ЗАВЕРШЕНИЕ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

НОВОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ СССР И ЕГО ВОЗДЕЙСТВИЕ НА МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Новое политическое мышление советского руководства: причины возникновения, основные положения

Первая половина 1980-х годов, проходившая в Советском Союзе под знаком частой смены политических лидеров (М. С. Горбачев стал четвертым менее чем за два с половиной года Генеральным секретарем ЦК КПСС, его предшественники на этом посту сменялись с калейдоскопической быстротой в связи с их преклонным возрастом и болезнями), внесла немало перемен во внутриполитическое и международное положение СССР.

Усиливались негативные тенденции в экономике страны, где происходило неуклонное замедление темпов роста валового национального продукта, едва опережавших темпы прироста численности населения, причем в ряде отраслей народного хозяйства имело место абсолютное снижение объемов производства продукции. Годовой прирост валового национального продукта составлял всего лишь 3—3,5%'. Особенно тяжелым было состояние сельского хозяйства: с 1981 г. до середины 1980-х годов советское руководство даже не публиковало данные по производству зерновых культур, в то время как ежегодный импорт зерна доходил до 35 млн т. По существу, экономика страны находилась в предкризисной ситуации. Ситуация на протяжении 1980-х годов усугублялась значительным падением мировых цен на энергоносители, экспорт которых к тому времени стал важнейшим источником поступлений в страну иностранной валюты. И хотя СССР неуклонно наращивал объемы экспорта углеводородов, восполнять потери доходов от сни-

1 Некоторые западные аналитики утверждали, что в первой половине 1980-х голов реального роста советской экономики вообще не было.

жения цен в полной мере не удавалось1. Например, только за 1986—1988 гг. потери Советского Союза за счет снижения мировых цен на углеводороды составили свыше 50 млрд долл.

Объем экспорта энергоносителей СССР за 1970—1986 гг.

Энергоноситель

1970 г.

1980 г.

1986 г.

Нефть сырая (млн т)

66,8

119

130

Нефтепродукты (млн т)

29

41,3

56,8

Природный газ (млрд м3)

3,3

54,2

79,2

Существенный вклад в перегрузку экономики вносила и затратная советская внешняя политика предшествовавшего периода. В течение этого времени необычайно расширились внешнеполитические обязательства Советского Союза в третьем мире, отвлекавшие колоссальные материальные ресурсы. Огромных средств требовали и продолжавшаяся гонка вооружений, поддержание военно-стратегического паритета с Западом, отношения с которым неуклонно ухудшались. Не прекращалось затяжное противостояние с КНР, сделавшее 7500-километровую советско-китайскую границу зоной подозрительности и враждебности. К тому же никак не удавалось добиться прекращения войны в Афганистане, куда в декабре 1979 г. были введены советские войска. Как отмечал министр иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе, расходы, связанные с ведением холодной войны за предшествующие двадцать лет (не считая затрат на поддержание военного паритета с Западом), составили свыше 700 млрд руб., советско-китайское противостояние обошлось стране в 200 млрд руб., а афган-

1 Существенную негативную роль играло и происходившее на протяжении большей части 1980-х годов снижение мировых цен на нефть (см. диаграмму — цены приводятся в долларах за баррель сырой нефти). Являясь одним из крупнейших мировых экспортеров нефти, СССР стремительно терял доходы от экспорта энергоносителей, которые ранее создавали ему финансовые возможности для реализации различных проектов, в том числе и для наращивания своей внешнеполитической активности.

ская война — в 60 млрд руб.[1] Было очевидно, что в ситуации, когда валовой национальный продукт СССР составлял всего лишь 56% американского, а затраты основных фондов на единицу произведенного ВНП в были в 1,8 раза выше, чем в США, сырья и материалов — в 1,6 раза, энергии — в 2,1 раза, продолжать эффективное противостояние с Западом (включая гонку вооружений, которая в соотношении с размерами ВВП стоила Советскому Союзу в разы больше, чем США и НАТО), а тем более рассчитывать в нем на успех было нереалистичным.

Кроме того, за истекшие годы для Советского Союза существенно ухудшилась стратегическая ситуация. На смену пусть неустойчивой, но все же реально происходившей разрядке международной напряженности 1970-х годов пришел новый виток холодной войны. Политические оппоненты СССР сделали ставку на изматывание Советского Союза во все более дорогостоящей гонке вооружений — в области так называемого умного оружия, создание которого требовало в 5—7 раз больше средств, чем ядерного. Кроме того, они намеревались получить существенные стратегические преимущества как за счет задействования новых геостратегических направлений (Китай), так и в результате технологического отрыва в создании новых систем вооружений (СОИ и др.). Было очевидно, что советская экономика не в состоянии и далее выдерживать непосильную нагрузку по поддержанию стратегического равновесия и одновременно обеспечивать экономический рост в стране. Дополнительные проблемы руководителям СССР создавали многочисленные региональные конфликты (Афганистан, Кампучия, Ангола, Эфиопия, Никарагуа и др.), в которые Москва оказалась прямо или опосредованно вовлечена. Для воздействия на Советский Союз в этой сфере Западом активно применялась низкозатратная для него доктрина «конфликтов малой интенсивности», то есть оказание материальной и технической поддержки борющимся против просоветских сил группировкам, направление в «горячие точки» военных советников и инструкторов, политическая поддержка оппозиционных сил в международных организациях, мобилизация мирового общественного мнения против политики СССР в этих регионах.

Осложнялось обеспечение безопасности страны и на важнейших региональных направлениях. Так, на Европейском континенте были размещены американские ракеты средней дальности, что лишний раз подтверждало эффективность «атлантической солидарности», на разрушение которой Москва возлагала немалые надежды. Более того, американский проект «стратегической оборонной инициативы» в случае его успешной реализации ставил под серьезное сомнение действенность советской ракетно-ядерной моши, и администрация Р. Рейгана ни в коем случае не собиралась от него отказываться. На Дальнем Востоке продолжал укрепляться американо-японский союз, новую динамику обретали американо-китайские отношения. В третьем мире, особенно среди мусульманских стран, ширилось недовольство советской военной акцией в Афганистане.

В этих условиях необходимо было серьезно подойти к пересмотру приоритетов внутри- и внешнеполитического курса государства. Понимание необходимости перемен было очевидно и ранее (нельзя не отметить здесь, например, кампанию по повышению исполнительской и трудовой дисциплины, начатую в 1983 г. Ю. В. Андроповым), однако предпринимавшиеся меры не носили систематического и долгосрочного характера. Новое руководство страны, которое в марте 1985 г. возглавил М. С. Горбачев, сразу же заявило о необходимости коренного пересмотра приоритетов развития и выдвинуло программу ускорения и перестройки. В области экономической политики она предусматривала приоритетное развитие машиностроительного комплекса как основы ускорения научно-технического прогресса, в социально-политической сфере — демократизацию всех сторон жизни общества, включая как производственные отношения, так и государственное управление, а также дозированное внедрение некоторых политических свобод.

Однако было вполне очевидно, что осуществление этих перемен «на марше», то есть в условиях продолжавшегося жесткого прессинга со стороны политических оппонентов СССР, чрезмерной растянутости его внешнеполитических обязательств и излишней вовлеченности в избыточное число международных конфликтов и кризисов, явившихся результатом политики конца 1970-х — первой половины 1980-х годов, окажется чрезвычайно сложной, непосильной задачей. Следовательно, необходимо было коренным образом перестраивать внешнеполитическую стратегию государства, оптимизируя и видоизменяя советские внешнеполитические интересы, обеспечивая тем самым внешние условия для реализации намеченных преобразований. Для этого в первую очередь надо было продемонстрировать миру реальное, а не декларативное миролюбие советской внешней политики, доказательно убедить всех внешнеполитических партнеров Советского Союза в его готовности к кардинальному изменению своего внешнеполитического курса.

На протяжении первого года пребывания М. С. Горбачева на посту Генерального секретаря ЦК КПСС Советский Союз выдвинул целую серию внешнеполитических инициатив, которые должны были убедительно продемонстрировать, что во внешней политике СССР происходит серьезный поворот от конфронтационной модели поведения к политике сотрудничества по всем азимутам. В течение этого времени Москва возобновляет сделанные ранее предложения о неприменении первыми ядерного оружия, о заключении договора между ОВД и НАТО о неприменении силы и угрозы силой, подтверждает объявленный в 1983 г. мораторий на вывод в космос противоспутникового оружия. Однако повторения прежних советских предложений было явно недостаточно. И тогда в 40-ю годовщину ядерной бомбардировки Хиросимы рождается новая советская инициатива: установление одностороннего моратория на проведение ядерных испытаний — сначала до конца 1985 г., а затем еще на один год. Одновременно СССР пригласил другие ядерные державы присоединиться к мораторию на проведение ядерных испытаний.

Следующим важным инициативным шагом СССР стала предложенная в Заявлении М. С. Горбачева от 15 января 1986 г. программа существенных сокращений вооружений, включая полное уничтожение ядерного оружия к 2000 г. Выдвинутая вскоре после проведения первой советско-американской встречи на высшем уровне в Женеве, эта программа должна была убедить мир, и в первую очередь администрацию США, в готовности нового руководства СССР осуществить реальные, а не декларативные меры по снижению международной напряженности и уменьшению угрозы ядерного конфликта. В соответствии с советскими предложениями подлежало сокращению и уничтожению все ядерное оружие в мире на основе договоренности всех обладающих этим оружием государств. Программа была разбита на три этапа:

  • ? в ходе первого этапа СССР и США надлежало наполовину (до 6 тыс. боезарядов) сократить свои стратегические арсеналы, а также полностью ликвидировать ракеты средней дальности в Европе, запретить проведение ядерных испытаний и призвать другие ядерные державы присоединиться к этому мораторию. Все эти меры должны были проходить при условии отказа как США, так и СССР от создания космических вооружений;
  • ? на втором этапе происходило бы дальнейшее сокращение стратегических вооружений СССР и США, к сокращению ядерных вооружений должны были также подключиться остальные ядерные государства; ядерные державы ликвидировали бы тактическое ядерное оружие; полностью прекращались ядерные испытания и вводился бы абсолютный запрет на создание всеми государствами космических вооружений;
  • ? третий этап знаменовался окончательным уничтожением ядерного оружия вместе с его носителями при всеобъемлющем международном контроле, включая инспекции на местах.

Действия по уничтожению ядерного оружия должны были дополняться мерами по ликвидации химических боевых отравляющих веществ и глубоким сокращением обычных вооружений.

Более комплексный характер носили внешнеполитические инициативы, выдвинутые на XXVII съезде КПСС в феврале—марте 1986 г. На съезде советское руководство предложило комплексную программу создания всеобъемлющей системы международной безопасности. Выдвижение этих предложений, предлагавших своего рода кодекс поведения государств соответственно в военной, политической, экономической, экологической и гуманитарной областях, должно было свидетельствовать о серьезных переменах в подходе нового советского руководства к своей внешнеполитической деятельности. СССР уже не ограничивался в своих внешнеполитических инициативах лишь военно-политической сферой, он поднимал вопросы установления новых, более справедливых международных экономических отношений, а также впервые по собственной инициативе выдвигал достаточно широкомасштабные предложения в области гуманитарного сотрудничества[2].

Реализация вышеозначенных и других мер требовала смены идеологической парадигмы, на которой базировалась советская внешняя политика. В этой сфере, пожалуй, больше, чем в какой-либо другой, проявила себя реформаторская сущность нового советского руководства. Кардинальному пересмотру были подвергнуты все основные прежние догматы, составлявшие на протяжении многих десятилетий основу внешней политики СССР. В выборе между классовыми и общечеловеческими подходами к международным отношениям предпочтение было однозначно отдано последним. Базовыми принципами стали: отказ от концепции противоборства как основы внешней политики, деидеологизация международных отношений, их гуманизация, переход к примату общечеловеческих ценностей. Новая внешнеполитическая доктрина рассматривала современный мир как противоречивый, но взаимосвязанный и взаимозависимый целостный комплекс, где глобальные проблемы приобретают жизненно важное значение для судеб человеческой цивилизации. Отсюда возникает требование широкой интернационализации всех сфер международной жизни, максимального вовлечения в решение стоящих проблем существующих международных организаций, в первую очередь ООН. В основу нового политического мышления была положена идея обеспечения выживания человеческой цивилизации. Советское руководство провозгласило, что ядер-ная война ни при каких обстоятельствах не может быть средством достижения политических, экономических, идеологических или каких бы то ни было других целей. Поэтому в качестве главной задачи ставилось достижение стратегического баланса на максимально возможном низком уровне.

Немало внимания было уделено формулированию новых задач в области военной стратегии, выдвижению концепций, понятных и приемлемых для внешнеполитических оппонентов СССР. Во главу угла был поставлен тезис о том, что главными факторами обеспечения безопасности государства должны стать не военные, а политические средства. Соответственно, были разработаны новые подходы к военным доктринам и выдвинут целый ряд предложений,

направленных на переход от наступательных военных доктрин к сугубо оборонительным и отвечающих таким критериям, как разумная достаточность вооружений, ненаступательная оборона, развод наступательных группировок войск между противостоящими военными блоками и др. В конце 1986 г. Советом обороны СССР была утверждена новая советская военная доктрина, впервые не только предусматривавшая достижение военной победы, но и предполагавшая возможность предотвращения войны. Новая военная доктрина была также закреплена в совместном заявлении высших руководителей государств-участников Варшавского договора.

Такие существенные концептуальные перемены создавали возможности для советского руководства проявлять готовность идти на существенные односторонние меры в военной области в рамках реализации этих новых подходов. Одним из важнейших шагов такого рода стали инициативы СССР, выдвинутые М. С. Горбачевым в его выступлении в ООН в декабре 1988 г., когда Советский Союз объявил об одностороннем сокращении своих вооруженных сил на 500 тыс. человек, в том числе 120 тыс. в азиатской части страны (из них 80 тыс. в зоне советско-китайской границы), а также проявленная готовность пойти на значительные сокращения обычных вооруженных сил и вооружений СССР и стран Варшавского договора на венских переговорах по сокращению обычных вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе.

Принцип «свободы выбора», провозглашенный М. С. Горбачевым, предполагал суверенное право для каждого народа свободно и самостоятельно определять характер социального и политического строя в своей стране. Не допускалось какое-либо внешнее вмешательство или давление извне, направленное на воспрепятствование этому выбору[3].

Коренному пересмотру были подвергнуты и провозглашенные прежними советскими лидерами внешнеполитические подходы к отношениям со странами социализма. Новые советские руководители заявляли о необходимости обеспечить каждому народу право на выбор собственного пути развития, что вступало в противоречие с проводившимся Советским Союзом в предшествующие десятилетия принципом социалистического интернационализма, подразумевавшим возможность в случае возникновения «угрозы социалистическим завоеваниям» в той или иной стране соцсодружества применения любых, в том числе и военных, мер для «защиты социалистического строя». На Западе провозглашение права «свободы выбора» было расценено как отказ СССР от «доктрины Брежнева». (Следует, правда, отметить, что лидеры Запада в течение достаточно

длительного времени весьма скептически относились к заявлениям Советского Союза, видели в них лишь риторику, слабо подкрепленную конкретными действиями. И только признание советским руководством политических перемен, происшедших в странах Центральной и Восточной Европы в 1989—1990 гг., убедило их в том, что за этими заявлениями действительно стоят реальные политические намерения.) Необходимо, однако, иметь в виду, что смысл принципа «свободы выбора» состоял не только в готовности СССР признать за каждой социалистической страной право самостоятельно определять содержание и модель своей социально-экономической и политической ориентации, но и в предоставлении Москве значительной свободы в формировании своих политических и — что в тот момент было, пожалуй, гораздо важнее в силу весьма плачевного состояния советской экономики — экономических подходов к странам социализма. Советский Союз активно пересматривал свои подходы к характеру сотрудничества с социалистическими странами, стремясь снизить для себя бремя их поддержки, оптимизировать взаимный экономический обмен. В советских политических кругах появлялись призывы к свертыванию экономической помощи странам социализма, изменению ценового механизма сотрудничества с ними и др.

Провозглашая приоритет общечеловеческих ценностей, советское руководство вынуждено было существенно модифицировать и другой базовый принцип своей внешней политики — принцип мирного сосуществования. Прежде мирное сосуществование рассматривалось как одна из форм классовой борьбы на международной арене, что получило отражение в ряде партийных документов, включая и одобренную XXII съездом Программу КПСС. Однако при подготовке новой редакции партийной программы для принятия XXV11 съездом партии такая характеристика мирного сосуществования была изъята. Тем самым новые советские руководители давали понять, что в своих отношениях с несоциалистическими государствами они готовы серьезно изменить свой политический курс — от непрерывной борьбы против своих идейных и политических противников в международных делах, включая и поддержку внутриполитических оппонентов существовавших там режимов, к проведению политики действительно мирного сожительства.

Важным был и сделанный советским руководством пересмотр подходов к характеру взаимодействия со своими политическими оппонентами. Ранее, на протяжении всего послевоенного периода, его основным элементом было конфронтационное силовое противостояние. Оно подразумевало прежде всего наличие примерно равных потенциалов, позволявших вести диалог с Западом с позиции силы, способность в жесткой борьбе обеспечивать или даже навязывать реализацию своих политических установок («баланс сил»), В рамках «нового политического мышления» такой курс был заменен на готовность находить общие подходы к существующим проблемам, выявлять скорее точки совпадения интересов, общие угрозы и вызовы, совместно разрабатывать меры по преодолению существующих противоречий, иногда пренебрегая даже незыблемыми прежде критериями

(«баланс интересов»). Безопасность стала рассматриваться как взаимовыгодная категория, а не достигаемая за счет ослабления противника. По существу, именно замена «баланса сил» «балансом интересов» в политике СССР свидетельствовала о готовности советского руководства отказаться от конфронтационного мышления, характерного для периода холодной войны, и двигаться в направлении строительства новой архитектуры международных отношений'.

Такие перемены позволили кардинально пересмотреть подходы СССР и к множеству существовавших в мире региональных конфликтов. Если прежде эти конфликты рассматривались советским руководством как непременный элемент классового противоборства в международных делах (хотя, несомненно, в них присутствовали и элементы геостратегических интересов Советского Союза как сверхдержавы), то в рамках нового политического мышления провозглашалась готовность к их урегулированию с учетом законных интересов всех участвовавших в них сторон. Последовали разработка и выдвижение советских внешнеполитических инициатив по урегулированию региональных конфликтных ситуаций, ликвидации очагов напряженности политическими средствами, укреплению региональной безопасности и стабильности.

Поскольку главная угроза международной безопасности существовала на Европейском континенте, что было связано с непосредственным противостоянием здесь двух крупнейших военных блоков — НАТО и ОВД, прежде всего была выдвинута серия предложений по снижению напряженности в Европе, которые касались как политических, так и военных аспектов. Важное место среди них заняла изложенная М. С. Горбачевым в Праге в 1987 г. концепция строительства «общеевропейского дома», затрагивавшая широкий спектр политических, военных, экономических и гуманитарных проблем общеевропейской безопасности и сотрудничества (см. главу 22.1).

Другой важнейшей для национальной безопасности Советского Союза географической зоной являлся Тихоокеанский регион, где внешнеполитические позиции СССР на протяжении 1970—1980-х годов постоянно ухудшались. Не находя в регионе готовности к ведению политического диалога (жесткий антисоветский курс китайского руководства, увязка японской стороной любого прогресса в отношениях с СССР с решением территориальной проблемы, подозрительность в отношении намерений Советского Союза со стороны руководителей государств АСЕАН), советские руководители существенно видоизменили здесь в эти годы свою внешнеполитическую активность. Кроме того, в Азии продолжались два региональных конфликта — афганский и кампучийский, — в которые прямо или косвенно был вовлечен Советский Союз. Это заставляло Москву обратить серьезное внимание на необходимость корректи-

1 Возникает, правда, естественный вопрос: насколько эта готовность была взаимной, иначе говоря, насколько западные партнеры Советского Союза по международным отношениям были готовы отойти от конфронтационного мышления и перейти к новой модели взаимодействия с СССР. Представляется, что данный аспект не в полной мере был тогда всесторонне оценен советским руководством.

ровки своей политики в регионе, серьезно отнестись к урегулированию существовавшей напряженности. Руководство СССР выступило с серией инициатив по укреплению безопасности в Азии и зоне Тихого океана, выдвинуло задачи коренного оздоровления обстановки на Азиатском континенте и в прилегающих к нему бассейнах Тихого и Индийского океанов (выступления М. С. Горбачева во Владивостоке — 1986 г. и Красноярске — 1988 г., его интервью индонезийской газете «Мердека» — 1987 г.) и, опираясь на свой новый подход, сумело найти возможности погасить пылавшие региональные конфликты, проделало большой путь по нормализации своих отношений со многими азиатско-тихоокеанскими государствами (см. главы 23.2, 23.3, 24.2). Аналогичным образом подходил Советский Союз и к разрешению региональных конфликтов на других континентах: в Африке и Латинской Америке (см. главы 24.3, 25.2).

Такая позиция СССР позволяла обеспечить возможности складывания новой ситуации в глобальных международных отношениях — она выводила региональные конфликты, их мотивы, движущие силы и участников за рамки планетарного биполярного противостояния, позволяла, с одной стороны, решать региональные проблемы конкретно и по отдельности, вне контекста глобальных межсистемных противоречий, а с другой — отделяла сложные международные проблемы глобального характера от многочисленных «помех» в виде продолжавшихся региональных конфликтов.

К концу 1980-х годов СССР сделал еще ряд существенных шагов навстречу позициям Запада, заявив о своей готовности к изменению подходов к проблеме реализации прав человека в Советском Союзе[4] и встав на путь существенной демократизации политической жизни страны. Причины этих шагов как лежали в сфере внутриполитических потребностей развития советского общества, так и вызывались необходимостью достижения большего взаимопонимания при решении многочисленных международных проблем с внешнеполитическими партнерами СССР. К внутриполитическим приоритетам следует отнести необходимость сохранения динамики процесса перемен в условиях непрерывно деградировавшей экономики (постоянно нараставший бюджетный дефицит — явление абсолютно недопустимое по канонам социалистической плановой экономики; падение промышленного и сельскохозяйственного производства и снижение в связи с этим уровня жизни населения; сокращение доходов от экспорта энергоносителей — основного источника валютных поступлений СССР; появление дефицита во внешней торговле СССР как с социалистическими странами, так и с западными партнерами; инфляция и др.),

попытки трансформировать систему управления, стремление обеспечить единство федеративного государства в условиях растущих тенденций национального сепаратизма. Наиболее существенными из этих шагов явились решения о широкой демократизации органов государственной власти путем проведения альтернативных выборов законодательных органов всех уровней (1988—1989 гг.), а также принятые III съездом народных депутатов СССР решения об отмене 6-й статьи и изменении ряда других статей советской Конституции 1977 г., закреплявших руководящую роль Коммунистической партии в Советском государстве (1990 г.). Эти события повлекли за собой либерализацию существовавшей в стране на протяжении более чем 70 лет однопартийной системы, способствовали зарождению реального политического плюрализма.

На международной арене этот период знаменовался активной работой над достижением критически важных договоренностей с большинством внешнеполитических партнеров СССР по ключевым проблемам безопасности и сотрудничества: по завершению советской силовой акции в Афганистане и выводу войск из этой страны, переговорам об урегулировании кампучийской проблемы, снятию препятствий на пути нормализации отношений с Китаем, попыткам оживить советско-японские отношения, согласованию комплекса проблем, связанных с объединением Германии, укреплением европейской безопасности, поддержанием стратегической стабильности и сокращением стратегических наступательных вооружений, налаживанием конструктивного сотрудничества с ведущими государствами мира и др. (подробно об этих проблемах см. главы 21—24). Реализация всего комплекса этих задач — особенно в отношениях Советского Союза с западноевропейскими государствами и США — безусловно требовала создания атмосферы взаимного доверия, без которой конструктивный диалог не представлялся возможным. А это в свою очередь можно было обеспечить лишь в условиях высокой степени прозрачности и предсказуемости советской политики, демонстрации реальных мер по трансформации советской государственной системы.

  • [1] Для сравнения — вся расходная часть бюджета СССР на 1988 г. составляла 443,5 млрд руб.
  • [2] Полный текст советской программы создания всеобъемлющей системы международной безопасности см.: Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986. С. 75-76. 2 Большое воздействие на взгляды советского руководства по вопросам ядерной угрозы оказали сделанные советскими и американскими учеными выводы о возможности наступления «ядерной зимы» в случае развязывания большой войны с применением ядерного оружия. Именно эти выводы привели М. С. Горбачева к мысли о самоубийственном характере ядерного конфликта, заставили поставить ядерное разоружение на первое место в списке внешнеполитических приоритетов нового советского руководства. И хотя время от времени советские руководители повторяли, что СССР «на большую безопасность не претендует, но и на меньшую не пойдет», на протяжении всего периода перестройки тема сокращения и уничтожения ядерного оружия оставалась ключевой в советской внешнеполитической программе, оказывала решающее воздействие решительно на все подходы советского руководства к военным и внешнеполитическим вопросам.
  • [3] Не следует полагать, что этот принцип — по замыслу Горбачева — должен был применяться исключительно в отношении социалистических стран, как это часто трактуется в работах западных политологов. Выдвигая его, советское руководство предусматривало его универсальное применение в смысле права всех народов свободно избирать свой путь социально-политического развития.
  • [4] Летом 1986 г. в СССР было объявлено о создании комиссии по правам человека и гуманитарным вопросам, которая занялась изучением конкретных обстоятельств, связанных с положением советских правозащитников. Этот же период характеризовался освобождением таких знаковых в диссидентских кругах и на Западе фигур, как Н. Щаранский и академик А. Сахаров. Одновременно происходит ослабление цензурных ограничений, оживляется свободная печать, публикуются многие ранее запрещенные в Советском Союзе произведения русских, советских и зарубежных писателей.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >