Умеренно-негативный и негативный сценарии: сущность и возможности реализации

В качестве наиболее вероятного в середине первого десятилетия XXI века, когда анализируемые сценарии были разработаны, рассматривался умеренный конфликтологический сценарий южного макрорегиона. Однако уже в 2006 году он был скорректирован в сторону умеренно-негативного (инерционного)[1]. Тогда же были показаны «ловушки» этого сценария: происходило постепенное, незаметное для каждодневного фиксирования, но неуклонное нарастание негативных тенденций, таких как рост конфликтной готовности населения, расширение протестного потенциала, усиление влияния радикальных форм религии и радикализма вообще. Эти процессы переплетались с позитивными, которые, безусловно, имелись в те годы. Наличие позитивных тенденций позволяло власти в течение нескольких лет говорить о том, что наиболее сложный период в постсоветской истории Северного Кавказа преодолен. Появилась самоуспокоенность и удовлетворенность достигнутыми внешними признаками стабильности. Однако 2007 год был последним, когда сохранялись основания говорить о возможности перехода на конструктивный путь развития, используя позитивные тренды.

Исследования 2008 года показали, что потенциал умеренно-негативного конфликтологического сценария был близок к исчерпанию и имелись явные признаки перехода к негативному сценарию. В 2008 году началось новое отчетливое нарастание напряжений и конфликтов. На Кавказе сложилась крайне неустойчивая ситуация, характеризующаяся отсутствием общественной перспективы, перестрелки, похищения гражданских лиц по-прежнему продолжались. Тогда же был сделан вывод о том, что некоторые республики Северного Кавказа находятся на пороге гражданской войны. Расширилась зона нестабильности: в этот ареал стала вовлекаться Карачаево-Черкесия, где происходило постоянное ухудшение ситуации, накопление негативных тенденций. Республика стала раскалываться по этническому признаку, свое влияние стал расширять неоваххабизм. Усилились миграционные настроения среди русского населения.

Умеренно-негативный сценарий фиксировал инерционный характер политического процесса в регионе. Кардинальных управленческих решений по изменению ситуации и переходу сначала на умеренно-позитивный, а затем на позитивный сценарий принято не было. Инерция позитива оказалась к 2008-му году полностью исчерпанной. Негативные тенденции оказались не просто доминирующими, но практически единственными.

По итогам многолетних исследований был сделан вывод о том, что на Северном Кавказе с 2009 года реализуется негативный сценарий. Этот вывод подтверждается результатами экспертного опроса, проведенного среди ведущих ученых Юга России в 2009 году, когда был сделан среднесрочный конфликтологический прогноз по региону.

Созданием Северо-Кавказского федерального округа (СКФО) 19 января 2010 года политическое руководство страны послало четкий сигнал обществу, что Северный Кавказ - предмет первоочередной заботы государства и краеугольный камень безопасности России на сегодняшний день. Хотя образование СКФО получило неоднозначную оценку со стороны научно-экспертного сообщества, само создание округа - крупнейшее политическое решение долговременного действия. Его результаты можно будет оценить и соотнести положительные и негативные следствия спустя определенный период времени.

Расширение зоны нестабильности (январь-октябрь 2009 г.)

Рис. 2. Расширение зоны нестабильности (январь-октябрь 2009 г.)1

В 2010-м году в северокавказском макрорегионе наблюдалось заметное ухудшение этнополитической ситуации. Сложилась обширная рискогенная территория: зона нестабильности из «традиционного» ареала, включающего три республики на востоке, - Дагестан, Чечню и Ингушетию, - стала расширяться на Центральный и даже Северо-Западный Кавказ. Примером этого служит ситуация не только в Карачаево-Черкесской Республике, но и в Кабардино-Балкарии, в которой, наряду с «ваххабитским подпольем», стихийно возникло «антиваххабитское подполье»[2] . Именно эта республика в течение многих постсоветских лет позиционировалась ее руководством как оплот стабильности и то-

Антиджихад

Рис. 3. Антиджихад: смерть муджахедам (надпись на памятнике близ Тырныауза по дороге в Приэльбрусье)2

Ухудшение этнополитической обстановки в регионе было вызвано исчерпанностью реактивного воздействия на региональную ситуацию и продемонстрировало необходимость перехода к системному менеджменту на Северном Кавказе. В течение всего постсоветского периода власть делала ставку на силовой компонент в решении кавказских проблем. Позднее ориентация федеральной власти на решение региональных проблем только экономическими методами являлась недостаточной и не могла служить основанием для выработки эффективных управленческих решений.

Основой системного кризиса в регионе является затяжной этнополитический кризис, продолжающийся с различной интенсивностью весь постсоветский период. За это время на Северном Кавказе сформировалась такая социально-политическая ситуация, которая демонстрирует недостаточную эффективность государственной власти в сравнении с этническими структурами, на которые она пытается опираться. Этнические структуры, в течение длительного периода являвшиеся фактором стабилизации социально-политической обстановки в макрорегионе, сегодня становятся фактором затормаживания его развития. Интересы элит, стремящихся укрепить свои этнократические режимы, противоречат интересам государства, препятствуют усилиям государственной власти в реализации приоритетных направлений развития государства, необходимость которых неоспорима. Таким образом, застарелые проблемы не решаются, нарастают протестные настроения.

Рост конфликтности в северокавказском регионе продолжался до 2012 года, по мере приближения к которому Северный Кавказ испытал на себе новый виток эскалации напряженности. Причиной этому послужило возобновление большого электорального цикла, который завершился выборами Президента Российской Федерации. Данной ситуацией не могли, не воспользоваться оппоненты действующей власти - от региональных общественных организаций, периодически реализующих протестный потенциал, до бандформирований, стремящихся реализовать сценарий дестабилизации любой ценой. И как следствие, рост террористической активности, призванной дискредитировать усилия федеральной власти, направленные на наведение порядка в регионе.

С точки зрения конфликтологии выборы являются одним из наиболее значимых конфликтогенных факторов, особенно в обществах с неустойчивыми политическими традициями. Выборы любого уровня существенно повышают накал страстей, выводят из латентного в открытое состояние многие конфликты. Отсутствие политических традиций приводит к тому, что предвыборная борьба нередко принимает скандальный характер, при этом ее конфликтогенность нередко манифестируется спустя месяцы после окончания выборного процесса. Даже если этнический или конфессиональный фактор не использовались в публичной политической борьбе (чаще всего кандидаты стремятся избегать такого дискурса из-за опасности быть снятыми с выборной гонки), подспудно этноконфессиональный фактор играет большую роль в электоральных процессах в полиэтничном регионе. Это нередко оказывает большее влияние на этнополитические напряжения, чем открытая апелляция к данному фактору.

Второй после 2012 года пик напряжений и конфликтов пришелся на 2014 год. По мере приближения XXII Зимних Олимпийских игр в Сочи становился все более очевидным конфликтогенный и рискогенный характер этого проекта. В нем обнаружилась своего рода закономерность подготовки и реализации проектов такого масштаба: на этапах подготовки проектирования основной акцент делается на выявлении финансовых и экологических рисков и угроз, а по мере приближения самого события на первый план выдвигаются социально-политические проблемы и риски.

Конфликтологический прогноз по Югу России (экспертный опрос

Рис. 4. Конфликтологический прогноз по Югу России (экспертный опрос

2009 г. и факторный анализ ситуации на Юге России в 2009-2011 гг.)1

Прогноз о том, что второй после 2012 года пик напряжений и конфликтов придется на 2014 год, не означает, что вслед за этим, т. е. с 2015 года произойдет деэскалация региональных конфликтов и напряжений. Но к этому периоду, исчерпают свое действие некоторые из наиболее мощных конфликтогенов первой половины десятилетия. Формально это создаст более благоприятные условия для системного антиконфликтогенного менеджмента. Но этими условиями нужно

1 На графике: -3 - значительный уровень стабильности; 0 - «фоновая» напряженность, конфликты находятся в устойчивом латентном состоянии; 3 - множественные открытые конфликты.

суметь воспользоваться и не упустить шанс, как это было в середине первого десятилетия XXI века, когда в регионе сложилась ситуация, обозначенная экспертами как «этнополитический тайм-аут».

Тем не менее, во второй половине второго десятилетия XXI века будут действовать конфликтогенные факторы, которые можно прогнозировать уже сегодня. Так, в 2016 году наступит новый электоральный цикл: состоятся очередные выборы в Государственную Думу Российской Федерации, а в 2018 - выборы Президента Российской Федерации.

Конфликтологический прогноз по Югу России (экспертный опрос 2009 г. и факторный анализ ситуации на Юге России в 2009-2011 гг.) с учетом предстоящих электоральных циклов

Рис. 5. Конфликтологический прогноз по Югу России (экспертный опрос 2009 г. и факторный анализ ситуации на Юге России в 2009-2011 гг.) с учетом предстоящих электоральных циклов1

  • [1] Авксентьев В. А., Гриценко Г. Д., Дмитриев А. В. Региональная конфликтология: экспертное мнение. - М.: Альфа-М, 2007. С. 162. 2
  • [2] В КБР появились «ястребы»-антиваххабиты И http://kbr-inform.ru/ news-5764.html 2 Изображение // http://www.kbr-news.ru/news.php?id=2210
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >