ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

КОММУНИКАТИВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ: ДИСКУРСИВНЫЙ ПОДХОД

Теория коммуникации на сегодняшний день — перспективная и активно развивающаяся отрасль лингвистики, поскольку занимается исследованиям, в которых человек выступает полноправным объектом изучения. В рамках теории коммуникации и в свете современных требований лингвокоммуникативной концепции процесс коммуникации рассматривается как обмен информацией, осуществляемый при взаимодействии двух субъектов с учетом социально-культурных условий ситуации. При этом коммуникация подвергается функциональному анализу: в зависимости от своего непосредственного назначения, средств и способов передачи информации. Данный подход к изучению коммуникации основывается, прежде всего, на понимании ее как процесса динамического, созидательного в плане творения мысли.

Изучая коммуникативное поведение, современная лингвистика стремится отказаться от избитых стереотипов системности языка ради самого языка и с помощью анализа речи, интегрированного в общую научную парадигму, подойти к метанаучности данного процесса. Обращение к изучению коммуникации и культуры с точки зрения лингвистики способно обогатить знания человечества о природе языка как средства общения между людьми. Традиционная лингвистика исследует общение с позиций языка, но сегодня на первый план выходит анализ коммуникативного поведения. Коммуникативные исследования в современной науке стремятся смоделировать коммуникативное поведение человека в рамках антропологической парадигмы языкознания, основываясь на изучении языкового сознания индивида.

Жанровое изучение речи и последовавшие за ним дискурсивные исследования представляются очень интересными, поскольку членение языка в ценностной плоскости и выявление культурных доминант в языковом аспекте дает новые импульсы развитию филологии. В настоящее время появилась возможность изучать речь языковой личности с точки зрения

1

Макаров М.Л. Основы теории дискурса. Москва : Гнозис, 2003. 280 с. С. 38-43. 74

функциональной системной оформленное™ языка, учитывающей как достижения когнитивной лингвистической концепции, так и достижения антропологической научной парадигмы в языкознании.

В научных работах последних лет термин «дискурс» употребляется довольно широко, так же широко и его контекстуальное наполнение. Постоянным остается лишь употребление данного термина для описания коммуникации.

Дискурс в широком понимании — социально обусловленная организация системы речи, а также определенные принципы, в соответствии с которыми реальность классифицируется и репрезентируется в те или иные периоды времени. Организационное наполнение дикурса сохраняется в различных определениях, что говорит о его безусловной оформленно-сти, заданности, согласованной последовательности. Дискурс всегда связан какими-то интересами: во-первых, язык как система накладывает на дискурс свои правила (в этом выражается культурологическая специфика дискурса); во-вторых, дискурс как коммуникация в рамках определенной социальной группы, в связи с определенной ситуацией общения, определяется условиями коммуникации и базируется на определенных стереотипах, правилах, определяется пространством и временем.

Латинское происхождение слова дискурс объясняет некую иррациональную составляющую данного понятия: discursus — бегание взад-вперед; движение, круговорот; беседа, разговор. Однако круговорот беседы, динамика дискурса подчинены определенным интересам. Дискурс метафоричен, его трудно определить, но возможно описать и дать характеристику по параметрам. Известный в лингвистике афоризм Н.Д. Арутюновой «дискурс — это текст, погруженный в жизнь»[1] — яркое тому подтверждение. Хотя исследователи на данном этапе развития филологических дисциплин способны провести дискурсивные исследования речи на основе эмпирического подхода к изучению языка.

Вечная антиномия статика-динамика, присутствующая в языке, притягивает ученых и в данном вопросе. Дискурсивный анализ языка должен осуществляться с этой позиции. Изучение дискурса в ходе непосредственного взаимодействия коммуникантов позволяет изучить коммуникативный акт с точки зрения личностного, социального и культурного контекста. В.И. Карасик подчеркивает, что дискурс — «явление промежуточного порядка между речью, общением, языковым поведением, с одной стороны, и фиксируемым текстом, остающимся в “сухом остатке” общения, с дру-

гой стороны»[2], и поэтому анализ дискурса в настоящее время проводится с позиций, отражающих некоторые общие тезисы:

  • • статическая модель языка слишком простая для изучения дискурса и не должна выходить на первый план;
  • • динамическая модель языка должна основываться на природе общения и описывать коммуникативные намерения, взаимоотношения участников коммуникации;
  • • общение происходит в коммуникативных ситуациях, имеющих культурный подтекст;
  • • человек — ядро коммуникации;
  • • коммуникация не ограничивается лозунгом «здесь и сейчас», но выходит за эти рамки и происходит в ситуации «до общения — во время общения — после общения»;
  • • текст — продукт речи, имеющий вербализованную форму, выражающий языковые знаки, мыслительные операции, формирующийся на основе способов восприятия и интерпретации действительности.

Позицию статика-динамика в существовании и развертывании речи или дискурса можно с успехом заменить другим принципом — общее и частное. В данном случае речь идет не о соотношении и отношении языка, речи, дискурса и т.п., а о внутренних механизмах дискурса как коммуникативного явления. В рамках данного явления следует обратить внимание на то, что подобно языку в целом, существующему для объединения народа, но имеющего в своем арсенале различные способы членения общества на социальные группы, дискурс, позволяя общественным группам объединяться, обособляет эти группы людей. Универсализация в культурном социуме, но в то же время специфичность языковых явлений, наблюдается и в дискурсе подобно тому, как личное и общественное сплетено в личности человека.

Безусловно, дискурс не слышен, и, как подметил М.М. Бахтин, даже слова не слышны, когда мы общаемся. Мы получаем впечатление. Можем запомнить фразы, но это лишь для цитат. Общаясь, мы переживаем общение. Но в разных контекстах общение будет разным. Существует точка зрения, что дискурс возникает в результате децентрации, рассеивания «твердых» смыслов текстов, и становится основой бинарной оппозиции «текст — контекст».

В различных лингвистических определениях дискурса отражены характерные особенности различных направлений языкознания. Предмет исследования научного направления определяет специфичный аспект дискурса.

В психолингвистике дискурс определяется как «вербализуемая речемыслительная деятельность, предстающая как совокупность процесса и результата и обладающая как собственно лингвистическим, так и экстра-лингвистическим планами»[3].

К.Ф. Седов определяет «дискурс» с позиций феноменологического подхода, опираясь на интерактивную природу данного явления: «Дискурс — объективно существующее вербально-знаковое построение, которое сопровождает процесс социального взаимодействия людей».

С точки зрения социолингвистики, дискурс — прежде всего, это общение, погруженное в социальный контекст. Это связано с предметом социологии — обществом и его влиянием на индивида.

Культурологическая лингвистика подчеркивает в дискурсе не только личностные, социальные, ио и национально-культурные особенности общения. В дискурсе в культурологическом понимании проясняются не только смыслы коммуникации в целом, но и социально-специфические, учитывающие нормы и правила культуры.

Классическое понимание дискурса включает в себя все перечисленные аспекты: «Дискурс — это связный текст в совокупности с экстралинг-вистическими — прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами, текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания (когнитивных процессах)».

Структурная организация дискурса представляет собой последовательность когнитивных образов, которые обоснованы участниками общения, событиями и другими характеристиками. Дискурс в таком понимании — это когерентное общение: “A coherent discourse is one for which the hearer can build a cognitive representation such that the relations among individuals, events, stats and other abstract types in the representation correspond with her/his understanding (naive theory) of the way actual world individuals

and events relate”[4]. В настоящее время в отечественной лингвистике можно найти последователей данного подхода к изучению дискурса. Например, М.И. Степанова считает когерентность основной характеристикой любого типа дискурса, подчеркивая, что другой важнейшей характеристикой следует признать когезию: «Дискурс “когерентен” (обладает целостностью), он четко организован, имеет логическую последовательность идей и может быть легко понят реципиентом; <...> дискурс “когезивен” (связан — “cohesive”), его элементы (слова, предложения, параграфы и т.п.) хорошо структурированы и соединены вместе». Такое понимание дискурса, несомненно, имеет хорошие перспективы для исследователей-языковедов, поскольку обосновывает изучение лингвистических средств общения.

Подходы к дискурсу различных лингвистических отраслей основываются на непререкаемом авторитете идеи о социальности человека, и как следствие — на положении о том, что его поведение обусловлено социальным контекстом, смыслы которого, безусловно, отфильтровываются индивидом согласно собственным вкусам и предпочтениям.

Коммуникативное поведение отдельного человека формируется обществом, но индивидуальные особенности личности тоже играют при этом существенную роль. Что же определяет создание таких социальных и личностных предпочтений? Организация системы общества не является четко детерминированной системой. Детерминация и прослеживаемая системность общества достигаются посредством коммуникационного вращения и обращения ценностных доминант группы.

Нельзя обойтись без упоминания о дискурсе как предмете изучения культурологии, психологии, социологии, философии и их различных направлений и течений. Традиционно выделяются три направления понимания дискурса. Приверженцы первого подхода отождествляют дискурс со смысловой организацией высказывания (3. Харрис, Н.Д. Арутюнова, Э. Бюиссанс, Э. Бенвенист). Второй подход основан на изучении функций языка в социокультурном аспекте (М. Фуко, А. Греймас, Ж. Деррида, Ю. Кристева, М. Пеше). Третий подход базируется на понимании дискурса-высказывания как набора функционально организованных, контекстуализированных единиц языка (Ю. Хабермас). Однако четкое разделение на подходы в современном мире интеграции едва ли приемлемо.

Самыми непосредственными участниками изучения дискурса явились представители европейской школы лингвистки текста к 1970-м гг.

Ярким представителем данной школы по праву считается профессор Амстердамского университета Т. ван Дейк. Его понимание дискурса объемно: дискурс рассматривается как вербальное коммуникативное событие с невербальными составляющими, происходящее в процессе устного или письменного коммуникативного акта между людьми в определенном временном, пространственном, ситуативном контексте[5]. Ученый основывается в своих исследованиях на лингвистических теориях с эмпирическим объектом исследования для изучения языка в социальном контексте и приходит к выводу о способностях речи организовывать членов социума и, в конечном счете, идеалогизировать их поведение.

Разницу между дискурсом и текстом Т. ван Дейк видит в наличии дискурсивной актуальности и грамматической организованности текста: «Дискурс — это понятие, касающееся речи, актуального речевого действия, тогда как текст — это понятие, касающееся системы языка или формальных лингвистических знаний, лингвистической компетентности». Данная точка зрения возникла в рамках функциональной парадигмы структуралистской лингвистики, когда в европейской и американской лингвистике обнаружилась тенденция к тексто- и контекстно-зависимому анализу. Т. Ван Дейк и В. Кинч на основе когнитивного подхода разработали междисциплинарную стратегическую модель понимания и порождения дискурса. Согласно данной модели дискурс существует в конкретной ситуации, но в рамках широкого социокультурного контекста, и выстраивается из макроструктур, объединяющих общение в фрагменты по теме, событию, референции участников, хронотопу и т.д., и суперструктур, связанных с жанровыми характеристиками и построением схемы дискурса. Благодаря исследованиям ван Дейка термин макроструктура стал широко употребим в среде лингвистов, занимающихся изучением дискурса.

Следует отметить, что наряду с макроструктурой дискурса (топиком текста) рассматриваются макроправила или, как в более поздних работах сформулировал Т. ван Дейк, макростратегии: «Макростратегии отличаются гибкостью и имеют эвристический характер. Языковому пользователю нет необходимости дожидаться конца абзаца, главы или целого текста,

чтобы понять, о чем идет речь в тексте или его фрагменте. Другими словами, вполне вероятно, что пользователь языка может догадаться о теме текста уже после минимума текстовой информации из первых пропозиций»[6]. Вся последовательность таких пропозиций организована в макропропозицию (макроструктуру) — глобальное содержание текста, созданное по нарративной схеме, с помощью ряда стратегий: продукционных, препозиционных, стратегий локальной когерентности (связности), стилистических стратегий, риторических стратегий, стратегий разговора и пр.

Модель стратегической обработки связного текста (a model of strategic discourse processing) T. ван Дейка и В. Кинча внесла большой вклад в развитие теории дискурса и дискурс-анализ, так как имеет под собой когнитивную базу, обеспеченную репрезентацией ситуации общения, участников общения, анализом интеракций, подкрепленных социумной составляющей. Однако данную модель нельзя с полной уверенностью назвать универсальной, способной работать в различных условиях коммуникации, поскольку, как отмечают сами авторы, она не в состоянии провести анализ поверхностной структуры дискурса и дать исчерпывающую схему знаний. Эта сложность связана с многомерностью дискурса. Не случайно его изучение как понятия началось в социальных дисциплинах, лишь косвенно связанных с лингвистикой. Например, в немецкой философской науке понятие «дискурс» изначально означало «обсуждаемое высказывание» (“erortemder Vortrag”) или «глубокое обсуждение» (“hin und her gehendes Gesprach”) и получило широкое употребление (и вместе с ним другие значения) в связи с развитием теорий дискурса. Такое понимание дискурса непосредственно связано с именами М. Фуко и Ю. Хабермаса.

Существуют два независимых способа употребления данного понятия в связи с языком (но не в теоретическом языкознании). Первый связан с именем Ю. Хабермаса, представителя лингвистического философского научного направления, и основан на идее о том, что человека от других живых существ отличает именно способность к языку. Исследователь называет дискурс «ареной коммуникативной рациональности» (“Schauplatz kommunikativer Rationalitat”) — это то, что разумно и признается всеми членами общества как истинное. “Unter dem Stichwort "Diskurs" fuhre ich die durch Argumentation gekennzeichnete Form der Kommunikation ein, in der problematisch gewordene Geltungsanspriiche zum Thema gemacht und auf ihre Berechtigung hin untersucht werden”. В теории коммуникативного действия

(Theorie des kommunikativen Handels) рассматриваются отношения между языком и взаимопониманием, а дискурс трактуется как речевая коммуникация, предполагающая реакцию и ценностные характеристики. Но дискурс в такой теории связан с пониманием в идеальной среде, аргументированной и структурированной нормами, а цель дискурса при этом — поиск истины и восстановление взаимопонимания в системе практик жизненного мира[7]. Такое изучение дискурса можно назвать философским; в его основе лежит рациональный характер аргументированной речи.

Очень популярным остается определение дискурса, данное французским социологом, психологом и философом М. Фуко. Упрощенно его трактовка дискурса сводится к выражаемому в языке пониманию действительности, соответствующей данной эпохе. Ученый формулирует правила дискурса как некие признаки определенной области знания: что следует говорить, что должно быть сказано, что нельзя говорить, кто и когда, в какой форме должен это сказать. Данный подход имеет в своем основании теорию речевых актов и конверсационный анализ. Эти направления уделяют внимание социокультурным, интерактивным и когнитивным аспектам речевой коммуникации, а значит, рассматривают дискурс как социальное, психологическое коммуникативное взаимодействие. М. Фуко в отличие от Ю. Хабермаса видит в структуре дискурса не отражение субъективности личности и выражение ее идентичности, а институциональный общественный способ общения, который определяет коммуникативное поведение личности. Данную теорию можно определить как социально-философскую.

М. Фуко выделяет следующие постоянные составляющие дискурса (системы высказываний по определенной проблеме): события (Ereignis), повторяемость (Serie), регулярность (Regelhaftigkeit) и возможность вариантов (Moglichkeitsbedingung). Данная точка зрения отражает социальное и общественное в коммуникации. Опираясь на учение М. Фуко, можно сформулировать следующее. Дискурс — это:

  • • социологизированная ценностно-смысловая коммуникация;
  • • коммуникация по правилам культурного сообщества и социальной группы;
  • • общественное и культурное явление.

Дискурс связан пространством и временем, социально и культурно организован.

Для описания дискурса, таким образом, следует учитывать ситуацию общения, коммуникативное выражение интенций коммуникантов, обу-

словленных культурными, социальными и личностными убеждениями и предпочтениями, выработанных языковой личностью на основе культурных и социальных норм и ценностей.

Развитие дискурсивных исследований в Германии происходило в различных научных направлениях: дискурс-анализ (Diskursanalyse), анализ устной речи (Konversationsanalyse; Konversation — доел, беседа, разговор), анализ диалогической речи (Dialoganalyse)[8]. Исследования в этих направлениях отличались в теоретическом обосновании проблемы дискурса, набором категорий дискурса, в методах и способах анализа. Общей у этих дискурсивных исследований была лишь эмпирическая база: “Gemeinsam ist alien Ansatzen der empirische Bezug auf authentische miindliche Diskurse auf der Grundlage von transkribierten audio-(visuellen) Aufzeichnungen”. Данное направление исследования в немецкой лингвистике было обусловленно:

  • • изучением речи в 1960-е гг. (в первую очередь работами по диалектологии, которые описывали живое общение в различных ситуациях; эти работы обосновали зависимость речевого поведения от ситуативных факторов: количества участников общения, темы, степени открытости общения, структуры общения; в этом смысле дискурсивными признаются исследования разных типов текста, а текст выступает гиперонимом по отношению к письменному тексту и устному дискурсу) (Steger 1974; Giilich, Raible 1977);
  • • развитием американского анализа устной речи (conversational analysis) (изучением этнокультурных особенностей социального общения: организации, сегментов, контекста и значений; эти исследования послужили основой для изучения институциональное™ в общении) (W. Kallmeyer, F. Schiitze);
  • • развитием теории речевых актов (дискурс в данном случае понимается как лежащее в основе общения соцальное действие, обусловленное выработанными обществом формами коммуникации; следствие этих исследований — возникновение прагматики текста) (D. Wunderlich, U. Maas; Ehlich, Rehbein).

Развитие этих направлений в 1970-е гг. способствовало обоснованию термина дискурс, выделению дискурсивных категорий, послужило основой для эмпирической и теоретической базы исследования дискурса, однако не позволило привести в соответствие с практическим изучением речи теоретическое обоснование дискурса.

В современной немецкой лингвистической научной традиции дискурс не всегда представляется в виде языкового феномена, хотя в поле зрения исследователей всегда находится речь (последователи Ю. Хабермаса и М. Фуко). Часто дискурс рассматривается как тематический корпус языка: “Diskurs — Gesamtheit der Beziehungen zwischen thematisch verkniipften Aussagekomplexen”[9]. В данном определении слово thematisch имеет значение «смысловое объединение». Однако такая трактовка дискурса не отражает полностью смысловое содержание текста, поскольку каждый текст представляет собой совокупность разных смыслов/тем.

В лингвистической традиции всегда оставалось изучение высказываний: “Die Anfangsphase der Diskursforschung war gepragt durch unterschiedliche Versuche, die Beschrankungen der Linguistik auf fiktive schriftliche Satze — zumeist in Aussageform — zu iiberwinden. Zu diesem Zweck wurde ... auf verschiedene Qullen zuriickgegriffen, so dass unterschiedliche Aspekte von Diskursen in den Fokus gerieten. Seit Beginn der 80-er Jahre ist <...> eine emeute Tendenz zur systematischen Erweiterung des Untersuchunggegenstandes zu beobachten, die zur Aufhebung der inadaquaten Einschrankung einer sprachsystembezogenen Linguistik beitragt”. Язык исследовался с этого времени как продукт практической деятельности в двух направлениях: с ориентацией на институциональные группы и в практическом применении. Грубая классификация полей дискурсивных исследований может выглядеть следующим образом: а) по типам дискурсов (например, исследуется рассказ как тип дискурса); б) по способу выделения иституциональных групп (традиционно исследования проводятся в семи направлениях: юстиция и право, медицинское обеспечение, школа и образование, власть и политика, торговля и производство, медицина и культура); в) по виду исследуемых языковых единиц (изучение фонологических, морфологических, лексических, синтаксических форм как структурных объединений, выполняющих коммуникативную функцию). Данные направления в лингвистических исследованиях не отражают современного развития языкознания, хотя строятся на традиционных исследованиях различных типов текстов и уровней языка, а изучение институциональных дискурсов в рамках социальнофилософского подхода обогатило лингвистику текста описанием форм общения (повседневного, обыденного и институционального).

В немецких дискурсивных исследованиях подчеркивается разница между понятиями дискурс и текст: функционирование дискурса не сво-

дится лишь к наличию ситуативной составляющей, важно наличие как минимум двух участников общения, которые формируют структуру коммуникации, исходя из особенностей своего восприятия. “In der funktionalen Pragmatik werden Diskurse als sprachliche Tatigkeiten von zwei oder mehr Aktanten bestimmt, die in einer Sprechsituation koprasent sind... Texte sind Planungsresultate, Diskurse bilden Plane in statu nascendi und funktionalisieren z.B. Herausstellungen (freies Thema, Vor- und Vorvorfeldbesetzungen) und Nachtrage, Einstiibe usw.”[10].

Лингвистическое понимание дискурса более широко отражено в трудах немецких ученых Д. Буссе и В. Тойберта, которые говорят о дискурсе, как о множестве текстов (“die Menge aller Texte”).

Принято различать два подхода в понимании дискурса, как лингвистической категории:

  • • первый подход основан на философском понимании дискурса (последователи М. Фуко) в его лингвистической адаптации (D. Busse, W. Teubert, F. Hermanns);
  • • второй подход основан на эмпирическом изучении речи [empirische Untersuchungen aktueller Diskurse] (G. Stotzel, M. Jung, M. Wengeler).

Рассмотрим подробнее ключевые моменты двух названнных выше подходов.

1. Д. Буссе и В. Тойберт отмечают семантическую составляющую в дискурсе, которая формирует смысл текста: “virtuelie Textkorpora, deren Zusammenhang durch im weitesten Sinn inhaltliche (bzw. semantische) Kriterien bestimmt wird”.

Ученые предлагают исследовать в лингвистическом плане дискурс как тексты, которые: 1) изучаются с позиции темы, предмета, набора знаний или комплекса смыслов, находящихся в семантических и/или в

композиционных отношениях; 2) можно ограничить временными и пространственными рамками, принадлежат одному обществу или социальной группе, имеют свои стилистические особенности и т.д.; 3) имеют связь имплицитную или эксплицитную, семантическую или контекстносемантическую, а также интертекстуальные связи:

“Zu einem Diskurs gehoren alle Texte, die:

  • • sich mit einem als Forschungsgegenstand gewahlten Gegenstand, Thema, Wissenskomplex oder Konzept befassen, untereinander semantische Beziehungen aufweisen und/oder in einem gemeinsamen Aussage-, Kommunikations-, Funktions- oder Zweckzusammenhang stehen,
  • • den als Forschungsprogramm vorgegebenen Eingrenzungen in Hinblick auf Zeitraum/Zeitschnitte, Areal, Gesellschaftsausschnitt, Kommunikationsbereich, Texttypik und andere Parameter genugen,
  • • und durch explizite oder implizite (text- oder kontextsemantisch erschlieBbare) Verweisungen aufeinander Bezug nehmen bzw. einen intertextuellen Zusammenhang bilden”[11].

Этот подход Буссе и Тойберта к изучению дискурса можно назвать семантическим, поскольку в центре внимания ученых стоит семантическая связь между различными элементами текста: “Wir begreifen eine potentielle Diskurssemantik (die — schon vom Begriff her — nur als diachrone Semantik, d.h. als Diskursgeschichte, moglich ist) als eine Erweiterung der Moglichkeiten einer linguistisch reflektierten, mit genuin sprachwissenschaftlichen Methoden arbeitenden Wort- und Begriffsgeschichte. Und zwar bedeutet sie eine Erweiterung hinsichtlich der Zielsetzung und Ausgangsfragen, eine Erweiterung der Gegenstande und Zugriffsobjekte der Forschung, und schlieBlich, daraus folgend, eine Erweiterung der Methoden der diachronen Semantik”. Такая перспектива исследования семантики текста основана на лексикологической методологической базе, однако с оговоркой, что лексикология изучает значения слова, а дискурс-анализ — значения слов в контексте какой-либо проблемы, с учетом современных знаний о теме, предмете, практическом применении знаний: “Der einzige Unterschied ist derjenige, daB in der Lexikographie die Wissenschaft nur die vorwissenschaftlichen Konstitutionsakte (dessen, was "das Wort X" oder "die Bedeutung Y" ist) auf wissenschaftlicher Ebene nachholt, wahrend auf der Ebene von Diskursen eine alltagsweltliche Einheitenkonstitution nicht in derselben Weise stattfindet. Umgangssprachliche Ausdriicke zur Diskursbenennung wie "Historikerstreit" oder "die neue Debatte

liber die (deutsche) Nation" zeigen je- / doch, dab es ein gewisses BewuBtsein von diskursiven Einheiten auch im Alltagswissen gibt”[12].

Авторы данной теории стараются совместить в своем исследовании дискурса философскую, лексикологическую и текстуальную составляющие. В данной исследовательской парадигме трудно найти лингвистическое обоснование для изучения текста, скорее текст изучается с позиций литературоведческих и философских, когда в результате приходят к пониманию проблематики текста, основываясь на философских понятиях устройства мира, не обозначая типа дискурса: “Diskursive Beziehungen sind jedoch nicht nur Beziehungen zwischen einzelnen Begriffen oder Wortem, sondern sie konnen auch als Beziehungen zwischen Aussagen, Aussagenkomplexen oder zwischen impliziten semantischen Voraussetzungen fur Wortbedeutungen, Aussagen oder Aussagenkomplexe wirksam werden. Ein Diskurs muss in Hinblick auf die Verwendung einzelner Lexeme jedoch nicht homogen sein. Beispielsweise kann ein Wort wie Mitleid im selben Diskurs positiv und pejorativ konnotiert sein; oder es kann, wie oben gezeigt, fur ein Wort wie Nation in einem Text verschiedene Bedeutungsvarianten zugleich geben. Deshalb ist die zweite, wichtigere Grundlage der Diskursanalyse (neben der wortsemantischen Analyse) die textanalytische ErschlieBung des Sinns, der sich in syntagmatischen Verkniipfungen der Worter ausdriickt”.

Недостатки данной теории заключаются в том, что в центре исследования стоят отдельные семантические связи в тексте, но сам текст, как совокупность смыслов, не исследуется в лингвистическом аспекте. Анализ семантики проводится на основе социально-психологического портрета текста. Причем исследуется лишь какое-либо понятие, ключевое слово, на котором строится понятийное единство текста, и реже — семантические фигуры. Критерием для выделения типа дискурса в таком случае должен стать определенный набор семантических или лексических единств. Алгоритм исследований в данном направлении иной: подбор текстов по определенной теме, с учетом временного отрезка, ареала функционирования и стиля текстов.

2. Теорию Буссе и Тойберта дополнили работы М. Юнга, который предложил модель кубика для исследования дискурса: речь шла о необ-

ходимости типизировать дискурсы, выявить сферу их применения, вычленить виды дискурсивной практики[13]. Например, в рамках изучения политического дискурса (как определенного типа дискурса) предлогалось рассматривать дискурсы отдельных политических групп, в качестве частного дискурса (темы) — энергию ветра, а в качестве вида текста — политический комментарий. М. Юнг считает, что дискурс формируется совокупностью высказываний (выстроенных в строгой последовательности), объединенных определенной темой.

Предложенная М. Юнгом и М. Венгелером модель дискурса в виде кубика, отражает идею свободной, но в то же время связанной структуры, выраженной в менталитете определенного народа и группы: “Ein bestimmter Diskurs bleibt in seiner Totalitat als Menge aller AuBerungen zum gleichen Thema zwar eine abstrakte Entitat, wird aber ausschnitthaft in textkorpora zuganglich, und zwar in Korpora, die methodisch reflektiert zusammenzustellen und systematisch zu analysieren sind. Von moglichst vielen bzw. moglichst groBen Teilwiirfeln kann dann einigermaBen verlaBlich auf den Gesamtwiirfel zuriickgeschlossen werden, dessen scheinbare Wohlabgegrenztheit gegeniiber anderen Diskursen natiirlich eine modellbedingte Fiktion heuristischen Charakter ist”.

Как Буссе и Тойберт, М. Юнг считает необходимым выделить в тексте слова, относящиеся к данному дискурсу. М. Юнг со своим коллегой М. Венгелером предложили изучать семантику текста в контексте дискурса, опираясь на теорию аргументации; данное направление нашло дальнейшее развитие в трудах дюссельдорфских ученых: “Mit der Argumentationsanalyse soli ein Zugang geschaffen werden zu den in einem Diskurs zu einer bestimmten Zeit dominanten Denkmustem, da diese sich besonders in offentlichen Debatten immer auch in Argumentationen pro oder contra politische Entscheidungen, Uberlegungen und Meinungen niederschlagen”.

М. Юнг и М. Венгелер осознают, что их дискурсивные исследования в рамках аргументации носят субъективный характер и стараются обосновать выбор примеров употребления ключевах слов в тексте с помощью определенных схем — топов (Topoi) (от др.-греч. аргумент, утверждение, тема). При этом топ понимается как феномен сознания и ментальности, обусловленный историческими особенностями[14], как понятийная составляющая текста, которую нужно изучать с позиций: 1) правил употребления слова (используя лингвистические словари и справочники); 2) референциального значения выражения (того значения, которое выражается в данной ситуации); 3) закрепления понятия в языковом сознании и коммуникативном поведении (оценки, норм, табу); 4) дополнительных смыслов выражений (главного значения, других значений); 5) эмоционального содержания значений (переносных значений, ругательных слов, ассоциаций); 6) социальной и ментальной функции языка.

Ученые, работающие в данном направлении, безусловно внесли большой вклад в развитие методологоии исследования дискурса. С лингвистической точки зрения ценно разносторонее изучение лексического состава текста определенного дискурса, а именно изучение семантики слова, его отношений с другими словами в тексте, с учетом этимологии значения, грамматических и стилистических особенностей употребления и т.д. Переосмысление риторического понятия топа в рамках практического изучения дискурса способствовало обоснованию выбора текстов и развитию лингвистического дискурс-анализа, однако данная теория функционирует лишь на основе политического и идеологического дискурса, с единичным выбором объектов лингвистического анализа.

В дискурсивных исследованиях немецких лингвистов можно выделить в рамках данного подхода прагматическое направление исследований, основанное на изучении текстов как носителей информации, рассматривающих тексты как коммуникативные единства, выражающие общую идею (в Германии известна и широко цитируется работа П. Бурдье (Р. Bourdieus), в которой предлагается изучать отношения текст-контекст в смысловом аспекте и вводится понятие Habitus (облик).

Прагматическое направление в изучении дискурса основано на взаимоотношениях текста, как совокупности языковых знаков, и текста, как со-

вокупности смыслов: “Texte sind eben keine singularen Phanomene, sondern sie sind Reprasentanten einer seriell organisierten diskursiven Praxis”[15].

Автор указывает при этом на главенствующую роль смыслов для формирования дискурса: “Fur die Textlinguistik besagt das Prinzip der Reproduktion, dass die Musterzugehorigkeit eines Textes also im Kern aus seiner diskursiven Einbettung resultiert”.

Этот подход должен выстроить взаимозависимость лексических и смысловых единств в дискурсах разного типа. Прагматическое иссследо-вание смыслов и семантики приведет к исследованию взаимосвязи определенных тем, смыслов, значений в определенных типах дискурсов.

Дискурс в рамках данного направления исследуется как совокупность текстов, как супертекст или гипертекст, как совокупность диалогических и интертекстуальных связей между всеми связанными текстами. За рамками данной теории остается выделение минимальной единицы дискурса, ученые не считают необходимым разграничить понятия высказывания и текста. Вслед за 3. Егером дискурс представляется как «дискурсивная линия» множества текстов, опирающихся на тему и стиль [Diskursebenen]; дискурс связан с властью и типизируется по способу соотношения сил в обществе: “Diskurse iiben als "Trager" von (jeweils gultigem) "Wissen" Macht aus; sie sind selbst ein Machtfaktor, indem sie geeignet sind, Verhalten und (andere) Diskurse zu induzieren. Sie tragen damit zur Strukturierung von Machtverhaltnissen in einer Gesellschaft bei”. Методика изучения дискурса представляет собой следующий алгоритм:

  • - выбирается тема дискурса (например, расизм);
  • - подбираются тексты из средств массовой информации, затрагивающие данную тему, с учетом определенного временного промежутка (тексты могут подбираться с учетом вида СМИ — для выявления актуальности проблемы в целом или для определенной целевой аудитории);
  • - анализируется история проблемы (возникновение и развертываемость во времени);

  • - проводится структурный анализ: оценка данных по выбранной «дискурсивной линии»;
  • - подробно анализируются статьи/статья (фрагмент дискурса) по их месту в системе всех выбранных текстов;
  • - проводится общий анализ всех текстов на предмет влияния данной проблематики на политическую жизнь общества[16]. Подробный алгоритм 3. Егер описывает следующим образом:
    • 1. Materialaufbereitung fur die Strukur-Analyse z.B. des gesamten gewahlten Diskursstrangs einer Zeitung/Zeitschrift.
    • 1.1 Allgemeine Charakterisierang der Zeitung: Politische Verortung, Leserschaft, Auflage usw.).
    • 1.2 Uberblick uber (z.B.) den gesamten Jahrgang in Hinblick auf die ausgewahlte Thematik.
    • 1.2.1 Liste der erfaBten fur das Thema relevanten Artikel mit jeweiliger Angabe der bibliographischen Daten; Stichwort(en) zur Thematik; Angabe der joumalistischen Textsorte; mogliche Besonderheiten; Angabe der Rubrik bei WochenzeitungenZ-zeitschriften etc.
    • 1.2.2 Zusammenfassender Uberblick uber die in der Zeitung/Zeitschrift angesprochenen/aufgegriffenen Themen; qualitative Bewertung; auffalliges Fehlen bestimmter Thematiken, die in den anderen ausgewerteten Jahrgangen angesprochen wurden; zeitliche Presentation und Haufungen bestimmter Thematiken in Hinblick auf mogliche diskursive Ereignisse.
    • 1.2.3 Zuordnung der Einzelthemen zu thematischen Bereichen (beim biopolitischen Diskursstrang etwa zu folghenden Unterthemen: “Krankheit/ Gesundheit”, “Geburt/Leben”, “Tod/Sterben”, “Emahrung”, “Okonomie”, “Bioethik/Menschenbild”) und etwaigen Diskursstrangverschrankungen, etwa: Okonomie, Faschismus, Ethik/Moral etc.).
    • 1.3 Zusammenfassung von 1.1 und 1.2: Bestimmung der Diskursposition der Zeitung/Zeitschrift in Hinblick auf die jeweilige Thematik.
    • 2. Materialaufbereitung fur die exemplarische Feinanalyse von Diskursfragmenten: eines fur die Diskursposition der Zeitung moglichst typischen Artikels bzw. von Artikelserien u.a.
    • 2.1 Institutioneller Rahmen: “Kontext”.
    • 2.1.1 Begriindung der Auswahl des/der (typischen) Artikel(s).
    • 2.1.2 Autor (Funktion und Gewicht innerhalb der Zeitung, Spezialgebiete usw.) .
    • 2.1.3 AnlaB des Artikels.
    • 2.1.4 Welcher Rubrik ist der Artikel zugeordnet?
    • 2.2 Text-“Oberflache”.

  • 2.2.1 Grafische Gestaltung inkl. Bebilderung und Grafiken.
  • 2.2.2 Uberschriften, Zwischeniiberschriften.
  • 2.2.3 Gliederung des Artikels in Sinneinheiten.
  • 2.2.4 Im Artikel angesprochene Themen (Diskursfragmente) (ihre Beruhrungen, Uberlappungen).
  • 2.3 Sprachlich-rhetorische Mittel.
  • 2.3.1 Art und Form der Argumentation, Argumentationsstrategien.
  • 2.3.2 Logik und Komposition.
  • 2.3.3 Implikate und Anspielungen.
  • 2.3.4 Kollektivsymbolik bzw. “Bildlichkeit”: Symbolik, Metaphorik usw. in sprachlichen und graphischen Kontexten (Statistiken, Fotos, Bilder, Karikaturen etc.).
  • 2.3.5 Redewendungen, Sprichworter, Klischees.
  • 2.3.6 Wortschatz und Stil.
  • 2.3.7 Akteure (Personen, Pronominalstruktur).
  • 2.3.8 Referenzbezuge: Berufung auf die Wissenschaft(en), Angaben fiber die Quellen des Wissens o.a.
  • 2.4 Inhaltlich-ideologische Aussagen.
  • 2.4.1 Welche Art von Menschenbild setzt der Artikel voraus, vermittelt der Artikel?
  • 2.4.2 Welche Art von Gesellschaftsverstandnis setzt der Artikel voraus, vermittelt der Artikel?
  • 2.4.3 Welche Art von (z.B.) Technikverstandnis setzt der Artikel voraus, vermittelt der Artikel?
  • 2.4.4 Welche Zukunftsperspektive entwirft der Artikel?
  • 2.5. Sonstige Auffalligkeiten.
  • 2.6 Zusammenfassung: Verortung des Artikels im Diskursstrang (s. 1.3) Das “Argument”, die Kemaussage des gesamten Artikels; seine allgemeine “Botschaft”, “Message”.
  • 3. AbschlieBende Interpretation des gesamten untersuchten Diskursstrangs unter Ruckgriff auf die vorliegenden Materialaufbereitungen (Struktur- und Feinanalyse(n))[16].

Лингвистическая составляющая предлагаемого дискурс-анализа сводится к: подбору слов по определенной тематике; распределению текстов по стилю; выявлению тематических групп и/или антонимических/синони-мических рядов; контекстному анализу дискурсивных фрагментов (текста/ текстов); анализу смыслов и значений слов (заголовка, подзаголовков);

исследованию языковых и коммуникативных выражений идеи (включая невербальные информационные средства); структурному анализу текста; изучению импликаций и подтекстов; выявлению символов и метафорики в вербальной и невербальной части текста; выделению тематически близких словосочетаний, пословиц, клише; описанию коммуникативных ролей участников дискурса.

Данная теория представляется перспективной с точки зрения когнитивного изучения текстов: подробное изучение значений и смыслов, как дискурсивных категорий, позволит описать лингвистический корпус дискурсов различных типов. Недостаток данного направления — то, что дискурсом считается идеологическое образование. В данном случае тексты неполитической и неидеологической направленности следует отнести к другой, пока еще не известной категории.

Следует отметить, что не все исследователи в рамках прагматического изучения дискурса считают идеологическую составляющую обязательной: “Ein sprachtheoretisches Axiom der funktional-pragmatischen Diskursanalyse ist, dass die qualitative Differenz von Spreche und Horer fur sprachliches Handeln konstitutiv ist”[18]. Гораздо более важным обстоятельством считается спонтанная развертываемость событий в дискурсе с учетом институциональной действительности. Коммуникативное действие включает в себя несколько составляющих: институциональность (статус-ность и вежливость), коммуникативное поведение (вербальные и невербальные средства общения, распределение ролей), образ мыслей (модальность, теории, оценку, культуру).

Перспективным следует признать изучение дискурса с позиции культурных особенностей речи, поскольку, дискурс — это коммуникативное поведение, выраженное вербально (текст), опирающееся на хроиотопные пресуппозиции (прагматика коммуникантов), обусловленное нормативными аспектами группы и культурной общности в целом (нормы и сценарии поведения), детерминированное их ценностной составляющей.

Исследование языкового сознания в современной лингвистике, а вместе с тем и лингвокультурных концептов, заставило ученых взглянуть по-новому на коммуникативное поведение языковой личности. Исходя из того, что культурой формируется картина мира, в том числе и языко

вая, и что язык «пронизан культурой»[19], в настоящее время наблюдается стремительное развитие лингвокультурологии как науки, изучающей и описывающей «корреспонденции языка и культуры в синхронном их взаимодействии». Развитие языкознания было обусловлено тем, что выявилось несоответствие содержания семантики простому отображению картины мира. Таким образом, научное сообщество пришло к выводу, что в языковом сознании действительность отражена в виде квантов переживаемого знания, вмещающих в себя язык и культуру в их взаимопроникновении, — концептов. Понимание культурных концептов в современной науке неоднозначно и связывается, в первую очередь, с категоризацией информации в процессе познавательной деятельности. Отождествление понятий со смыслами, живущими в сознании, языковая личность проводит интуитивно. Данные процессы также подвергаются описанию в настоящее время. Среди функций языка важнейшими можно считать те, которые связаны с операциями над информацией (знаниями человека о действительности) — созданием, хранением и передачей информации. «Язык является неотъемлемым компонентом сознания, его инструментом и выступает как посредник между человеком и картиной мира, отображаемой им в языковых формах. Это связь человека с картиной мира, содержащейся в языке, на котором он говорит, с кругом представлений, образов и понятий, которые запечатлены в языке. Каждый человек, врастающий в язык, вынужден усваивать его способ понимания мира явлений и духа».

Языковая картина мира являет собой систему образов, понятий, эталонов, стереотипов и символов, которые представляют знания определенного народа об окружающем мире. Данные знания, полученные в процессе познавательной деятельности человека, оцениваются им согласно предпочтениям и нормам общества и фиксируются в значении языковых единиц.

Под языковой картиной мира понимают представления о действительности, отраженные в знаках и значениях языка, однако она ограничена, поскольку называет и категоризирует не все значения, которые существуют в сознании.

Общая картина мира, обобщенно отражающая наши знания об окружающем мире во множестве микрокартин, наиболее полно рассматривается в языковой картине мира. Именно языковая картина мира охватывает все сферы жизнедеятельности человека и общества в их культурном и историческом развитии. Среди множества других картин мира, языковая, благодаря узуальности своих единиц, оказывается наиболее долговечной и устойчивой и способной объединить в себе несколько картин.

Моделированию национальной картины мира способствует выявление специфики комбинирования тех культурно-значимых признаков, которые связаны с ценностными предпочтениями общества, со стереотипами сознания и поведения. Мы воспринимаем окружающий мир именно так, а не иначе, благодаря тому, что наш выбор при его интерпретации предопределяется языковыми привычками нашего общества. Приобретая знания об окружающем мире, человек развивает свою картину мира, так же, как приобретая язык, человек развивает его, совершенствуя свою семантику.

Действуя в рамках данной теории, филологи смогли выявить и описать ментальные значения понятий — концепты, включающие в себя как само понятие о предмете или явлении, так и его образные (коллективные и индивидуальнае) и ценностные составляющие. Данное положение можно описать на примере концепта «пунктуальность». Основное содержание данного культурного концепта в русском языковом сознании сводится к следующим признакам:

  • • предметно-образная сторона концепта — это обобщенный образ строгого соответствия между должным и фактическим соотношением организуемых событий во времени;
  • • понятийная сторона концепта — подразумеваемая норма этого соответствия, противопоставляемая нарушениям этой нормы и уточняемая интенсификаторами;
  • • ценностная сторона концепта — оценочные отношения к соблюдению и нарушению соответствующей нормы.

Следует особо отметить тот факт, что ценности выражаются не только в языковом сознании, но и в коммуникативном поведении личности. Коммуникативное поведение может быть описано лишь при условии учета таких факторов, как артефакты (хронотоп), представления, ожидания, стереотипы, нормы и ценности (культурно, социально и личностно обусловленные). Различия в описании языкового сознания и коммуникативного поведения изначально заложены в сути данных разнопорядковых явлений.

1

Карасик В.И. Языковой круг : личность, концепты, дискурс. Волгоград : Перемена, 2002. 477 с.

По своей сути сознание тяготеет к статичности, а поведение — категория динамическая, способная разворачиваться во времени и пространстве. Несмотря на данное обстоятельство, аспекты, выделяемые при изучении этих явлений, не находятся в противоречии, а напротив — имеют тождествен

ную схему.

Языковое сознание

значение

?--

--?

пресуппозиции

?--

--?

импликации

?--

--?

концепт

?--

--?

Коммуникативное поведение (дискурс)

смысл

мизансцена

сценарий

скрипт

На схеме выше представлены главные сущности языкового сознания и коммуникативного поведения. Значение слова формируется в языковом сознании и является продуктом мыслительной деятельности человека, оно связано с редукцией информации человеческим сознанием, носит обобщенный и обобщающий характер, служит материалом для оформления концептов. Концептуализация действительности происходит на основе когнитивного освоения реальности. Овладевая значением в контексте, человек приобретает некие фоновые компоненты: компонент, основанный на истинности, — пресуппозиции (понятийный компонент значения), и логический компонент — импликации (оценочный компонент значения), выражающийся в схематичности действий «если ..., то ...».

Что касается смыслов, формирующихся в коммуникативном поведении, то речь идет прежде всего о ценностных компонентах, выраженных в тексте через внутренний композиционный смысл, образ ситуации общения (мизансцена) и последовательность коммуникативных ходов — сцен (сценарий).

Концепты и скрипты — явления одного порядка, но концепт статично функционирует в языке, а скрипт — динамично в дискурсе. Таким образом, именно ценностная составляющая значима в сознании и коммуникативном поведении.

Коммуникативное поведение представляет собой многослойное образование, в составе которого можно выделить следующие компоненты: коммуникативные ходы, последовательность которых есть сценарий соответствующего поведения в рамках того или иного дискурсивного жанра; коммуникативные интенции участников общения, совокупность которых есть институциональное содержание общения; коммуникативные цен

1

Языкознание. Большой энциклопедический словарь / гл. ред. В.Н. Ярцева. 2-е изд. Москва : БРЭ, 1998. С. 261-263.

ности, определяющие развертывание дискурса и конкретизирующиеся в виде лингвокультурных скриптов — культурно обусловленных алгоритмов общения в той или иной коммуникативной сфере и ситуации.

Итак, лингвистические исследования не следует проводить в отдельной лингвистической парадигме, исключая интеграцию других наук. Предлагаемая модель изучения дискурса в рамках лингвокультурологической и аксиологической лингвистики позволяет проводить анализ коммуникации, опираясь на достижения культурологии, психологии. Изучение дискурса с позиции копцептологической семантики строится на изучении концептос-феры, отдельных концептов и их связей с другими концептами, на выявлении ценностей (универсальных, культурных, социальных (групповых, институциональных) и в меньшей степени индивидуальных): дискурс — это коммуникация в рамках какого-либо концептуального поля, обладающего временными, пространственными, культурными, институциональными, текстуальными рамками; коммуникация в рамках ценностей.

  • [1] Арутюнова Н.Д. Дискурс // Языкознание. Большой энциклопедический словарь. Москва : Большая Российская энциклопедия, 1998, 2002.
  • [2] Карасик В.И. Языковой круг : личность, концепты, дискурс. Москва : Гнозис, 2004. 390 с. С. 231. 2 Русанова А.Г. Молодежный дискурс в свете тезаурусного подхода // Знание. Понимание. Умение. — [Электронный ресурс] Режим доступа: http: // www.zpu-journal.ru/e-zpu/ (дата обращения: 12.10.2013).
  • [3] Красных В.В. Единицы языка vs. Единицы дискурса и лингвокультуры (к вопросу о статусе прецедентных феноменов и стереотипов // Вопросы психолингвистики. 2008. №7. С. 53-58. С. 53. 2 Седов К. Ф. Теоретическая модель психолингвоперсонологии // Вопросы психолингвистики. 2008. №7. С. 12-23. С. 13. 3 Арутюнова Н.Д. Дискурс И Языкознание. Большой энциклопедический словарь. Москва : Большая Российская энциклопедия, 1998, 2002. С. 136.
  • [4] Dahlgren К. Discourse Coherence and Segmentation. In E. Hovy and D. Scott (Eds.), Burning Issues in Discourse. 1996. P. 111-138. P. 112. 2 Степанова М.И. Когезия и когерентность как основополагающие характеристики публицистического дискурса // Вестник СамГУ. Самара, 2009. № 7(73). С. 230-234. С. 234.
  • [5] Ван Дейк Т.А., Кинч В. Стратегии понимания связного текста // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 23. Когнитивные аспекты языка. Москва, 1988. — [Электронный ресурс] Режим доступа: http://philologos.narod.ru/ling/dijk.htm (дата обращения: 12.10.2013). 2 Там же. С. 2. 3 Van Dijk Т.А., Kintsch W. Strategies of Discourse Comprehension. Ch. 1. New York etc. : Academic Press, 1983. P. 1-19. 4 Ван Дейк ТА. Язык. Познание. Коммуникация. Москва, 1989. 5 См. подробнее: Е.В. Падучева, А.Н. Баранов, Г.Е. Крейдлин, Т. Гивон, Э. Шеглофф и др.
  • [6] Van Dijk Т.А., Kintsch W. Strategies of Discourse Comprehension. Ch. 1. New York etc. : Academic Press, 1983. P. 1-19. 2 Habermas J. Theorie des kommunikativen Handelns. Frankfurt/M., 1981. 534 S. S. 22-23. 80
  • [7] Habermas J. Wahrheit und Rechtfertigung. Frankfurt am Main: Suhrkamp. 1999. S. 319-333. 2 Foucault M. Archaologie des Diskurses. Frankfurt/M., 1973. S. 285. 3 Там же.
  • [8] Becker-Mrotzken М. Diskursforschung in der alten BRD. In: Ehlich, K. (Hg.). Diskursanalyse in Europa. Frankfurt/Bem : Lang. 1994. S. 87-105. S. 87. 2 Там же.
  • [9] Jung М. Linguistische Diskursgeschichte. In: Воске / Jung I Wengeler (Hrsg.). S. 453^172. S. 463. 2 Ehlich K. Uberblick zur Diskursforschung in Europa. Peter Lang, 1994. 203 S. S. 90. 3 Там же. S. 91-93.
  • [10] Rehbein J. Das Konzept der Diskursanalyse. In : Brinker, Antes, Heinemann, Sager (Hrsg.). Text- und Gesprachslinguistik. Ein intemationales Handbuch zeitgenossischer Forschung. Berlin : de Gruyter, 2001. S. 927-945. 2 Busse D., Teubert W 1st Diskurs ein sprachwissenschaftliches Objekt? Zur Methodenfrage der historischen Semantik. In : Busse, Dietrich/Hermanns, Fritz/Teubert, Wolfgang (Hrsg.) (1994): BegriffsgeschichteundDiskusrsgeschichte, MethodenfragenundForschungsergebnisse der historischen Semantik. Opladen : Westdeutscher Verlag, 1994. S. 10-28. 3 Spitzmtiller J. Metasprachdiskurse. Einstellungen zu Anglizismen und ihre wissenschaftliche Rezeption. Diss. Berlin : de Gruyter, 2005. S. 476. 4 Busse D., Teubert W. 1st Diskurs ein sprachwissenschaftliches Objekt? Zur Methodenfrage der historischen Semantik. In : Busse, Dietrich/Hermanns, Fritz/Teubert, Wolfgang (Hrsg.) (1994):BegriffsgeschichteundDiskusrsgeschichte,MethodenfragenundForschungsergebnisse der historischen Semantik. Opladen : Westdeutscher Verlag, 1994. S. 10-28. S. 14.
  • [11] Там же. S. 15. 2 Там же. S. 14.
  • [12] Там же. S. 17. 2 НО Авторы рассматривают произведение немецкого писателя XIX в. Д. Граббе «Наполеон, или Сто дней». — Примеч. ред. 3 Busse D., Teubert W. 1st Diskurs ein sprachwissenschaftliches Objekt? Zur Methodenfrage der historischen Semantik. In : Busse, Dietrich/Hermanns, Fritz/Teubert, Wolfgang (Hrsg.) (1994):BegriffsgeschichteundDiskusrsgeschichte,MethodenfragenundForschungsergebnisse der historischen Semantik. Opladen : Westdeutscher Verlag, 1994. S. 10-28. S. 23.
  • [13] Jung M. Linguistische Diskursgeschichte. In : Bocke / Jung / Wengeler (Hrsg.). S. 453^472. 2 Там же. S. 463. 3 Jung M., Wengeler M. Wort er — Argumente — Diskurse. Was die Offentlichkeit bewegt und was die Linguistik dazu sagen kann. In : Gerhard Stickel (Hg.) : Sprache — Sprachwissenschaft — Offentlichkeit. Institut fur deutsche Sprache. Berlin/New York, 1999. S. 143-171. S. 147-148. 4 Там же. S. 153. 5 Jung M., Wengeler M., Воке K. (Hg.). Die Sprache des Migrationsdiskurses. Das Reden fiber “Auslander” in Medien, Politik und Alltag. Opladen : Westdeutscher Verlag, 1997. 405 S. S. 98.
  • [14] Wengeler М. Topos und Diskurs. Tubingen, 2003. 586 S. S. 237. 2 Jung M., Wengeler M. Worter — Argumente — Diskurse. Was die Offentlichkeit bewegt und was die Linguistik dazu sagen kann. In : Gerhard Stickel (Hg.) : Sprache — Sprachwissenschaft — Offentlichkeit. Institut fur deutsche Sprache. Berlin/New York, 1999. S. 143-171. S. 155.
  • [15] Wranke I.H. Text adieu — Diskurs bienvenue? Uber Sinn und Zweck einer poststrukturalistischen Entgrenzung des Textbegriffs. In : U. Fix/К. Adamzik/G. Antos/M. Klemm (Hgg.), Brauchen wir einen neuen Textbegriff? Antworten auf eine Preisfrage. Frankfurt/M. et al. : Peter Lang. S. 125-141. S. 133. 2 Там же. S. 133. 3 Jager S. Theoretische und methodische Aspekte einer Kritischen Diskurs- und Dispositivanalyse. In : Reiner Keller, Andreas Hirseland, Werner Schneider, Willy Viehover (Hg.): Handbuch Sozialwissenschaftliche Diskursanalyse, Opladen (Leske + Budrich), 2000. S. 81-112.
  • [16] Там же.
  • [17] Там же.
  • [18] Rehbein J. Das Konzept der Diskursanalyse. In : Brinker, Antes, Heinemann, Sager (Hrsg.). Text- und Gesprachslinguistik. Ein internationales Handbuch zeitgenossischer Forschung. Berlin: de Gruyter, 2001. S. 927-945. S. 928. 2 Там же. S. 939-940. 3 Зубкова Я. В. Конститутивные признаки академического дискурса // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия : Филологические науки. 2009. № 5(39). С. 28-32.
  • [19] Степанов Ю.С. Константы : Словарь русской культуры. Изд. 2-е, испр. и доп. Москва, 2001. 990 с. 2 Телия В.И. Русская фразеология : семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. Москва : Языки русской культуры, 1996. 288 с. 3 Большой энциклопедический словарь. Москва : Большая Российская энциклопедия, 1998. С. 604. 4 Вайсгербер Й.Л. Родной язык и формирование духа / пер. с нем., вступ. ст. и коммент. О.А. Радченко. Москва : Издательство МГУ, 1993. 224 с. С. 102. 5 Телия В.Н. Русская фразеология : семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. Москва : Языки русской культуры, 1996. 288 с. С. 214-237.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >