Концепция непрерывного иноязычного образования

Роль иностранного языка в эпоху глобализации

Глобализация является объективной тенденцией современного мирового развития. Аналитика этого процесса в научной и социальной литературе обширна и представлена разнообразными точками зрения и полярными оценками [97; 98; 99; 100; 101; 102] и не является основным предметом данного исследования, а рассматривается нами как провоцирующая среда, многомерный фон современных процессов. Но в целом анализ приводит к пониманию того, что глобализации представляет собой «постепенное преобразование мирового пространства в единую зону» [103, с. 160]. Исходя из этого, развернутое определение может быть сформулировано следующим образом: глобализация - это сложный многомерный процесс, проявляющийся в экономической, политической, информационной и культурной универсалии, когда территориальность исчезает как организующий принцип социальной и культурной жизни [104, с. 30]. Суть этого процесса заключается в резком расширении и усложнении взаимосвязей и взаимозависимостей, как людей, так и государств, что выражается в формировании планетарного информационного пространства, мирового рынка капитала, товаров и рабочей силы, в интернационализации проблем техногенного воздействия на природную среду, межэтнических и межконфессиональных конфликтов и безопасности [105, с. 199]. По мнению ученых, полностью глобализованный мир - это мир, в котором события в каждой точке Земли сразу же прямо влияют на события в любом другом месте [106, с. 51].

Возникновение этого процесса можно отнести к периоду после Второй мировой войны. Термин «глобализация» впервые появился в работах канадского философа и культуролога М. Маклюэна, который ввел понятие «глобальной деревни» (global village) и высказал мысль о том, что развитие средств массовой информации привело к стиранию времени и пространства [423, 424, с. 41]. Он предсказал, что глобализация неизбежно вызовет культурную интеграцию, станет мощным орудием воздействия на национальные культуры и языки [107, с. 78]. Американский ученый Р. Робинсон уже в 1983 г. употребил термин «globality», а в 1985 году дал толкование понятия «глобализация» и в 1993 г. сформулировал основы концепции глобализации [425, с. 30]. Следует отметить, что на данном временном отрезке некоторые исследователи понимают глобализацию как «смесь различных культур, разных исторических времен, различных этносов в одном и том же месте, в одно и то же время, ведущих к глобальной коммуникации» [108, с. 161], то есть сам процесс и сложнее и многообразнее, чем его теоретическое осмысление.

Параллельно с процессами глобализации движутся процессы регионализации. По мнению М. Кайзера, глобальность, или мульти-локальное присутствие (multilokale Verortung), и локальность понимаются сегодня повсеместно и преимущественно не как противоположности, но как взаимно опосредующие инстанции, которые становятся понятны лишь относительно друг друга [106, с. 40]. Именно локальное становится ареной, на которой концентрируется многообразие глобально опосредованных влияний, воплощаясь -через активное воспроизведение в социальной практике, - в новой комбинации глобальной и локальной, европейской и азиатской культур [106, с. 57].

В настоящее время сформировался целый ряд международных региональных объединений, таких как Евросоюз (ЕС), Североамериканская ассоциация свободной торговли (НАФТА), Южноамериканское сообщество наций (ЮАСН), Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Латиноамериканская ассоциация интеграции (ЛАИ) и, наконец, экономическая группировка - Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) [109, с. 74]. Так, исследования Римского клуба или Института посткризисного мира указывают на большой вклад в мировое развитие «регионализирующих» тенденций со сдвигом доминирующих центров от Евроатлантического региона к странам Азиатско-Тихоокеанского региона [ПО, с. 323].

Еще одна характеристика современной эпохи - это интеграция. Многие ученые даже считают интеграцию генеральной тенденцией, характеризующей современную мировую цивилизацию [111; 112; 113; 114] и порой уравнивают понятия глобализации и интеграции. Предпочтение при оценке интеграционных процессов также отдается азиатской модели развития, при которой происходит включение в рыночную экономику при последующей демократизации, в отличие от восточноевропейских моделей одновременной демократизации и реорганизации экономики [111, с. 62]. По результатам анализа интеграционных инициатив и их реализации в разных регионах мира можно выделить несколько наиболее ярких харак теристик процесса интеграции. Во-первых, становится очевидной тесное взаимодействие всех направлений интеграционных процессов. Во-вторых, осознается значимость и масштабность каждого отдельно взятого аспекта интеграции. И, в-третьих, несмотря на наличие параллелей, четко прослеживается индивидуальность процессов интеграции в каждом регионе [115, с. 10J.

Какие бы аспекты и направления глобализации или интеграции не исследовались, эти феномены выходит за чисто экономические рамки. Речь идет не только о глобализации в области технического развития, но и об интеграции образовательного пространства. Создание такого образовательного пространства можно назвать важнейшим аспектом современного процесса мирового развития. Действительно, тенденции и перспективы развития образования в определенном регионе нельзя рассматривать сквозь призму потребностей экономики: необходим переход от эко-номоцентризма к социоцентризму и культуроцентризму. Как справедливо отмечает академик Б. Л. Вульфсон, становится очевидным, что социальный аспект образования часто превышает его непосредственную экономическую выгоду [116, с. 5].

Всем известно, вопросы предоставления и получения образования относятся к числу постоянных задач, решаемых человечеством на протяжении всей его социальной истории. Как указывается в монографии Е. Н. Ярославовой «Иностранные языки в профессиональной подготовке и самореализации специалистов высшей квалификации», сегодня эта проблема выходит на передний план, так как с ростом численности населения и интенсивным развитием науки и техники, наблюдается повышения спроса на образовательные услуги [105, с. 198]. Можно по-разному относиться к термину «образовательные услуги», но получение полноценного образования является теперь для человека необходимым условием достижения желаемого социального статуса.

В Японии, например, работники, окончившие среднюю школу, получают в полтора-два раза меньше, чем их сверстники, имеющие диплом бакалавра. Повсюду функционируют механизмы, стимулирующие стремление разных возрастных групп населения к повышению своего образовательного уровня. Развивающиеся страны показывают наибольший рост учащихся - 300 % по отношению к 25 % роста в развитых западных странах. Численность педагогического персонала всех звеньев системы образования этих стран увеличилась с 27 млн до 54 млн, то есть почти в 2 раза за короткий срок

[116, с. 9]. Таким образом, общая образовательная интеграция, зародившаяся по историческим меркам недавно, исходит из понимания, что экономическая интеграция автоматически предполагает интеграцию кадрового потенциала и становится не только важнейшим «экономическим ресурсом государства», но своего рода ответом на трансформацию мировой системы под влиянием глобализации в так называемое «общество, основанное на знаниях» [117, с. 17].

Но образование в современном мире играет еще одну исключительную роль. Оно создает как общие, так и конкретные предпосылки сближения народов, стран и культур. Общие - через повышение интеллектуального потенциала людей, конкретные - через вза-имообогащение культур, изучение иностранных языков, обмен студентами, реализацию взаимных проектов в области образования. Интеграция образования необходима не только для налаживания полноценного экономического, политического и культурного сотрудничества но и для преодоления различного рода национальных фобий и предрассудков, доставшихся в наследство от прошлого: «очевидно, императивом современной мировой политики в целом, и в области образования в частности, становится взаимодействие цивилизаций» [109, с. 200]. Однако это взаимодействие не следует трактовать как отказ от национального своеобразия, от цивилизационной идентичности [118, с. 9]. Сближение стран и народов происходит естественным путем, его не следует подстегивать, оно должно строиться на основе взаимной полезности.

Итак, если понимать глобализацию и как взаимодействие цивилизаций, и как интеграцию образования, и как глобальную коммуникацию, то ее непременным условием и инструментом становится язык. Преподаватели Высшей школы экономики Е. Е. Ефремова и Н. А. Мартынова даже считают, что «в XXI веке потребность осмысления природы глобализации с точки зрения лингвистики представляется особенно насущной» [104, с. 31]. Они, безусловно, правы в том, что язык как средство коммуникации традиционно считается одним из индикаторов состояния общества в целом, поэтому любые трансформации общественных отношений в первую очередь проявляются в языковой среде страны [там же]. Авторы ссылаются на наблюдения швейцарского исследователя Ф. Грина и других ученых, в том, что языковые проблемы воодушевляют современных экономистов больше, чем экономические - лингвистов [там же].

Из особенностей, которые выделяют А. В. Кирилина, Е. С. Гриценко [118, с. 13], при характеристике глобальной коммуникации с зрения ее лингвистических аспектов, мы выделяем в качестве значимых для наших целей следующие:

  • • трансформация и мощнейшая интенсификация языковых контактов при доминировании американского варианта английского языка в групповом общении и других сферах коммуникации с учетом длительности контактов, вызванных мощными миграционными процессами в мире;
  • • ускорение динамики социальной, экономической и культурной жизни человечества и связанные с ней динамика развития и изменение языка;
  • • усиление использования языка как средства конструирования социальной реальности;
  • • трансформация форм существования языка, размывание границ между ними, смягчение и разрыхления нормы под влиянием языковых контактов, вызванных социальными процессами и распространением электронной коммуникации.

Комментируя эти особенности можно со многим согласиться, хотя и не во всем. В развитие представленных выше идей, следует отметить, что все времена, начиная с глубокой древности, люди вынуждены были говорить на иностранном для себя языке и поэтому изучали его, начиная с языка соседнего племени и кончая какой-нибудь удаленной по времени эпохой. В социальном обществе важнейшим фактором, определяющим подбор изучаемых языков, была политика. Правда, со временем, конкурирующим фактором становилась также торговля. Понимание практической роли языкового образования варьировалось в зависимости от уровня развития страны с соответствующим представлением о характере международной и межкультурной коммуникации.

Беспрецедентное распространение английского языка в современном мире очевидно. Сегодня чаще всего возникают коммуникативные ситуации, когда для обоих собеседников английский язык является неродным [426, с. 718]. По данным известного английского лингвиста Д. Кристала, число людей в мире, говорящих на английском языке, составляет более 1 миллиарда 100 миллионов человек, из которых только одна четверть признает его родным языком [427, с. 3]. Интернационализация в использовании английского языка не только крупномасштабна, но и экономически обусловлена: например, компания меняет свои цели, адаптируясь к глобальному рынку и приспосабливая свою продукцию к условиям локальных рынков, затем она нанимает на работу местных специалистов, не только знающих условия своих национальных рынков и понимающих их, но и способных взаимодействовать с головной компанией, используя единый рабочий язык. Половина служащих в любой международной корпорации постоянно использует английский на рабочем месте. Таким образом, английский язык, давно уже выполняет посреднические функции расширенного lingua franca. В конце 1990-х гг. он, например, был даже провозглашен языком Азии (English is an Asian Language, 1997) [119, c. 3].

Всемирное распространение английского языка в мире приводит к тому, что возникают все новые и новые его разновидности, формирующиеся под воздействием других языков и культур и отражающие элементы неанглосаксонского менталитета, иных моральных ценностей, культурно-исторических реалий, традиций, норм поведения. Как резюмирует известный отечественный филолог В. В. Кабакчи: «Мир вступил в эпоху коммуникативного сдвига (communicative shift), суть которого состоит в объективной необходимости национально-англоязычного билингвизма» [120, с. 84].

Однако важно отметить, что доминирование американского варианта английского языка является вопросом острой полемики. С одной стороны, знание американских реалий, мира музыки, телепередач, фильмов и Интернета приобретает в обществе коннотацию престижности и служит маркером принадлежности к глобальной культуре [121, с. 155]. С другой стороны, существует иное отношение к проблеме вариантологии английского языка: лингвист индийского происхождения Брай Качру предложил модель распространения английского в виде трех концентрических кругов. Внутренний круг составляют так называемые Old Englishes (старые английские языки): британский, американский, ирландский, канадский, новозеландский и австралийский варианты английского языка. Внешний круг включает индийский, сингапурский, нигерийский и т. п. - варианты английского, используемого как официальный язык и второй язык общения в многонациональном государстве. Расширяющийся внешний круг представляют такие государства, как Япония, Китай, Россия и другие, где английский изучается как иностранный язык [428, с. 57].

Не вдаваясь в ход этой дискуссии, мы придерживаемся следующей точки зрения: в контексте мировой практики преподавания английского как второго или иностранного создается впечатление, что существует некий мировой стандарт английского языка (WSE), действующий как объединяющая сила среди всего многообразия его вариантов [122; 429, с. 24]. Действительно, огромное количество людей в современном «глобализованном» мире используют английский для учебных, деловых, политических, туристских, развлекательных, информационных и коммуникативных целей. При этом они не интересуются культурой Британии или Америки, не посещали эти страны и, возможно, не стремятся это делать, зато хорошо владеют стратегиями понимания и устной коммуникации и говорят на усредненном международном варианте английского языка.

Как считает В. Т. Андрюхина, WSE отличается от оригинального, или стандартного, английского языка носителей тем, что обладает собственной устойчивой грамматикой и лексикой. На этой основе развиваются его другие специфические его черты:

  • произносительные, фонетические: например, различение межзубных звуков оказывается неважным;
  • орфографические: например, упрощение правописания идет по американскому варианту;
  • лексические’, например, преобладают американизмы в синонимичных парах;
  • грамматические’, have вместо have got; she just finished вместо she has just finished;
  • дискурсивные: например, формализация официальной письменной речи и большое разнообразие форм устного и письменного неофициального общения;
  • в письменной переписке, например, следование конвенциям того или иного типа дискурса, официального/неофициального стиля переписки [122, с. 5].

При анализе особенностей нормирования языка, когда он служит средством международного общения, интересным также представляется описание языковой ситуации Японии, сделанное 3. Г. Прошиной в статье «Глобальность и локальность английского языка в образовательных системах азиатских стран». В стране внедряется образовательная политика «Japanese with English Abilities», поощряющая преодоление языкового барьера и развитие коммуникативных навыков, в частности, путем общения с туристами в самой Японии и использования языковых стажировок студентов в соседние страны Азиатско-Тихоокеанского региона, особенно в Синга пур, где английский является одним из официальных языков. Развивая продуктивные навыки учащихся, японские школы поддерживают их стремление к самовыражению на английском языке, который считается вторичным средством выражения идентичности (первичным средством, несомненно, является родной язык учащихся). Это связано с образовательными принципами обучения выражению своей собственной культуры на английском языке [123, с. 15].

В одной из своих книг Эдгар Шнайдер, рассуждая на тему возможности перехода от концепта ESL (английский как второй язык) к концепту ELF (английский как посредник), акцентировал необходимость работы над выработкой трех основных стратегий коммуникации: аккомодации (приспособлению к компетентно-стному уровню адресата), негоциации (использованию коммуникативно успешных форм) и (при необходимости) симплификации (упрощения). Именно эти три стратегии предопределяют успешность межкультурной коммуникации. Поэтому современная цель обучения английскому языку, по его мнению, формулируется как успешная коммуникация в многоязычной обстановке («to be able to use the language successfully in multilingual settings»). Такая цель предполагает уход от измерения успешности по нормам идеализированных монолингвальных носителей языка и принятие в качестве оценочных ориентиров нормы успешно осуществляющих коммуникацию билингвов [430, с. 215-218].

Мобильность, ставшая в эпоху интернационализации ценностью, обмен научной информацией, Интернет - все эти явления стали требовать единого языка для современного общения; особенно распространение электронной коммуникации - само по себе явление авангардное - точно соответствует процессу глобализации. Понятие «Интернет второго поколения» сегодня понимается исследователями как «феномен мировых социальных сетей» [124, с. 67].

Участники открытых платформ имеют возможность коллективно мыслить и создавать авторские продукты, которые доступны для всех других пользователей. Глобальная концепция нового Интернета сделала его важным каналом социальной коммуникации, средством общения, в том числе и профессионального и межкультурного. Широкое поле сети Интернет экономит усилия отправителя, делая сообщение при необходимости кратким, максимально редуцированным и использует английский язык как инструмент глобальной коммуникации. Знание английского языка расширяет эффективность Всемирной паутины в 11 раз, поскольку объем англоязычной части Интернета превышает в 10 раз, например, объем русской части [105, с. 214].

На этом основании можно заключить, что в условиях расширения разнообразных связей между странами, интернационализации знаний и нового информационного пространства роль иностранного языка в «глобальной деревне» действительно изменилась. Он стал инструментом ориентации в современном технологичном мире и связующим звеном для формирования поликультур-ного и междисциплинарного мышления. Владение иностранным языком превратилось в значимую личностную и профессиональную характеристику современного человека. Принципиальным моментом иноязычной коммуникации XXI века становится лежащий в ее основе билингвизм, то есть более или менее свободное владение, по крайней мере, двумя языками - родным и неродным.

В контексте данного исследования необходимо подчеркнуть, что речь идет об «искусственном билингвизме», трактовку которого мы заимствуем у И. Н. Айнутдиновой. Искусственный билингвизм представляет собой владение двумя лингво-культурными кодами, один из которых усвоен в условиях специального обучения. Искусственный билингвизм может выступать как уже сформировавшийся, то есть как результат процесса научения и как формирующийся искусственный билингвизм. С позиций обучения иностранному языку, в фокусе рассмотрения обычно находится формирующийся билингвизм - изучение эволюции коммуникативной личности человека, овладевающего новым культурным кодом [62, с. 15].

Преимущество такого билингвизма состоит в том, что попеременное использование двух лингвокультурных кодов обязательно влечет за собой процессы диффузии, интерференции, трансформации, синергии на уровне языка и культуры. Это способствует расширению и обогащению лексических и грамматических знаний, обогащению фразеологического фонда, синтаксическому и стилистическому разнообразию речевой деятельности. Овладение новым кодом предполагает также овладение новой стратегией оперирования языковыми знаниями, что реализуется в коммуникативном поведении билингва [123, с. 15]. По мнению И. Н. Айнутдиновой, в настоящее время начинает ощущаться необходимость формирования биллингвальной коммуникативной компетенции, в том числе и у людей, которые не являются профессиональными переводчиками, ... что является следствием движения человеческой цивилизации к открытому информационному обществу [62, с. 16]. Подтверждение этой мысли мы находим в замечании, сделанном одним из разработчиков программы «Немецкий языковой диплом»: «... сейчас в объединенной Европе англо-национальное многоязычие стало реальностью» [104, с. 32].

Следует подчеркнуть, что поликультурная билингвальная языковая личность может успешно сформироваться в условиях, когда языковые знания и навыки постоянно поддерживаются и подпитываются новыми знаниями, а умения развиваются, шлифуются и закрепляются, и процесс этот непрерывен. Таким образом, в связи с появлением полимодельного подхода к иноязычному образованию языковой целью становится не идеализированный носитель языка, а билингв, успешно участвующий в мультилингвальной коммуникации и совершенствующий свою языковую компетенцию постоянно.

Суммируя общую направленность вышеизложенных соображений, можно заключить, что в ходе глобализации, предполагающей качественно новый уровень численности и комплексности информационных, финансовых и человеческих потоков, радикально возрастает значение языковой компетентности, становящейся непременным условием и фактором успешного развития общественных процессов и отдельных личностей. Это проявляется в сфере конкуренции за рабочие места на международном рынке труда, в расширении возможностей свободного выбора места жительства и туризма, а также в расширении жизненного кругозора через опыт, приобретенный в результате контактов с культурными достижениями и успехами других народов. Языковая компетентность способствует пониманию иных систем ценностей и мировоззрений, образа жизни и является предпосылкой для участия в современном общественном устройстве.

С интенсификацией международных взаимодействий на первый план выходят новые формы грамотности, требуемые для работы с новыми технологиями, в полном смысле приобретающие значение «лингвистического капитала». Это базовые навыки, необходимые любому члену общества для получения образования, работы, осуществления культурного взаимодействия и реализации своей личности: в этом смысле изучение иностранных языков представляет собой процесс, продолжающийся в течение всей жизни.

Таким образом, на смену традиционному взгляду на язык как символ национального тождества приходят новые подходы, в соответствии с которыми язык рассматривается как экономическая сущность. «Овеществление» языков оказывает влияние как на мотивацию людей, так и на выбор того или иного языка для изучения. Кроме того, оно непосредственным образом воздействует на приоритеты финансирования языкового образования на уровне общественных институтов - как государственных, так и частных [125, с. 321]. И более того, лингвистические коды, которым общество отдает предпочтение, отражают реальную социальную организацию и могут способствовать или, наоборот, тормозить становление и развитие новых отношений.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >