Основные принципы организации конфликтологического менеджмента

Эффективный региональный конфликт-менеджмент строится на основе анализа комплекса проблем, требующих нейтрализации и мешающих созданию позитивного имиджа региона, а также не реактивном, а проактивном характере управления конфликтными ситуациями. Проактивное управление конфликтами в отличие от реактивного относится к мерам, принимаемым до начала обострения конфликта, и является экономически более эффективным способом их урегулирования. После пересечения порога насилия динамика конфликтов становится не только более разрушительной, но и весьма дорогостоящей и трудной для трансформации, поэтому преимущества проактивного метода управления перед реактивным неоспоримы. На сегодняшний день известны пять моделей проактивного управления: 1) «сигнальная», 2) дополнительных ценностей, 3) последовательная, 4) сценарная, 5) стратегическая. Кратко охарактеризуем сущность каждой модели:

  • 1) «сигнальная» модель управления основана на анализе так называемых «сигналов» и своевременного предупреждения их эскалации. В данном случае под «сигналами» подразумеваются события, которые предшествуют нарастанию конфликта[1]. К таким событиям относится ухудшение социального «самочувствия» населения, рост протестной активности, столкновения на этнической почве, наращивание вооружения, мобилизация войск, неспособность или нежелание участников межэтнических столкновений вести переговоры по урегулированию конфликтной ситуации и т. д.;
  • 2) в основе модели дополнительных ценностей лежит модель «сообщества безопасности», предложенная немецким конфликтологом Карлом Дойчем. Суть ее в том, что когда обе стороны конфликта придерживаются либеральной модели «равных» нейтральных ценностей и находят соответствие по всем аксиологическим уровням, они претендуют на обладание приоритетными и неотчуждаемыми правами, что ведет к фиксации конфликта на «мертвой» точке. Для того чтобы «переломить» развитие конфликта, необходим поиск так называемых дополнительных ценностей. В данном случае дополнительной ценностью является общегражданская идентичность народов Кавказа, этническая и экономическая интеграция Кавказа и Закавказья с Россией;
  • 3) последовательная модель проактивного управления имеет несколько форм реализации, различия между которыми определяются по критериям длительности и степени эскалации конфликта. Соответственно, различают фоновую, промежуточную, ответную и провоцированную переменную формы последовательной модели проактивного управления;
  • 4) сценарная модель проактивного управления опирается на достоинства прогностического метода, проявляющих себя как минимум в трех формах реализации вышеозначенной модели: во-первых, сам процесс примитивной имитации, подразумеваемый при применении сценарной модели, дает преимущество актору, так как последний мысленно преодолевает вероятную цепь развития событий, приходя к ло-

гическому результату; во-вторых, написание ряда сценариев возможной картины конфликта ведет к построению формализованной модели будущей ситуации и, в-третьих, использованию этой модели как систематического источника сценариев, обеспечивая методический учет случайностей[2];

5) стратегическая модель проактивного управления позволяет определять так называемые «контрольные точки» в динамике конфликта, включаясь в которые возможно получать необходимую для анализа и оценки ситуации информацию, дающую сведения о динамике конфликта и результатах его трансформации.

Одной из доминант конфликт-менеджмента, применительно к северокавказскому региону, по словам М. А. Аствацатуровой, «является декларация того, что Кавказ и кавказцы - это не чуждый российскому сообществу «элемент», а часть российского правового, политического, экономического и культурного пространства. Северный Кавказ является территорией общего исторического проживания русского населения, казачества, коренных народов Северного Кавказа, диаспор стран СНГ и Балтии, а также диаспор дальних зарубежных стран. Однако объективные процессы сотрудничества народов, тем не менее, ведут к обострению конкуренции в сферах занятости и собственности, в наибольшей степени она ощущается в области бизнеса, предпринимательства, услуг и торговли».

Таким образом, сущность регионального конфликт-менеджмента заключается в проактивном управлении и предупреждении социально-экономических рисков, направленном на создание положительного политического и экономического имиджа (бренда) региона в государственном и мировом масштабе.

Это «особенно актуально для полиэтничного СКФО, который обладает социокультурной гомогенностью и вместе с тем выраженным этнокультурным разнообразием. Положительный образ и привлекательный имидж Северного Кавказа крайне важен в системе общественно-политических отношений России, что неоднократно отмечалось первыми лицами политического истеблишмента российского общества. Инновационным направлением такого социального роста в СКФО является поиск и популяризация во внутрироссийском и международном масштабе эффективного бренда региона как территории безопасности, благополучия и социальных перспектив»[3].

Действительно, одной из важнейших задач регионального развития является оптимизация регионального бренда. На примере Ставропольского края можно наглядно продемонстрировать, что в связи с отсутствием грамотного конфликт-менеджмента Ставропольский край, при огромном экономическом потенциале и большом количестве выпускаемой конкурентоспособной продукции, у большинства экспертов и аналитиков ассоциируется не с инвестиционно-выгодным регионом, а с регионом, политически и социально нестабильным. Главной причиной негативизации имиджа Ставропольского края как части СКФО является преобладание реактивного конфликт-менеджмента над проактивным, что ведет не к преодолению социально-экономической нестабильности, а к эскалации конфликтов, имеющих разные основания.

Можно выделить три наиболее важные причины, объясняющие, почему проактивное управление не получило на сегодняшний день широкого распространения. Эти причины обусловлены проблемами прогнозирования, нечетким пониманием своих интересов участниками конфликтной ситуации и отсутствием необходимых в данном случае инновационных технологий.

Во-первых, является ошибочной тенденция сосредоточения в первую очередь на «жестких», материальных, исчисляемых и прогнозируемых переменных, мало поддающихся влиянию, и при этом абсолютно не берутся в расчет так называемые «мягкие» переменные - признаки социодинамики, заключенные в представлениях, ожиданиях, видении определенного миропорядка, различного рода стратегиях, влияющих на развитие конфликта.

Во-вторых, неоправданно много сил тратится на прогнозирование риска, опасности и просчет наихудших сценариев развития событий. И несоразмерно мало внимания уделяется поиску возможностей влиять на конфликт проактивно. Как следствие, историю большинства конфликтов можно охарактеризовать как историю упущенных возможностей.

В-третьих, на сегодняшний день нет трезвой и беспристрастной оценки положительных и отрицательных факторов использования проактивного управления как альтернативного варианта политики. Зачастую невозможность объективного анализа эффективности проактивного воздействия обусловливается либо недостатком достоверной информации, либо полным ее отсутствием. Поэтому, если результатам проактивного вмешательства и дается некая оценка, то она, как правило, носит одномерный характер. Кроме того, самой информационной сфере конфликта зачастую не уделяется должного внимания, что приводит к росту уровня деструктивного информационного воздействия.

В завершение данного вопроса следует отметить, что новые типы воздействия на социальные процессы, новый тип конфликтов требуют формирования целостной системы позитивного противодействия. Позитивность в данном случае понимается как недетерминированная напрямую угрозами, созидательная деятельность на основе информационно-конфликтологического менеджмента, объектом которого являются информационные компоненты социальных взаимодействий между группами, находящимися на определенной стадии конфликтного процесса. Влияние на объект представляет собой в самом общем виде управление конфликтным процессом и трансформацию конфликта с помощью информационного воздействия. В условиях современного информационного общества это наиболее эффективный способ организации конфликтологического менеджмента, позволяющий активно привлекать к разрешению конфликтных ситуаций, в том числе и институты гражданского общества.

  • [1] Dunnigan J. and W Martel. How to Stop a War?: The Lessons of Two Hundred Years of War and Peace. New York: Doubleday, 1987. 2 Deutsch K. Political Community at the International Level: Problems of Definition and Measurement. Princeton, Newjersey, 1953. P. 31-62.
  • [2] Ахрименко А. С. Сценариотехника в аналитическом обеспечении процедуры принятия политических решений: [электр. ресурс]. http://www. pr.philos.msu.ru/ahr3.html. 2 Майборода Э. Т. Проактивное управление этнополитическими процессами в условиях развертывания блоковых конфликтов // Южный федеральный округ: динамика межэтнических отношений в меняющемся этнополитическом пространстве. - Ростов н/Д.-Пятигорск: Изд-во СКАГС, 2009. С. 480. 3 Аствацатурова М. А. Северный Кавказ: перспективы и риски (Трансформация регионального этнополитического пространства). - М.: Московское бюро по правам человека, 2011. С. 104.
  • [3] Аствацатурова М. А. Северный Кавказ: перспективы и риски (Трансформация регионального этнополитического пространства). - М.: Московское бюро по правам человека, 2011. С. 153.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >