СЕМИОТИКА КОНЦЕПТОВ: МАТРИЧНЫЙ МЕТОД

Формы существования концептов духовной культуры.

Исторические семантические теории Дж. Милля, И. Трира, И. Вайсгербера, Ч. Филлмора и др. свидетельствуют, что лексическое значение слова не существует вне контекста определенного культурного знания: поля, фрейма, схемы, соотносительности терминов и т.п.[1]. Семиотический и когнитивный подходы открывают широкие перспективы объяснения языковых явлений в их взаимосвязи с культурой и мышлением. В отличие от лексических теорий, в рамках современной концептологии, семиотики и когнитивистики идет поиск адекватных форм схематизации культурного опыта, представляемого культурными концептами. Интересная идея о схематизации и кодировании культурного опыта в виде матриц выдвинута в работе Ю.С. Степанова и С.Г. Проскурина «Константы мировой культуры. Алфавиты и алфавитные тексты в периоды двоеверия». Идея о матричном характере культуры получила дальнейшее развитие в исследованиях С.Г. Проскурина.

Поскольку в науке термин концепт употребляется применительно к разным понятиям, и для него нет единого принятого определения, в данной книге концепт определяется с позиций Московской школы семиотики академика Ю.С. Степанова как «сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт — это то, посредством чего человек — рядовой, обычный

человек, не «творец культурных ценностей» — сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее»[2].

Ю.С. Степанов далее пишет: «Возьмем, например, представления рядового человека, не юриста, о “законном” и “противозаконном”, — они концентрируются, прежде всего, в концепте “закон”. И этот концепт существует в сознании (в ментальном мире) такого человека, конечно, не в виде четких понятий о “разделении властей”, об исторической эволюции понятия закона, и т.п. Тот “пучок” представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний, который сопровождает слово закон, и есть концепт “закон”. В отличие от понятий в собственном смысле термина (таких, скажем, как “постановление”, “юридический акт”, “текст закона” и т.п.), концепты не только мыслятся, они переживаются. Они — предмет эмоций, симпатий и антипатий, а иногда и столкновений. Концепт — основная ячейка культуры в ментальном мире человека».

В концептологии концепт структурируется в актуальном, историческом и этимологическом пластах. Актуальный слой концепта засвидетельствован в синтагмах и парадигмах языка и представлен общеупотребительными признаками соответствующих единиц современного лексикона. Этимологический слой, «предслой» концепта, отражается в реконструкциях и формах, которые несут пережитый смысл, выявляемый путем изучения «предформ». Исторический слой — это путь развития концепта между его этимологическим и актуальным слоями, со всеми его переосмыслениями и изменениями, возникновением новых значений и сфер употребления или, наоборот, с устареванием и исчезновением из обихода определенных семантических признаков.

Изменения концептуального уровня языкового знака более динамичны, чем изменения лексем и могут выявляться в языке, например, через изменение сферы употребления слова, через использование его в новых контекстах изменившихся социалыю-культуриых условий или философских представлений, через его синтаксис.

Подобно семантике слова, проецирующейся в синтаксисе, каждый концепт имеет свой «синтаксис». Так, примером развития культурного концепта «Мир» в англосаксонской культуре может служить сочетаемость древнеанглийского слова weorold «мир» (новоанглийское world), отразившая очень важный исторический момент в развитии сознания: христианское эсхатологическое понимание бытия, сменившее языческое представление о

мире как неизменном наборе однообразно повторяющихся циклов, проявилось в языке в виде словосочетаний слова weorold («мир, имеющий конец») с глаголами направленного движения gewitan, faran («уходить»), вытеснивших из сознания более древнюю поэтическую строку, скрепленную аллитерацией, weorold wendeth (мир вращается, т.е. «возобновляемый мир»)[3].

Методы изучения культурных концептов зависят от их структуры и отличаются при переходе от одного слоя к другому. Ю.С. Степанов пишет об историческом методе исследования культурных концептов: «История концептов культуры... строится как преемственность концептов, и это потому, что сами концепты состоят из преемственных пластов; преемственность заключена в концептах. Конечно, историк концептов фиксирует и разрывы в преемственности, когда, по данным его материала, они имеют место. Но в таких случаях перед нами все же история одного концепта. Однако, хотя и редко, встречаются и другие случаи, — например, концепт “Вера”. Мы должны констатировать (исходя, главным образом, из данных этимологии), что первоначальный путь развития этого концепта в протоиндоевропейской цивилизации, связанный с ритуальным действием “давать свое сердце (или иной орган, например, печень) Богу”, был покинут, как были покинуты — в материальном мире — некоторые древние караванные пути, и концепт “Вера” с определенного момента, еще до возникновения христианства, стал развиваться на иной основе — на осознании “договорных начал, договорного доверия” между двумя сторонами».

Ю.С. Степанов совершенно справедливо связывает вопрос о реальности концепта с вопросом о его содержании, а последний — с вопросом о методе, каким это содержание устанавливают.

Этимологический метод открывает древнейший слой концепта, скрытый, как правило, от большинства современных носителей языка. Почти все исследования в области этимологии слов, т.е. отчасти их внутренней формы, можно считать вкладом в концептологию.

Исторический метод применяется при изучении развития концепта. Этот метод широко использовали историки культуры.

Исследование в данной главе является семиотическим по своему характеру и рассматривает концепты английской культуры “Faith (Belief)”,

“Hope”, “Charity (Love)” через призму семиотики формулы, фокусируя также внимание на составляющих формулу концептах в отдельности.

Исследуемые концепты принадлежат к культурно-духовной сфере; они, как правило, не ориентированы на объект и выражаются абстрактной лексикой (именами существительными, прилагательными, глаголами). Этот слой лексики, называющий культурные концепты, занимает обособленное положение в сознании носителей языка и принадлежит одновременно к двум семиотическим системам: языку и культуре. В классификации слов как знаков семиотической системы этот слой может быть противопоставлен, с одной стороны, денотативной лексике, ориентированной на материальный объект, который для денотативных имен существительных является определяющим по отношению к понятию и лежит в основе представления о материальном объекте, и, с другой стороны, — словам, обозначающим предельные, поддающиеся строгому научному определению понятия, как например «Материя», «Пространство», «Время».

В работе С.Г. Проскурина «Концептуальные системы в индоевропейском языке и культуре. Проблема “Коды” и “Тексты”»[4] показано, что культурные концепты могут быть представлены, с одной стороны, материально-концептуальными рядами, как, например, стили в искусстве (авангард, реализм) и чистыми, исключительно духовными концептами, ценностями индивида в культуре. К числу последних относятся культурные концепты, основу которых составляют чувства и душевные переживания, — «Вера», «Надежда», «Любовь». Сложность трактовки духовных концептов заключается в их нематериальном характере. Эта особенность отмечалась многими лингвистами, исследовавшими сферу чувств и эмоций человека.

  • [1] Mill I. System of Logic Rationative and Inductive. London : 1843, Bd. I. Ch. 2; Trier I. Der deutschen Wortschatz in Sinnbezirk des Verstandes. Heidelberg : Winter, 1931. Bd. I. 347 S.; Weisgerber L. Vom Weltbild der Deutschen Sprache. Die sprache Erschliessung der Welt. 2d ed. Dusseldorf, 1954; Филлмор Ч. Фреймы и семантика понимания // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XXIII. Москва : Прогресс, 1988. С. 52-92. 2 Степанов Ю.С., Проскурин С.Г. Константы мировой культуры. Алфавиты и алфавитные тексты в периоды двоеверия. Москва : Наука, 1993. 158 с. 3 Проскурин С.Г. Семиотика индоевропейской культуры. История языка. Концептуализированные системы в индоевропейском языке и культуре. Проблема «коды» и «тексты». Новосибирск : Сибирский независимый ун-т, 1998. 244 с.
  • [2] Степанов Ю.С. Константы : Словарь русской культуры. Изд. 2-е, испр. и доп. Москва, 2001. 990 с. С. 40. 2 Там же. С. 46. 3 Козлова Л.А. Семантика слова и ее проекция в синтаксисе предложения // Вестник Алтайской академии экономики и права. Барнаул, 2000. С. 86-89.
  • [3] Проскурин С.Г. Древнеанглийская пространственная лексика концептуализированных областей : дис. ... канд. филол. наук. Москва, 1990. 216 с. С. 36-37. 2 Степанов Ю.С. Константы : Словарь русской культуры. Изд. 2-е, испр. и доп. Москва, 2001. 990 с. С. 52. 3 Веселовский А.И. Из истории эпитета // Историческая поэтика. Ленинград : Художественная литература, 1940. С. 73-93; Кавелин К.Д. Наш умственный строй // Статьи по философии русской истории и культуры. Москва : Правда, 1989. 653 с.; Ключевский В.О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. Москва : Правда, 1991. 622 с.
  • [4] Проскурин С.Г. Концептуальные системы в индоевропейском языке и культуре. Проблема «коды» и «тексты» (преимущественно на материале германских языков): ав-тореф. дис. ... д-ра филол. наук. Москва, 1999. 44 с. 2 Якобсон П.М. Психология чувств. Москва : Изд-во акад. пед. наук, 1956. 238 с.; Шин-гаров Г.Х. Эмоции и чувства как форма отражения действительности. Москва : Наука, 1971.222 с.; Феоктистова А.Б. Когнитивные аспекты семантики идиом, описывающих чувства-состояния : дис. ... канд. филол. наук : 10.02.01. Москва, 1996. 216 с.; Чурилина Л.Н. Концепт «любовь» в русской наивно-языковой картине мира (на материале ассоциативного тезауруса) // Филология и культура : Материалы III международной науч. конф. Ч. 2. Тамбов, 2001. С. 145-148; James W. Emotion // Psychology Today : An Introduction. N.Y.: York Graphic Services, 1991. P. 343-375. 3 Peirce Ch.S. Collected Writings (8 Vols.). Cambridge, MA : Harvard University Press, 1931. C. 58.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >