Общероссийская национальная идея как альтернатива идеологии терроризма

Национальная идея - это та отправная точка, с которой может начаться возрождение российской цивилизации. В национальной идее формулируется общая цель, общий смысл цивилизационного развития, объединяющие разрозненные частные мировоззрения в единое мировоззрение нации. По мнению С. Ивановой и В. Лутовинова, формулирование национальной идеи ведет к осознанию «общенациональной идентификации», обоснованию «предназначения и смысла существования нации», конструированию «национального идеала, связывающего воедино прошлое, настоящее и будущее нации». Само

по себе отсутствие национальной идеи является несомненным признаком кризиса культурно-цивилизационной идентичности современной России. Как отмечает Ю. Игрицкий, «сейчас мало кто в стране сомневается в том, что русская власть впервые в истории осталась без цементирующей нацию идеи. Неважно, что в мире было не так уж много государств, имевших такую идею - важно, что идеология всегда была одной из констант России... Канули в Лету монархизм и вера в богодан-ность верховного правителя, имперскость, мессианизм, коммунизм, интернационализм; сократились территория и мощь, которые всегда обладали идеографическими свойствами»[1].

Действительно, ни одно государство, претендующее на статус мировой державы, не может обойтись без идеологии. Современная западная цивилизация занимает господствующее положение в мире и претендует на мировое господство, вооружившись не только технологиями, высоким темпом экономического развития, но и идеологией ультралиберализма, которая призвана оправдывать ее действия, указывать цели, придавать метафизический смысл политическим решениям. Без идеологической санкции любое действие цивилизационного масштаба выглядит случайным, неоправданным, судорожным. По словам В. Решетникова, «идеология, в отличие от теории, с необходимостью включает в себя верования. Иногда ее определяют как гражданскую религию, или религию гражданственности. Отбор и презентация национальных мифологем, скрепляющих цивилизационное единство, ...является необходимой частью работы по осмыслению идеологии консолидации. По крайней мере, ни один народ не смог обойтись без воодушевляющих мифов».

Ключевая проблема современной России в том, что традиционные верования, национальные мифологемы во многом утрачены, а к идеологии в целом сформировался вотум общественного недоверия. Слишком свежи в памяти воспоминания о коммунистической идеологии, под указующим перстом которой было одержано много побед, совершен ряд прорывов, однако теперь она преимущественно ассоциируется с бесплодным и гибельным противостоянием времен «холодной войны». Появилась боязнь новой идеологии, идеологофобия.

Народ устал постоянно совершать подвиги, преодолевать самого себя, тащить на своих плечах Россию к вершинам мирового могущества. По мнению С. Ивановой и В. Лутовинова, «современное российское общество вообще отвергает любую идеологию, тем более мобилизационного характера, однако, - справедливо замечают авторы, - общество без идеологии носит нетрадиционный для России характер»[2]. В результате Россия находится сегодня перед дилеммой - или предпринять еще одну попытку обрести статус мировой державы и не только с точки зрения ядерного потенциала, или окончательно примириться с ролью второстепенной державы регионального масштаба, мечтающей только о том, чтобы, подобно СССР, не распасться на ряд новых независимых государств.

Однако дилемма эта на самом деле иллюзорна - в современном мире в ситуации глобального межцивилизационного конфликта цивилизация без конкурентоспособной идеологии, без четкого понимания самой себя на основе имманентной, обусловленной всей предыдущей историей идентификации обречена. Тем более это касается российской цивилизации, которая как минимум со времен Ивана Грозного была значимым субъектом международных отношений, и все привыкли относиться к ней именно как к великой державе. Если внутреннее культурно-цивилизационное содержание России не будет соответствовать этому к ней отношению, она неизбежно перестанет существовать вообще. Сама история уготовила России одну из главных ролей в мировой истории, и если она вдруг станет претендовать на роль статиста, ей вообще не найдется места на мировой сцене.

Именно поэтому так остро все последние годы стоит вопрос о национальной идее. Только обретя национальную идею, Россия может претендовать на соответствующий своей великой истории статус, преодолеть опасность сползания к хаосу, в котором будут господствовать экстремизм и терроризм. Однако, по словам В. Пастухова, «в духовном пространстве России не просматривается ни одного течения, которое могло бы претендовать на роль нового символа веры». Как полагает И. Чубайс, «национальная идея существует почти так же объективно, как законы физики. И если Ньютон не выдумал, а выявил закон все

мирного тяготения, то и российскую национальную идею надо выявить объективными, научными методами»[3].

Россия столкнулась с проблемой, характерной для цивилизаций, которые можно обозначить как «прерванные цивилизации». Примерно с теми же идентификационными проблемами столкнулись древние греки, жившие в первых веках нашей эры. Они являлись носителями гибридной идентичности, которая, с одной стороны, соотносила их с классической древнегреческой цивилизацией, а с другой - с Грецией, имманентное развитие которой было прервано сначала македонским, а затем римским завоеванием. Так и современная Россия соотносит себя то с дореволюционной Россией, то с Советским Союзом, то пытается автономно самоидентифицироваться на основе конструирования новой российской национальной идеи, включающей в себя как традиционные российские, так и советские идентификационные компоненты, адаптированные к новым российским и мировым реалиям.

Так или иначе, новая российская национальная идея неизбежно должна включать все то лучшее и жизнеспособное, что было в отечественной истории. Советский период, хотя он и являлся гетерогенным российской цивилизационной идее и тем самым прервал ее эволюционное развитие, ни в коем случае нельзя исключать из того идентификационного поля, в котором проходят поиски российской идентичности и российской национальной идеи. Ведь советская цивилизация, которая выступала в истории как инобытие российской цивилизации, все равно есть в конечном итоге та же самая российская цивилизация, хотя и отрекшаяся от самой себя, хотя и прервавшая саму себя. Опыт инобытия, бытия «не в себе» тоже может оказаться весьма полезным для возвращения российской цивилизации к самой себе, для преодоления той прерванности, которая обрекла современную Россию на мучительный поиск самой себя, на судорожные метания в самых различных направлениях, на экзистенциальную пограничную ситуацию «между жизнью и смертью».

Прежде чем говорить о конкретном содержании национальной идеи, следует определить те принципы, на которых она, по нашему мнению, должна основываться. Как полагает В. Химик, «ни этническая, ни религиозная, ни идеологическая, ни экономическая составляющие не могут быть надежными источниками реальной национальной идеи,

воодушевляющего коллективного замысла, всенародной грезы»[4]. Что касается этнического, религиозного и экономического принципов, то они действительно не могут быть ключевыми принципами национальной идеи. Этнический - потому, что Россия страна многонациональная и, хотя русские составляют значительное большинство населения, представители других национальностей весьма болезненно реагируют на само слово «русский», к чему бы оно не относилось. Причины такого отношения весьма сложны и имеют под собой глубокий исторический пласт, их изучение требует отдельного исследования. Впрочем, от того, назовем ли мы национальную идею «русской» или «российской» ее суть не изменится, поскольку в любом случае она должна быть ориентирована на представителей всех национальностей России и направлена в том числе на то, чтобы решить проблемы межнациональных отношений внутри Российской Федерации. Как отмечает И. Чубайс, «многие считают, что национальная идея - это идея русских (а остальным становится обидно!), хотя... термин используется в данном словосочетании в том же смысле, что и в понятиях «национальная безопасность», «национальный проект» или «национальная сборная». Речь идет, конечно, об общенациональной, общероссийской идее».

Религиозный принцип не может быть основой национальной идеи по двум причинам. Первая причина - внутренняя и связана, как и в случае с этническим принципом, с тем, что Россия - страна многоконфессиональная. С. Хантингтон был прав, говоря об исламском мире, и ошибался, определяя Россию как православно-славянскую цивилизацию. Такое определение подошло бы дореволюционной российской цивилизации, хотя она тоже, как и современная Россия, была страной полиэтничной и поликонфессиональной. Однако инобытие российской цивилизации в качестве советской целиком разрушило устоявшееся веками отношение между русским и другими российскими этносами, а также нанесло такой удар по православию, от которого оно уже никогда не оправится. Теперь православие - не всеобъемлющая религия, а только одна из религий современной России. Внешняя причина определяется недостаточностью религиозной детерминации цивилизаций на современном этапе их развития. Исключением является ислам, который единственный из всех религиозных систем сохранил

почти такое же влияние на культурно-цивилизационный процесс многих мусульманских стран, каким обладал тысячу лет назад.

Экономический принцип консолидации нации, формирования национальной идеи априори непригоден для подобной роли. Экономическое развитие, если его рассматривать не на макроуровне, неизбежно ведет к имущественному расслоению, дифференциации общества на бедных и богатых, порождает зависть, гордость, высокомерие и рес-сентиментные настроения в обществе. Экономический принцип не только не служит основой рождения национальной идеи, но, наоборот, является одним из главных препятствий на этом пути.

Наконец, что касается идеологического принципа, то, собственно, этот принцип и есть основа для выработки национальной идеи. Пора преодолеть идеологофобию и сформулировать для самих себя и всего остального мира четкие идеологические принципы бытия России в современной истории. Сам В. Химик, вроде бы отрицавший идеологический принцип становления национальной идеи, тем не менее, утверждает, что «для переходных и не вполне устойчивых государственно-политических образований, к числу которых, несомненно, все еще принадлежит Россия, национальная идея нужна еще и как идеологическая доктрина, которая позволила бы объединить общество в его стремлении к благополучному и перспективному существованию»[5].

Собственно, национальная идея это и есть идеологическая доктрина, отвечающая на самые острые и жизненно важные вопросы, которые задают цивилизации окружающий мир и она сама. Неотложная потребность в подобной идеологической доктрине определяется тем, что вопросы эти звучат все громче, все настойчивее, все неотвратимее. «Кто мы?» - спрашивают граждане России, «к какой цивилизации мы относимся?», «какова наша миссия в мире?», «как нам относиться к важным мировым событиям, с какой точки зрения их трактовать?». Как отмечают В. Черникова и Л. Валова, из всех кризисов, которые испытала Россия в 90-е гг. прошлого века и которые она испытывает сегодня, самым болезненным является кризис идентичности, «неспособность ответить на вопросы «Кто мы?», «Чего мы хотим?», «Куда мы идем?», «Где наше место в мире?». Государство, которое все еще ар-

хетипически отождествляется с цивилизацией вообще и от которого, в первую очередь, ждут ответов, не давая этих ответов, виляя, как вьюн, между различными возможностями и пытаясь их совместить в понятии «многовекторной политики», государство тем самым как бы само предлагает индивиду самоопределяться, самому делать свой личный культурно-цивилизационный выбор на основе принципа субъектного мультикультурализма.

Самоидентификация на основе принципа субъектного мультикультурализма, уже заведшая Европу в цивилизационный тупик и делающая ее беззащитной перед угрозой со стороны иммигрантских общин, конституирующихся на основе коллективных форм идентичности, может и Россию повести по этому же тупиковому пути. Как отмечает Н. Козин, «радикально либеральная трактовка прав человека никак не учитывает обязанностей и ответственности личности перед коллективными сущностями. С помощью нехитрых софистических ухищрений типа - государство для человека, а не человек для государства, общество для человека, а не человек для общества - внешне призванных как будто отстоять самоценность личности в обществе перед диктатом социальных и государственных структур, достигаются, однако, совершенно другие результаты. В частности, и апологетика крайних форм социал-дарвинизма, когда личность, вооруженная моралью рыночного успеха, начинает противопоставляться личности, вооруженной моралью коллективного долга. Результатом такого противопоставления становится освобождение личности от всех пут культурного и морального происхождения. Личность становится воистину свободной, но не в смысле функционирования по законам гуманистической аскезы, своей национальной истории и культуры, а как раз в другом смысле -освобождения себя от любых обязательств перед нацией, ее историей и культурой, от всех личностных ограничений. Развитие общества незаметно для себя втягивается в ситуацию личностного тоталитаризма»[6].

Если бы мы жили в мире вселенской гармонии, без всяких угроз и опасностей, в котором люди, как мечтал Ф. Достоевский, обнимут друг друга, как братья, и возлюбят друг друга христианской любовью, тогда не нужно было бы никаких идеологий, никакой культурно-цивилизационной идентичности, никакой национальной идеи. В сегодняшнем же мире, полном конфликтов и противоречий, борьбы за ресурсы и культурное аксиологическое доминирование, угроз со стороны

«мирового терроризма», в мире американского ультралиберализма, притязающего на мировое господство, в мире западного глобализма, обворовывающего все человечество и пытающегося лишить его воли к сопротивлению посредством аксиологической стерилизации, в этом мире не выжить без идеологии, без принципов, без четкой цивилизационной позиции, без мобилизации всего культурного и духовного потенциала нации.

В этой связи национальная идея России должна быть ориентирована прежде всего на отражение внешних угроз. Определение, которое она получит в результате этого, ответит и на внутренние запросы. История России говорит нам о том, что наибольшей консолидации нация достигала именно в моменты противостояния с внешним врагом. Продвижение, вопреки всем договоренностям, НАТО на восток, срежиссированная США серия «цветных революций» на постсоветском пространстве, необъявленная экспансия Китая в дальневосточные (и не только) регионы России, явно кем-то поддерживаемый извне устойчивый рост экстремизма и терроризма не оставляют сомнений в наличии таких угроз.

Национальная идея должна четко определить культурно-цивилизационную идентичность России. Цивилизационная идентичность, по определению В. Пантина, «включает в себя представления человека о своей принадлежности к той или иной культурно-цивилизационной общности (например, к западной, православной, исламской цивилизации), те ценности и поведенческие модели, которые формируются на основании отождествления себя с определенным культурным выбором, а также с соответствующими социальными институтами и отношениями». При этом «для современного российского общества дополнительная острота проблемы политической и цивилизационной самоидентификации связана с фактической деградацией прежней «советской» идентичности в условиях, когда новая российская идентичность еще не сформировалась. Отсюда, в частности, проистекают неустойчивость политических ориентаций у многих российских граждан, метания из крайности в крайность, а также непримиримая, чреватая идейно-политическими расколами и смутами, конфронтация между «западниками» и «почвенниками», либералами и традиционалистами, отстаивающими разные, подчас несовместимые друг с другом формы самоидентификации»[7].

Парадокс нынешней ситуации заключается в том, что модели цивилизационной идентификации уже существуют в готовом виде, в том многообразии, к которому трудно что-то добавить, однако ни одна из этих моделей до сих пор не востребована политическим руководством страны. Научное сообщество сколько-угодно может спорить, обсуждая те или иные модели культурно-цивилизационной идентичности, те или иные варианты национальной идеи, но если они реально не будут использоваться государством, в них по сути нет никакого смысла. Следовательно, само государство должно проявить волю и избрать, наконец, одну из моделей цивилизационной идентичности и один из вариантов национальной идеи. У российского государства, если оно, подобно советскому, не хочет само себя похоронить, просто нет другого выбора. Внутренние, и в первую очередь, внешние обстоятельства таковы, что медлить с культурно-цивилизационным самоопределением больше нельзя.

Затянувшийся кризис идентичности может перерасти в комплекс «утраченной цивилизации» с вытекающей из него деморализацией общества и государства, параличом любых проявлений воли и борьбы за свое существование. Как отмечает В. Пастухов, «как правило, цивилизации живут дольше людей. Но бывает, что люди переживают свою цивилизацию. Именно такое «счастье» выпало нынешнему поколению россиян. В истории многих культур цивилизации поочередно сменяли друг друга, образуя огромные эпохи, нанизанные как бусинки на единую нить исторического развития. Современный Китай покоится, как минимум, на трех цивилизационных пластах. Колыбелью нескольких цивилизаций была и Европа, и та же Россия. Однако окончание одной эпохи вовсе не означает, что вслед за ней автоматически начнется другая. Это еще нужно заслужить. Может случиться, что новая эпоха и вовсе не наступит. А может быть и так, что само ожидание новой эпохи станет отдельной эпохой. Некоторые народы живут в таком ожидании веками»[8]. Современная Россия, подчеркнем еще раз, не может позволить себе ждать даже еще несколько лет.

В завершение данного вопроса систематически изложим свои соображения по поводу национальной идеи и вытекающей из нее культурно-цивилизационной идентичности России.

1. Современная Россия - наследница дореволюционной (аутентичной) российской цивилизации.

  • 2. Суть современного кризиса культурно-цивилизационной идентичности - в нарушении континуитета культурно-цивилизационного развития России, вызванном гетерогенным вмешательством в российскую историю советского периода с его чуждой российской культуре коммунистической идеологией.
  • 3. Распад СССР не означает конец развития российской цивилизации, поскольку советская цивилизация выступала в истории как инобытие российской цивилизации, как ее неимманентное, неорганичное продолжение.
  • 4. Единственная возможность для России обрести саму себя - осознать свою генетическую связь с аутентичной российской цивилизацией, восстановить преемственность с ней и тем самым снять свою «пре-рванность».
  • 5. Национальная идея, идеология и культурно-цивилизационная идентичность современной России должны зафиксировать восстановление континуитета с аутентичной российской цивилизацией.

Таким образом, национальная идея современной России может быть интерпретирована как секуляризованный и геополитически ориентированный вариант средневековой доктрины Филофея «Москва - Третий Рим». Понимание современной российской цивилизации как Третьего Рима означает, во-первых, утверждение «имперской» идеологии, направленной на «исторически свое» пространство СНГ, а во-вторых, культурно-цивилизационную идентификацию современной России как уникальной цивилизационной системы, имеющей свой особый путь развития, свои особые цель и смысл исторического существования. Только обретение национальной идеи, цивилизационной идеологии позволит России эффективно решать свои внутри- и внешнеполитические задачи, включая важнейшую задачу борьбы с проявлениями экстремизма и терроризма.

  • [1] Игрицкий Ю. В. Россия против Запада, Запад против России // Россия и современный мир. 2002. № 3. С. 14. 2 Решетников В. А. Основания становления идеологии консолидации России // Идеология консолидации России: возможность и действительность. - Иркутск, 2006. С. 53.
  • [2] Иванова С. Ю., Лутовинов В. И. Современный российский патриотизм. -Ростов н/Д., 2008. С. 204. 2 Пастухов В. Б. 1 шаг назад, два шага вперед. Русское общество и государство в межкультурном пространстве // Полис. 2005. № 6. С. 70.
  • [3] Чубайс И. Б. Как закончить спор о русской идее, или Какая Россия нам нужна? // Вопросы философии. 2007. № 10. С. 159.
  • [4] Химик В. В. Национальная идея и русский язык // Политическая лингвистика. 2008. № 3. С. 11. 2 Чубайс И. Б. Как закончить спор о русской идее, или Какая Россия нам нужна? // Вопросы философии. 2007. № 10. С. 159.
  • [5] Химик В. В. Национальная идея и русский язык // Политическая лингвистика. 2008. № 3. С. 10. 2 Черникова В. Е., Волова Л. А. Межкультурная коммуникация в поли-культурном пространстве: основные черты и особенности. - Пятигорск, 2005. С. 57.
  • [6] Козин Н. Г. Искушение либерализмом // Вопросы философии. 2006. № 9. С. 62-63.
  • [7] Пантин В. И. Политическая и цивилизационная самоидентификация современного российского общества в условиях глобализации // Полис. 2008. № 3. С. 29, 30.
  • [8] Пастухов В. Б. 1 шаг назад, два шага вперед. Русское общество и государство в межкультурном пространстве // Полис. 2005. № 6. С. 72.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >