На этой странице:

XIX век

Первая половина XIX века

В конце XVIII — XIX в. в круг изображений юродивых вводятся новые персоналии, например, упомянутые Лаврентий Калужский и Иаков Боровицкий. Несмотря на то, что жили эти блаженные в XV-XVI вв., прославлены были в XVI столетии, их сохраненные изображения по большей части относятся к XVIII-XIX вв. Наравне с уже известными и прославленными чудотворцами Василием Блаженным, Прокопием и Иоанном Устюжскими, Михаилом Клопским довольно часто изображаются и Симеон Юрьевецкий, а также Симон Верхотурский.

В XVII-XVIII вв. крупными центрами иконописания Зауралья и Западной Сибири являлись монастыри. Не был исключением и осно-

ванный в 1602 г. Верхотурский Николаевский монастырь. Поворотным событием в его жизни, как и жизни всего Верхотурья, стало обретение в конце XVII в. мощей святого Симеона Верхотурского. Наиболее ранним изображением святого Симеона считается икона, датированная 1754 г. Этот образ представляет собой редкий иконографический извод: святой Симеон изображен босым и в красной рубашке, как принято изображать Христа ради юродивых.

Примером другого иконографического варианта, сложившегося в XVIII в., является образ святого Симеона, написанный на древней хоругви (до 1918 г. хранилась в монастыре, ныне считается утраченной, известна по фотокопии). Особенностью этого извода является изображение святого Симеона на фоне пустынного пейзажа. Именно этот вариант в XIX до начала XX вв. был наиболее известен, и именно он, постепенно развиваясь, насыщался житийными подробностями. После канонизации Симеона Верхотурского в 1825 г. в руках у святого появился свиток с текстом, более узнаваемым стал пейзаж. В последней трети XIX в. святого Симеона начинают изображать как на фоне каменной часовни в селе Меркушино, так и на фоне монастыря. Большим спросом пользовались иконы святого с житием[1]. Над созданием их иконографии трудились иконописцы Екатеринбурга, Невьянска, Перми, Вятки, Палеха, Суздаля, Ростова. В начале XX в. святого чаще всего изображали рядом с другими подвижниками, например с Прокопием Устюжским. Это подтверждает гипотезу о влиянии иконописных образов святых блаженных Прокопия и Иоанна Устюжский и Иакова Боровичского на формирующийся облик святого Симеона Верхотурского.

В собрании ГМИР находится три иконы с изображением Симеона Верхотурского. Икона «Святый праведный Симеон Верхотурский чудотворец» (XIX в., дерево, темпера, смешанная техника; 22 х 17,7 х 2 см. A-3042-IV) с тыльной стороны имеет надпись «Иконописец М. М. Блинничев с. Холуя» была передана Русским музеем до 1930 г. в Музей истории религии и атеизма, как он тогда назывался. Тонкое, характерное для иконописцев мастерской с. Холуя, икон-

ное письмо способствует созданию образа Симеона Верхотурского натуралистично. Выписанное лицо с тенями, одежда со складками, пейзаж на заднем плане — есть изобразительные подробности скорее картины, чем иконы.

Икона «Святый Праведный Симеон Верхотурский Чудотворец» (XIX в., дерево, темпера, смешанная техника; 22 х 26,4 х 2 см. A-4032-IV) представляет блаженного в рост на переднем плане, а вдали — еще одну, но маленькую фигуру Симеона с удочкой. Так показано основные занятия сибирского чудотворца: он был сапожником и рыбаком, но все делал только до определенного момента — в изготавливаемой им обуви оставлял мелкие недоделки и убегал, отказываясь брать плату за полную готовность своего изделия, а рыбы ловли ровно столько, сколько требовалось ему для еды, а не для продажи. Атрибуты, сопутствующие образу Симеона праведного, это: удочка, ведро, густая ель, река. В данной иконе ель написана лишь частью, видны только ее густые изумрудно-зеленые пушистые лапы. На дальнем плане белая часовня. Святого с небес благословляет Спас в левом полукруге иконы. Одеяние блаженного крестьянское — армяк, онучи, пояс — и непокрытая голова свидетельствуют о бедности Симеона. Более поздняя трактовка образа Симеона Верхотурского, связанная с канонизацией святого в первой четверти XIX в.[2], представляет юродивого с хартией. Так и в описываемой иконе. Симеон в руках держит хартию, на белом фоне которой черными буквами старославянского письма начертано: «Молю Вас Братие имей /те страхъ Божий». По краю деревянной поверхности иконы накладка с растительным орнаментом, выполненным под «разноцветные каменья» с красными, золотыми и синевато-зелеными цветами.

И еще одна икона таких же небольших размеров со схожим орнаментальным металлическим пояском по краям «Святый Праведный Симеон Верхотурский Чудотворец» (XIX в. дерево, темпера, смешанная техника, 26,5 х 22 х 1,9 см; A-1364-IV) может принадлежать кисти сибирских иконописцев, выполненной по устоявшейся к названному времени иконографии святого с хартией. Текст хартии такой же, как и в предыдущей иконе. Фон позолочен, следовательно, пейзажные подробности отсутствуют. Живопись фигуры хорошая, но видны утраты на лике. Эту икону с предыдущими объединяет золоченая под

эмаль накладка, идущая по периметру деревянной доски, с применением в орнаментации схожих растительных мотивов и аналогичной цветовой гаммы. На задней стороне две шпонки и печать: «Сия икона освящена на мощах святого праведного Симеона Верхотурского чудотворца. Освящал иеромонах Савватий 21 августа 1910 г.». Указанная орнаментальная накладка объединяет иконы Симеона Верхотурского с образом Иакова Боровичского, свидетельствуя о единстве техники исполнения, способах украшения и иконографической композиции названных святых. Интересно отметить, что образы Иакова Боровичского и Симеона Верхотурского и в настоящее время пользуются особым почитанием в среде прихожан Свято-Духова монастыря г. Боровичи. Новгородским почитателям знакомо житие Симеона Верхотурского и его иконописный образ, что позволяет указать на некую устоявшуюся связь круга местночтимых святых новгородской и екатеринбургской епархий.

В фондах крупнейшего собрания иконописи, принадлежавшего ранее Н. П. Лихачеву, а впоследствии и ныне — древнерусскому отделу ГРМ, не остается незамеченной великолепное произведение центральной России (?) икона «Преподобный Михаил Клопский с житием». Особенность этого произведения заключается не только в содержании — в том, что для зрительной презентации избран монах-юродивый, но и в способе передачи сведений о нем — клейма не делятся на обычные квадраты на полях, а входят в пространство средника, не имея четкой границы между рисунками. Взгляд скользит от одной сцены к другой. Все житийные композиции иллюстрируют самые печальные эпизоды монастырской жизни святого, но отражают только бытийные сцены, подчеркивая и утверждая реальность существования Михаила Клопского-человека, о чудесах и пророчествах Михаила Клопского-святого нет речи. Происходящее должно восприниматься зримой картиной, дополнением рассказа о непростой жизни и выпавших на его долю тяготах. Но главной заслугой существования Михаила Клопского и верным доказательством результата его жизни является выстроенная им церковь Живоначальной Троицы в монастыре. Это тема всех иллюстративных сцен. Клопский монастырь представлен то как град, окруженный стенами, на берегу реки Веря-

1

Икона «Михаил Клопский с житием». Первая половина XIX в. (31 х 25,6). Собрание Н. П. Лихачева. ГРМ. ДРЖ-249. Опубликовано: Русские монастыри. Искусство и традиции. — СПб., 1997. С. 143.

жи, где Михаил молится о прекращении засухи и открывает источник, то как внутренний вид монашеской кельи или монастырской церкви. Все изображения выполнены условно. В этом сказывается приверженность традиции иконописания, ибо архитектура передана приемами двухмерного иконописного пространства, характерного для раннего XVII в. Приметой времени является узорочье, которым «расшиты» как бисером все неодушевленные предметы. От этого икона становится похожа на палехскую шкатулку, такую же яркую и нарядную. Это впечатление усиливается в связи с использованием текстологических вставок. Надпись киноварью по верхнему полю иконы рядом с облаком, в котором находится Спаситель: Ж1ТИЕ ПРПНАГО / МИХАИЛА КЛИП. Еще одна особенность — включение текста в изобразительную ткань иконы. Выдержки из текста жития цитируют тот момент, который представлен в красках.

Сцены жития преподобного Михаила представлены в среднике иконы среди скалистого пейзажа. Перечислим их.

1. Чудесное явление Михаила в монастырской келье

ВО ВРЕМЯ УТРЕННЯ / ГО ПЕНТЯ ВНИ1Д1Е / В КЕЛЛПО ПР(е)П(од)БНЫЙ / МИХАИЛ ПИСАШЕ /ДЕЯНЬЯ АПОСТОЛЬСКАЯ

2. Игумен Феодосий вопрошает Михаила. Михаил участвует в церковном пении

ИГУМЕНЪ С БРАТ / ЕЮ ВНИДЕ В КЕЛЛПО / И ВОПРОШАШЕ ЕГО. / СТЫ С(вя)Т(ой) ЖЕ ТАКЖЕ ГЛАЖЕ 1АЖЕ / СЛЫША ОТ ИГУМЕНА/ И ПО СЕМЪ ВНИИДУ ВЪ/ Ц(е)РКОВЪ ПОЯШЕ И ЧТЯ / ШЕ АПЛЬ

3. Михаил молится о «бездожии»

ПР(е)П(одо)БНЫЙ МИХАИЛ МОЛИТСЯ О БЕЗДОЖИИ

4. Князь Константин Дмитриевич Углицкий узнает Михаила

ИГУМЕНЪ ВВОДИТ / С(вя)ТАГО МИХАИЛА ВЪ / КЕЛЛПО I ОТ КН(я)ЗЯ / ПОЗНАНЪ ВЕСТЬ И / НАРИЦАЕМ МИХА/ИЛ

5. Святая кончина Михаила Клопского

ПРЕСТАВЛЕШЕ ПРПО/ НАГО ОТЦА НАШАГО / МИХАИЛА КЛОПСКА / ГО ЧЮДИАТВОРЦА

Фигура Михаила Клопского в рост с хартией в левой руке и правой благословляющей расположена строго по центру иконописной композиции. Из необходимых монаху одеяний в Михаила Клопского наличествуют подрясник горящего киноварного оттенка с полосой отсвета по правому бедру, монашеская мантия, крыльями раскрывшись за плечами преподобного и епитрахиль. Куколь отсутствует, но, в отличие от многих других изображений преподобных с непокрытой головой, образ Михаила Клопского в данной иконе представлен в капюшоне, соединенном с мантией. Это одеяние темного бордоволилового оттенка. Прямота усиливается за счет вертикально свисающей епитрахили со знаками отречения от мира. В таком образном решении утверждается идея монашеского служения в виде юродства, прямота и несгибаемость торжествуют в прямой и непокорной фигуре святого из Клопского монастыря, назвавшегося Михаилом, защищавшего и прославившего эту обитель. В одеянии демонстрируется смирении, в позе — духовная полнота жизни и проповедничество. Мелкое письмо, пробела по форме, множество лещадок собраны в скалистый подиум, на котором возвышается пророчествующий преподобный. Поля и средник цвета оранжевого сурика, нимб золотистый, присутствие золота ощущается во всем колорите иконы, он будто пронизывает все фигуры и все окружение на иконе. Разница масштаба фигуры Михаила Клопского в репрезентативном предстоянии и его же фигурок в окружении житийных клейм только добавляют остроты и рамой темного цвета, внешние поля иконы обведены рамкой желтого цвета. И хотя лик преподобного Михаила мелкий, все же по остроте взгляда и сосредоточенности всего облика, достигаемого в результате умелого распределения тонких световых нитей Фаворского света, которым озарен святой, можем сравнивать этот образ с великими образцами живописи монастыря Пантократора на Афоне, 60-е гг. XIV, с иконой «Двенадцать апостолов» первой четверти XIV в.

Исследователь иконописи позднего русского Средневековья Н. И. Комашко указывает на икону «Василий Блаженный» первой половины XIX в. из Костромы[3]. Иконография традиционная, восходит к первым иконам святого рубежа XVI-XVII вв. Необычно изображение одежд блаженного — зеленоватой ткани, опоясывающей чресла и накинутой на правое плечо (как в иконографии Марии Египетской). Не изображен также град Москва, ставший непременной деталью иконографии святого в XVIII в., поскольку икона писалась под оклад, где он был воспроизведен в чеканке.

Икона «Богоматерь Боголюбская» 1840-х гг. включает в состав молящихся и лик блаженных, представленный образом московского

чудотворца Василия Блаженного[4]. Первая икона с образом Богоматери Боголюбской написана в 1160 г. по заказу Андрея Боголюбского. В XVI в. иконография иконы дополняется фигурами молящихся и получает название «Моление в народе». Этот извод сохранился до XIX в. и в середине века становится характерным для московских памятников. Данная икона является списком чудотворного образа, который особо почитался в Москве. Стоящая слева Богородица с хартией посылает свой взгляд божественному Сыну, который восседает на облаках в правом верхнем углу иконы, и свое заступничество всему роду человеческому, представленному фигурами-знаками людей из народа, в том числе и юродивых Христа ради. Присутствует изображение Василия Блаженного в третьем ряду сверху. Такое расположение дает возможность иконописцу дать юродивого в полный рост, обнаженным по грудь. Нимб в виде цаты.

  • [1] Уральская икона. Живописная, резная и литая икона XVIII — начала XX в. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 1998. С. 208-209, 223. 2 Белобородов С. А., Гончарова Н. А. Иконописная традиция Зауралья И Сибирская икона. — Омск: Иртыш-92, 1999. С. 203-205. С. 203. 3 За возможность работы в фондах отдела «Православие ИЗО» благодарю хранителя, с. н. с. О. А. Коробко.
  • [2] Топоров В. Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Т. II. Три века христианства на Руси (XII — XIV вв.). — М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. С. 200.
  • [3] Икона «Василий Блаженный». Первая половина XIX в. Д., темпера. (79 х 68,5). Имеет современный живописи медный хромированный оклад. Происходит из ц. Николая Чудотворца погоста Бережки. Музей-заповедник «Щелы-ково». Инв. № КП-3082. Опубликовано: Костромская икона XIII-XIX вв.: Свод икон. — М.: Гранд-Холдинг, 2004. С. 619. Кат. 279.
  • [4] Икона «Богоматерь Боголюбская». 1840-е гг. Москва. Мастер Александр Панфилов. Д., левкас, темпера. (16,2 х 13,8). Оклад 1842 г. ЦМиАР. Опубликовано: Новые поступления ЦМиАР. — М., 1995. С. 48. Кат. № 82.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >