Предисловие

Если вы учите своих студентов тому же, чему и пять лет назад, то либо ваш предмет мертв, либо вы разучились мыслить.

Ноам Хомский

Рядом со словом риторика есть большой соблазн поставить история, а не теория: это не только сразу упрощает задачу автора, но и гораздо более определенно сообщает читателю о том, что его ждет под обложкой. Историю риторики, при всех подстерегающих сложностях, всё-таки вполне возможно изложить линейно, начиная, разумеется, от античной Греции и завершая сегодняшним днем. С теорией всё непонятно. Если в теоретическом поле риторики мы попытаемся отыскать хоть какое-то единство, мы опять-таки окажемся в грекоримском периоде и, незаметно для себя, перейдем на историческое изложение. В XX—XXI вв. мы ничего хоть сколько-нибудь похожего на единую теорию не обнаружим, даже обратившись к так называемому риторическому ренессансу — короткому периоду с конца 50-х до примерно середины 70-х гг. XX в. Тут нас ждет довольно пестрая мозаика, собрать все кусочки которой в единое полотно невозможно. И, по большому счету, не нужно: сколь бы тщательно мы ни складывали вместе разрозненные фрагменты, целостной теории мы, увы, не получим. Дело в том, что все исследователи, занимавшиеся в XX в. риторической проблематикой, практиковали описательный, а не теоретический подход: они искали ответы на вопрос как?, чуть реже — зачем?, однако вопрос почему?, который в первую очередь и прежде всего ставит теория, традиционно оставался «в темном поле сознания». Это ни в коем случае не упрек и тем более не укор — просто эти исследователи ставили перед собою задачи иного рода.

В этой книге я отдала дань традиции, в первых главах представив риторику в исторической перспективе — Глава 2 посвящена классической греко-римской риторике, Глава 3 — неориторике. Однако начиная с Главы 4 я постаралась включить в область теории риторики тот круг проблем и вопросов, которые традиционно остаются за кадром, однако, по моему глубокому убеждению, самым непосредственным образом касаются главной теоретической проблемы риторики — как и почему возможна эффективная речь?

Рассматривая современную риторику, я уделила большое внимание не только тем направлениям и отдельным авторам, которые эксплицитно определяли свои исследования как риторические, но и тем, которые непосредственно к риторике не относятся, а порою и вовсе не используют даже самого этого слова, однако круг их научных интересов отчетливо пересекается с риторической проблематикой. Отдельная глава посвящена проблеме соотношения спонтанной и культивированной речи, являющейся, по моему глубокому убеждению, одной из центральных проблем риторики. Вопреки сложившейся традиции я лишь пробежалась по теме тропов и фигур речи, не останавливаясь на ней подробно. Для этого есть по крайней мере две причины. Во-первых, имеющаяся — в том числе и на русском языке — литература по вопросу огромна и любой заинтересованный читатель без труда может к ней обратиться. Во-вторых (что для меня более важно), место фигур речи в теории риторики мне кажется изрядно преувеличенным.

Разумеется, круг проблем теории риторики существенно шире того, который мне удалось здесь очертить. Единственное, что меня в какой-то мере извиняет — это то, что всякий научный результат является заведомо промежуточным. Это обстоятельство, наряду с чудесным афоризмом Поля Валери, который любил цитировать Уистан Хью Оден — a poem is never finished, it is only abandoned — позволили мне поставить в этой работе точку.

Я выражаю огромную благодарность Номе, Джозефу, Ксене, Фрэнку, Лере, Лёне и моей маме за критику, бесценные научные советы, постоянную поддержку и человеческое тепло. Вместе с сердечной благодарностью я прошу их принять мои извинения за все недостатки, которые вопреки их стараниям всё же остались в книге.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >