицкому населению, привели к поискам выхода из нее. Примечателен факт, что, как отметил крупный серболужицкий писатель Ю. Брезан, за последние годы, особенно после переворота 1989/90 г., когда можно говорить, писать по-серболужицки и представлять все своеобразие серболужицкой национальной культуры во всех сферах совершенно свободно, число серболужичан сократилось больше, чем в результате всей германизации [Brezan 1992: 5]. Он объясняет это заложенным в человеческой натуре стремлением быть частью большого мира, тем более в условиях, когда практически оказались открытыми все границы, в том числе и на востоке, с западными славянами, которые поддерживали серболужичан в отдельные периоды их истории. Но, с другой стороны, в новом, плюралистическом обществе выходом из ситуации неуверенности в своем будущем, средством восстановления надежности и определенной целостности и единства закономерным может стать обращение к своему этносу. Этот выход сопряжен с решением проблемы этнического самоопределения, проблемой своего рода выбора между двумя идентичностями, включающими такие основополагающие элементы, как язык и культура (немецкий язык и культура -серболужицкий язык и культура), или поисками новой идентичности. Ср., например, «проблема, мучающая людей на исходе века, состоит не столько в том, как обрести избранную идентичность и заставить окружающих принять ее, сколько в том, какую идентичность выбрать и как суметь вовремя сделать другой выбор, если ранее выбранная идентичность потеряет ценность... Главной и наиболее нервирующей проблемой является не то, как найти свое место в жестких рамках класса или страты и, найдя его, сохранить и избежать изгнания; человека раздражает подозрение, что пределы, в которые он с таким трудом проник, скоро разрушатся или исчезнут» [Бауман 2002: 185— 186]. В этом процессе выбора играют роль многие факторы, в том числе и характерные для серболужичан традиции старой стратегии выживания и использования известных стереотипов поведения в процессе социальных изменений.

Таким образом, актуальными в новой ситуации остаются поиски ответов на вопросы: кто является серболужичанином? в чем проявляется его серболужицкая идентичность и до какой степени те, кто считает себя серболужичанами, хотят и готовы отмежеваться от немцев и признать свою отдельность и обособленность в отношении к немецкой идентичности? Ответы на эти вопросы дадут возможность определить состояние серболужицкой идентичности в новых условиях экономической и общественно-политической жизни серболужи-чан в рамках единого федеративного государства.

В недалеком прошлом серболужицкая идентичность (serbskosc) определялась наличием трех компонентов: происхождение, национальное сознание и язык, и вопрос о национальной принадлежности решался положительно при наличии по крайней мере двух из этих компонентов.

В настоящее время можно выделить несколько основных элементов (критериев) серболужицкой идентичности: 1) употребление серболужицкого языка; 2) лужицкое происхождение; 3) самоидентификация (признание себя серболужичанином); 4) участие в серболужицкой культурной жизни; 5) соблюдение традиций и обычаев; 6) конфессиональность.

Как показывают исследования, проведенные в 1987 г. Институтом серболужицкого народоведения, 74% опрошенных серболужичан самым важным признаком serbskosce признали серболужицкий язык. При опросе студентов-серболужичан в 1998 г. 91 % опрошенных также согласились с такой оценкой этого критерия, при этом 15 % из них признали язык как самый важный, а 76 % - как важный критерий серболужицкой идентичности [Е1а 2003: 8]. Эта оценка значимости фактора употребления серболужицкого языка зафиксирована и в программе Домовины, которая поставила целью своей деятельности достижение активного двуязычия с помощью различных мер (например, использование серболужицкого языка в официальной коммуникации, в двуязычных письменных наименованиях, в государственном телевидении, радио и т. д.).

Значение употребления серболужицкого языка как важнейшего признака идентичности по-разному решается населением на разных территориях его распространения и зависит от степени его использования как средства повседневного общения в данной местности. Так, в районах, где серболужицкий язык используется в семейной жизни, он рассматривается как основной призрак идентичности; там, где только старшее поколение еще говорит между собой по-серболужиц-ки, подчеркивается важность таких критериев, как происхождение и соблюдение лужицких обычаев, некоторые признают сутью, ядром идентичности - национальное самосознание, для многих же только язык является признаком сохранения серболужицкой идентичности [Norbergowa 1994: 434-439].

Как отмечает Л. Шатава, при рассмотрении места и роли языка для сохранения этнической идентичности [Satava 1994: 453-454] все существующие точки зрения можно расположить на воображаемой шкале между двумя крайними точками, указывающими на экстремальный характер предлагаемых точек зрения: 1) язык выполняет функцию необходимого, но, скорее, мистического фактора, без которого этникум теряет свою душу и в конце концов исчезает; 2) владение живым языком для этнического сообщества не является необходимым, так как иногда его отсутствие в коммуникации компенсируется сознанием принадлежности к лужицкому культурному сообществу и его традициям. Доказательством этого является ситуация в отдельных двуязычных районах Лужицы (окрестности Губина, Слезно, Деляны), где население, уже не владея родным языком, но принимая и следуя серболужицким традициям, считает себя лужичанами. Отметим, что в Лужице существует более 100 лужицких культурных групп, члены которых не владеют лужицким языком, но изучают лужицкую культуру, традиции и обычаи, что может дать им в перспективе хорошую мотивацию и для изучения серболужицкого языка и тем самым оказать поддержку серболужицкой идентичности.

Для оценки характера и состояния серболужицкой идентичности на современном этапе большое значение имеют результаты социологических опросов среди серболужицкой молодежи - школьников и студентов. Это тем более важно, что начиная особенно с 1990 г., можно говорить о периоде смены поколений среди всех слоев серболу-жичан Верхней и Нижней Лужиц, об определенном противостоянии старшего и молодого поколений, а также и о постепенном снижении общего интереса к национальным проблемам. В отличие от старшего поколения, обеспокоенного происходящими изменениями, молодое поколение, социально менее активное, не обнаруживает ярко выраженного стремления к участию в культурной и политической жизни со своих национальных позиций.

Это дает основание оценивать современное состояние серболужицкой идентичности у молодежи не как сознательную идентичность, а как принадлежность к семейной и локальной традиции. А престиж родного языка, понимание необходимости сознательного его употребления, как и восприятие лужицкой культуры, у молодого поколения очень незначительны (хотя и различаются, в зависимости от возраста, влияния родителей и ровесников, собственного опыта, атмосферы обучения, средств массовой информации, общественных мероприятий и т. д.) [Satava 2006: 60].

Как показывают социологические исследования, незначительное развитие этнического сознания у молодого поколения серболужичан приводит у части молодежи к образованию двойной серболужицко-немецкой идентичности, т. е. к своеобразному «расщеплению» этнического сознания. Этот факт оценивается некоторыми сорабистами как сигнал падающей этноязыковой жизнеспособности серболужицкого национального меньшинства [Satava 2002: 314-319]. И хотя серболужицкая идентичность представляется еще довольно сильной, все же у многих представителей молодого поколения доминирует ощущение своей принадлежности к немецкой идентичности.

Индивидуальные различия при самоидентификации индивида определяются рядом факторов - происхождением родителей, ситуацией в местности проживания и учебы, временем окончания учебы (т. е. до или после переворота 1989/90 г.) и т. д. При этом самоидентификация играет главную роль, а идентификация со стороны других членов коллектива менее важна, тем более что она, скорее всего, совпадает с самоидентификацией индивида [Brankackowa 2000: 126-127].

При идентификации себя серболужичанином самооценка, как и употребление серболужицкого языка, играет главную роль, а все остальные критерии, включая серболужицкое происхождение, участие в культурной жизни и, особенно, конфессиональный признак, менее важны.

У тех, кто признает себя носителем двойной идентичности и считает себя в равной степени серболужичанином и немцем, самым важным критерием является языковой; менее важно серболужицкое происхождение, конфессиональный компонент. Признание себя серболужичанином менее важно, чем языковой критерий, и стоит на одном уровне с соблюдением обычаев и участием в культурной жизни.

Если сравнить значимость отдельных компонентов идентичности в названных группах, то при самоидентификации индивида в качестве серболужичанина такие признаки, как лужицкое происхождение и конфессиональный критерий, важны в большей степени, чем при двойной самоидентификации индивида, а участие в культурной жизни более важно для индивидов с двойной идентификацией, чем для тех, кто идентифицирует себя как серболужичанин.

Критерий «соблюдение лужицких обычаев и традиций» более понятен и имеет большее значение для молодежи, чем такой компонент идентичности, как «участие в культурной жизни серболужичан». Он тесно связан с жизнью более замкнутой сельской общины, а не с общелужицкой деятельностью общественных организаций и институций, некоторые из которых (например, Домовина) в период существования ГДР выполняли политические функции и вызывали неоднозначное отношение к себе серболужицкого населения.

Даже на территории католической части Верхней Лужицы с компактным серболужицким населением, составляющим большинство населения (примерно 15 тысяч человек, говорящих по-лужицки), не все идентифицируют себя как серболужичане, и всего 36 % из говорящих по-лужицки также не самоидентифицируют себя как серболужичане (в смешанных национальных областях говорящая по-лу-жицки часть населения составляет только 14 % населения, в землях Бранденбурга - только 0,5 %, в Саксонии - 0,8 % [ЕПе 1992: 123-127]. В Нижней Лужице возникла прямая угроза существованию серболужицкой языковой субстанции [Е1а 1994: 33; Jodlbaner 2001] (при этом отказ от серболужицкого языка здесь не всегда сопровождается отказом от своей национальной принадлежности). Особую сложность в условиях Лужицы приобретает проблема национальной идентификации при существовании «скрытого» (латентного) национального самосознания (группа «скрытых» или потенциальных серболужичан составляет примерно 10-15 % общего числа серболужичан обследуемой территории). Часть информаторов указывают на свою двойную национальную принадлежность, ощущая себя ближе к серболужича-нам в языковом и культурном отношении, что позволяет социологам относить их к серболужичанам [Е1а 1989; 1990: 211].

При исследовании вопроса о связи разных компонентов серболужицкой идентичности с самоидентификацией индивида используются понятия «объективная самоидентификация» и «субъективная самоидентификация» [ЕПе 1992]. Первое включает такие компоненты объективного влияния на самоидентификацию, как 1) лужицкое происхождение; 2) интеграция в культурную жизнь; 3) владение серболужицким языком.

Как серболужичане по первому признаку идентифицируют себя 43,1 % из 86,9 % населения. По второму - 65,2 % из 76,6 %, по третьему - 73,8 %

При субъективной национальной самоидентификации в качестве этнопризнака на первом месте оказывается язык (73,8 %), на втором -культура (65,2 %), на третьем - происхождение (43,1 %) [ЕПе 1992: 124]. При этом отчетливо сохраняется различие между так называемой Kemgebiet (территория с компактным серболужицким населением и большим объемом коммуникации на серболужицком языке) и остальными регионами. На территории компактного проживания серболужицкого населения позиции серболужицкого языка как этнокомпонента во всех возрастных группах оцениваются одинаково высоко. Уменьшение плотности серболужицкого населения вне этой территории сопровождается и ослаблением субъективной оценки серболужицкого языка как этнического признака: незначительный объем коммуникации на серболужицком языке и языковая ситуация в этих районах не дают оснований надеяться на возможность его дальнейшего существования [Forster 1990]. Здесь, и прежде всего в Нижней Лужице, сложились условия для ускоренной языковой ассимиляции [Ермакова 2006].

Состояние серболужицкой идентичности в современной ситуации определяется темпами роста ассимиляции серболужичан, степенью сохранности серболужицкого потенциала. Общая динамика языковой ситуации в Лужице связана с объективными процессами глобализации и ее результатами не только в Лужице, но и во всей Германии, а также с субъективными причинами, характерными для Верхней и Нижней Лужиц (состояние серболужицкой идентичности в условиях конкуренции с немецкой идентичностью, особенности школьного образования, роль государственных и общественных организаций, средств массовой информации по отношению к серболужицкому национальному меньшинству).

В период глобализации, при развитии новых экономических и культурных связей как в пределах одного государства, так и вне его, размывание старых социальных основ прежней коллективной идентичности и уничтожение классовых границ, усиливающееся взаимодействие с немецкой культурой[6], дающее шанс на сохранение и укрепление серболужицкой идентичности в новый период исторического развития, составляют фон для формирования нового характера серболужицкой идентичности.

В этот переходный период своего развития она дает основание для признания ее кризисного состояния, связанного с процессом культивирования внутреннего плюрализма, утраты монистического воспри

ятия индивидом своей самотождественности, возникновения проблемы поиска своей индивидуальной идентичности.

Процесс формирования новой серболужицкой идентичности, включающий изменения как в составе, так и в значимости отдельных ее компонентов или критериев, осложняется появлением так называемой расколотой этнической идентичности, когда утрачивается непосредственная и обязательная связь между языковым критерием (владение серболужицким языком) и признанием себя серболужичанином, а серболужицкого языка - языком своей национальности.

Возникновение двойной национальной идентификации (серболужицкой и немецкой) дает возможность, а иногда и ставит индивидуума перед трудным выбором одной из них в условиях, когда к отдельной личности часто применимо (в качестве метафоры) понятие «хамелеона» с трудно определяемыми границами идентичности. Для двуязычного серболужичанина этот выбор становится фактором культуры.

Чем определяется, например, выбор немецкого языка у серболужицкого писателя, владеющего в одинаковой степени немецким и серболужицким языками? Может ли он при этом не учитывать тот факт, что его творчество как собственно серболужицкого писателя вызовет интерес лишь у ограниченного числа реципиентов? Трудно избежать применения немецкого языка, если предметом описания являются определенные сферы жизни. Использование немецкого языка помогает писателю и в профессиональной деятельности, облегчая литературную карьеру.

Однако, с другой стороны, значительно большую роль может играть внутренняя позиция автора, отношение к немецкой литературе, оценка им своего места в серболужицком литературном процессе, и перспектив своего творческого развития в рамках той и другой литератур. Некоторые серболужицкие писатели (может быть, и не всегда сознательно) рассматривают свое творчество не как составную часть славянской культуры с определенными национальными чертами и функциями, а как сильно развившееся ответвление от огромного ареала немецкой культуры со своими местными этнографическими особенностями. Они являются своего рода языковыми субвариантами, подобными «Schwyzerdiitsch» в люксембургском или вальсерских диалектах [Satava 1994: 543-454].

В этом случае речь идет не о необходимости использования немецкого языка в соответствующей ситуации (например, в кругу тех, кто не владеет, хотя бы даже и пассивно, серболужицким языком), а о более глубоких психологических причинах предпочтения немецкого языка: насыщенные немецкой культурной средой и имеющие свою внутреннюю установку по отношению к ней, они не готовы в своем сознании отмежеваться от немецкой среды и культуры и представить обществу свое национальное своеобразие.

В эпоху кризиса серболужицкой идентичности все большее значение приобретает индивидуальная идентичность, а среди ее критериев — глубинная сущность индивида, традиционные, глубинные ценности, которые составляют сущность, основу человеческого бытия.

Особенности современного состояния серболужицкой идентичности требуют диалога серболужицкой и немецкой культур, решения проблемы взаимоотношения двух культур (гибридизация или интеграция), а в духовной сфере - обращения к таким проявлениям индивидуальной идентичности, как патриотизм, к определению серболужичанином и немцем понятия «родина» (domizna), особенно подверженному различным влияниям извне. Ср. существующую проблему в связи с проявлением патриотических чувств: среди немецких серболужичан - как вести себя так, чтобы не производить своими поступками впечатление измены, а среди самих серболужичан - как не допустить ощущения утраты так называемой славянской души [Wochna 2006: 97-98].

Сложность данного этапа в истории Лужицы обусловлена не только объективными факторами, свойственными процессу глобализации в странах Европы, включая Германию, но и с субъективными факторами, связанными с современным состоянием серболужицкого этникума, разные слои которого по-разному воспринимают новую общественную реальность, в том числе и отношения внутри своего этникума, включая и различные аспекты индивидуальной и коллективной серболужицкой идентичности.

Так, внутриэтническая ситуация у серболужичан характеризуется известным внутренним противостоянием католиков и протестантов (Serbske ewangeliske towarstwo ‘Серболужицкое евангелическое общество’), которое основано на том, что католики, как более сильная и стабильная часть общества, выступают часто от имени всего серболужицкого сообщества. Осложнения наблюдаются и в отношениях серболужичан с государственными организациями, так как в «лужицкой традиции отсутствует желание вступать в длительный и глубокий диалог, прислушиваться (к другим) и выдерживать противодействие» [Walda 2001: 440-453; 2002: 4-8].

Ослаблению или даже разрушению серболужицкого национального меньшинства, его идентичности, по мнению некоторых исто-риков-сорабистов, способствует распад серболужицкой общности на «множество сред с различными субкультурными традициями», что свидетельствует об отсутствии единства серболужицкого народа [Walda 2001: 449-453; 2002: 4-8]. Однако образование отдельных, отличных друг от друга, сред или субкультур в языковой, культурно-общественной, политической, конфессиональной сферах, особенности их формирования и развития были обусловлены во многом спецификой исторического развития серболужичан (см. выше). В каждой из этих субкультур могли быть представлены в полном объеме или частично элементы серболужицкой идентичности, но с различным соотношением их значений. Создание организаций общелужицкого значения типа Серболужицких матиц (в Верхней и Нижней Лужицах) или Домовины относится к переломным для развития серболужицкой идентичности периодам и призвано было осуществлять задачи, общие и необходимые для отдельных субкультур и объединений, для сохранения серболужицкой идентичности (борьба за сохранение и равноправие серболужичан, их языка, серболужицких литературных языков в рамках немецкого государства и др.). Фактор разобщенности по разным признакам является объективно действующим в процессе всего исторического развития серболужичан.

В период глобализации и транснационального развития, который является переходным для формирования новой идентичности серболужичан, образование отдельных обществ и объединений на основе интереса к серболужицкому языку и культуре может иметь положительное значение для серболужицкой идентичности. Работа в таких обществах в условиях неуверенности и растерянности индивидуумов - серболужичан - компенсировала бы их обособление от «большого мира» и оправдывала бы их существование в рамках семейной, сельской, региональной, профессиональной общности с сохранением их национальных ощущений.

Отметим также, что фактор разобщенности (ср. территориальная, конфессиональная, этническая субидентичности и т. д.) на всех этапах исторического развития серболужичан, начиная со стадии ранней этничности, играл важную роль в формировании специфических особенностей развития серболужицкой идентичности на фоне противостояния идентичности немецкой (ср. раннее проявление тенденций к развитию плюралистической идентичности).

Выступления представителей серболужицкой общности от имени единого Serbstwa (серболужицкого меньшинства) в форме протестов против общегосударственных решений, задевающих интересы тех, кто считает себя серболужичанами, имеют место в исключительных случаях (особенно когда речь идет о мероприятиях, ведущих к сокращению территорий, занятых серболужицкими деревнями, о закрытии серболужицких школ и т. д.).

ЛИТЕРАТУРА

Бауман 2002 - Бауман 3. Идентичность в глобализирующемся мире // Бауман 3. Индивидуализированное общество. М., 2002.

Бусыгина 2008 - Бусыгина И. М. Политическая система и политическая культура Германии // Политические системы и политические культуры. Сборник учебных материалов. М.: МГИМО - Университет, 2008.

Грушевицкая 2002 - Грушевицкая Т. Г., Попков В.Д., Садохина А. П. Основы межкультурных коммуникаций. Учебник для вузов / Под ред. А. П. Садохина. М., 2002.

Ермакова 1979 - Ермакова М. И. Из истории нижнелужицкого литературного языка (XVI - начало XIX в.) // Славянское и балканское языкознание. История литературного языка и письменности. М., 1979.

Ермакова 1996 - Ермакова М. И. Серболужицкая матица // Славянские матицы XIX в. Ч. I. М, 1996.

Ермакова 1998 - Ермакова М. И. Проблемы развития верхнелужицкого языка в период национального возрождения // Славянские литературные языки эпохи национального возрождения. М., 1998.

Ермакова 2006 - Ермакова М. И. Перспектива развития языковой ситуации в Лужице в свете действий тенденций глобализации // Глобализация -этнизация. Этнокультурные и этноязыковые процессы. Кн. II. М., 2006.

Ермакова 2007 - Ермакова М. И. Отражение влияния немецкого языка на серболужицкие литературные языки // Межъязыковое влияние в истории славянских языков и диалектов: социокультурный аспект. М., 2007.

Зонтхаймер 1996 - Зонтхаймер К. Федеративная Республика Германия сегодня. «Памятники исторической мысли». М., 1996.

Лаптева 1972 - Лаптева Л. П. О национальном возрождении у лужицких сербов И Вопросы первоначального накопления и национальных движений в славянских странах. М., 1972.

Михалк 1989 - Михалк Ф. Стабильность и вариантность серболужицкого языка // Формирование и функционирование серболужицких литературных языков и диалектов. М., 1989.

Фасске 1983 - Фасске Г Формирование серболужицких литературных языков: теоретические проблемы. Сборник обзоров. М., 1983.

Федотова 2008 - Федотова В. Г., Колпакова В. А., Федотова Н.Н. Глобальный капитализм: три великие трансформации. Социально-философский анализ взаимоотношений экономики и общества. М., 2008.

Шолта 1981 - Шолта Я. Специфика национального развития серболужичан // Формирование наций в Центральной и Юго-Восточной Европе. М., 1981.

Шпрингер 2010 - Шпрингер Р. (Реннер К.). Национальная проблема. Борьба национальностей в Австрии. М., 2010 (1904).

Шустер-Шевц 1989 - Шустер-Шевц Г. Возникновение современного верхнелужицкого языка в XIX в. и проблема влияния чешской модели // Формирование и функционирование серболужицких литературных языков и диалектов. М., 1989.

Bart-Cisinski 1974 - Bart-Cisinski J. Hlosy ze Serbow do Serbow // ZSC VIII. 10. Budysin, 1974.

Bott-Bodenhausen 1997 - Bott-Bodenhausen K. Sprachverfolgung inder NS-Zeit. Sotbische Zeitungen berichten // Letopis. Cylkowny zwjazk 44, Letnik 1997. Wosebity Zesiwk. Budysin, 1997.

Brankackowa 2000 - Brankackowa K. Serbska Jdentita // Rozhlad. 2002. 4. Budysin.

Brezan 1992 - Brezan J. Trjebamy swoj narodny program // Hranicy w swece bjez hranicow. Pfinoski na konferency Zwjaska serbskich wumelcow. 10 ok-tobra 1992 w Budysinje. Budysin, 1992.

Cyz 1975 - CyzJ. Jan Amost Smoler. Budysin, 1975.

Comakec 1994 - Cornakec J.M. Sto je Serb? // Rozglad. Budysin, 1994. 4. 12.

Ela 1989 - Ela L. К nekotarym aspektam recepcije serbskeje kultury w Dolnej Luzycy//Rozhlad. Budysin, 1989. 11.

Ela 1990 - Ela L. Wobknjezenje a wuzywanje serbskeje rece // Rozhlad. Budysin, 1990. 7-8.

Ela 1994 - Ela L. Luzyczanie w swietle statystyki // Luzyczanie. Slowianski narod w Niemczech. Warszawa, 1994.

Elie 1991/92 - Elie L. Zur Sprachsituation der Lausitzer Sorben // Slawia Occidental. 1991/92. 48^9.

Ermakowa 1987 - Ermakowa M. I. Problems of Development of the Sorbian Language in Context with the Specific Character of the Historical Development of the Sorbs // Language and Culture of the Lusatian Sorbs throughout their History. Berlin, 1987.

Forster 1990 - Forster Fr. Liczba a socialna integracija Serbow // Rozhlad. Budysin, 1990. 7/8.

Harstoch 1977 - Harstoch E. Die sorbische nationale Bewegung in der sachsisch-en Oberlansitz 1830-1849/49. Bautzen, 1977.

Jentsch 1996 - Jentsch H. Die Entwichlung der abstrakten Terminologie der obersorbischen Schriftsprache bis zum 19. Jahrbundert // Z historii j^zykow hiziskich. Warszawa, 1996.

Jodlbaner 2001 - Jodlbaner R., Spiess Gunter, Steenwijk. Die aktuelle Situation der niedersorbischen Sprache. Ergebnisse einer sociolingwistischen Untersu-chung der Jahre 1993-1995. Bautzen, 2001.

Koschmal 1993 - Koschmal W. Perspektiven sorbischer Literatur Koln - Weimar -Wien. Bohlau, 1933. (Schriften des Komitees der Bundesrepublik Deutschland zur Forderung der slawischen Studien. Bd. 19.)

Koschmal 1995 - Koschmal Ж Grundziige sorbischer Kultur. Ein typologische Bertrachtung. Bautzen, 1995.

Kunze 1974 - Kunze P Franzoska rewolucija a Serbja // Rozhlad. Budysin, 1974. 8.

Lewaszkiewicz 1995 - Lewaszkiewicz T. Luzisckie przeklady Biblii, Przewodnik bibliograficzny. Warszawa, 1995.

Lotzsch 1963 - Lotzsch R. Das Problem der obersorbisch-niedersorbischen Sprachgrenze // ZFSE. Berlin, 1963. VIII.

Lotzsch 1965 - Lotzsch R. Einheit und Gliederung des Sorbischen. Berlin, 1965.

Malink 1994 - MalinkJ. Z politycznej a kulturalnej historu Luzyczan // Luzycza-nie, Slowianski narod w Nemczech. Warszawa, 1994.

Malink 2003 - Malink J. Europske pfelozki biblije - Serbija w prirunanju // Rozhlad. Budysin, 2003. 11-12.

Metsk 1968 - Metsk F. Die Stellung der Sorben in der territorialen Verwaltungs-gliederung des deutschen Feodalismus. Bautzen, 1968.

Michalk 1977 -MichalkF. Wo sociolinguistiskeje situaciji publikuma serbskeho spisowacela//Rozhlad. Bautzen, 1977. 7-8.

Nedo 1958 - Nedo P Wo wruoicu dwurecnosce we Luzicy // Rozhlad. Budysin, 1958.

Nedo-Nowotny 1976 - Nedo P, Nowotny P. Znaczenie kultury ludowej dla zycia spolecznego i kulturalnego dla serbohizyckiej miejszosci narodowej // Prob-lemy kultury ludowej i narodowej // Materialy z II mi^dzy narodowej konfer-encji etnografow slowianskich. Warszawa-Poznan, 1976.

Norbergowa 1994 - Norbergowa M. Psinosk w wgranicowanju dolnoserbskego recnego teritoriuma // Rozglad. Budysin.

Pata 1919 - Pata J. Z ceskeho listowanja // CMS. Budysin, 1919. LXXII.

Sarter 1990 - Sarter H. Bilingualitat und Semantische Representation. Sprach-kontakt, Sprachkonflikt und die Konstitution von Jdentitat H Nelde P (Hrsg.) Spracheinstellungen und Sprachkonflikte (Pluralingua IX). Bonn, 1990.

Schuster-Sewc 1959 - Schuster-Sewc H. Sprache und ethnische Formation in der Entwickllung des Sorbischen // ZFSL. Berlin, 1954. 4.

Schuster-Sewc 1967 - Schuster-Sewc H. Sorbische Sprachdenkmaler 16-18 Jah-rhundert. Bautzen, 1967.

Satava 1994 - Satava L. Rec jako kode a symbol // Rozhlad. Budysin, 1994. 12.

Satava 2002 - Satava L. Etniska identita a zajim wo zachowanje serbskeje rece a kultury pola suleijiw serbskich srjedznych sulow // Rozhlad. Budysin, 2002. 9.

Satava 2005 - Satava L. Sprachverkalten und etnische Jdentitat. Sorbische Schiller an der Jahrtausendwende (Spisy Serbskeho Instituta 39). Bautzen/Budysyn, 2005.

Satava 2006 - Satava L. Mlodzina - identita a rec. Ideje, naprawy, argumenty. Domowina - recny centrum Witaj. Budysyn, 2006.

Walde 1993 - Walde M. Die Wende-Hoffnung fur die Katholische Sorbische Lausitz// Letopis. 1993. 2.

Walda 2001 - Walda M. Serbja - Jednotny «narod»? (1) // Rozhlad. Budysyn, 2001. 12.

Walda 2002 - Walda M. Serbja - Jednotny «narod»? (2) // Rozhlad. Budysyn, 2002.1. Walda 2006 - Walda M. Liberalna demokratija Serbja H Rozhlad. Budysyn, 2006. 6.

Wochna 2006 - Wochna W. Kriza narodnho wedomja // Rozhlad. Budysyn, 2006. 3.

Zwahr 2003 - Zwahr H. Die Sorben: ihre neuere Geschichte vergleichend btrachtet // Im Wettstreit der Werte ins 21. Jahrhundert // Spisy Serbskeho Instituta. Budysyn, 2009. Zwjazk 33.

Чмейркова С.

(Чехия, Прага)

  • [1] Одной из самых крупных административных единиц было маркграфство Нижняя Лужица с территориями Беснов, Шторков и Тойниц на севере (с XVI в. входят в состав так называемого наследственно-бранденбургско-вендского (Лужицкого) округа (Kurmarkisch-Wendische Distrikt). В центре маркграфства Нижняя Лужица за пределами основной территории (Бранденбургская Ноймерне) был расположен округ Коттбус, на северо-востоке - первоначально Силезский, а затем Бранденбургский округ; на юго-западе - Мейссенские административные области. Эти районы вместе с маркграфством Верхняя Лужица представляли основную часть (Kemgebiet) серболужицкой основной территории, вокруг которой располагались так называемые окраинные районы (Rand-Zone) с серболужицко-немецким населением. См. карту № 3 в [Metsk 1968].
  • [2] Католики и протестанты имели различные структуры или иерархию, подчиняясь немецким церковным властям: верхнелужицкие евангелические священники - немецкому суперинтенданту, а католические - немецкому епископу. Таким образом, серболужицкие церковные авторитеты были включены в немецкую властную иерархию. Вероятно, можно говорить, что серболужичане-католики и серболужичане-протестанты представляли две субидентичности [Walda 2001: 452]. 2 Начало развития серболужицкой письменности было связано с территорией Нижней Лужицы, ее периферийными районами на севере, западе и востоке [Ермакова 1979], конец которому был положен Тридцатилетней
  • [3] нии» (по сравнению с другими малыми народами) сыграли роль причины экономического, политического и чисто практического характера. Так, выходу верхнелужицкой Библии способствовала только помощь верхнелужицкого сословного собрания, заинтересованного в противодействии антиреформационным устремлениям будышинского капитула. До этого в церковной практике предпочтение оказывалось меньшим по объему книгам религиозного содержания, как, например, катехизис, сборник песнопений, собрания проповедей, Новый Завет и вспомогательная литература в виде словарей и грамматик. Отметим, что языковой авторитет Библии часто использовался в процессе кодификации литературного языка. 2 Тридцатилетняя война (1618-1648) еще более углубила раскол Германии на множество независимых территорий, из которых некоторые, как, например, Пруссия, позднее достигли расцвета (XVIII в.). Пруссия стала крупным государством, страной развитого абсолютизма, близкой к военной деспотии.
  • [4] (Саксония). Таким образом, территория Верхней Лужицы была разделена на две части - саксонскую и прусскую. 2 Подробнее см. [Ермакова 1996: 159-189; Kunze 1974: 281-282; Шолта 1981: 344-355]. 3
  • [5] месте конгломерата государств в центре Европы возникло экономически мощное милитаристское государство, завершившее процесс формирования немецкой нации. Однако структура Германской империи не была централизованной, в ней сохранялись 22 монархии и три вольных города. В этом едином государстве для немцев, во многом благодаря ан-тикатолическому курсу Бисмарка, так называемой культурной борьбой (Kulturkampf), углубился раскол между протестантской Пруссией и католическими землями юга Германии. В этой борьбе за чистоту нации всякий, кто не попадал под норму «рго-preu» (протестант - пруссак), мог быть отнесен к врагам рейха. Эта империя не пережила Первую мировую войну [Бусыгина 2008: 172]. 12 Ср. замечание Г. Цвара [Zwahr 2003: 29] о противопоставлении (противостоянии) вендского самосознания (Selbstverstandnis] лужицкому верхнелу жицкому самосознанию.
  • [6] Ср. замечание Ю. Врезана о парадоксальности данной ситуации, проявляющейся в том, что в прежний период истории развитие и поддержание лужицкой национальной культуры было идентично защите ее от немецкого (германизаторского) влияния, а теперь сохранение и укрепление лужицкой идентичности во многом зависят от сохранения связи с немецкой культурой [Brezan 1992: 5]. Насыщение немецкой культурой дает возможность ярче проявиться своеобразию серболужицкой культуры.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >