На этой странице:

Пасквиль (Libel)

Основным прецедентом в английском праве по вопросам ответственности из пасквиля (письменная клевета) продолжает оставаться решение Апелляционного суда по делу Хултон и компания против Джонса (1910)[1]. Оно демонстрирует тот факт, что в английском праве требования к искам из клеветы в письменной форме серьезно отличаются от требований к искам из клеветы в устной форме. В то же время оба вида клеветы продолжают оставаться деликтами строгой ответственности. Как отмечают в связи с этим К. Цвайгерт и X. Кётц, имея в виду нормы английского права, регламентирующие деликтную ответственность из клеветы, «все эти правила носят сугубо иррациональный характер. Если человек написал открытку оскорбительного для третьего лица содержания и ее случайно увидит хоть один посторонний, то это третье лицо может вчинить автору иск о возмещении вреда из «libel», то есть без доказательства причинения этого ущерба. Но если оратор в своей публичной речи устно оскорбит кого-либо перед 10-тысячной аудиторией, то будет иметь место «slander». И потерпевший, если то частное лицо и его не обвиняют в уголовно наказуемых деяниях и не приписывают ему общественно опасных заразных болезней, не может при условии, что в результате ему не причинен материальный ущерб и это не сказалось отрицательно на его профессиональной деятельности, предъявить иск о возмещении вреда»[2].

Напомним, что строгая ответственность в английском праве означает не столько ее суровость, сколько неотвратимость, что обеспечивается тем, что к истцам в суде предъявляются минимально возможные требования, а ответчики не могут ссылаться на извиняющие обстоятельства. По искам из деликтов строгой ответственности им не требуется доказывать вину ответчика. Практически, это ответственность на началах объективного вменения. Так, К. Цвайгерт и X. Кётц отмечают, что риску стать ответчиком по иску на основании норм английского права «подвержен даже тот, кто задел репутацию другого человека не по небрежности (терминология авторов сохранена — А.К. Романов), а случайно, даже не осознавая, что он делает»[3]. Об этом свидетельствует дело Хултон и компания против Джонса.

Обстоятельства этого дела были следующие. В статье, опубликованной в газете «Санди кроникл», описывалось, как англичане отдыхают на известном морском курорте на севере Франции в городе Дьеппе. Автор заметки «прошелся» по англичанам, которые у себя на родине стараются быть такими скромными и пристойными, но, как только пересекут Ла-Манш, превращаются в отчаянных прожигателей жизни и повес. В этой связи в газете был упомянут выдуманный автором заметки персонаж — Артемий Джонс, о котором было сказано, что «у себя дома в Пекхеме он был церковным старостой, а здесь, в Дьеппе, на французском берегу Ла-Манша оказался прожигателем жизни, душой и «заводилой» небольшой веселой компании, которая не вылезает из казино, превращает ночь в день, пускаясь во все тяжкие и предаваясь отнюдь не невинным удовольствиям в обществе «жриц любви»». Громом среди ясного неба для сотрудников редакции прозвучало письмо настоящего Артемия Джонса, барристера и журналиста, который сообщил, что теперь, из-за этой статьи, все его знакомые считают, что Артемий Джонс, о котором сообщается в газете, это он и есть, а потому он будет судиться с газетой. Хотя ответчик сослался на то, что он действовал вполне добросовестно и статья в газете никакого отношения действительно существующему Артемию Джонсу не имеет, все судебные инстанции обязали его к уплате 1 750 фунтов стерлингов в порядке возмещения по иску из клеветы[4].

Такие совпадения, кстати сказать, в практике массмедиа встречаются не редко. С такой же историей, например, мы встречаемся в другом деле — Ньюстид против газеты «Лондонский экспресс» (1940)[5]. В этом деле ответчики опубликовали в своей газете судебный репортаж, в котором, в частности, сообщалось, что некто «по имени Гарольд Ньюстид, тридцатилетний житель Кэмбервиля» был осужден за двоеженство. В отчете имелся в виду бармен, которого, действительно, так и звали. Однако случилось так, что в Кэмбервиле проживал другой Гарольд Ньюстид тридцати лет. Он и подал иск к газете, обвинив ее в клевете. Суд признал его правоту' и присудил возмещение.

В то же время нельзя не указать и еще на одно различие между деликтной ответственностью по искам из письменной клеветы (пасквиль) и деликтной ответственностью по искам из клеветы устной (навет). Его также следует принимать во внимание. Оно состоит в том, что по искам из письменной клеветы истцам не требуется доказывать, что в связи с клеветой они понесли материальный ущерб. Следовательно, деликт письменной клеветы в английском праве относится к разряду тех, которые позволяют ответственность без доказательства причиненного вреда, или, как говорят англичане, являются деликтами actionable per se.

Навет (Slander)

При клевете в устной форме истец должен доказывать, что ему был причинен материальный ущерб, например, уменьшился сбыт его товаров, упали доходы, выгнали с работы и т. д. Такие деликты относятся к другой категории, поскольку не позволяют ответственность без доказательства причиненного вреда. Думается, что эти различия не объясняются иррациональностью английского права. Они вполне рациональны. Как говорится, «слова к делу не пришьешь». Ущерб при клевете в устной форме косвенно призван подтвердить факт клеветы, ее ощутимость и значимость для истца, тогда как письменная форма клеветы сама служит этому доказательством и в отсутствие какого-либо материального ущерба, который вызвала клевета.

  • [1] 23i| Hulton & Со v Jones [1910] АС 20.
  • [2] Цвайгерт К., Кётц X. Введение в сравнительное правоведение в сферечастного права: В 2-х т. Перевод с нем. — Т. II. Договор. Неосновательное обогащение. Деликт /Пер. с нем. М: «Международные отношения», 1998. С. 498.
  • [3] Цвайгерт К., Кётц X. Указ. соч. С. 499.
  • [4] Цит по: Цвайгерт К., Кётц X. Указ. соч. С. 499.
  • [5] Newstead v London Express Newspaper Ltd. 11940] 1 K.B. 377; [1930] 4 AllE.R. 319.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >