Вопросы формирования гражданской и цивилизационной идентичности в Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации до 2025 г.

В декабре 2012 г. после длительного общественного обсуждения была принята Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации, рассчитанная на период до 2025 года. Необходимость принятия нового документа, регулирующего важнейшую сферу межнациональных отношений, назрела уже давно, поскольку Концепция национальной политики РФ, принятая еще в 1996 г., перестала соответствовать реалиям текущей ситуации. В частности, это касается ситуации в идентификационной сфере, которая претерпела существенные изменения по сравнению с серединой 90-х гг. прошлого столетия.

В современном глобализирующемся мире проблемы идентичности становятся ключевыми, а для полиэтничных государств, к каковым относится Российская Федерация, одной из важнейших задач становится оптимизация политики идентичности. В условиях информационных войн, идеологической агрессии со стороны различных культурно-цивилизационных систем именно идентичность превращается в важнейший фактор обеспечения национальной безопасности. В этом смысле поучительным уроком для современной России должен выступить печальный опыт развала Советского Союза, когда с сугубо военно-технической точки зрения страна была вполне обороноспособной, однако менталитет населения был всецело охвачен новыми ценностями и символами, импортированными из враждебного советскому государству западного мира. Наряду с неэффективностью плановой экономики в условиях принципиально новой макроэкономической ситуации, именно кардинальный слом на уровне идентификационной сферы предопределил поражение социалистического лагеря в «холодной войне» и распад некогда могучей советской империи.

Современная Российская Федерация, помимо серьезных внешних вызовов и угроз, сталкивается сегодня и с существенными внутренними противоречиями, особенно в сложной сфере межнациональных отношений. Весьма эффективная на определенном этапе советская идеология дружбы народов, фундированная на надэтнической советской идентичности и в свою очередь сама конституирующая эту идентичность, ушла в прошлое. Уже в первые постсоветские годы встал вопрос о необходимости выработки новых моделей межнациональных отношений, однако ни одна из них не привела к практическому прогрессу в этой области. Более того, мощные процессы этнокультурного и религиозного возрождения, особенно выразительные в ряде национальных республик, обусловили ситуацию, когда этноконфессиональная идентичность часто проявляет себя как идентичность дезинтегрирующая, ставящая под вопрос незыблемость приоритета общенациональных ценностей и символов над этнокультурными и этнорелигиозными.

В связи с усилением значимости этноконфессиональной идентичности актуализировался вопрос о необходимости укрепления гражданской идентичности, которая, как правило, считается единственной возможностью консолидации нации, формирования духовной общности российского народа и общего культурно-аксиологического пространства, внутри которого этнокультурные различия неизбежно утрачивают свой конфликтогенный потенциал. Именно такое представление о гражданской идентичности доминирует в важнейших стратегических документах, принятых в последнее время. Так, в Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации до 2025 года ставка сделана на укрепление российского гражданского самосознания (гражданской идентичности) при одновременном сохранении и развитии этнокультурного многообразия народов России[1]. По мнению авторов документа, в итоге это позволит сгармонизи-ровать межнациональные отношения.

Эти же идеи заложены в федеральной целевой программе «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России», утвержденной в августе 2013 года. В то же время в документе говорится о слабости общероссийского гражданского самосознания (общероссийской гражданской идентичности) «при все большей значимости этнической и религиозной самоидентификации». Данный тезис очень важен с точки зрения понимания связи между гражданской идентичностью и преодолением межэтнических и межконфессиональных противоречий в современной России. По нашему мнению, гражданская идентичность, даже если речь идет о ее стабильном уровне, не способна стать реальной основой культурно-аксиологической общности российского народа и тем самым выступить фактором снижения этноконфессиональной конфликтности, фундированной на выраженных и намеренно демонстрируемых этнокультурных различиях.

Альтернативность этнической и конфессиональной идентичностей по отношению к гражданской идентичности, более того, их фактическое доминирование лежат в основе многих конфликтов на этноконфессиональной почве, возникающих в различных регионах Российской Федерации, а также в центральных городах страны, принимающих в себя существенные потоки не только внешней, но и внутренней ми-

грации. В этих условиях становится все очевиднее, что гражданская идентичность, какой бы высокой и значительной ни была степень ее сформированное™, не может выступать реальным барьером на пути возникновения межэтнических конфликтов, стать той самой искомой общенациональной идентичностью, которая будет способна консолидировать россиян в единый народ.

Как отмечает Л. М. Дробижева, «важный итог двадцатилетия -сформировалась российская идентичность с ощущением у людей сильной связи с ней. Но идентичность эта хранит в себе болезненный опыт перемен и негативизм фобий и переживаний. Половина респондентов фиксировала, что в их местности бывают столкновения на почве национальной неприязни. 68% откровенно признались, что «испытывают раздражение или неприязнь по отношению к представителям каких-то национальностей». Наиболее сильно такая неприязнь на этнической почве связана с тем, что люди иной культуры ведут себя «как хозяева на этой земле» - 63 %. Другой аргумент неприязни - различия «в поведении людей, их образе жизни» - 39 %» Иными словами, российская гражданская идентичность сформировалась, но это не привело к улучшению межэтнической ситуации в стране, более того, она время от времени обостряется.

В этом смысле ситуация в России чем-то напоминает ситуацию в ряде стран Западной Европы, в которых наблюдаются серьезные проблемы в области межнациональных отношений и где не могут найти устойчивый баланс между необходимостью интеграции, формированием светского общества с доминированием ценностей секулярной культуры и свободой в проявлении этнокультурной специфики. Многие европейские государства, впитавшие в себя значительные миграционные потоки в послевоенное время на волне экономической реконструкции, становятся сегодня пристанищем для потомков первых иммигрантов, которые зачастую оказываются гораздо более радикально настроенными, гораздо более фанатичными в вопросах веры, чем их отцы и деды.

Несмотря на определенное сходство, ситуация в России принципиально иная, чем в Европе: большая часть российских мусульман являются представителями народов, имеющих на территории России этническую родину. Они не являются мигрантами или их потомками. Как отмечается в Стратегии государственной национальной политики

Российской Федерации на период до 2025 г., «Российское государство создавалось как единение народов, системообразующим ядром которого исторически выступал русский народ. Благодаря объединяющей роли русского народа, многовековому межкультурному и межэтническому взаимодействию, на исторической территории Российского государства сформировались уникальное культурное многообразие и духовная общность различных народов. Современное Российское государство объединяет основанный на сохранении и развитии русской культуры и языка, историко-культурного наследия всех народов России единый культурный (цивилизационный) код, который характеризуется особым стремлением к правде и справедливости, уважением самобытных традиций населяющих Россию народов и способностью интегрировать их лучшие достижения в единую российскую культуру»[2].

Данный фрагмент из Стратегии является исключительно важным для понимания тех сложных процессов в этнокультурной сфере, которые проходят сегодня в России. Действительно, российское социокультурное пространство уже изначально формировалось как пространство аутентичное. В данном случае это означает, что наслаивавшиеся на русское этнокультурное ядро иные этнокультурные элементы воспринимались не как нечто внешнее и чуждое, а как в потенциале своем составная интегративная часть имеющегося социокультурного и цивилизационного целого. Разумеется, всегда сохранялось этнокультурное разнообразие, однако оно никогда в российской истории не имело абсолютного характера, по сути исключающего возможность интеграции. Имевшиеся различия не имели принципиального характера, поскольку почти естественным образом, благодаря мягкой и разумной политике российского государства, интегрировались в общероссийский цивилизационный фундамент. По этой причине имевшиеся этнокультурные и религиозные различия народов России всегда основывались не на идеях и практиках этнической исключительности или культурно-религиозного нарциссизма, а на общей культурно-цивилизационной платформе, конституируемой, прежде всего, содержанием русской культуры (в широком смысле). Благодаря наличию такой интегрирующей платформы этнокультурные различия, хотя и оставались во всей своей полноте, тем не менее, не выступали фактором дезинте

грации, возникновения конфликтов на этнической и конфессиональной основе. В этой связи можно утверждать, что Российская империя и Советский Союз распались не по причине этноконфессиональных противоречий, приобретших на определенном этапе неразрешимый характер, а вследствие действия других факторов - экономических, политических и геополитических.

Современная Российская Федерация как правопреемница богатейшего наследия тысячелетней российской истории призвана продолжить традицию гармоничного сосуществования различных этносов, религий, культурных принципов и норм. В этом смысле у России гораздо лучшие стартовые позиции, чем у Европы или Соединенных Штатов Америки, которые, по сути, не имеют никаких других реальных возможностей решения проблемы гармонизации и деконфликти-зации этнокультурных различий, кроме проведения политики мультикультурализма. При всем многообразии определений данного понятия наиболее операциональным и соответствующим реальным социальным практикам является понимание мультикультурализма как макро-культурной модели, предполагающей сосуществование этнокультурных различий в общем (но не едином) социокультурном пространстве с практически нулевыми перспективами интеграции. Неудивительно, что заявления лидеров некоторых европейских стран о провале политики мультикультурализма не сопровождаются (по крайней мере, пока) какими-либо альтернативными мерами в сфере организации по-ликультурного пространства возглавляемых ими государств.

В современной России перспективы интеграции и эффективной гармонизации этнокультурных различий на базе общероссийской культурно-цивилизационной платформы с русской культурной доминантой гораздо весомее и имеют гораздо более существенный и позитивный исторический бэкграунд. Следует признать, что формировавшаяся столетиями общность народов России испытывает сегодня серьезный кризис, связанный с макросоциальными потрясениями прошлого столетия и постсоветскими трендами, ориентированными на этнокультурное и религиозное возрождение. В то же время традиции бесконфликтного сосуществования, позитивный опыт бытия в единой стране, в одной и той же цивилизации никуда не делись, просто они оказались временно заблокированы и оттеснены на периферию социальной эволюции постсоветского российского государства. Преодолеть этот кризис путем формирования и укрепления общероссийской гражданской идентичности вряд ли возможно. Успешное формирование этого вида идентичности можно рассматривать только как первый шаг на пути к интеграции, ренессансу на время утраченной гармонии в этнокультурном многообразии российского социума. Вторым и самым решительным шагом в этом направлении должно стать формирование цивилизационной идентичности новой России, той идентичности, на основе которой возможно будет воссоздать единое социокультурное пространство всех народов Российской Федерации.

В этом смысле огромное значение имеют задачи по содействию национально-культурному развитию, сформулированные в анализируемой Стратегии. Среди этих задач особенное внимание обращаем на следующие:

обеспечение сохранения и приумножения духовного и культурного потенциала многонационального народа Российской Федерации на основе идей единства и дружбы народов, межнационального (межэтнического) согласия, российского патриотизма;

распространение знаний об истории и культуре народов Российской Федерации;

формирование культуры межнационального (межэтнического) общения в соответствии с нормами морали и традициями народов Российской Федерации;

развитие межнациональных (межэтнических) и межрегиональных культурных связей, в том числе путем принятия и реализации соответствующих региональных программ, распространение традиционных и современных произведений литературы и искусства народов России и бывшего СССР, в том числе с привлечением государственных теле- и радиоканалов и общественного телевидения, организация художественных выставок, гастролей творческих коллективов;

развитие этнографического и культурно-познавательного туризма, оздоровительных и рекреационных зон, расширение государственной поддержки национальных видов спорта, проведение спартакиады народов России;

организация посещения молодежью городов-героев и городов воинской славы, объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации.

Несомненно, успешное решение этих и других задач, определенных в рассматриваемой Стратегии, позволит реально преодолеть межнациональные и межконфессиональные противоречия в Российской Федерации, сохранить целостность государства и обеспечить национальную безопасность России.

  • [1] Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 г. [Электронный ресурс] // URL: http://base. consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=139350 I Дата посещения 10.08.2013. 2
  • [2] Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 г. [Электронный ресурс] // URL: http://base. consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=139350 I Дата посещения 10.08.2013.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >