Контекстуальная аргументация. Особенности национальной аргументации

КОНТЕКСТУАЛЬНАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ

В зависимости от того, на какую аудиторию распространяется воздействие аргументации, все ее способы можно разделить на универсальные и контекстуальные.

Универсальная аргументация применима в любой аудитории.

Контекстуальная аргументация применима в определенной аудитории. Она охватывает аргументы к традиции, авторитету, интуиции, вере, здравому смыслу, вкусу и др.

Аргумент к традиции. Наиболее употребимым и значимым в контекстуальной аргументации является аргумент к традиции.

Традиция — стихийно сложившаяся система норм, образцов, правил, которыми руководствуется в своем поведении достаточно обширная и устойчивая группа людей.

Отношение аудитории к приводимым аргументам в большой степени определяется традициями. Традиция чаще всего не осознается таковой. Но она закрепляет те наиболее общие допущения, в которые нужно верить, чтобы аргумент казался правдоподобным. Она создает предварительную установку того, чтобы аргумент казался правдоподобным.

Традиция способна усиливать или ослаблять значение аргументов и даже производить определенную их селекцию.

Традиции имеют отчетливый двойственный описательнооценочный характер. В них аккумулируется предшествующий опыт успешной деятельности, и они оказываются своеобразным его выражением. Кроме этого, традиции представляют собой проект и предписание будущего поведения. Традиции являются тем, что делает человека звеном в цепи поколений, что выражает пребывание его в историческом времени, присутствие в «настоящем» как звене, соединяющем прошлое и будущее.

В трактовке традиции есть две крайних позиции: традиционализм и антитрадиционализм. Традиционализм исходит из убеждения, что практическая мудрость по-настоящему воплощена в делах, а не в писаных правилах, и ставит традицию выше разума. Антитрадиционализм, наоборот, считает традицию предрассудком, который должен быть преодолен с помощью разума. Обращение к традиции — самый обычный способ аргументации в морали.

Аргументу к традиции близок аргумент к авторитету.

Аргумент к авторитету. Авторитет — это общепризнанное неформальное влияние какого-либо лица или организации в различных сферах жизни общества, основанное на знаниях, опыте, нравственных достоинствах. Часто говорят об авторитете закона, какого-либо правила, социальной нормы, что означает признание их необходимости людьми, на которых распространяется их действие.

Авторитет выражается в способности лица или группы лиц (носителей авторитета) направить, не прибегая к принуждению, поступки или мысли другого человека (людей).

Аргумент к авторитету — ссылка на мнение или поступок лица, хорошо зарекомендовавшего себя своими умными решениями и эффективными действиями.

Аргумент к авторитету встречается во всех областях познания и деятельности, но наиболее часто в обществах с жесткой структурой, для которых характерны и свои определенные традиции, и признаваемые всеми авторитеты. Возможности отдельного человека ограничены, и ссылки на авторитеты в теоретической сфере нужны. Но полагаться на них следует не потому, что это сказано «тем-то», а потому, что сказанное представляется правильным.

Аргумент к интуиции. Интуиция — прямое усмотрение истины и постижение ее без всякого рассуждения и доказательства. Для интуиции характерны неожиданность, невероятность, непосредственная очевидность и неосознанность ведущего к ней пути.

Аргумент к интуиции — ссылка на непосредственную, интуитивную очевидность выдвигаемого положения.

Интуитивная аргументация в чистом виде является редкостью; для результата, найденного интуитивно, задним числом подыскиваются основания, кажущиеся более убедительными, чем простая ссылка на интуитивную очевидность.

Однако интуиция играет заметную роль в познании. Далеко не всегда процесс научного и особенно художественного творчества осуществляется в развернутом, расчлененном на этапы виде. Нередко человек охватывает мыслью сложную ситуацию, не вникая во все ее детали, да и не обращая на них внимания. Интуиция в значительной мере является продуктом культурного развития. Велика роль интуиции и, соответственно, интуитивной аргументации в логике и математике, в историческом и гуманитарном познании. А художественное мышление без интуиции вообще немыслимо.

Внезапное интуитивное озарение способно открыть истину не всегда доступную (иногда вовсе недоступную) строгому логическому рассуждению. Но ссылка на интуицию не может служить твердым и тем более окончательным основанием для принятия каких-либо утверждений. Интуиция дает новые идеи, но нередко порождает ошибки и вводит в заблуждение. Интуитивные догадки субъективны, неустойчивы, они нуждаются в логическом обосновании. Чтобы убедить в интуитивно схваченной истине кого-либо (а также себя), требуется развернутое рассуждение, доказательство.

Интуиция по духу и по сути тесно связана с верой.

Аргумент к вере. Вера — принятие каких-либо утверждений без критического их осмысления, глубокое и искреннее убеждение в их справедливости.

Аргумент к вере — обоснование утверждения без критического анализа путем убеждения в его правильности.

Вера принимает положения за достоверные без критики и обсуждения. Как и интуиция, вера субъективна. В разные эпохи предметом искренней веры были диаметрально противоположные воззрения. Вера затрагивает не только разум, но и эмоции, т. е. не только интеллектуальную убежденность, но и психологическую расположенность. В отличие от веры интуиция, даже когда она наглядно-содержательна, затрагивает только разум.

Если интуиция — это непосредственное усмотрение истины и добра, то вера — непосредственное тяготение к тому, что представляется истиной или добром. Вера противоположна сомнению и отличается от знания. Если человек верит в какое-либо утверждение, он считает его истинным на основании соображений, которые ему представляются достаточными.

Аргумент к вере редко выступает в явном виде. Обычно он подразумевается или специально маскируется, чтобы создать впечатление, будто убедительность рассуждения зависит только от него самого, а не от убеждений аудитории.

Аргумент к здравому смыслу. Здравый смысл можно охарактеризовать как общее, присущее каждому человеку чувство истины, общего блага и справедливости. Здравый смысл — это скорее добродетель сердца, нежели ума, предполагающая некоторую моральную и даже философскую основу.

Аргумент к здравому смыслу — это обращение с целью поддержки выдвигаемого положения к чувству здравого смысла, которое несомненно имеется у аудитории.

Здравый смысл в основе своей не является знанием. Это скорее способ отбора знания. Проявляется здравый смысл прежде всего в суждениях о правильном и неправильном, годном и негодном.

Здравый смысл — одно из ведущих начал человеческой жизни. Он приложим главным образом в общественных, практических делах. С его помощью судят, опираясь не на общие предписания разума, а, скорее, на убедительные примеры. Поэтому решающее значение для него имеют история и опыт жизни. Здравому смыслу нельзя научить, его можно только развить. Он имеет двойственный описательно-оценочный характер: с одной стороны, он опирается на прошлые события, с другой — является наброском, проектом будущего.

Здравый смысл касается в первую очередь социальной жизни, его содержанием может быть любой вид деятельности человека и его результаты. Однако в теоретической области здравый смысл ненадежен. Апелляция к здравому смыслу характерна для гуманитарных наук, вплетенных в историческую традицию и являющихся не только ее пониманием, но и ее продолжением. Но эта же апелляция является редкой и ненадежной в естественных науках.

Аргумент к вкусу — это обращение к чувству вкуса, имеющемуся у аудитории и способному склонить ее к принятию выдвинутого решения.

Вкус касается только совершенства каких-либо вещей и опирается на непосредственное чувство, а не на рассуждение. Вкус есть «чувственное определение совершенства» (И. Кант). Вкус — это не простое своеобразие подхода индивида к оцениваемому им явлению. Вкус всегда стремится к тому, чтобы стать хорошим и реализовать свое притязание на всеобщность.

Существует устоявшееся мнение, что «о вкусах не спорят». Это не совсем так. Споры о вкусах достаточно обычны, а эстетика и художественная критика состоят преимущественно из таких споров. Но суждения вкуса являются оценками по определению степени совершенства рассматриваемых объектов. Оценочные суждения часто невозможно свести к какой-либо из альтернатив «истинно — ложно», но о вкусах можно спорить с намерением добиться победы, утверждения своей системы оценок.

Чувство вкуса необходимо в тех областях, где единичное характеризуется с учетом того целого, к которому оно принадлежит и где само это целое не представляет собой устойчивой системы правил или понятий. Вкус говорит о том, вписывается ли данное единичное в это целое или нет. Поскольку само целое только чувствуется, а не определяется каким-либо строгим образом, то и принадлежность к нему единичного также можно только почувствовать, но не доказать. Включение единичного в какую-то целостность, лежащую в основе суждения вкуса, является одновременно уточнением и конкретизацией этой целостности.

Вкус несет на себе отпечаток общности социальной жизни и меняется вместе с ее изменением. Суждения вкуса, относящиеся к разным эпохам или к разным обществам, обычно оказываются несовместимыми друг с другом.

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АРГУМЕНТАЦИИ

Аргументация представляет собой рационально-логическую конструкцию, которая влияет на разум людей, на их убеждения и поведение. Аргументация, с одной стороны, изначально ориентирована на логический анализ отношения между заключениями и доводами, а с другой — она опирается на рациональный анализ и оценку данных, с помощью которых подтверждаются и обосновываются ее выводы.

В традициях русской философии и культуры поиски истины в решении общественных проблем неотделимы от представлений о добре и зле, и в нашем Отечестве истина всегда рассматривалась не только с познавательной, но и с моральной точки зрения. Такая позиция основана на убеждении русских мыслителей в том, что истина — это категория не формальной логики, а нравственной философии.

Российское самосознание исторически формировалось на основе представления о том, что истинное отражение действительности принципиально не может быть ограничено фактами. Если истина не связана с добром, со справедливостью, то это всегда либо истина с изьянами, либо вовсе не истина. «Благо, отделенное от прекрасного, будет страданием, а не блаженством; отделенное от прекрасного, благо не может быть даже мертвым, бездушным аскетизмом; благо же без знания — невежественное благо.. .»[1].

При анализе общественных явлений поиск истины в «чистом виде» считается пустым занятием: таким путем нельзя прийти к раскрытию свойств социального объекта, можно только стать жертвой своих заблуждений. «Русские вообще не допускают, что истина может быть открыта чисто интеллектуальным, рассудочным путем, что истина — это суждение. И никакая гносеология и методология не в силах поколебать того дорационального убеждения русских, что постижение события дается лишь в русле целостной жизни духа и полноты жизни».

Такое своеобразное отношение русских к безличной объективной истине восходит к традиции христианской религии, согласно которой Бог есть воплощение правды, основанной не только на соответствии высказываний фактам, но и на справедливости по отношению к человеку: «Правда — от Бога, а истина — от ума». Поэтому типично русское решение проблемы — искать не «исти-

ну», а «правду». «Искать правду — значит искать одновременно и высшую истину, и высшую справедливость...»[2].

Правда объединяет человека с другими людьми, приобщает его к высшим христианским ценностям, поэтому он так страстно ее желает. При этом признание равного права каждого человека на правду тесно связано в русском национальном сознании с осуждением категорического неприятия чужой точки зрения, правды другого человека. В результате характер национального обоснования всегда проникнут духом и содержанием нравственности со специфическим колоритом.

Какие же доводы при этом используются?

Аргумент к моральной традиции. Это наиболее существенный и употребительный аргумент в национальном самосознании. Исторически сложившаяся и эффективно действовавшая на протяжении многих веков привычка или моральная традиция является душой морали.

Главной особенностью отечественной философии является то, что ее идеи основывались прежде всего на отношении права и нравственности, свободы и обязанности, духовного и материального; но акцент при этом, делался на самобытном понимании внутренней, духовной жизни. Мораль не только ретроспективна, но и проспективна: она отталкивается от прошлого, чтобы предписывать и определять будущее поведение. Поэтому аргумент к моральной традиции это не просто аргумент к прошлому, а аргумент от прошлого к будущему.

Аргумент к моральной интуиции. Дискурсивный способ аргументации на пути к истине сталкивается с серьезными трудностями. Как показал Кант в «Критике чистого разума», силами рассудка нельзя постичь органическое целое.

Русская философия в отличие от западной основной задачей познания считала раскрытие истины бытия, а не условия явления; и полученное знание должно быть знанием мира, а не знанием «от меня». В результате русская мысль перевела разговор из сферы рационального дискурса в область этики и религии, представив нравственные критерии как интуитивную очевидность, веками воспитанную православием в народе.

В силу своеобразия морального рассуждения, моральная аргументация обычно чрезвычайно свернута, а принятие морального решения нередко выглядит как спонтанное движение души. Такая свернутость моральной аргументации объясняется, скорее всего, тем, что в основе ее лежат моральные схемы, ушедшие в глубины

сознания и не требующие размышления при своем применении. Человек, принимающий моральное решение, редко в состоянии внятно объяснить, чем именно он руководствовался и из каких принципов он исходил, одобряя или осуждая тот или иной поступок. Общие схемы морального решения усваиваются стихийно и действуют, минуя сознание и размышление.

Ввиду очевидной связи моральной интуиции с моральным рассуждением моральная аргументация часто представляет собой сферу намеков, иносказаний, притч, которые, как правило, требуют особого толкования.

Таким образом, аргумент к моральной интуиции относится к прямому усмотрению морального добра, постижению его без рассуждения и доказательства. Для моральной интуиции характерны очевидность и неосознанность ведущего к ней пути. С интуицией тесно связана вера.

Аргумент к вере. Вера — глубокое, искреннее, эмоционально насыщенное убеждение в справедливости какого-либо положения.

«Потребность в правде, стремление к ней основано на единстве мнения и веры, осознаваемого и неосознаваемого, индивидуально-личностных особенностей человека и его восприятия себя как частицы мироздания»[3]. Поэтому, стараясь «жить по правде», человек творчески преобразует себя и выстраивает свой путь духовного развития. Для русского человека правдой является только та информация (истина), в которую он верит. Если вера в правдоподобие отсутствует, то истинные факты воспринимаются людьми как фантазии.

Ссылка на твердую веру, решительную убежденность в правильности какого-либо положения может быть использована в качестве аргумента в пользу принятия этого положения. Но аргумент к вере кажется убедительным обычно лишь тем, кто разделяет эту веру или склоняется к ее принятию. Как и все контекстуальные аргументы, он нуждается в определенной, сочувственно воспринимающей его аудитории. Таковой в отечественной традиции является историческая общность русского народа, воспитанного на русской национальной идее.

Аргумент к согласованию с идеалом и другими ценностями, принятыми в своей общности. В русской философии права преобладали стремление к цельности знания и обостренное чувство реальности, которое сочеталось с признанием роли опыта, как чувственного, так и духовного. Большое значение в ней имели, как уже отмечалось, интуиция и нравственный опыт, а также

правовой опыт личности и религиозный опыт народа, устанавливающий связь человека с Богом. Существенным признаком правдивости информации является соответствие ее требованию справедливости. Причем главным будет вопрос не о том, правильно ли в сообщении отражена реальность, а в какой мере оно соответствует представлению о правде как о некоем идеале справедливости в отношениях между людьми.

В России — стране с восточной ментальностью населения и западными социальными ориентирами, исторически выработан свой идеал справедливости — «правда». «Правда» — чисто русское «изобретение», она включает в себя сочетание рационального и иррационального, идеального и реального, нравственного и правового начал. Поэтому какая-либо дефиниция правды крайне затруднена, если вообще возможна. В личностном плане «правда» является воплощением психологической структуры человека, его познавательной и нравственной сфер. В социально-правовом отношении «правда» выполняет функцию некоего мостика между истиной и моралью.

Будучи во многом реакцией русского характера на жизненную несправедливость, которая характерна для всей русской истории, «правда» принадлежит миру духовных ценностей. Как отмечает специалист по истории русской общественной мысли А. И. Кли-банов, в обиходе общественного сознания всего феодализма «правда» служила эквивалентом нашему понятию «идеал». «Правдой» была верховная регулятивная идея для всех форм и проявлений общественной жизни, всей жизнедеятельности людей. «Правда» фактически была синонимом «справедливости»[4].

Аргумент к состраданию. Он проявляется в тех случаях, когда вместо рациональной оценки конкретного поступка взывают к жалости и человеколюбию. К этому аргументу часто прибегают в тех случаях, когда речь идет о возможном наказании или осуждении лица за совершенные проступки.

Возбуждение в оппоненте сострадания предполагает естественное добродушие и понимающую реакцию противной стороны в диалоге, споре в надежде на сочувствие, на духовное участие в человеческих проблемах и смягчение позиции в деле каких-либо притязаний. Этот аргумент уже настолько вписался в образ жизни российских людей, что он бессознательно используется многими из них, усвоившими манеру постоянно жаловаться окружающим на жизнь.

Однако объективно аргумент к состраданию — это во многом реакция русского характера на тяжелую жизнь и жизненную несправедливость, которые характерны для всей русской истории. Если представитель западной культуры всегда стремился сам завоевать свои права, то русский человек таким своеобразным способом выражает «неприятие мира», в котором такая несправедливость существует, и рассчитывает на получение некоей моральной компенсации от оппонента — его сочувствия и понимания.

Аргументы к ситуации понимания. В процедуре обоснования утверждений каждый акт понимания сообщает определенную дополнительную поддержку той общей оценке или норме, на основе которой он осуществляется. В отличие от «истины» — категории объяснения, «правда» — это категория понимания. О правде имеет смысл говорить только в кругу общающихся и понимающих друг друга людей. Правда всегда содержит какую-то часть истины, иначе она не будет правдой.

Но любую истину каждый понимает по-своему, с высоты своей системы ценностей, исходя из своих представлений о справедливости, исходя из своего личного опыта. А так как опыт у людей различный, каждый по-своему проживал жизнь, то и получается, что «у каждого своя правда».

Степень правдивости информации для общающихся людей всегда обусловлена целями говорящего и слушающего. Мы понимаем правду, пытаясь расшифровать смысл сообщения и сопоставляя субъективные компоненты партнера по общению — цели, мотивы, убеждения, усвоенные социальные нормы.

В отличие от объяснения, которое идет аналитическим путем, по частям, с последующим синтезом, для понимания характерна позиция погруженности в ситуацию. Человек, находясь «внутри» культурного пространства, «схватывает» явление, не вычленяя его из целого, и получает возможность «создавать смыслы», «понимать», не нарушая целостности объекта. Как категория понимания «правда» ориентирована на схватывание целостности жизненного процесса.

Таким образом, право ориентировано на объяснение, мораль ориентирована на понимание. Поэтому в сознании русского человека борются два противоположных начала: правовое (объясняющее) и нравственное (понимающее). Справедливость выступает неким идеалом рационально-нравственной гармонии в обществе.

В западном варианте этот идеал устанавливается средствами объяснения, на рационалистической основе, в целях достижения истины, результатом справедливости является право. В восточной традиции справедливость достигается преимущественно спо собом понимания, с акцентом на нравственные начала. В результате на Востоке строгого размежевания сфер права и этики в отличие от западной цивилизации не достигнуто1 .

Особенностью российской национальной традиции является то, что в ней поиск и способы обоснования истины в целях установления справедливости осуществляется в русле единства рационального и иррационального начал. В этом плане основным связующим элементом духовного облика россиянина является правда как носитель моральных и интеллектуальных свойств идеала.

Русский человек не очень ищет истину, он ищет правду, которая в его представлении является синкретическим выражением добра, справедливости, истины, веры, любви, гармонии. Правда не поддается познанию средствами формальной логики, в сознании русских людей она предстает как интуитивная очевидность.

  • [1] Федоров Н. Ф. Сочинения. М., 1982. С. 460. 2 Лосев А. Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С. 210.
  • [2] Бердяев Н. А. Самопознание. М., 1991. С. 391.
  • [3] Знаков В.В. Психология понимания правды. СПб, 1999, С.54.
  • [4] Клибанов А. И. Духовная культура средневековой Руси. М., 1996. С. 218.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >