Генетическая взаимосвязь творчества Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина и произведений «Дон Жуан» и «Евгений Онегин»

и произведений «Дон Жуан» и «Евгений Онегин»

Изучение творчества Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина — классический пример контактной компаративистики, в основе которой лежат «встречные течения» (акад. А. Н. Веселовский), подготавливающие возможность влияний в литературе. Воспринимающая чужой образец литература находится в генетическом родстве с ним ввиду давней общности национальных литератур, связывающих их традиций. Таковы именно древние всесторонние англо-русские отношения (Кулешов, 1996, с. 27).

Усвоение А. С. Пушкиным творческой личности Дж. Г. Байрона стало явлением в космосе культуры, подобным столкновению двух сверхярких звёзд (Баевский, 1996, с. 5).

При этом суть дела не в самом «влиянии» или «подражании», а, как говорил В. М. Жирмунский, в трансформации и модификации образца, в создании произведений «нового качества» (Жирмунский, 1979, с. 150).

Это «новое качество» прежде всего заключается в том, что А. С. Пушкин создал совершенно новый жанр в поэзии - «роман в стихах». Название этого жанра, вынесенное самим автором в подзаголовок «Евгения Онегина», воспринималось как парадоксальное сочетание, оксюморон, поскольку с романом обычно связывалась и связывается установка на повествование о событиях из жизни персонажей. Романы в стихах были и до А. С. Пушкина, например, рыцарские романы позднего средневековья, однако жанр не был обозначен. Поместив название нового жанра в подзаголовок, А. С. Пушкин создал определённую установку для читателей: роман должен читаться как лирическое стихотворение (Чумаков, 1999, с. 18). «“Дьявольская разница” между ’’Евгением Онегиным” и другими поэтическими произведениями состоит в том, что никому в русской и мировой литературе не удалось написать второго романа в стихах» (Кулешов, 1996, с. 30).

С точки зрения литературоведения и поэтики «дьявольская разница», отмеченная самим А. С. Пушкиным в письме к П. А. Вяземскому 4 ноября 1833 г., имеется и между произведениями «Евгений Онегин» и «Дон Жуан» как с точки зрения поэтической организации (отмеченное ранее своеобразие строфики А. С. Пушкина и Дж. Г. Байрона), так и с точки зрения жанровой принадлежности («Дон Жуан» — это «комическая» поэма (Жирмунский, 1978, с. 217), стихотворный сатирический роман (Жирмунский, 1978, с. 370; Клименко, 1960, с. 40)) и сюжета: в «Евгении Онегине», в отличие от «Дон Жуана», нет авантюрных беспредельно-стей, есть внутренняя логика в сюжете. А. С. Пушкин преодолел невероятные трудности — писать в стихах о простых, бытовых вещах, без сатирической издёвки над тем, что это простая натура (Кулешов, 1996, с. 30). Его «роман в стихах» семейный и психологический, с широким общественным фоном русской жизни, в столице и усадьбе, не имеет в своей окончательной форме никаких точек соприкосновения с поэмой Дж. Г. Байрона, в которой в старинной композиционной форме авантюрного романа со странствующим героем развёртывается сатирическое обозрение политического и морального состояния предреволюционной и современной Европы и Англии. В процессе дальнейшей работы над своим романом А. С. Пушкин писал по этому поводу А. Бестужеву: «Никто более меня не уважает “Дон Жуана”, но в нём нет ничего общего с Онегиным. Ты говоришь о сатире англичанина Байрона и сравниваешь её с моей и требуешь от меня таковой же. Нет, моя душа, многого хочешь. Где у меня сатира? О ней и помину нет в “Евгении Онегине”» (Жирмунский, 1978, с. 370).

Вместе с тем «Дон Жуан» и «Евгений Онегин», написанные выдающимися авторами, принадлежащими к одному периоду истории и к одинаковому социальному классу, имевшими огромную одарённость и высокий уровень образованности, «неразделимы, подобно сиамским близнецам» (Гаррард, 1996, с. 153). Здесь следует отметить, что А. С. Пушкин не только относился с уважением к Дж. Г. Байрону, но и восхищался им. В ноябре 1925 г. великий русский поэт писал: «Что за чудо “Дон Жуан”! Я знаю только первые пять песен. Мне нужен английский язык».

Необходимо подчеркнуть, что отношения между «Дон Жуаном» и «Онегиным» не были статичными, они существовали в развитии. В начале работы А. С. Пушкина над «Евгением Онегиным» их можно определить как творческое переосмысление, затем как влияние и, наконец, как «полную независимость». А. С. Пушкин писал роман в течение восьми лет, прерывая работу на некоторое время. Естественно, его восприятие «Дон Жуана» изменилось за столь долгий срок. Именно в это время мастерство А. С. Пушкина достигло зрелости. Он преобразовал традиционное путешествие в байронов-ской поэме с постоянно вмешивающимся повествователем и эпизодическим сюжетом, заменяя сатирический, часто даже саркастический тон Дж. Г. Байрона на добродушную иронию, череду отдельных авантюрных приключений Жуана, за которые тот не несёт никакой ответственности, — на трагическую развязку (Гаррард, 1996, с. 154).

Однако, как отмечает В. М. Жирмунский, именно Дж. Г. Байрон указал А. С. Пушкину путь, выводящий за узкие пределы композиционного замысла лирической поэмы (Жирмунский, 1978, с. 217), поскольку байроновский «Дон Жуан» был важной вехой в творчестве самого Дж. Г. Байрона. Вместо обычной повышенной эмоциональной окраски, лирической эмфазы, патетической риторики тех произведений, которые пленили молодого А. С. Пушкина, в «Дон Жуане» появляется более непринуждённый разговорный тон, окрашенный свободным ироническим отношением к героям и к самой теме рассказа; традиционный романтический сюжет неожиданно появляется в комическом освещении или даже пародийной трактовке, из условно-поэтической обстановки переносится в повседневное бытовое окружение, наделяется тривиальными подробностями, намеренно разрушающими его романтическую окраску (комическая развязка старинного сюжета, например, о «возвращении мужа»: это линии — Жуан — Инеса — Альфонс, Жуан и султанша Гюльбея; в «идиллии Гайдэ» сохраняется иронический тон рассказчика-автора, который резко отличает этот эпизод от сходных по мотивам «восточных поэм»). Вместе с тем расширяется круг поэтических тем намеренным включением бытовой повседневности, комических и тривиальных подробностей современной жизни (Жирмунский, 1978, с. 217).

Сложное влияние произведений Дж. Г. Байрона «Беппо», «Паломничество Чайльд-Гарольда» и, конечно, «Дон Жуана» внушило А. С. Пушкину замысел Онегина, хотя, несомненно, к созданию нового жанра «романа в стихах» А. С. Пушкина вели внутреннее развитие его гения и всё развитие русской литературы (Баевский, 1996, с. 6).

В «Дон Жуане» отчётливо сказываются черты усиливающегося реализма (Самарин, 1979, с. 10), о стремлении к реализму неоднократно говорит сам Дж. Г. Байрон в авторских отступлениях в «Дон Жуане». В «Дон Жуане» дана широкая картина европейского общества накануне Французской буржуазной революции в конце XVIII в. с критическим освещением событий, происходивших в английском обществе в этот период. Реалистичны и батальные эпизоды произведения (осада Измаила). И именно реализм, по признанию литературоведов, является одним из главных достоинств «Евгения Онегина». В «Евгении Онегине» изображается столичная и сельская Россия, все времена года, повествование приобретает романный характер, его усиливает кольцевое сюжетное построение (встречи Онегина с Татьяной) (Кулешов, 1996, с. 30). Прозаичность содержания подчёркивает стихотворный характер романа (Жирмунский, 1978, с. 217).

Новаторство Дж. Г. Байрона при создании «Дон Жуана» проявилось в том, что его героем стал человек среднего класса — жизнерадостный, живущий действительной, а не надуманной жизнью, наблюдательный, остроумный, но не лишённый предрассудков общества. Образ байронического героя сохраняется и в «Онегине», но Онегин, как человек преддекабристкой эпохи, показан более реалистически, без субъективного эмоционального пафоса, в современной общественно-бытовой обстановке, вскрывающей его национальные и социальные предпосылки, и в этом бытовом и психологическом снижении подвергается дальнейшему развенчанию (Жирмунский, 1978, с. 370; Пронин, 1999, с. 37).

Одно из действенных изобразительных средств в «Дон Жуане» — сочетание разных стилей — от изысканно-светского до просторечия, даже откровенно грубого (например, известное «The Devil take it») (D. J., песня) (Клименко, 1960, с. 41). Для А. С. Пушкина материалом также является не только язык, но и стиль, поэтому можно сказать, что он писал не в том или ином стиле, а стилями (причём разговорное начало в «Евгении Онегине» сильнее, чем в «Дон Жуане»). Поэт собирал несовпадающие лексико-стилистические сферы и писал текст на их пересечении (Чумаков, 1999, с. 20), в чём отчётливо проявляется влияние индивидуально-авторского стиля Дж. Г. Байрона.

И в «Дон Жуане», и в «Евгении Онегине» действует монтажный принцип романа, когда на первый план текста выступает то герой, то герои, то автор, и при этом идёт повествование от первого лица (Чумаков, 1999, с. 21). Однако Дж. Г. Байрон держит себя в отдалении от своего героя, герой он сам, его сатира (Кулешов, 1996, с. 27), а в «Евгении Онегине» лирический герой является «добрым приятелем» главного действующего лица.

Строфы в «Дон Жуане» и в «Евгении Онегине» различаются не только сложностью (соответственно октава и онегинская строфа, как отмечалось ранее), и структурно (Кулешов, 1996, с. 30): в «Дон Жуане» структура достаточно свободна, вывод, содержащийся в последнем двустишье, обычно связан с предшествующим изложением, в «Евгении Онегине» строфы характеризуются смысловой завершённостью, в заключительных двустишьях строфы употребляются острые афоризмы, философские или иронические, дающие полное дыхание свободному роману (Кулешов, 1996, с. 30). В обоих произведениях строфы нумеруются римскими цифрами.

Первые две песни «Дон Жуана» дают понятие о ещё одном новаторстве Дж. Г. Байрона: шаловливый, насмешливый, едко сатирический тон как авторских отступлений обо всём и вся, так и многих эпизодов (Кулешов, 1996, с. 29). Приём иронии использует и А. С. Пушкин в «Евгении Онегине», особенно в первой главе (Лотман, 2000, с. 430). Но в реализации этого приёма в рассматриваемых произведениях есть и отличие: Дж. Г. Байрон использует бурлеско-сатирический стиль, хотя иногда имеет место и лёгкая ирония, как в первой главе «Дон Жуана».

Генетическая связь между «Дон Жуаном» и «Евгением Онегиным» проявляется и в использовании их авторами собственных имён известных людей, игре варваризмов (все эти tete-a-tete, roastbeef, et cetera, dandy и многие другие либо повторяют Дж. Г. Байрона, либо включаются в текст по его модели) (Баевский, 1996, с. 12), в описании становления личности героев в первых главах обоих рассматриваемых произведений, в повествовании о светских похождениях молодого севильского идальго и петербургских похождениях молодого повесы Онегина, в прямых или перифрастических упоминаниях имени Дж. Г. Байрона в «Евгении Онегине» (Глазами Байрона читал-, По гордой лире Альбиона-, в цитатах (как, например, эпиграф к главе восьмой: Fare thee well, and it for ever still for ever fare thee well (Byron)), в аллюзиях (читатель благородный (4, XX) как параллель к Gent reader (14, VII), мой дядя самых честных правил (1, I) и Yet Jose was an honorable man (1, LXVII), Когда же черт возьмет тебя! (1,1) и The Devil take it (I, I) и мн. др.

Всё вышеизложенное убедительно подтверждает мнение В. М. Жирмунского, который подчёркивает, что подобно тому, как в живописи существование определённой традиции не уничтожает оригинальности ученика по отношению к учителю, так и творчество А. С. Пушкина при всём его своеобразии является примером усвоения через знакомство с произведениями Дж. Г. Байрона определённых литературных традиций. А. С. Пушкин учился у Байрона как поэт (Жирмунский, 1978, с. 24). А это значит, что влияние Дж. Г. Байрона на А. С. Пушкина надо изучать не в мировоззрении Дж. Г. Байрона, не в его личной жизни, а в элементах поэтического творчества. Такой подход обусловливает правомерность лингвистического анализа функционирования антонимических оппозиций в поэзии на материале произведений «Дон Жуан» и «Евгений Онегин». При этом, учитывая описанное ранее индивидуально-авторское своеобразие обоих произведений, мы будем исходить из положения о том, что задача научного познания (в отличие от обыденного) заключается в том, чтобы в разнородных по своему характеру явлениях и процессах указать общее и повторяющееся (Белянин, 1988, с. 5).

ГЛАВА 2

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >