Вклад Э. Канторовича в разработку проблем политической антропологии

Относительно первого аспекта целесообразно будет рассмотреть концепцию Эрнста Канторовича (1895-1963) - выдающегося немецкого и американского историка-медиевиста, многоплановое творчество которого привлекает все большее внимание историков (Эксле О. «’’Император Фридрих П” Э. Канторовича в политической полемике времен Веймарской республики»; Доклад на коллоквиуме «Эрнст Канторович сегодня» (Франкфурт-на-Майне, дек. 1993 г.) // Одиссей, 1996).

О Канторовиче вспомнили тогда, когда «новая историческая наука» заинтересовалась политической историей, и началось обновление ее сюжетов и методики, связанное с решением таких задач, как анализ самого феномена власти, политическая семиотика, история политических представлений. Проблематика работы Канторовича во многом оказалась созвучной задачам политической антропологии, поскольку это был один из первых опытов обобщения возникших в Западной Европе представлений о королевской власти и ее сакральной природе. Книга была переиздана, переведена на многие языки, вызвала широкий отклик и самые разноречивые суждения.

Свое исследование историк посвящает «политической теологии» Средневековья. Как известно, король рассматривался в Средневековье и как индивид, и по крайней мере уже со времен Каролингов как сверхъестественное существо, причастное сакральной власти. Отсюда вопрос: к каким аргументам прибегала королевская власть для освящения своего господства и каким образом эволюция представлений о власти связана с эволюцией средневекового общества? Исследуя эти проблемы, Канторович опирается в первую очередь на теологические и литературные сочинения, политические и юридические трактаты.

Он комментировал следующий пассаж из трактата английского юриста XVI в.: «У короля есть два тела, тело естественное и тело политическое. Его естественное тело, заключенное в нем самом, есть тело смертное, подверженное всем недугам, присущим естественным телам обычных людей. Но его политическое тело, которое нельзя увидеть или потрогать, существует для наставления народа и для осуществления общественного блага: это тело совершенно свободно от детского состояния и других недостатков и слабостей, которым подвержено тело естественное. По этой причине то, что король делает в силу того что обладает политическим телом, не может быть признано недействительным». Эти два тела короля, по мнению средневековых юристов, составляют «невидимое единство»: каждое из них полностью «содержится в другом». Но все же юристы, как показывает затем Канторович, констатируют превосходство «политического тела» над «телом естественным».

Понятие «два тела» короля нашло отражение и в пьесах Шекспира, в чем Канторович видит подтверждение распространенности этого представления в XVI в. Об этом идет речь во второй главе книги Канторовича «Шекспир, король Ричард». Трагедия короля Ричарда II у Шекспира интерпретируется Канторовичем как трагедия «двух тел» короля. Есть король мистический - король «милостью Божьей». Но этот образ королевской власти у Шекспира постепенно сходит на нет, по мере того как реальная власть короля слабеет. Образ короля, который «никогда не умирает», вытесняется образом короля смертного. Ричард II более не воплощает мистическое тело своих подданных и английской нации. Он оказывается предателем по отношению к своему бессмертному «политическому телу». «Естественное тело» короля предает свое «политическое тело». Власть короля оказывается призрачной, перед читателем - лишь бессильная плоть.

Канторович обращает внимание на определенное сходство между сформулированной юристами концепцией «двух тел» и постулатами канонического права, удостоверяющими, что церковь и христианское общество в целом суть «мистическое тело» (corpus mysticum), во главе которого находится Христос. По его мнению, эти церковные представления были перенесены из теологической сферы в сферу общественного устройства, в частности государства, главой которого был признан король. Если термин «два тела», пишет Канторович, заменить термином «две природы», то станет ясно, что английские юристы XVI в. заимствовали свои представления из теологии. По естественной природе своей король - обычный человек, а по божественной власти, переданной ему королевским миропомазанием, он милостью Божьей Христос, Богочеловек.

Ветхозаветные цари предвосхитили приход настоящего владыки - Христа, «помазанного вечностью». После прихода воплотившегося Христа и после его вознесения в качестве Царя Небесного, земная власть получила свою функцию в системе спасения. Земные владыки являлись отныне не провозвестниками Христа, но его тенями, «подражателями» Христа. Но между королем и Христом существенная разница: Христос - «помазанник вечности», а его земной прототип король - «временный помазанник». Канторович писал: «Король есть двойное существо - человеческое и божественное, точно так же, как и Богочеловек, хотя король двуприроден и удвоен только по благодати и во времени, а не по природе и (после Вознесения) в Вечности: земной король не является удвоенным существом, а становится им в результате своего помазания и посвящения».

Когда представление о короле-священнике стало терять свою очевидность, формирующаяся политическая мысль для подтверждения сакральной природы королевской власти обращается к аргументации уже не из теологической сферы, и появляется новая политическая теория - не на основе представлений о короле как образе Христа, а на основе ученой юриспруденции. Это не означает, что прежняя концепция была отброшена и бесследно исчезла, скорее, существовавшая ранее система ценностей была адаптирована к новому образу мышления - светскому и преимущественно юридическому.

На примере правления Фридриха II Гогенштауфена Канторович показывает, как это происходило. Фридрих II вдохновлялся идеей Божества, но оправдание своих действий черпал из кодекса Юстиниана, а не из библейской традиции, поскольку в XIII в. Римское право приходило на смену религиозным ценностям. Государь не переставал быть «королем и священником», но утверждал свой священнический сан через посредство философии римского права. Фридриха II называли lex animata - «воплощением Юстиции». Юстиция стала рассматриваться как опосредующее звено между королем и Богом. Новый дуализм образа короля был основан на «религии права» -religio juris. Король - «отец и сын юстиции». Отныне связь устанавливается между Христом и Юстицией. Праву теперь приписывается божественный характер: «Юрист может ошибаться, но Юстиция -никогда». Государь же, являясь «воплощением Юстиции», разделял с Юстицией ее могущество. Наследование престола было определено кутюмой и согласием всех трех сословий: король принадлежит «всему гражданскому или мистическому телу государства». Имел место своеобразный мистический брак короля с королевством. Как Церковь была «невестой Христовой», его мистическим телом, так и королевская власть была «мистическим телом» королевства. Тогда же формируется и представление о короле как главе вечного и бессмертного «политического тела». Об этом речь идет в седьмой главе «Король никогда не умирает». Формирование этой идеи зависело от нескольких факторов - представлений о вечности династии, бессмертии короны и королевском достоинстве.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >