Музыка как вид искусства

Музыка является нашим мифом внутренней жизни - молодым, энергичным и значимым мифом недавнего вдохновения и мифом, все еще остающимся на стадии «растительного» развития.

Сьюзен Лангер

Если существует волшебный эликсир, чтобы вести людей к высшим уровням, то он должен состоять из звуков. В наше время, когда музыка стала средством постоянного воздействия и развлечения, мы забыли о том, какая мощная творческая сила скрыта в музыкальном звуке. История цивилизаций знает немало примеров, когда из-за неправильного применения четверти или трети тона погибали целые культуры, а нашей сегодняшней культуре грозит беда из-за трепетного отношения к полутонам.

Музыкальное образование, писал греческий философ Платон, является самым влиятельным инструментом, по сравнению с другими, потому что ритм и гармония находят свой путь к внутренним органам души, овладевают ею, придают ей свою прелесть и звуки, если она познает правильным способом, становится привлекательной. О том, какое значение Платон придавал действию музыки, говорит следующее высказывание в его третьей книге «Государства»: «...муссическое искусство завершается любовью к прекрасному...» [7, с. 83]. И далее: «Следует избегать введение нового вида музыки (поэзия, танец), так как это опасно для государственной системы. Изменение музыкальных стилей всегда влияет и влечет за собой изменение важнейших политических органов» [7, с. 85].

Аристотель, соглашаясь с Платоном и продолжая его мысли, утверждал, что эмоции любого вида вызываются музыкой и ритмом. Через музыку человек привыкает ощущать «правильные» эмоции. Следовательно, музыка имеет силу создавать характер. А разнообразные формы, жанры, стили музыки могут оказывать на характер различное действие. Итак, музыка способна оказывать влияние на наше чувствование и в случае с Бахом и Бетховеном, например, на наше мышление.

Почему древние индийские философы считали, что музыкальное искусство является особо божественным? Потому что в миниатюре оно является точной копией всей Вселенной. Например, если мы будем изучать себя, то обнаружим, что удары пульса и сердца, вдохи и выдохи дыхания - все это работает в ритме. Жизнь зависит от ритмической работы всего механизма тела. Дыхание проявляется как голос, как слово, как звук, и этот звук постоянно слышим, звук вовне и звук внутри нас самих. Это все музыка; она существует как снаружи, так и внутри нас. Музыка - это ритм жизни. Музыка вдохновляет как великого музыканта, так и дитя, только что пришедшее на свет. Не будет поэтому преувеличением сказать, что музыка - язык красоты Единого, в которого влюблена каждая живая душа. Музыка выше поэзии и искусства, фактически музыка выше религии, поскольку она возносит душу человека сильнее, чем так называемые высшие формы религии. Здесь не следует понимать, что мы хотим место религии занять музыкой, потому как каждая душа необязательно настроена на ту высоту тона, где она может действительно получить пользу и помощь от музыки, а также любая музыка необязательно столь высока и интеллектуальна, чтобы человек, который слушает ее, нуждался бы в ней сильнее, чем в религии. Однако для тех, кто следует по пути внутренней веры, музыка является существенной для духовного развития и познания мира, ибо духовно пребывает лишь неудовлетворенное сознание. Чуждое циничному скепсису и самодовольному догматизму, оно жаждет творческого обогащения и достижения истинного сознания с другими «Я», удостоверенными посредством непредвзятых теоретических аргументов и личным велением сердца. Душа, ищущая духовное развитие, всегда находится в форме бесформенного Бога. Без сомнения, искусство действует на человека возвышающе, но оно содержит в то же время форму: поэзия - слово, имена, живопись - цвет, краски. И только музыка со своим очарованием может увести человека, вознести душу за пределы формы. Именно поэтому в древние времена величайшие пророки были музыкантами. Например, среди индусских пророков известен Нарада, который был великим музыкантом, Шива - богоподобный пророк, изобретатель вины, Кришна, который всегда изображался с флейтой. Из фактов жизни Моисея мы знаем, что он услышал божественное повеление на горе Синай в словах “Muse ke” - «Моисей, внемли!», а откровение, снизошедшее на него, состояло из тона и ритма. Послание Давида, дошедшее из глубины веков, известно нам с помощью песни и стиха. Орфей - певец любви, знакомый нам из греческих мифов, знал также тайну тона и ритма. Кстати, известная индийская богиня Сарасвати всегда изображалась с виной. Памятники буддийской храмовой архитектуры и доныне хранят изображения танцующего Будды с флейтой. Среди богов-олимпийцев Аполлон являлся воплощением эллинской музыки, возвышенной и благородной, полной религиозного воодушевления и одновременно смирения перед могуществом всесильных богов Олимпа. Известно, что Аполлон - покровитель профессиональных музыкантов и вообще всех, кто связан с музыкальным искусством. Он был изобретателем струнного инструмента - кифары. Египетский универсальный ученый Тот (Гермес) открыл принцип хорового многоголосия и изобрел первичную форму гитары (лиры), в то время как изобретение флейты приписывают Осирису.

Сказанное доказывает, что вся гармония в мире имеет сущность в музыке. И сама музыка есть картина мироздания. Музыка -весь человек! А. Шнитке, сопоставляя ее с религией, заметил, что музыкальное искусство как человек со всеми его разнонаправле-ниями, стремлениями, из него есть выход и в высшее и в низшее [9, с. 316].

Итак, главной проблемой, связанной с осмыслением роли музыки в воспитании личности, является ее особая, ни на что не похожая специфика. Необходимо выделить основные черты, которые выгодно отличают ее от других видов искусств. Первая и главная особенность музыки, порождающая все другие, кроется в интонационной природе этого вида искусства. В своих «Эстетических фрагментах» философ Г. Шпет справедливо отозвался о музыке как о колыбельном имени всякого художественного искусства. Музыка - ровесница человеческой речи. Известный ученый, автор книги по средневековому музыкальному искусству Герцман Е.В. рассказывает нам в своих исследованиях о том, что на заре становления общественной жизни, когда язык и звуковая речь стали средствами общения между людьми, возникли и первые образцы вокальной музыки - музыки голоса. Музыка стала близкой и понятной человеку в силу сходства с интонациями человеческой речи. Самый древний инструмент - человеческий голос - воспроизводит мелодически и ритмически оформленную речь, зовы, кличи, восклицания. Исторические свидетельства говорят нам о том, что в I веке н. э., когда были созданы канонические евангелия и послания Нового Завета, формировалась христианская музыка. «Христианская церковь родилась в песне» [4, с. 12]. Неумолимые законы времени не позволяют нам услышать и воссоздать ту величественную христианскую песнь, которую принес Иисус Христос людям при земной жизни. Его духовная песнь, обращенная к иудеям, была гимном любви, мудрости, исцеляющим, дающим прозрение заблудшим и слепым, окрыляющим, преображающим сознание.

Интонирование в музыке как проявление речи, сознания и мысли глубоко раскрыто в трудах академика Б.В. Асафьева. «Искусство интонируемого смысла», - так афористически определил музыку он. И в самом деле, природа музыки не звуковая, как принято считать, а интонационная. Благодаря Б.В. Асафьеву, «интонация» стала каждодневным словом в практике отечественных музыкантов, а также распространилась в этом значении за рубежом. В книге «Музыкальная форма как процесс» Б.В. Асафьев сближает музыкальную интонацию с интонацией речевой и, кроме того, с немецким понятием «Топ», относящимся к звуку музыкальному в отличие от звука физического, акустического «Klang». В доказательство приведем его высказывания: «Вот это явление или “состояние тонового напряжения”, обусловливающее и “речь словесную”, и “речь музыкальную”, я называю интонацией» [2, с. 7-8]. По Б.В. Асафьеву, «музыкальная интонация никогда не теряет связи ни со словом, ни с танцем, ни с пантомимой...», она есть «осмысление звучания» и принадлежит «конкретной среде» [1, с. 355]. Интонация рассматривается им как фундамент, как звуковыраженная «музыкальная» мысль, которая лежит в основе музыкального образа, содержания, формы, творческого метода и стиля, многих других сторон музыкального произведения.

В.Н. Холопова предлагает свое толкование этому термину: «Интонация в музыке - выразительно-смысловое единство, существующее в невербально-звуковой форме, функционирующее при участии музыкального опыта и внемузыкальных ассоциаций» [9, с. 58].

Главный художественный, эстетический и гуманистический смысл произведения заложен в характерной для данного сочинения музыкальной интонации. Б.В. Асафьев вводит термин «зерно интонации» и рассуждает: «Музыка не выдумывается, а плавится из реальности» [1, с. 365]. Перефразируя его слова, продолжим, что главное в восприятии музыкального произведения состоит в том, чтобы услышать «смысл интонационного смысла».

Заслуживает специального внимания разработка ученого и теоретика в области музыкознания В.В. Медушевского, который в 70-80-е гг. XX века продолжил в целом комплексе своих работ развивать интонационную концепцию Б.В. Асафьева. «Музыкальная интонация воспринимается как живая потому, - пишет исследователь, - что в ней отражен живой человек. Живой - значит прежде обладающий плотью. Музыкальная интонация телесна уже по своей форме, она промысливается дыханием, связками, мимикой, жестами - целостным движением тела. Звук и смысл замыкаются отнюдь не в ratio - эти две стороны интонации соединяются еще в теле. Любой музыкальный знак или интонация - это одновременно и дыхание, и напряжение мышц, и биение сердца» [6, с. 235]. Именно поэтому музыка закономерна по отношению к человеческой онтологии. Мы уяснили, что, интонируя, человек выражает свои мысли, чувства, отношение к миру. Поэтому музыкальную речь, состоящую из ряда интонационных единиц, можно трактовать как образно-познавательную деятельность сознания, непосредственно связанную с выражением звукоидей, звукообразов. Если принято считать, что восприятие музыки, индивидуальной музыкальной интонации, «зерна интонации» предполагает некую сопряженность с человеческой личностью, значит, через нее - с мыслями и чувствами конкретного человека.

Это, в свою очередь, позволяет нам воспринимать музыкальное произведение как отражение души и разума индивида.

Как видим, онтологическое понимание в основании анализа сущности музыки восходит к фундаментальным причинностям бытия, а отсюда следует, что музыка сама по себе не является чистой случайностью, некоей метаморфозой духовных поисков и дерзаний. Музыкальный мир человека свободен и целостен, потому что музыка очеловечивает, осчастливливает, эвдемонизирует круг человеческого бытия, она постоянно его дополняет и расширяет. Она играет великую роль в драме жизни, чей конец и цель -совершенствование человеческой натуры.

Вторая сторона специфики восприятия и понимания музыкального образа заключается в особенностях его гносеологического статуса. Австрийский критик Эдуард Ганслик в XIX веке выдвинул предположение о том, что музыка ничего не выражает и выражать не может. «Красота музыкального произведения, - говорит он, - специфически музыкальна... Язык, как и музыка, искусственный продукт, для них не существует прообразов во внешней природе». Здесь само содержание музыки мыслится независимым от реального мира, чисто символичным. В своем трактате «О музыкально-прекрасном» Э. Ганслик сделал фантастически идеалистический вывод, что «музыка не содержит в себе ничего, кроме звуков, а точнее звуковых движущихся форм». Однако это утверждение Э. Ганслика весьма спорно, поскольку музыка подтверждает свое существование и наличное бытие бесчисленными общественно-историческими опытами, бесчисленными и множественными фактами восприятия звуков, музыкальных мыс-ле-формул, символов, образов, «языка души». В начале XX века знаменитый русский скрипач Л. Ауэр метко сказал: «Музыка, будучи искусством веков, тем не менее живет только в мгновенном выражении» [3, с. 146]. Правда, Э. Ганслик не отрицает за музыкальным искусством способности вызывать яркие чувства и эмоции. И тут же говорит, что в результате музыкально-аналитического анализа в тексте, кроме звуковых формул, мы обнаружить и увидеть ничего не можем.

Ошибочна точка зрения Э. Ганслика и в том, на наш взгляд, что музыку можно использовать примитивно, чтобы освободиться от своих субъективных переживаний и восстановить внутреннее равновесие. Не в этом первостепенная задача музыки. Э. Ганслик ошибался, когда переносил в область музыкального искусства философское понятие «содержание», которое является совокупностью элементов, из которых образуется явление (в искусстве это называется формой), тогда как содержание - превращенная в материальную форму идеально полученная информация (в знаковых системах).

Приведем другую точку зрения американской писательницы и философа XX века Сьюзен Лангер: «Если музыка несет в себе какое-нибудь значение, то оно является семантическим, а не симптоматическим. “Значение” музыки заключено, очевидно, не в стимуле, вызывающем эмоции, а также не в сигнале, объявляющем о них; если музыка обладает эмоциональным содержанием, то она “обладает” им в том же самом смысле, в каком язык “обладает” своим концептуальным содержанием, то есть символически» [5, с. 195]. Значение музыки, по мнению философа, обычно заключено не в воздействиях, которые она стремится оказать, хотя с определенными оговорками можно сказать, что в музыке всегда это стремление присутствует. С. Лангер убеждена, что музыка не может быть причиной возникновения чувств и тем более средством избавления от них, она скорее их логическое выражение.

У музыкального искусства есть своя объективная основа, но лежит она не в натуралистическом воспроизведении эмоций, не в воссоздании картин предметного мира. Трудность решения проблемы отношения музыки к действительности обусловлена ее спецификой в ряду других видов искусства. В произведениях скульптуры, живописи, литературы, театра, кино перед нами со всей очевидностью предстают образы реального мира. И надо обладать весьма изощренной культурой философского агностицизма или субъективного идеализма, чтобы перечисленные виды искусства не являлись отражением объективной реальности. Когда же мы дело имеем с музыкальным искусством, ситуация оказывается существенно иной (здесь речь идет о «чистой» инструментальной музыке, а не программной).

Находясь в музыкальном пространстве, человек интонирует о себе, о мире. Интонируемая речь, как ранее уже говорилось, все гда облачена в форму музыкального языка и от этого превращается в художественный язык. О чем нам может поведать музыка? Бесспорно, она обладает меньшей предметной конкретностью по сравнению с другими видами искусства. «Музыка кончается там, где начинаются слова», - эту крылатую фразу издавна приписывают немецкому поэту Г. Гейне. «Стенографией чувств» называл музыку Л.Н. Толстой. «В звуках выраженная жизнь души», - не раз повторял критик и композитор XIX века А.Н. Серов.

Сокровеннейшие, тончайшие стороны человеческой души, то, что порой невозможно пересказать и передать на привычном языке человеческого общения, становится доступным выражению музыкальными звуками как основы образности в музыке. Музыкальные звуки, особым способом переработанные, выстроенные в определенную ладовую, ритмическую систему, проявляются в индивидуально заданном порядке в музыке И.С. Баха, Л. Бетховена, В.А. Моцарта, П. И. Чайковского, М. П. Мусоргского, А. Вивальди, Д.Д. Шостаковича, Ф. Шумана, Р. Вагнера, как бы вырастая из душевных побуждений и чувств великих авторов музыкальной мысли. Это, по сути, является лаконичной схемой генезиса музыкальной интонации, хотя смысловая нагрузка значительно шире и весомее. С точки зрения диалектики музыкального познания музыка как вид искусства отражает действительность не прямо, а косвенно, не так узнаваемо, воссоздавая мир чувств и образов, она являет вторичный образ бытия той субъективной трансрациональной реальности.

Третья отличительная черта музыки - это громаднейшая сила психологического и физиологического воздействия на человека. Известно, что древние греки использовали музыкальное искусство как средство врачевания от телесных и психических недугов. В Древней Греции было расхожее мнение: «Любая болезнь -это музыкальная проблема». В те времена были посвященные жрецы, которые обучались в школах-мистериях Платона или Пифагора. Для греков красота и благо были близнецами. Прославление богов у греков выражалось полностью в прославлении физического тела. Эстетика и этика на тот период были неразрывно связаны. Отметим, что в греческой музыке был один существенный недостаток - в ней не хватало четверти тона, который спосо бен пробуждать мудрость, также в ней не доставало гармоничного аспекта. Тогда бы большая часть греческой любви к физической красоте могла бы устремиться к высшему Сознанию, к Духу и гармонии. В Древнем Египте существовали различные виды музыки: успокаивающая эмоции и такая, которая будоражила их. В обиходе египтян были флейты, трубы, литавры, барабаны. В целом нрав египтян был уравновешенный. Музыка была очень тесно сплетена с будничной жизнью. Падение высокоразвитой египетской культуры было также связано с падением музыкальной, в которой жрецы и маги потеряли элемент чистой духовности. Положение музыки в Древнем Риме было достойно сожаления, потому что одной из причин распада Рима явилась военная, духовая музыка и культ мужества. Если бы римская музыка добавила несколько составляющих ингредиентов в свой «бульон» от музыки Спарты, то Рим бы никогда не стал воинственно-материальным, возможно, и не испытал бы такого бесславного и жалкого конца.

Музыка - искусство временное, интонационно-звуковое, материалом и физической основой которой является звук («Топ»). Действие звуковых волн на органы слуха происходит объективно, хотя физиологи утверждают, что система слухового человеческого восприятия не самая совершенная. Справедливо будет заметить, что мы слышим не то, что звучит, а то, что мы можем услышать. Звуковой импульс передается по слуховому нерву и воспринимается мозгом, порождая звуковые ощущения. Громкость звука, высота, тембр, продолжительность звука имеют не только специфическое художественно-образное значение, но и физически воздействуют на человека, вызывая в нем определенные физиологические реакции и состояния. Научные наблюдения показывают, что звук является более сенсорным раздражителем, чем свет и цвет. Человеческий слух способен воспринимать различия в высоте от 16 000 до 20 000 колебаний в секунду. Нарушение как верхнего, так и нижнего порога способно вызывать серьезные сбои в человеческом организме. Авторитетные источники утверждают, что в «живой» инструментальной музыке, непосредственно воздействующей на слушателя, используются звуки в пределах от 16 до 4 000 колебаний в секунду. Такой диапазон связан с давно сложившейся исторической практикой человеческой речи и пе ния. Вплоть до XX века не существовало музыки, действующей разрушительно. В 1906 году внезапно появилась музыка, имеющая диссонанс. Теми, кто создал музыку, направленную на атаку, разрушение были И. Стравинский, Р. Штраус, А. Шёнберг, а также некоторые их последователи. Требовался настоящий мощный «удар мечом» или «удар молотом», чтобы разбить старые мысле-формы в музыкальном эфире на куски. Доказано, что диссонансы обладают силой изменить контуры мыслеформ самоуверенных, задыхающихся в условностях людей и сделать их более покладистыми и восприимчивыми к новым идеям. Человек XXI века сталкивается с новым неприятным феноменом, который не был известен на протяжении тысячи лет: акустическим загрязнением окружающей среды, музыкального эфира и души человека. Конечно, такой шум расстраивает психику и физику тела. Искусство будущего как инструмента высшего развития человека не должно иметь ультрадиссонансную фазу музыки. Остается надеяться, что люди, наконец, задумаются и создадут музыку гармоничную, с красивыми вибрациями.

Итак, отмечены три главные особенности музыкального искусства: интонационно-выразительная природа, гносеологические корни и конкретно-чувственное, физиологическое воздействие на человека - что позволяет приблизиться к вопросу о колоссальном влиянии, которое способно оказывать музыка на развитие и становление личности.

Литература

  • 1. Асафьев Б.В. Музыкальная форма как процесс. М., 1974.
  • 2. Асафьев Б.В. Речевая интонация. М.; Л., 1965. 136 с.
  • 3. Ауэр Л. Моя школа игры на скрипке. М., 1914.
  • 4. Герцман Е.В. Гимн у истоков Нового Завета: Беседы о музыкальной жизни ранних христианских общин. М.: Музыка, 1996. 287 с.
  • 5. Лангер С. Философия в новом ключе. М.: Республика, 2000. 287 с.
  • 6. Медушинский В.В. Интонационно-фабульная природа музыкальной формы: дис. ... д-ра искусствоведения. М., 1984.
  • 7. Платон. Государство. Соч. в 3-х т. Т. 3. М., 1971.
  • 8. Coxop A.H. Вопросы социологии и эстетики музыки. Л., 1981.
  • 9. Холопова В.Н. Музыка как вид искусства. СПб., 2000. 320 с.

Вопросы по теме

  • 1. Интонационно-выразительная природа музыкального искусства.
  • 2. Музыкальная гносеология.
  • 3. Какое влияние оказывает музыка на человека?
  • 4. Музыка как модель Универсума.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >