Реформы как фактор трансформации государства и права на современном этапе развития России

Социологические исследования, проведенные автором монографии, свидетельствуют о том, что реформы ассоциируются у россиян, как правило, с негативными воспоминаниями (так, 65 процентов опрошенных отметили «грабительский» характер денежных реформ СССР). Однако в отношении «глобальной» реформы, связанный с «резким переходом» из «социализма» в «капитализм», мнения носят весьма полярный характер. Люди пожилого возраста, разумеется, чаще дают отрицательную оценку реформам. Однако почти все респонденты едины в утверждении о том, что сам процесс реформ для России приобрел «бесконечный» характер». В этом плане и исследователи отмечают, что «на протяжении уже более 20 лет реформы являются составной и органичной частью государственной, экономический и общественной жизни России. Недолгое затишье после перенесенных страной потрясений так называемой перестройки и революции отношений собственности начала 1990-х годов сменилось проведением комплекса целенаправленных «адресных» реформ. При внешней обособленности и кажущейся самостоятельности эти реформы имеют общую логику и глубинные связи, не всегда видимые с первого взгляда, но неразрывно объединяющие отдельные, кажущиеся разрозненными преобразования в единый процесс модифицирования государства и государственного управления. С точки зрения задач развития государства важно понять главные направления и основные тенденции реформирования, истинные цели и задачи преобразований, а также то, к каким результатам они могут привести».

Вектор реформ, инициированных в конце пошлого века, безусловно, был связан с разрушением социалистического и формированием

1

Бокарева Л.Г. Российская государственность: реформы и их итоги //Имущественные отношения в Российской Федерации. 2013. № 10. С. 11 - 28; №11. С. 6 - 28.

капиталистического государства. К сожалению, многие исторические факты при этом искажаются, либо умалчиваются. Так, например, А.В. Коржаков, поставив под удар свою безопасность (по крайней мере, распоряжение об его аресте Б.Н. Ельциным было издано) писал в 1997 г., что «...я так и не решился написать про ГКЧП-3, созданного по указанию Б. Ельцина весной 96-го...».13

В юридической литературе немало внимания уделено формирования процессу рыночных принципов хозяйствования и, в целом, смене социально - экономической формации. Многие авторы высказывались о произошедшем в негативном контексте. Например, по мнению Н.Г. Салищевой, в процессе реформ не было учтено обстоятельство, что, «провозгласив свободу частной собственности, государство должно было позаботиться о защите частного производства и собственности, о разумной системе налогообложения, об эффективном правовом регулировании».[1] Ряд авторов пытались «сгладить» остроту проблемы, утверждая, что при изменении вектора экономической политики, «опыта проведения экономических реформ у политиков, находившихся на тот момент во главе государства, не было, в результате чего были допущены многочисленные ошибки, серьезно повлиявшие на дальнейшее развитие государства. Во многом ошибки в проведении экономических реформ повлияли на существенный рост экономической преступности в России, который наблюдался в 90-х годах XX века».

Нам представляется, что в новейшей истории России характер реформ изменился, они приобрели более социально-выраженный характер, стал менее «агрессивными» в части отказа от попыток «рывка в капитализм». Однако курс неизменен, в современной России «одним из важнейших

последствий й реформы стало прогрессирующее возрастание роли рыночных механизмов в государственно управляемом и самоуправляемом секторах отечественной экономики на базе конституционных устоев».[2]

Автор монографии считает явно преждевременным давать оценку проведенной, наверное, одной из самых глобальных в истории человечества реформ, связанных с отказом от попыток построения коммунизма в России. Многие авторы и, заметим, не без оснований, сомневаются в самой характеристики процессов приватизации и «капитализации» как реформы. «Изменение образа жизни при соответствующем идеологическом воздействии, - утверждает С. Кара-Мурза, - означает глубокое изменение в материальной культуре народа и разрушает мировоззренческие ядро цивилизации. Изменения в жизнеустройстве такого масштаба уже не подпадают под категорию реформ, речь идет именно о революции» [здесь и далее - выд. авт].

Однако в «классическом» понимании революция все же не столь «бескровна», хотя и анализируемая реформа негативно сказалась на уровне жизни миллионов россиян. В этом плане исследователи отмечают, что история «уже не раз демонстрировала уникальные возможности России «переваривать» навязываемые ей реформы и революции, переплавлять их в нечто абсолютно иное, сочетаемое с веками складывавшимися традициями и устоями, принимаемое всем строем российской жизни, народным менталитетом. Россию много раз пытались «ломать через колено» недруги и откровенные враги. Страна выживала и выходила из испытаний не только окрепшей, но и сохранившей свой светлый, доверчивый и открытый взгляд на окружающий мир. И сегодня коллективный ум, объединенный талант и исторический опыт российского

общества помогают извлечь из навязываемых стране реформ все, что в них может быть полезного для России, и отвергнуть неприемлемое».[3]

Очевидно, что единство государственно - правовых явлений обусловливает анализ последних в контексте уяснения сущности наиболее значимой российской реформы. Отметим, что трансформация законодательства в целях повышения эффективности советской экономики имела место уже на этапе так называемой перестройки. Тогда правовая реформа в первую очередь затронула законы, регулирующие экономику и «она почти полностью изменила ее материальное право. Были созданы новые отрасли права, которые прежде не были известны законодательству РСФСР как самого крупного субъекта Федерации СССР». Некоторые авторы утверждают, что «в результате начавшихся реформ, приватизации, отмены ответственности за спекуляцию и операции с валютой ручей социалистического гражданского товарооборота постепенно превратился в огромную реку товарного и денежного обращения Российской Федерации, впадающую в океан мировой экономики. Общеизвестно, что этот речной поток пока что все еще темный от нефти и пахнет газом, он полон металлов и древесины из вырубаемых российских лесов». В целом, первоначальный этап реформ негативно воспринимался многими российскими гражданами. В.Пелевин в «Generation «П» иронично отмечал что «о телевизору между тем показывали те же самые хари, от которых всех тошнило последние двадцать лет. Теперь они говорили точь-в-точь то самое, за что раньше сажали других, только были гораздо смелее, тверже и радикальнее. Татарский [персонаж произведения - авт.] часто представлял себе Германию сорок шестого года, где доктор Геббельс истерически орет по радио о пропасти, в которую фашизм увлек нацию, бывший комендант

Освенцима возглавляет комиссию по отлову нацистских преступников, генералы СС просто и доходчиво говорят о либеральных ценностях, а возглавляет всю лавочку прозревший наконец гауляйтер Восточной Пруссии. Татарский, конечно, ненавидел советскую власть в большинстве ее проявлений, но, все же ему было непонятно - стоило ли менять империю зла на банановую республику зла, которая импортирует бананы из Финляндии».[4]

Даже среди юристов в отношении реформ фигурировали такие оценки как «государственный переворот», «преступный сговором с иностранными державами», «измене советской Родине». Впрочем, значительно больше в этой среде лиц, объективно оценивающих происходящие изменения. «Было бы исключительной наивностью утверждать, - пишут эти исследователи, - что все развитие права, в конечном счете, сводилось к стремлению установить стабильность в социально-экономических и духовных отношениях. Это - идеальная, но не единственная и, более того, отнюдь не главная интенция. Кроме того, утверждение о главенстве той или иной идеи отнюдь не означает, что она таковой является на самом деле. С первых дней своего возникновения право было вынуждено постоянно изменяться, дабы соответствовать ритму эпохи и решать те проблемы, которые возникали перед людьми. Реформы - это необходимое качество, которое имманентно присуще праву». По мнению этих авторов, «история правовой и политической мысли демонстрирует различные воззрения о моделях правовой стабильности и стремление к реформированию действующего права. В античности согласие (homonoia) мыслилось как гармоническое соотношение, имеющее числовой характер. Так, правовые реформы Солона исходили из гармонии, установленной посредством точных пропорций и обеспечивающей согласование между различными группами полиса. В то же время именно общественная мысль

Древней Греции особенно остро поставила вопрос о развитии, изменчивости, превращении одного в другое. Античная диалектика была еще несовершенной, не исчерпывала всей полноты процесса перехода одного качества в другое». [5] Если же от абстракций перейти к российским историческим реалиям, то «при оценке подходов к формированию теоретической модели эффективности закона следует учитывать, что последние десятилетия дали богатейший эмпирический материал (в основном и прежде всего это касается опыта правовой реформы в странах с переходной экономикой), который самым серьезным образом стимулировал дискуссии по проблемам теории эффективности права как части теории соотношения правовой системы и общества».

В этом плане реформа правоприменительной системы является неотъемлемой частью политики экономической модернизации. Так, например, создание новых органов конституционного контроля позволило нивелировать некоторые проблемы, сопровождающие реформы. В частности, Конституционный Суд Российской Федерации постоянно уже на начальном этапе реформ обращал внимание правоприменителя на необходимость более активного использования принципов и ценностей российской Конституции и, в первую очередь, положения о правах человека. В.Д. Зорькин, раскрывая сущность решений Конституционного Суда России, отметил их нормативный характер и прецедентное значение, вследствие чего они являются необходимым регулятором в условиях радикальной реформы законодательства,

выполняя как функцию стабилизации (консервативную функцию), так и функцию развития (динамики и инновации). [6]

В целом, по нашему мнению реформы лишь в отдельных случаях обусловливают смену социально-экономической формации, глобальную трансформацию государства и права. Примером такой реформы (мы полагаем, что это не бесспорное, но наиболее точное ее определение) стал «переход» от «социализму» к «капитализму» в конце прошлого века в России. Разумеется, эти «координаты» тоже достаточно условно, ибо многие авторы обоснованно сомневаются, как в наличии элементов социализма в СССР, так и капитализма в стране. В любом случае вектор развития государства и права, скорее всего, удалось изменить не «революционным», но и «эволюционным» путем; мы отдаем себе отчет в том, что этот путь не был бескровным и простым. Остается лишь выразить надежду в успешном его завершении; предпосылки для этого имеются, ибо мы наблюдаем пример (в том числе в сравнении с бывшими союзными республиками и, прежде всего, с Украиной) стабильного развития государства, получения властью, как минимум «кредита доверия» со стороны российского населения.

  • [1] Коржаков А.В. Борис Ельцин: от рассвета до заката. М.: Интербук, 1997. С. 8. 2 См.: Салищева Н.Г. Административное право и экономика //Административно-правовое регулирование экономических отношений. М., 2001. С. 5. 3 Русанов Г.А. Преступления в сфере экономической деятельности: учебное пособие. Москва: Проспект, 2011. 264 с. С. 3.
  • [2] Мельников В.В. Конституционные основы регулирования экономических отношений в России: монография. М., 2011. 206 с. С. 36. 2 Кара-Мурза С. Революции на экспорт. М.: Алгортитм-Эксмо, 2006. С. 421.
  • [3] 2 |44Аболонин Г.О. Российское гражданское судопроизводство после реформы //Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 12. С. 4 - 10. 3 Там же.
  • [4] ПелевинВ. Generation «П». М.: Эксмо, 2009. 352 с. С. 4-5. 2 Григорьев О.В. Правовые реформы - ответ на вызовы социальных деструкций //Административное и муниципальное право. 2011. № 8. С. 12 - 13.
  • [5] Григорьев О.В. Указ. Соч. С. 14. 2 Правовые акты: оценка последствий: научно-практическое пособие //А.В. Кашанин, К).А. Тихомиров, С.В. Третьяков и др.; отв. ред. Ю.А. Тихомиров. М.: Юриспруденция, 2011. 224 с. С. 17. 3 См.: Правовой мониторинг: актуальные проблемы теории и практики //Д.Б. Горохов, В.И. Радченко, Н.Н. Черногор и др. /Под ред. Н.Н. Черногора. М.: Изд-во Международного юридического института, 2010. 232 с. С. 33. 4 15 Карапетов А.Г. Борьба за признание судебного правотворчества в европейском и американском праве. М.: Статут, 2011. 308 с. С. 85.
  • [6] См.: Зорькин В.Д. Прецедентный характер решений Конституционного Суда Российской Федерации //Журнал российского права. 2004. № 12. С. 33.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >