История амнистии и помилования, их место в системе права

Место амнистии и помилования как правовых институтов невозможно определить без рассмотрения исторической их ретроспективы. Без знания истории, без глубокого ретроспективного анализа любого правового, социального института невозможно представить себе пути его дальнейшего совершенствования.

В юридическом знании новое возникает лишь на основе старого как познавательно более глубокая, более содержательная и более адекватная норма постижения и понимания. Не явля ется исключением и рассматриваемая в настоящей работе проблема.

Амнистия и помилование — старейшие правовые институты. Самое раннее упоминание о помиловании (амнистия в данный период выступала как синоним по отношению к помилованию) относится к XX в. до н. э. и содержится в Египетских папирусах. В них, в частности, идет речь о египтянине Синухе, который служил в армии фараона и затем дезертировал. Он сбежал за границу, долго скитался, скрываясь в Сирии. Когда он захотел вернуться на родину, фараон не только разрешил беглому воину вернуться, но и простил его, хотя за подобный проступок полагалось суровое наказание91.

В литературе встречаются указания на помилование, имевшее место во времена правления царя Вавилонии Хаммурапи, в эпоху Римской империи.

История амнистии и помилования в зарубежных странах и России до начала XIX в. достаточно подробно изложена в книге П.И. Люблинского «Право амнистии: историко-догматическое и политическое исследование» (1907) и в постсоветское время — в работах других ученых.

Учитывая, что книга П.И. Люблинского написана давно и не переиздавалась, в целях доведения до широкой научной общественности истории вопроса автор монографии полагает необходимым кратко изложить ее содержание.

Указания на применение амнистии обнаруживаются в истории Древней Греции. Живое участие всех граждан в политической жизни, постоянная борьба партий, отражение политических страстей в отправлении правосудия — все это явилось благоприятной почвой для частого применения амнистий92. Впервые к амнистии прибегнул Тродибул, который после изгнания 30 тиранов, не желая новыми репрессиями против их сторонников возбуждать прежние распри, склонил народ к амнистии.

Обращает на себя внимание способ предоставления амнистии — ее дает весь народ посредством плебисцита.

Другой известный пример — амнистия жителей Самоса после восстания на острове. Немногочисленность граждан заставила дорожить каждым защитником города, и в момент опасности изгнанники обыкновенно возвращались, и права их восстанавливались коллективно.

Далее, П.И. Люблинский излагает историю развития амнистии в различных странах. Наибольший интерес в этом плане представляют Италия и Франция.

Автор, в частности, предполагает, что в Италии первые годы республики если амнистия и применялась, то, во всяком случае, не иначе как по решению народа или через сенат.

Древнейшими амнистиями республиканской эпохи были: амнистия сторонников Тарквилия после изгнания его из Рима, дарованная по предложению консулов Брута и Валерия под условием возвращения в Рим в течение 20 дней; амнистия после удаления плебеев на Авестийский холм с целью вернуть их в город. После Второй Пунической войны, для того чтобы предупредить волнения и изолировать Ганнибала, сенат предоставил амнистию народам Италии.

Органом, объявлявшим амнистию в этой стране, являлся сенат, постановления которого, по мнению П.И. Люблинского, выносились на голосование центуриатных комиций. Такие амнистии были как бы гарантиями со стороны народа, охранявшими от дальнейшего преследования и наказания. Амнистии связывались со знаменательными событиями римского государственного развития.

Амнистия имела несколько форм: прекращение судебного производства (аболиция), освобождение осужденных (помилование).

При аболиции погашалось само преступление и все правоогра-ничения, связанные с его совершением. Особенно частой стала аболиция по поводу Пасхи. Она трансформировалась в общее правило и проводилась сама собою, без какого-либо особого предписания.

Параллельно продолжала применяться преонтуция императорской властью (хотя иногда учитывалось мнение сената).

Однако указанные формы амнистии уступали праву помилования — индульгенции. Некоторые авторы усматривали первоначальный источник индульгенции в праве интерцессии, принадлежавшем народным трибунам. Отобрав у магистратов эту власть, императоры получили и право интерцессии — приостановки судебного производства. В то время как интерцессия трибунов распространялась лишь на год пребывания их в должности, интерцессия императоров была действительна на все время их царствования, тем самым окончательно погашала преследование.

Индульгенция в противоположность интерцессии могла также смягчать или отменять наказание.

По мнению П.И. Люблинского, если и нельзя установить непосредственной преемственной связи, то можно предположить, что подобное право помилования образовалось под влиянием права интерцессии. Между этими правами существовала тесная связь. По свидетельствам историков, императоры злоупотребляли правом интерцессии и приостанавливали уголовное преследование произвольно по самым различным причинам, иногда даже из-за соображений выгоды, чтобы побудить обвиняемых покупать от них помилование.

Индульгенция предоставлялась исключительно по поводу отдельных событий в жизни императора: при вступлении на престол, радостном событии в семье и пр. Она не погашала преступления, а только смягчала или отменяла наказание; позорящие последствия преступления, ограничения имущественных и личностных прав, как, например, конфискация, обычно оставались, хотя и последние могли быть сняты специальной оговоркой. Являясь милостью, даруемой добрым подданным, индульгенция не допускала помилования наиболее опасных преступников, в числе которых на первом месте стояли преступники политические (виновные в оскорблении Величества, измене, казнокрадстве и пр.) С течением времени изъятий становилось все больше и больше, так что общая индульгенция фактически сводилась к очень ограниченной милости для легчайших преступлений.

При христианских императорах общее помилование стало весьма частым — проникнутые гуманным духом, императоры освобождали от наказания при первом удобном случае. В эту эпоху политический характер амнистии как самостоятельного правового института исчез окончательно. Акты общего помилования стали носить названия «амнистия», «индульгенция» и др.

Подводя итог рассмотрению истории амнистии в Риме, П.И. Люблинский констатирует, что развитие политической жизни привело к необходимости конструировать законодательный акт, в издании которого принимал участие народ посредством народных собраний. Аболиция, предоставлявшаяся через сенат, также в конечном счете опиралась на мнение народа, поскольку юридически устанавливала только отсрочку преследования, и лишь в том случае, если народ отказывался от осуждения, она превращалась в его погашение.

Действие отдельных форм амнистии, в отличие от помилования, устраняло все правоограничения, являвшиеся последствиями совершенного деяния не только уголовного характера. Возникнув на религиозной почве, амнистия применялась позднее исключительно к политическим преступлениям.

В императорскую эпоху амнистия смешивается с правом коллективного помилования, применение которого начинает служить целям укрепления императорской власти и подъема религиозных чувств как опоры теократического Византийского государства. Права помилования и амнистии переходят к императору как суверену.

Франция, с точки зрения П.И. Люблинского, явилась воскре-сительницею тех правовых начал амнистии, которые были выработаны в Риме.

Во франкийский период французской монархии в целях умиротворения отдельных местностей, городов, отрядов, отчасти под влиянием торжественных событий, а также по совету духовенства французские короли иногда предоставляли коллективное помилование за политические преступления. Амнистии сохраняли характер коллективной милости.

С конца IX в. право помилования, не дифференцированное от амнистии, начинает осуществляться почти независимыми сеньорами. Это происходит до XIV в., пока королевская власть вновь не сосредоточивает в своих руках главнейшие судебные функции.

Основными формами отмены наказания в тот период были ремиссия и I’abolition generate. Общее отпущение наказаний предоставлялось провинции, коммуне или партии, в том числе какой-либо категории заключенных, после войны или восстания, по поводу отдельных событий в королевской семье, приезда короля в город, тех или иных праздников.

Указы об амнистии состояли из следующих частей: 1) перечисление преступлений против короля или его подданных; 2) мотивы, побудившие короля «предпочесть милосердие суровости правосудия»; 3) форма отпущения наказаний; 4) оговорка, сохранявшая за потерпевшими право взыскивать убытки; 5) перечень преступников, не подлежащих помилованию (амнистии); 6) приказ королевским чиновникам об обнародовании указа; 7) дата, печать и список советников.

Наряду с общей ремиссией, существовала и специальная, являвшаяся помилованием, или реституцией. Remission generale, подобно амнистии, устраняла все последствия предшествующих осуждений и препятствовала проведению новых расследований определенных категорий преступлений.

Короли были склонны обращать эту привилегию в источник обогащения. Лица, получившие ремиссию, должны были требовать выдачи письма, предъявление которого обеспечивало за ними пользование милостью. Для получения этого письма нужно было внести известную сумму в пользу короля якобы в качестве оплаты за печать.

Старая форма ремиссии вскоре потеряла свое значение и в предреволюционный период применялась лишь как акт освобождения от преследования невольных убийц или лиц, преступивших веления закона по крайней необходимости или при необходимой обороне.

Общая ремиссия напоминала ту форму помилования, которая в Риме носила название indulgentia generalis. Из действия ее обычно исключались виновные «в убийстве, коварных и жестоких злодеяниях». Это создавало неудобство для королей, и они прибегали к другой форме, где их усмотрение было бы менее стеснено, — аболиции. Внешне различие состояло в замене слова “remissions” на “abolitions”. Однако король мог предоставлять аболицию в любом объеме, вносил в нее исключения даже для отдельных лиц. Единственным ограничением этого права было ограждение прав третьих лиц на взыскание убытков.

В XV в. аболиция применялась исключительно по воле короля. С XVII в. акты общей аболиции получили название «амнистия».

Ордонанс 1670 г. упоминает только о letters de grace — актах помилования. На практике амнистия продолжала применяться, однако действовала в узких рамках: отменяла только акты преследования и карательные последствия. В этот период к амнистии стали относить и погашение недоимок чиновников или частных лиц по долгам королю.

В заключение П. И. Люблинский делает вывод, что право амнистии в период, предшествовавший революции, являлось прерогативой монарха.

Доминантный ряд амнистий, дарованных народным представительством, начинается с 1789 г. В эту эпоху амнистии принимались скорее в интересах их авторов, чем лиц, им подлежащих.

Характерной чертой амнистий являлась их тесная связь с правительственными переворотами. «Важно отметить, — заключает П.И. Люблинский, — что в руках сильного правительства само народное собрание легко могло быть послушным проводником его намерений».

Несмотря на то что право амнистии было закреплено за законодательной властью, законодатель строго подчинялся требованиям Наполеона и предоставлял амнистии по первому его желанию. Не довольствуясь этим, Наполеон в 1815 г. после возвращения с Эльбы внес дополнения в Конституцию, наделив себя правом амнистии.

Людовик XVIII, издав новую Конституцию в 1814 г., обозначил королевскую прерогативу помилования. Об амнистии в ней не упоминалось. Однако на практике никто не оспаривал данного права короля. Амнистии этой эпохи издавались в форме ордонансов, только амнистия 1816 г. была издана в виде закона при участии парламента.

Февральская революция передала право амнистии в руки представителей народа. В ст. 55 Конституции Франции 1848 г. закреплялось, что «амнистии могут быть предоставлены только законом». Наполеон в 1852 г. определил, что «право помилования и амнистии принадлежит императору». На практике амнистия часто теряла характер политической меры, приближаясь к помилованию.

П.И. Люблинский, подводя итоги рассмотрению истории амнистии и помилования во Франции, делает вывод, что только в руках народного представительства амнистия применялась в соответствии с действительными политическими потребностями страны. Отнюдь не искание популярности, любви народа было мотивом предоставления амнистии, а стремление к водворению гражданского порядка и успокоению внутренних междоусобиц.

Французская система амнистии как законодательного акта нашла признание в ряде других стран. Система, господствовавшая во Франции, подверглась в них некоторым модификациям.

Так, в Бельгии амнистия, принятая парламентом, подлежала утверждению королем, которому принадлежало и право помилования. В Нидерландах амнистия также применялась на законодательном уровне. Помилование осуществлялось по заключению суда. По пути Франции следовали Болгария и Швейцария.

В Англии право помилования сохранялось за королем. При этом помилование могло быть осуществлено в течение всего уголовного процесса, т.е. включало в себя аболицию и помилование в нынешнем понимании. Из действия права помилования изымались преступления политического характера. Право помилования не могло осуществляться с причинением вреда третьим лицам. Из указанного положения вытекало следующее ограничение: помилование не могло быть применено к актам, приносящим общий вред, до тех пор, пока не будет представлено удовлетворение за этот вред, потому что оно может в данном случае повредить притязаниям частных лиц.

На протяжении истории развития помилования в Англии оно изменялось в объеме своего действия. Изначально оно освобождало только от наказания, но не снимало позора. Позднее от этого ограничения сохранилась лишь фикция крови, вследствие чего дети, родившиеся до помилования, теряли право на наследование; затем было признано, что помилование распространяется на всех.

В Англии право амнистии принадлежало парламенту.

В США право помилования и аболиции принадлежало губернаторам. В целях ограничения власти губернаторов были учреждены особые Boards of pardon, в обязанности которых входило исполнение наказания и предоставление условного помилования. При применении помилования для губернатора было обязательно мнение Boards. Кроме того, в некоторых городах право помилования за полицейские нарушения принадлежало мэру.

Право Германии различало аболицию — прекращение начатого уголовного процесса и помилование — смягчение или отмену наказания. Амнистия по германскому праву не признавалась самостоятельным правовым институтом, а была соединением нескольких аболиций и помилований. Социальную сторону амнистии не затрагивали. Выделить историю амнистии в немецких государствах не представляется возможным. Ее, по мнению П.И. Люблинского, можно проследить в тесной связи с развитием общего права помилования и особенно аболиции.

В Италии ст. 8 Конституции 1818 г. устанавливала принадлежность права помилования королю. Уголовное законодательство распространяло это право на все известные в Италии виды помилования - grazia, amnistia, indulto. Grazia означало индивидуальное помилование осужденных преступников, indulto — коллективное помилование, относящееся к определенному классу преступлений. Последствия grazia, indulto были одинаковыми. Амнистия погашала уголовное преследование и прекращала исполнение приговора и все уголовные последствия. На практике амнистия часто смешивалась с индульгенцией.

Система помилования в Испании была близка к итальянской. По испанской доктрине амнистия, по существу, есть законодательный акт; амнистия общая, помилование — частный вопрос. Амнистия погашает право преследования и исполнения наказания, а также все уголовные последствия преступления, помилование — только право исполнения наказания. Амнистия не столько милость, сколько забвение преступления, основанием ее служит conveniencia general, не требующая наказания вследствие изменения условий, которые обыкновенно оправдывают его применение. Помилование не притязает на общее значение оснований своего применения.

Таким образом, испанское законодательство знало амнистию как самостоятельный правовой институт, однако сохраняя право издания ее за королем.

Право короля (императора, султана, шаха) на амнистию существовало в Португалии, Греции, Румынии, Сербии, Японии, Турции, Персии.

Только в Швеции и Норвегии не было никаких законодательных указаний о применении амнистии. По ст. 25 Конституции Швеции королю принадлежало только право миловать уголовных преступников, отменять смертную казнь, восстанавливать в правах и возвращать конфискованное имущество. Для ходатайства о помиловании устанавливался особый порядок. Оно предварительно рассматривалось Верховным судом, а затем — на заседании Государственного совета. В Норвегии по конституционному закону от 28 июня 1889 г. королю принадлежало только право помилования преступников после того, как приговор над ними будет произнесен.

В России история рассматриваемых институтов берет начало с династии Рюриковичей в период, когда публичная власть была недостаточно централизованной. Каждый из князей мог осуществлять помилование в пределах своей территории.

Помилование применялось в Киевской Руси и царской России, в советское и постсоветское время. Российскому законодательству в большей степени знакомо понятие «помилование» и в меньшей — понятие «амнистии», которое появилось значительно позже. В дореволюционном законодательстве вообще не существовало термина «амнистия», но употреблялись термины «помилование» и «прощение».

Помилование и прощение применялись в случаях освобождения от ответственности и наказания не только индивидуально определенных лиц, но и многих, персонально не установленных лиц, совершивших преступления. Помилование как форма монаршей милости использовалось самодержцами на протяжении всей истории Российского государства.

Из актов, приближающихся к амнистии, заслуживает внимания амнистия, дарованная новгородцам 27 июля 1471 г. Вот как ее описывает Н.М. Карамзин: «Через несколько дней Иоанн дозволил послам стать перед лицом своим. Феофил (митрополит Новгородский) вместе со многими духовными особами и знатнейшие чиновники новгородские, вступив в шатер великокняжеский, пали ниц, безмолвствовали, проливали слезы. Иоанн, окруженный сонмом бояр, имел вид грозный и суровый.

“Господь князь великий, — сказал Феофил, — утоли гнев свой, утешь ярость, пощади нас, преступников, не для моленья нашего, но для своего милосердия угаси огонь, палящий страну новгородскую, удержи меч, льющий кровь ее жителей”. Иоанн взял с собой из Москвы одного ученого в летописях дьяка, именем Стефана Бородатого, коему надлежало исчислить пред новгородскими послами все древние их измены; но послы не хотели оправдываться и требовали единственного — милосердия. Тут братья и воеводы Иоанновы ударили челом за народ виновный, молили долго, неотступно.

Наконец, государь изрек слово великодушного прощения, следуя, как уверяют летописцы, внушениям христианского человеколюбия и совету митрополита Феофила помиловать новгородцев, если они раскаются.

Мы видим здесь действия личного характера, осторожной политики сего властителя. Через несколько дней, 11 августа, после посвящения Феофила в Москве в архиепископы он на амвоне смиренно преклонил колено пред Иоанном и молил его умилосердиться над знатными новгородскими пленниками, Василием-Казимиром и другими, которые еще сидели в московских темницах, великий князь даровал им свободу, и они беспрепятственно вернулись в Новгород»93.

В приведенном описании амнистии новгородцев обращает на себя внимание поведение князя, заставляющего новгородцев вымаливать себе прощение. Своими действиями он проявляет власть, останавливающуюся только перед глубоким раскаянием.

Практика массового освобождения преступников, содержащихся в тюрьмах (тюремное заключение начинает применяться с 1498 г. в соответствии с великокняжеским Судебником), возникла на религиозной почве под влиянием идеи о том, что милость, оказываемая преступникам, есть известная религиозная жертва Богу, требующему благодарности.

Тесный союз церкви и государственной власти создал теократическую форму прощения преступников94. Амнистии применялись по поводу праздника Пасхи, Масленицы, перед началом Великого поста, накануне Светлого воскресения и т.д.

После распада Древнерусского государства право помилования было сосредоточено в руках государя. Длительное время оно не было закреплено законодательно. Первым законодательным актом, в котором нашло отражение помилование, стал Судебник 1550 г., в нем устанавливалось, что лицо остается в опале до определения наказания или до наступления помилования.

Чисто в династических целях амнистия впервые применяется Борисом Годуновым при его короновании в 1598 г. Лжедмитрием было объявлено помилование почти всем опальным князьям и боярам, подвергшимся гонению от Бориса Годунова.

Кроме коронования, поводами для амнистии служили и другие события в царской семье. Так, в царствование Василия Ш была объявлена амнистия в связи с рождением сына Иоанна. Иван Грозный в своем завещании от 10 марта 1584 г. предписал освободить после своей смерти всех узников95.

Подводя итоги истории московской эпохи развития амнистии, П.И. Люблинский заключает, что, с одной стороны, мы имеем дело с применением общей милости под влиянием религиозно-политических тенденций, с другой — при политических неурядицах она использовалась в целях призыва к общему примирению.

Юридические формы права общего помилования и амнистии не были определены. Деление помилования на самостоятельные виды, более или менее точно описанные с юридической точки зрения, не встречается. Выросшее на почве неограниченной власти, это право не нуждалось в точном формальном закреплении. Эта юридическая неопределенность, несомненно, сильно сказалась и на позднейшей истории рассматриваемого права.

Упоминание о праве государя на помилование имелось и в Соборном уложении 1649 г.

Принципиально новые тенденции в области амнистии (коллективного помилования) отмечаются в начале XVIII в. в эпоху Петра Великого. Он решительно порывает связь права помилования с религиозными основаниями, при этом исчезает практика пасхальных помилований.

В Манифесте о милостях осужденным от 4 ноября 1721 г. по случаю мира со Швецией его действие характеризуется как «генеральное прощение и отпущение вин».

Особо значим для развития института амнистии период правления Екатерины II. В манифестах того времени полностью исчезает религиозная мотивировка амнистии, «вместо прежнего свободного усмотрения выставляются уже разумные соображения, стесненные известными обязанностями по отношению к правосудию, требующему прочности репрессии»96. Милость характеризуется не как акт благочестия, а как мера разумной политики, рассчитанная на исправление виновных. Сужается объем амнистий. Манифестами об амнистии лишь смягчалось наказание, сохранялись служебные и имущественные праволишения и сокращались штрафы. Предписывалось возмещать потерпевшим имущественный ущерб.

Существенно было облегчено преследование за религиозные преступления путем освобождения всех содержащихся по раскольническим делам, кроме прямых богохульников. Действие амнистии не распространялось на убийц, разбойников и лихоимцев. Для екатерининской эпохи характерно сильное ограничение общих прощений. Амнистия в редких случаях предоставлялась полностью и объявлялась только осужденным, подчеркивалось ее исправительное значение.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. впервые закрепило понятие «помилование»:

«170. Помилование и прощение виновных ни в каком случае не зависит от суда. Оно непосредственно исходит от верховной самодержавной власти и может быть лишено действием монаршего милосердия. Сила и пространство действия сего милосердия как изъятия из законов общих определяются в том самом высо чайшем указе, коим смягчается участь виновных или же даруется им совершенное прощение.

171. На сем основании и даруемое в некоторых случаях милостивыми манифестами прощение распространяется также на преступления и проступки, которые в манифесте указаны».

Обновленная редакция Уложения (1885) в ст. 154 устанавливала:

  • 1) поводы для ходатайства о чрезвычайном смягчении наказания — такие особенности события преступления, обстоятельств, вызвавших или сопровождавших его, личности преступника, обстановки, в которой он находился, или образа его действий как во время совершения, так и после совершения преступления, которые выделяют данный случай из ряда других того же рода случаев, предусмотренных в законе, требуют ввиду конечной цели правосудия — справедливости смягчения наказания подсудимому или же полного освобождения от наказания;
  • 2) субъекты, имеющие право ходатайства о помиловании перед императором, — общие и мировые судьи;
  • 3) правила о порядке приведения в исполнение постановлений манифеста, касающихся помилования, при определении силы и пространства действия высочайшего помилования, дарованного лишенному всех прав состояния; разрешение вопроса о том, восстанавливаются ли указанным помилованием утраченные через данное преступление имущественные права осужденного, в том числе право наследования, зависело от того, было ли упомянуто в высочайшем помиловании о том, что помилованному восстанавливаются все права состояния или лишь некоторые из них и какие именно.

Дальнейшее обновление указанной нормы произошло в Уголовном уложении 1903 г. Ее редакция выглядит следующим образом: «Помилование и прощение не зависит от суда. Оно непосредственно исходит от верховной самодержавной власти и может быть лишь действием сего монаршего милосердия. Сила и пространство действия милосердия, как изъятия из законов общих, определяются в том самом высочайшем повелении, или указе, или общем милостивом манифесте, которым смягчается участь виновных, или же даруется им совершенное прощение» (ст. 72).

Новое в применении амнистии отмечается во время царствования Александра I. Вместо сложных ограничений для отдельных категорий обвиняемых и осужденных, встречавшихся в прежних манифестах, устанавливается деление лиц, подлежащих амнистии, на состоящих под следствием или судом и приговоренных. Объем милости для разных категорий виновных был различен: находящиеся под следствием и судом получают полную амнистию, осужденные — частичное помилование.

При Николае I привлеченным к суду предоставляется право отказа от прекращения следствия по амнистии. «Само собой разумеется, — говорится в Манифесте 1826 г., — что сим не затрагиваются средства законного перед судом оправдания тем из подсудимых, кем, по убеждению в невиновности своей, сами пожелают такого оправдания».

В царствование Николая I впервые была произведена систематизация законов об амнистии.

Во времена Александра II при определении лиц, подлежащих прощению, за основной признак принималась степень наказания; правом отказа от амнистии находящиеся под следствием или судом могли воспользоваться в течение месяца.

В период царствования Николая II издается целый ряд манифестов об амнистии (1889, 1894, 1896, 1904, 1905). Однако амнистиями, по мнению П.И. Люблинского, они не являлись ввиду того, что после объявления амнистии указом от 21 октября 1905 г. наступила полоса репрессий97.

Амнистия как самостоятельный институт получила свое развитие в советское время. 21 ноября 1924 г. Президиум ЦИК СССР постановил передать на разъяснение пленарного заседания Верховного суда СССР в порядке п. «а» ст. 1 Положения о Верховном суде СССР вопрос о том, считать ли акт восстановления в правах гражданства отдельных лиц, возвращающихся из-за границы, актом применения к ним амнистии за совершенные контрреволюционные деяния или разрешением на право въезда в пределы СССР.

Пленарное заседание Верховного суда СССР 16 января 1925 г. приняло следующее разъяснение: «В практике некоторых судов, в том числе Верховного Суда РСФСР, возникли сомнения по вопросу о том, можно ли толковать постановления Президиума ЦИК СССР о восстановлении в правах гражданства лиц, по тем или иным причинам эмигрировавших из пределов СССР, как одновременный акт частной амнистии и за другие совершенные ими преступления.

Верховный Суд СССР разъясняет:

  • 1. Если постановление Президиума ЦИК СССР о восстановлении в правах гражданства последовало в ответ на ходатайство только о восстановлении именно в этих правах без указания просителя на совершенные им преступления, то оно не может рассматриваться как одновременный акт частной амнистии за все совершенные лицом контрреволюционные и иные преступления.
  • 2. Если постановление о восстановлении в правах гражданства последовало в ответ на ходатайство об амнистии и за совершенные просителем преступления, то такое постановление Президиума ЦИК СССР необходимо рассматривать одновременно и как акт частной амнистии за указанные в ходатайстве преступления. Такое восстановленное в правах гражданства лицо может быть привлечено к судебной ответственности лишь за те более тяжкие преступления, о которых оно сознательно утаило в своем ходатайстве или сказало заведомую неправду.

Настоящее разъяснение верховные суды союзных республик должны немедленно сообщить всем подведомственным им судам. Настоящее разъяснение имеет обратную силу»98.

После Октябрьской революции термин «амнистия» вместо термина «помилование» стал постоянно использоваться в официальных документах. Так, Конституция РСФСР 1918 г. в п. «е» ст. 49 провозгласила, что ведению Всероссийского съезда Советов и Всероссийского Центрального исполнительного комитета Советов подлежит право амнистии — общей и частичной. При этом под общей амнистией понималось освобождение от уголовной ответственности и наказания неопределенного количества лиц или его смягчение. Под частичной амнистией подразумевалось помилование, т.е. освобождение от уголовной ответственности и наказания (смягчение наказания), индивидуально определенных лиц.

В 1922 г. был принят Уголовный кодекс РСФСР, где закреплялось, что суд вправе ходатайствовать о помиловании перед Президиумом ВЦИК.

Один из первых актов об амнистии быт издан 2 ноября 1927 г. к 10-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. В разъяснении ЦИК СССР от 13 июля 1928 г. по поводу применения ряда его статей указывалось, что «амнистия должна применяться судебными органами не только по делам об осужденных, но одновременно с вынесением приговоров».

В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1955 г. «Об амнистии граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» отмечалось:

После победоносного окончания Великой Отечественной войны советский народ добился больших успехов во всех областях хозяйственного и культурного строительства и дальнейшего укрепления своего социалистического государства. Учитывая это, а также прекращение состояния войны между Советским Союзом и Германией и руководствуясь принципом гуманности, Президиум Верховного Совета СССР считает возможным применить амнистию в отношении тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами. В целях предоставления этим гражданам возможности вернуться к честной трудовой жизни и стать полезными членами социалистического общества Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

  • 1. Освободить из мест заключения и от других мер наказания лиц, осужденных на срок до 10 лет лишения свободы включительно за совершенные в период Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. пособничество врагу и другие преступления, предусмотренные статьями 58-1, 58-3, 58-4, 58-6, 58-10, 58-12 Уголовного кодекса РСФСР и соответствующими статьями уголовных кодексов других союзных республик.
  • 2. Сократить наполовину назначенное судом наказание осужденным на срок свыше 10 лет за преступления, перечисленные в статье 1 настоящего Указа.
  • 3. Освободить из мест заключения независимо от срока наказания лиц, осужденных за службу в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях. Освободить от дальнейшего отбывания наказания лиц, направленных за такие преступления в ссылку и высылку.
  • 4. Не применять амнистию к карателям, осужденным за убийства и истязания советских граждан.
  • 5. Прекратить производством все следственные дела и дела, не рассмотренные судами, о преступлениях, совершенных в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг., предусмотренных статьями 58-1, 58-3, 58-4, 58-6, 58-10, 58-12 Уголовного кодекса РСФСР и соответствующими статьями уголовных кодексов дру гих союзных республик, за исключением дел о лицах, указанных в статье 4 настоящего Указа.
  • 6. Снять судимость и поражение в правах с граждан, освобожденных от наказания на основании настоящего Указа. Снять судимость и поражение в правах с лиц, ранее судимых и отбывших наказание за преступления, перечисленные в статье 1 настоящего Указа.
  • 7. Освободить от ответственности советских граждан, находящихся за границей, которые в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. сдались в плен врагу или служили в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях.

Освободить от ответственности и тех, ныне находящихся за границей советских граждан, которые занимали во время войны руководящие должности в созданных оккупантами органах полиции, жандармерии и пропаганды, в том числе вовлеченных в антисоветские организации в послевоенный период, если они искупили свою вину последующей патриотической деятельностью в пользу родины или явились с повинной.

В соответствии с действующим законодательством рассматривать как смягчающее вину обстоятельство явку с повинной находящихся за границей советских граждан, совершивших в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. тяжкие преступления против Советского государства. Установить, что в этих случаях наказание, назначенное судом, не должно превышать ссылки.

В истории советского уголовного законодательства была одна амнистия, которую можно считать условной. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 30 декабря 1944 г. «О предоставлении амнистии лицам, самовольно ушедшим с предприятий военной промышленности и добровольно возвратившимся на эти предприятия» в ст. 1 распространял действие амнистии на лиц, добровольно возвратившихся на предприятия до издания этого указа, а в ст. 2 — на лиц, которые добровольно возвратятся на предприятия до 15 февраля 1945 г.

Ранее акты об амнистии в отдельных случаях распространялись не только на уголовные преступления, но и на административные правонарушения и дисциплинарные проступки". Правда, такие амнистии относятся в основном к 20-м — началу 30-х гг. XX в. Среди более поздних актов об амнистии можно назвать два указа Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1957 г. и 31 октября 1967 г. об амнистии в ознаменование соответственно 40-й и 50-й годовщин Великой Октябрьской социалистической революции, которыми от мер взыскания освобождались граждане, совершившие проступки, преследуемые в административном порядке.

Освобождение от правовых последствий наказания, одним из которых являлась судимость, было характерно для актов об амнистии, принимавшихся до 1958 г.

Так, на основании ст. 6 Указа об амнистии от 27 марта 1953 г. судимость была снята со всех лиц, ранее судимых и отбывших наказание, а также досрочно освобожденных. Неоправданно широкая амнистия привела к резкому росту преступности, волна которой сказывалась на протяжении ряда лет, причем почти все лица, вновь совершившие преступления, в силу амнистии считались не имевшими судимости. При таких условиях все они должны были отбывать наказание в колониях общего или усиленного режима вместе с теми, кто действительно был судим впервые.

В то время единственным выходом из создавшегося положения был учет при определении вида колонии не судимости, а факта отбывания лишения свободы. Однако А.С. Михлин рассматривал это решение не как отражение принципиальной позиции законодателя, а как социально необходимую попытку исправить ошибку, допущенную в 1953 г.100

Уроки амнистии 1953 г. показали нецелесообразность снятия судимости по амнистии. С тех пор амнистии судимости, за очень редким исключением, не снимали.

Действовавшее до этого времени законодательство допускало погашение судимости только лицам, осужденным к лишению свободы на срок не свыше 3 лет или к более мягким наказаниям (ст. 55 УК РСФСР 1926 г.). В отношении лиц, приговоренных к лишению свободы на срок свыше трех лет, судимость могла быть снята в порядке амнистии или помилования. Ситуация отчасти изменилась с введением в действие Уголовного кодекса РСФСР 1960 г., установившего порядок погашения и снятия судимости с учетом поведения лица, отбывающего наказание, и степени его исправления.

В первые годы советской власти амнистировали и осужденных к высшей мере наказания. В соответствии с современным законодательством смертная казнь еще не исключена из Уго ловного кодекса Российской Федерации, но в настоящее время не применяется, что объясняет отсутствие упоминания об освобождении от этого вида наказания в актах об амнистии последних лет.

По актам об амнистии от наказаний, не связанных с лишением свободы, освобождаются, как правило, все осужденные (по амнистиям от 31 октября 1967 г., от 23 февраля 1994 г., от 24 декабря 1997 г. и др.). Вместе с тем в большинстве текстов актов об амнистии такие лица упоминаются дважды. В первый раз, когда перечисляются категории осужденных, освобождаемых от наказания в виде лишения свободы, и во второй — при упоминании об освобождении условно осужденных лиц.

По-разному решается вопрос об освобождении осужденных от дополнительных наказаний. Амнистиями, изданными после вступления в действие Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. и до 1991 г., осужденные освобождались главным образом от ссылки и высылки. До этого времени освобождение от дополнительных наказаний производилось в соответствии со ст. 458-а Уголовнопроцессуального кодекса РСФСР 1923 г. В ней указывалось, что при полном или частичном освобождении от основного наказания вопрос об освобождении от дополнительных наказаний, не упомянутых в акте об амнистии, должен решаться судом.

В настоящее время практика идет по другому пути. Осужденные освобождаются от всех дополнительных наказаний, если только в соответствующем акте об амнистии их круг не ограничивается. При этом акты об амнистии последнего десятилетия таких изъятий не знают. Освобождение осужденных от дополнительных видов наказаний, не исполненных на день вступления в силу соответствующего постановления об амнистии, возлагается на учреждения и органы, рассматривающие вопрос об освобождении осужденных от основного вида наказания.

Снятие судимости, по свидетельству Л.В. Яковлевой, предусматривалось лишь в двух актах амнистии из всех, изданных в 1992-2001 гг. Постановлениями Государственной Думы Российской Федерации от 12 марта 1997 г. № 1199-11 ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике» и от 13 декабря 1999 г. № 4784-11 ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на

Северном Кавказе» судимость снималась с лиц, освобожденных от отбывания наказания. В отношении лиц, не отбывавших наказание, специальные предписания о снятии судимости включать в акт об амнистии нет необходимости.

В соответствии с неотмененным Постановлением Пленума Верховного суда СССР от 18 марта 1970 г. № 4 «Об исчислении срока погашения судимости» (в редакции постановлений от 21 сентября 1977 г. № 11, 26 апреля 1984 г. № 7) «при постановлении обвинительного приговора без назначения наказания, а также с освобождением осужденного от наказания в силу акта амнистии... виновный как не отбывавший наказание признается не имеющим судимости, независимо от продолжительности предварительного заключения».

Отдельные постановления об объявлении амнистии отличаются наличием в них толкований основных понятий. Так, в Постановлении Государственной Думы «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике» дается понятие вооруженного конфликта как противоборства:

  • а) между вооруженными объединениями, отрядами, дружинами, другими вооруженными формированиями, созданными и действовавшими в нарушение законодательства Российской Федерации, и органами внутренних дел, подразделениями внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации, Вооруженных сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований Российской Федерации;
  • б) незаконными вооруженными формированиями, созданными для достижения определенных политических целей;
  • в) лицами, не входившими в незаконные вооруженные формирования, но участвовавшими в противоборстве.

Освобождение от ответственности и наказания в связи с помилованием в любой стадии процесса предусматривалось Конституцией СССР 1936 г., Основами уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 г. После принятия Основ издается Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 3 декабря 1962 г. «О порядке рассмотрения в Президиуме Верховного Совета СССР ходатайств о помиловании», а также Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 августа 1967 г. «О порядке рассмотрения в Президиуме Верховного Совета РСФСР ходатайств о помиловании».

В сентябре 1980 г. указанные постановления вышли в новой редакции. В них, в частности, отмечалось, что при рассмотрении ходатайств о помиловании принимаются во внимание характер и степень общественной опасности преступления, личность осужденного, его отношение к труду, срок отбывания наказания, мнение администрации исправительно-трудового учреждения (ИТУ) и другие обстоятельства.

Помилование выражалось в освобождении от отбывания наказания, замене наказания более мягким его видом, снятии судимости. Освобождение от наказания могло быть условным и безусловным . При условном освобождении устанавливался испытательный срок. Лицо могло быть освобождено как от основного, так и от дополнительного наказания или от того и другого одновременно.

Законодательство 1990-х гг. отдельно регламентировало помилование лиц, приговоренных к смертной казни. Согласно Закону Российской Федерации от 17 декабря 1992 г. «О внесении изменений в статью 24 Уголовного кодекса РСФСР», разрешалось при помиловании заменять смертную казнь пожизненным лишением свободы.

Большинство амнистий, проводившихся до начала 90-х гг. XX в., не применялись к осужденным за государственные преступления, бандитизм, разбой, умышленное убийство, умышленные тяжкие телесные повреждения, изнасилование, хищение в крупных и особо крупных размерах, злостное хулиганство и т.д. Последующие амнистии в основном сохранили преемственность в этом вопросе. Однако изложенный подход к амнистии не совсем характерен для помилования. Актами о помиловании нередко освобождались лица, осужденные за совершение тяжких и особо тяжких преступлений и приговоренные к высшей мере наказания — смертной казни.

Устранению применения карательного закона к данному конкретному случаю в силу особого распоряжения главы государства придавалось особое значение во всех государствах независимо от форм государственного устройства (республик, конституционных или неограниченных монархий).

Институты амнистии и помилования встречаются и в законах Древнего мира, и в средневековом праве, в особенности после рецепции римского права. Таким образом, амнистия и помилование, с одной стороны, оказались исторически устойчивыми, с другой — являются необходимыми признаками государственной суверенности. При этом всегда подчеркивается их исключительность.

В современной научной литературе нет единого мнения об отраслевой принадлежности амнистии и помилования. Одни авторы относят их к сфере государственного права (Н.Д. Дурманов, С.Г. Келина), другие — к области уголовного права (О.С. Зель-дова, К.М. Тищенко), третьи считают, что указанные институты имеют межотраслевой, комплексный характер (И.Л. Марогулова, Б.С. Саидвалиева, С.А. Сотников).

Конституция Российской Федерации не дает каких-либо указаний о характере и содержании акта об амнистии. Решение этого вопроса находится в исключительной компетенции Государственной Думы Российской Федерации. Следовательно, амнистия является скорее не уголовно-правовым, а государственноправовым актом. Несмотря на то что статья об амнистии включена в Уголовный кодекс Российской Федерации, нет ни одной нормы Общей части уголовного закона, которая раскрывала бы содержание акта об амнистии. Кроме того, в акт амнистии могут включаться предписания, не относящиеся к сфере регулирования уголовного закона (в частности, акт об амнистии допускает освобождение не только от уголовной, но и от административной ответственности).

Таким образом, присутствие статьи об амнистии (ст. 84) в Уголовном кодексе Российской Федерации не оказывает какого-либо влияния на характер актов амнистии, их реализацию и применение, поэтому текст ст. 84 Уголовного кодекса Российской Федерации является кратким и обобщенным.

ТА. Синцова отмечает: «Отношения, возникающие между соответствующими органами в связи с созданием актов амнистии и помилования, не могут рассматриваться как уголовно-правовые. Таковыми они становятся тогда, когда уже издан акт амнистии или помилования. Отношения по изданию акта амнистии и помилования автор статьи склонен рассматривать как государственно-правовые, ибо они возникают в процессе деятельности компетентного органа по реализации норм Конституции»101.

Ее позиции разделяют Б.С. Саидвалиева и С.А. Сотников. Ю.М. Ткачевский пишет, что помилование «...имеет свои специфические особенности, не укладывающиеся в обычные рамки освобождения от наказания, установленные нормами уголовного права»102. Н.Д. Дурманов отмечает: «Акты помилования вообще не могут относиться к уголовному праву, так как они лишены нормативных моментов»103.

Ряд авторов относят помилование к межотраслевому институту. Однако это не указывает на комплексный характер помилования. Понятие «комплексность» в данном случае неприменимо, потому что речь идет о форме и содержании, которые не существуют отдельно друг от друга, являются двумя сторонами целого, а не его частями. Не соответствующими друг другу оказываются не только уголовно-правовое содержание и государственно-правовая форма помилования, но и его внутренняя, уголовно-процессуальная по своей сути форма и внешняя административно-правовая оболочка, ибо помилование выглядит как распоряжение вышестоящего органа государственной власти, адресованное нижестоящему, являясь на деле обращенным к исполнению решением управомоченного органа по конкретно-юридическому делу104.

Анализ научных точек зрения на определение правовой природы амнистии и помилования и выяснение их сущностной стороны в сопоставлении с другими видами досрочного освобождения от наказания не позволяют согласиться с тем, что они являются институтами какой-либо одной отрасли права. В частности, они не могут относиться к институтам исключительно государственного или уголовного права, тем более только уголовного права. По этому поводу А.Б. Мельниченко и С.Н. Радачинский отмечают: «В соответствии с п. “в” ст. 89 Конституции Российской Федерации Президент Российской Федерации наделен компетенцией осуществлять помилование. Нет таких положений уголовного закона, которые могли бы ограничить это право Президента. Вследствие этого помилование не является реализацией уголовного закона»105.

Учитывая то, что амнистия и помилование закреплены в Конституции Российской Федерации, их в первую очередь необходимо отнести к конституционному праву. Такую позицию разделяют и другие ученые.

Например, С.Е. Вицин пишет: «Институт и процедура помилования — это не уголовно-исполнительная, не уголовнопроцессуальная процедура и не уголовно-правовая проблема, это проблема конституционная, поэтому искусственно ограничивать помилование нельзя»106.

Государственное право обеспечивает реализацию конституционных норм путем создания необходимых государственных структур. Это своеобразная система органов, рассматривающих ходатайство о помиловании, принимающих решение об удовлетворении или отказе в амнистии или помиловании.

С одной стороны, наличие конституционных норм, предусматривающих амнистию и помилование, позволяет считать их институтами государственного права.

С другой стороны, упоминание об освобождении виновного в совершении преступления от наказания, снятии судимости делает правомерным признание амнистии и помилования уголовноправовыми институтами.

Помимо указанных отраслей права, амнистия и помилование являются институтами уголовно-исполнительного права. Уголовно-исполнительным законодательством устанавливаются: основания освобождения от отбывания наказания, среди которых указываются помилование и амнистия (п. «д» ст. 172 УИК РФ); порядок применения амнистии (ч. 4 ст. 175 УИК РФ) и обращения с ходатайствами о помиловании (ст. 176 УИК РФ); правовое положение осужденных к смертной казни, вопрос о помиловании которых не решен либо ходатайство о помиловании удовлетворено, но они еще не направлены в исправительные учреждения для дальнейшего отбывания наказания (ч. 1,2 ст. 185 УИК РФ); условия содержания заключенных, приговоренных к смертной казни, в отношении которой ходатайство о помиловании отклонено или принято решение о неприменении помилования до направления в соответствующие учреждения для исполнения приговора (ч. 4 ст. 185 УИК РФ).

«Кроме того, исходя из содержания законов об амнистии, их можно относить к сфере уголовно-процессуального регулирования, поскольку предусматриваемый ими порядок освобождения от уголовной ответственности и наказания, снятия судимости относится к сфере деятельности органов, ведущих уголовный процесс»107, — пишет Э.А. Саркисова.

Поскольку амнистия и помилование стимулируют правомерное поведение осужденных, их добросовестное отношение к основным средствам исправления, способствуют достижению одной из целей наказания — предупреждению преступлений, можно с полной уверенностью отнести их и к предмету криминологии.

На помилование как на важную криминологическую проблему указывают многие ученые. Ю.М. Антонян пишет: «Мы ни в коем случае не можем допускать помилования лиц, которые могут совершить новые преступления»108. По его мнению, помилование должно осуществляться ради поощрения других преступников к исправлению и полному покаянию; в отношении только тех лиц, которые доказали свое исправление; для того чтобы отреагировать на положительные изменения в осужденном, которые произошли в нем за время отбывания наказания; для того чтобы человек мог лучше адаптироваться к жизни на свободе.

Позитивную роль амнистии на снижение числа лиц, повторно совершивших преступления, отмечает А.И. Долгова.

Ю.В. Голик утверждает, что «помилование способно стимулировать позитивное поведение людей, попавших в сферу действия уголовного закона. При этом речь идет не только о лицах, которых помилуют, но и о других преступниках, которые могут изменить свое поведение в нужном для государства и общества направлении под воздействием информации о применяемом к кому-либо помиловании»109.

С.Я. Лебедев пишет: «Акт помилования — это акт профилактический. Сам акт индивидуального поведения и сам институт помилования целиком и полностью имеют свою профилактическую направленность. Мы должны всегда предполагать, что прощение должно быть не только результатом нашей доброй воли, но и направлено на то, чтобы человек в будущем не совершал каких-либо преступлений. Мы должны знать, насколько эффективен статус помилования в применении его по отношению к осужденным, а значит, нужно развивать исследования, которые связаны с рецидивом преступлений, совершаемых после применения акта помилования. Мы, безусловно, должны знать, каковы профилактические перспективы в реализации института помилования. Сам факт проведения подобного исследования также имеет профилактическую направленность, потому что мы, с одной стороны, пропагандируем институт помилования, а с другой стороны, заставляем задуматься о положительных перспективах его реализации. Каждый осужденный понимает, что, имея перспективу помилования, он должен вести себя соответствующим образом, в рамках закона»110.

Проблема предупреждения рецидива преступлений среди помилованных существует, что подтверждается практикой его применения. Так, например, за 10 лет работы комиссии по вопро сам помилования на территории Рязанской области (2002—2012) было проведено 114 заседаний комиссии, на которых рассмотрено 623 ходатайства осужденных о помиловании. Комиссия и губернатор области поддержали ходатайства 73 человек (12%)111, из них 25 человек рекомендовали к помилованию в виде сокращения срока наказания и 48 человек — в виде освобождения от дальнейшего отбывания наказания.

Указами Президента Российской Федерации помилованы шесть осужденных (8% от общего количества рекомендованных к помилованию осужденных): четверо осужденных в виде освобождения от дальнейшего отбывания наказания и двое — в виде сокращения срока наказания на один год.

Прошения остальных осужденных, рекомендованных к помилованию, были отклонены Президентом Российской Федерации.

На 1 января 2013 г. из 73 рекомендованных к помилованию осужденных освободились из исправительных учреждений 44 человека.

Согласно сведениям региональных информационных центров, из указанного числа осужденных после освобождения из колоний 40 не совершили ни административных, ни уголовных правонарушений и лишь четыре человека вновь осуждены за умышленные преступления.

1. О. — был осужден в 1998 г. по ст. 111 ч. 4 УК РФ за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, к 8 годам лишения свободы. Помилован Указом Президента Российской Федерации в 2002 г. в виде освобождения от отбывания наказания. Вновь осужден 25 января 2012 г. по ст. 157 ч. 1 УК РФ за злостное уклонение от уплаты алиментов к 140 часам обязательных работ.

Парадокс с помилованием данного осужденного заключается в том, что комиссия по вопросам помилования и губернатор Рязанской области поддержали его ходатайство о помиловании, а Президент Российской Федерации принял по нему положительное решение, несмотря на тяжесть совершенного преступления (ч. 4 ст. 111 УК РФ), совершение его в состоянии опьянения, отсутствие поддержки со стороны администрации исправительной колонии.

Причина принятия положительного решения была обусловлена наличием у осужденного пятерых детей, отсутствием судимости, чистосердечным раскаянием в совершенном престу плении. Он поддерживал связь с детьми. Тем не менее им было совершено преступление в виде злостного уклонения от уплаты алиментов.

  • 2. К. — был осужден в 2002 г. по ст. 111 ч. 4 УК РФ за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, к 5 годам лишения свободы. Помилован Указом Президента Российской Федерации в 2005 г. в виде освобождения от отбывания наказания. Вновь осужден в 2007 г. по ст. 213 ч. 2 УК РФ за хулиганство, ст. 115 ч. 2 УК РФ за умышленное причинение легкого вреда здоровью из хулиганских побуждений к 3 годам лишения свободы.
  • 3. К. — был осужден в 2005 г. по ст. 30 ч. 3, 158 ч. 2 п. «а» УК РФ за покушение на кражу, т.е. тайное хищение чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком четыре года. Постановлением суда от 22 декабря 2008 г. условное осуждение отменено, назначено реальное исполнение наказания в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы. Помилован Указом Президента Российской Федерации в 2009 г. в виде освобождения от отбывания наказания. Вновь осужден в 2011 г. по ст. 228 ч. 2 УК РФ за незаконное приобретение и хранение в целях сбыта наркотических средств к 3 годам лишения свободы.

Большинство же осужденных, которым комиссия и губернатор области оказали доверие, рекомендовав их к помилованию, после освобождения из мест лишения свободы каких-либо противоправных деяний не совершают и ведут законопослушный образ жизни.

Здесь трудно согласиться с данными о высоком уровне рецидива преступлений среди помилованных, приведенных О.Г. Кавелиной со ссылкой на авторов, которые проводили исследования в конце XX — начале XXI в.112

Дело в том, что практика применения помилования до образования комиссий по вопросам помилования на территории субъектов Российской Федерации и после их образования в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 28 декабря 2001 г. № 1500 имеет значительное отличие. Деятельность данных комиссий позволила более индивидуально и всесторонне рассматривать соответствующие ходатайства. Ее результатом стал переход от помилования в массовом порядке (сотни и тысячи осужденных) до единичного помилования. Такой подход к применению данного института позволил значительно снизить уровень рецидива преступлений среди помилованных, повысить его стимулирующую роль в исправлении осужденных.

О повышении криминологической составляющей в рецидиве свидетельствуют приведенные выше показатели в Рязанской области. Примерно схожие показатели и в других субъектах Российской Федерации.

Придание большей криминологической направленности, в частности ее профилактической роли, характерно и для амнистии113. «Амнистия должна носить “умиротворяющий характер”, подчеркивать гуманизм нашего государства, но при этом ни в коем случае не должна вести к рецидивам и не поощрять новые преступления»114, — отмечает Г. Минх.

Главная же криминологическая составляющая амнистии и помилования состоит в основаниях их применения. Речь не идет о чисто внешних показателях, якобы свидетельствующих об исправлении (отношении к режиму отбывания наказания, труду, учебе и др.). Последние должны служить лишь инструментом в деле определения степени искреннего раскаяния в совершенном деянии, а это сделать гораздо труднее. Она требует фундаментальной социально-психологической и правовой подготовки персонала, работающего с осужденным.

К сожалению, в этом плане в уголовно-исполнительной системе мы сегодня наблюдаем не только движение вперед, а наоборот — сдачу уже завоеванных позиций. Наблюдаются повсеместный переход в образовательных учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний России от специалитета к бакалавриату, штатное сокращение срока подготовки психологов, социальных работников, сокращение в исправительных учреждениях врачей (специалистов по таким направлениям, как психиатрия, наркология, психотерапия). Это свидетельствует о том, что практически персоналу отводится главным образом функция надзора, охраны и оперативно-розыскной деятельности.

Такой подход к решению кадровых вопросов в уголовноисполнительной системе приводит к тому, что ее сотрудники «совершенно не подготовлены, а поэтому не способны проникнуть в душу осужденных, в ее сокровенные глубины, интимные переживания, вызвать исповедь и покаяние... а тем самым и очи щение. Но даже если бы тюремные работники могли и захотели это сделать, у них попросту не хватило бы времени на такие занятия в силу множества других, на первый (только на первый!) взгляд, гораздо более важных обязанностей»115.

Нет необходимости приводить какие-либо аргументы в подтверждение важности проведения работы по раскрытию преступления, которое является основным направлением в предупреждении рецидива преступлений. Тем более что «покаяние чуждо преступникам, отбывающим наказание в местах лишения свободы»116, — отмечают Ю.М. Антонян и В.Е. Эминов. Тем более что «такая проблема там даже и не ставится. Между тем оно крайне необходимо для решения не только абстрактных нравственных проблем, но и многих практических задач, в первую очередь для предупреждения рецидива преступного поведения, изменения поведения вообще на основе обретения духовности и обращения к иным ценностям. Покаяние — не только признание собственных ошибок и заблуждений, но и достижение человеком нового качества. Исповедь и покаяние могут стать существенным способом снижения высокого уровня тревожности осужденных и напряженности в их среде, а следовательно, сокращения числа нарушений в ИУ и укрепления там режима»117, — пишут они.

Оценка роли покаяния в предупреждении рецидива преступлений, в укреплении режима отбывания наказания, данная Ю.М. Антоняном и В.Е. Эминовым, определение сущностной стороны амнистии и помилования позволяют сделать вывод, что именно покаяние, его уровень должны лежать в основе их применения. В абсолюте оно должен присутствовать при помиловании и в значительной степени — при применении амнистии.

Амнистию в определенной степени можно отнести к международному праву. Так, согласно второму дополнительному протоколу к Европейской Конвенции о выдаче (вступила в силу 5 июля 1983 г.)118, выдача не производится в случае преступления, в отношении которого в запрашиваемом государстве была объявлена амнистия и по которому это государство обладало компетенцией возбуждать судебное преследование согласно собственному уголовному законодательству.

Изложенное позволяет рассматривать амнистию и помилование как межотраслевые институты. При этом их декларативность в уголовном законе находит конкретное содержательное воплощение в нормативных правовых актах, принимаемых Государ ственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации и Президентом Российской Федерации. В них предусматриваются конкретные виды облегчения участи лиц, совершивших преступления, определяются уголовно-правовые последствия их применения.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >