Заключение

Проведенное сопоставление стихотворений И.А. Бунина разных лет и романа «Жизнь Арсеньева» позволяет прийти к следующим выводам, убеждающим в жанрово-тематической общности лирического и эпического контекста. Принимая во внимание особый характер той эпохи, которая вызвала к жизни произведения Бунина, обращаемся к его наследию, как к достоверной летописи русского «дворянского гнезда», отразившегося в памяти младшего Арсеньева и лирического героя настолько зримо и ярко, что позволяет им предельно детализировано и притом метафорически-образно воссоздать самый облик имения, его неизбежное разрушение под натиском сил времени и природы и оформление в образах примет вечности и цельных картин бытия.

Бунин обращается к позднему периоду дворянской - усадебной эпохи, когда в большинстве поместий дела постепенно пришли в упадок, и лишь усилия некоторых рачительных и умелых хозяев оправдывались в полной мере. К данному этапу в садово-парковом искусстве окончательно были вытеснены атрибуты «французского» регулярного парка «английским», имитирующим естественную природную среду, что отразилось в воспоминаниях лирического героя стихотворений и Арсеньева, ставших свидетелями медленного, но неминуемого запустения на приусадебной территории, в саду и парке.

Во времена Бунина все отчетливее проявлялась тенденция к объединению на территории пейзажного парка элементов дворянской и простонародной культуры, что не укрылось от взора его персонажей, всюду замечавших присутствие пейзажно-пасторальной темы. Будучи возведенными в середине XIX века в качестве построек, выполняющих утилитарные цели, различные фермы, риги, хижины, мельницы, предназначенные для приращения хозяйского богатства, они, кроме того, в глазах юного помещика отражали философскую идею об интеграции прекрасного начала в различные формы усадебной жизни.

В романе «Жизнь Арсеньева» и лирике И.А. Бунина с «усадебными» мотивами события чаще всего разворачиваются в непосредственной близости от сложенных из колотого, грубо обработанного «дикого» камня сараев, амбаров, псарен, конюшен, символизирующих на рубеже XIX - XX вв. проникновение природного начала на территорию, отданную во власть «культурному» кирпичу, из которого был построен когда-то главный дом в усадьбе.

И.А. Бунин передает первые впечатления героев от различных этапов освоения территории имения, в том числе от особых, пограничных уголков парка, с течением времени вытеснивших типичные для русских усадеб ограды и заборы, - глубоких канав, балок, скатов, валов, лощин, провалов. Имитируя совершенную размытость границ между парком и дикой природой, места эти привлекали юных отпрысков помещичьего рода своей красотой и естественностью или, наоборот, они отпугивали таинственным, жутковатым ореолом.

Несмотря на то, что детство и юность Алексея Арсеньева прошли в степной усадьбе, он многие значимые события своей жизни связывает с водными атрибутами на территории, все же присутствующими в окрестностях, преимущественно на границе с владениями соседей. Обладая различной семантикой, пруды, река, озеро, водопад, фонтан, помимо декоративной, выполняют на территории и утилитарные функции. Лирический герой стихотворений Бунина, как и Арсеньев, чаще всего оказываются заинтересованными наблюдателями за водными объектами во время определенных сезонных изменений в природе или участниками совместных купаний со своей стороны или с мостков соседей.

Пруды или река для юного помещика ассоциируются с мотивом «приюта» или напоминают о сходстве усадебного и «райского» садов, каким-то чудом возникших и сохранившихся посреди топких болот или степных угодий.

Детство и юность героев Бунина проходило в замкнутом пространстве имения, сохранившем значительное количество культурно-исторических реалий, 144

напоминающих о прошлых эпохах и их присутствии на территории родовой вотчины, как в доме, так и в парке. Благодаря старым книгам и журналам в библиотеке, коллекциям оружия, относящегося к разным странам и эпохам, картинам и изваяниям богов и великих людей, галерее фамильных портретов, герой И.А. Бунина узнает историю своего семейства и, как правило, проникается уважением к его патриархам.

В открытом пространстве пейзажного парка человек отводил особое место хозяйственным и охотничьим угодьям, освоению которых персонажи Бунина уделяли много времени, что подтверждают бытовые жанровые сценки, внутренние монологи и задушевные беседы с близкими людьми, как правило, уже пережившими когда-то период увлечения близкими и дальними походами по окрестностям.

Бунин с реалистической заостренностью воссоздает пространство дачи, ставшей современной ему разновидностью усадьбы. По сравнению с крепким «дворянским гнездом», в даче Арсеньев и лирический герой неизменно ощущают ее сезонный характер, привязку к теплому летнему периоду с его возможностями для отдыха и творческого труда, обретения или утраты серьезного любовного чувства.

Поздний роман «Жизнь Арсеньева» и стихотворения разных лет насыщены многочисленными деталями усадебного пространства, свидетельствующими о замкнутости и одновременно бесконечности жизни в «дворянском гнезде», сохранившем с годами большинство своих функций, как утилитарных, так и культурных, духовных, изучение которых в контексте творчества Бунина потребовало, в свою очередь, обращения к категории усадебного времени.

Вспоминая этапы своего детства, герои Бунина часто идеализируют прошлое, что происходит в пределах оппозиции «ухода» - «возвращения» («встречи») с любимыми людьми и старым домом, что воспринимается нами как разновидность мифологического времени. Мифологическое время сочетается с понятием «поры» в другой оппозиции «тогда» - «теперь», ассоциирующейся с развитием актуального и для современной литературы мотива - возвращения героя на «малую родину» с синхронизацией в воспоминаниях, реальности, мечтах трех форм времени - прошлого, 145

настоящего и будущего.

По мере изменения социальной и политической ситуации в стране в произведениях Бунина с усадебными мотивами мотив «возвращения» начинает соседствовать с мотивом «бегства» из нее навсегда, что, в первую очередь, проявилось в поэзии модернистов. В дореволюционной лирике с оппозиционными настроениями выступали именно И.А. Бунин и другой последователь реалистической школы - К.Р., ориентированные, как и раньше, на близкое прошлое и редкие очаги современной им усадебной культуры.

Понимая, что в России, тем не менее, все же происходит смена укладов русской жизни, и молодое поколение владельцев в старых поместьях пока еще ведет традиционный образ жизни, Бунин передает особенности биографического времени, сопровождающегося иронией и критическим пафосом в оценке. Герой ощущает себя Гарпагоном, Плюшкиным, Крезом, окружающим себя любыми сохранившимися на территории вещами, или наоборот, расточителем, избавляющимся от устаревших вещей, собранных несколькими поколениями предков.

Время и обстоятельства объединили модернистов и реалистов, обратившихся к образу «малой родины» с явной ностальгией. В прозе и поэзии русских эмигрантов герой открыто заявляет о своем намерении вновь приобщиться к усадебной культуре, оставшейся самым светлым воспоминанием.

Именно Бунину довелось передать в прозе и поэзии синхронизированные прошлое, настоящее и будущее русской усадьбы, сопровождая настроение героя элегической тональностью и рефлексией. Уже в ранний период творчества Бунин идет дальше своих предшественников, его описания усадебной жизни содержат многочисленные детали и подробности, включают в себя дополнительные сведения о помещичьем быте и дворянской культуре.

В зрелых образцах лирики поэта все чаще проявляется эпическое начало, когда лирический герой получает возможность вести рассказ о происходящем в имении, соотносить свои переживания, вызванные усадебной жизнью, с мнением предков, 146

запомнившимся по впечатлениям детства и юности, семейным легендам и преданиям. В романе «Жизнь Арсеньева» лиризм проникает в «ключевые» сцены из жизни героя, окружает особым ореолом поток его воспоминаний, формирует представления о родственниках, друзьях, соседях, возлюбленных и кумирах детства.

Позиция персонажа выражена по меньшей мере двойственно: с одной стороны, он не хочет забыть историю своего дворянского рода и прощаться с какими бы то ни было атрибутами усадебной жизни, с другой стороны, понимает всю тщетность попыток остановить процесс запустения в родовом «гнезде», несвоевременность патриархально-аграрного уклада в российской действительности тех лет. Герой ждет обновления жизни в поместьях, конструктивных изменений в облике разрушающихся «дворянских гнезд».

В романе «Жизнь Арсеньева» и элегиях 1906-1920-х годов, созданных в новых исторических условиях, поэтизируется уходящий в прошлое уклад, и в то же время реалистично изображаются особенности современной герою усадебной жизни. Персонаж обретает способность принимать все, что запомнилось ему в родовой вотчине; в памяти его и перед глазами оживают прошлые и современные эпизоды из жизни «дворянского гнезда», но в их интерпретации уже нет ни иронии, ни критического пафоса, предпочтение отдано поэтизации. Элегическая тональность как нельзя лучше оттеняет стремление автора сохранить в памяти атмосферу, господствующую на протяжении десятилетий в патриархальном имении, запомнить ее запахи, краски, звуки, атрибуты помещичьего быта и передать современникам и потомкам ощущение полноты бытия и всепоглощающего счастья, ассоциирующегося с обыденными впечатлениями усадебной жизни:

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно.

  • («Вечер», т. 1, с. 322)
  • 147
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >