Общество и государство Албании VI—VII вв.

В эпоху «великого переселения народов» Албанское государство оказалось в сфере противостояния великих держав раннего средневековья — Персии, Византии и «кочевых царств». Следовательно, в развитии государства и общества Албании появились новые тенденции.

Общественный строй Албании. Развитие феодальных отношений отразилось на социальной структуре Албании. В античное время высшим сословием албанского общества была знать (цари). Во время ослабления государственного единства они трансформировались в местных правителей, связанных между собой системой феодальносюзеренных отношений. В периоды персидского владычества они контролировались наместником шаха из числа местной знати. Кроме персидского наместника упоминаются также титулы «царь» и «князь». В V—VII вв. цари или князья Албании, как правило, были вассалами персидских шахов. В середине VII в. произошло гунно-хазарское вторжение в Албанию, князь Джуаншер признал вассалитет от царя гуннов. Вскоре он же признал себя вассалом арабов. Преемник Джуаншера, князь Вараз-Трдат признал обязанности предшественника по отношению к хазарам и к арабам, став еще вассалом Византии. Отсюда и появилась формулировка: «Вараз-Трдат платил подать трем народам». По отношению к албанским царям вассалами являлась местная знать, именуемая князьями.

Отношения вассалитета-сюзеренитета прослеживаются по договорам. Вассальные договоры Албании с Персией, Византией, арабами содержали общие правила: содержание за счет Албании войска, охрана Албанских ворот, выплата дани. Вместе с тем, договоры с кочевниками могли содержать условия, более приемлемые для вассала. Например, после покорения Албании тюркютами (628 г.), шад вернул пленных, обещал возместить проигравшей стороне потери в обмен на свое «вечное владение Албанией, Чора, Лбинией».

Итак, заимствованный в Персии социальный этикет получил у албанской знати широкое применение и активно заимствовался кочевыми народами.

Служилое сословие этого времени состояло из воинов и немногочисленных чиновников. Прежде воины упоминались как третья группа общества, однако, в V—VII вв. профессиональная дружина входит в состав феодальной иерархии. В составе войска упоминаются 12 тысяч всадников «избранные из героев», персидские воины и пограничная стража на положении военных поселенцев. Персидский аналог военных поселенцев — «сияджины», русский аналог — дворяне-однодворцы. Военные поселенцы получали земельный надел в условное пользование на границах государства. То есть поселенец одновременно нес пограничную службу и занимался хозяйством. Пограничная служба за условное землевладение получила дальнейшее развитие. После 652 г. албанские князья признали вассалитет от арабов с условием внутренней автономии. Народы Кавказа освобождались от подушной подати, но обязались охранять границы от северных кочевников. Охрану границ осуществляли однодворцы, к которым были приставлены арабские «военноначальника». Систему пограничной службы заимствовали у албанцев кочевники. Вскоре, в VIII—IX вв., появился комплекс крепостей, названный С.А. Плетневой «славяно-хазарским пограничьем». Позднее на этом же месте появились древнерусские богатыри-пограничники, служилое население «засечных черт» Московского государства, дворяне-однодворцы и ландмилиция Российской империи. Конечно, условия несения службы за земельный надел не были персидским изобретением, но в степных районах Евразии сформировалась аналогичная система пограничных застав, а пограничники стали частью феодального сословия. В любом случае, методика несения пограничной службы была удачной и оправдывала себя в условиях контакта со степью.

Относительно системы военного управления можно предположить, что имело место какая-то «рекрутская» система, так как сияджины и избранные из героев верстались в служилое население из числа персидских колонистов сатрапии и из числа незнатного местного населения.

Чиновничество состояло из сборщиков налогов, учетчиков, приказчиков — в основном известны чиновники, обеспечивавшие хозяйство крепостей. В отличие от античного периода, чиновничество небольших феодальных владений не могло быть многочисленным.

Официальной религией Албании в IV в. стало христианство, духовенство еще не сформировалось как феодальное сословие, было немногочисленным. В Албании действовала епархия, были католикос и епископы. В VII в. католикос уже обладал значительным авторитетом и даже заключал государственные договоры в отсутствии светской власти: после захвата страны тюркютами. Зороастрийские маги утратили свои привилегии, но часть населения страны исповедовало древнюю религию. В VII в. на территории Албании появилась мусульманская община.

Основное население страны составляли общинники. По имеющимся сведениям, они были лично свободны, несли в пользу князей повинности в виде подушных налогов и податей, привлекались для строительства укреплений. По имущественному положению в лучшую сторону выделялись жители Прикаспийских городов (ремесленники, торговцы, прислуга). Рабовладельческие отношения не получили развития в это время. Рабский труд использовался в домашнем хозяйстве (виночерпии, постельничьи). Использовать труд рабов в небольших владениях было невыгодно, в государстве не было прежнего полицейского аппарата, против рабства выступала христианская церковь. Этим можно объяснить редкое упоминание рабов в источниках V—VI вв. Только позднее, после арабских завоеваний, прикаспийские города стали центрами работорговли.

Государственное устройство Албании. В эпоху «великого переселения народов» административное устройство Албании претерпело изменения. «История албан» и археологические источники позволяют реконструировать сущность этих изменений. Для защиты границы от гуннов был усилен военно-административный округ Чора. В VI в. округ Чора входил в состав сатрапии Атрпатакан (Азербайджан).

Территория укрепленного района включала в себя несколько автономных фортификационных комплексов, возводившихся в IV—VI вв. на всем пространстве от современной Махачкалы до юга Дагестана. Передовая линия обороны в районе Махачкалы состояла из крепостной стены, по направлению от горной гряды к Каспийскому морю. Гарнизон стены и обслуживающий персонал состоял отчасти из поселенцев-сияджинов: здесь проходила граница, следовательно, должна была расквартировываться стража «албано-гуннского пограничья». Крепостные сооружения были возведены в VI в., но после захвата их гуннами не были разрушены, а, наоборот, поддерживались в должном состоянии и развились в административный центр Семендер. Как было показано выше, в этом «царстве» было и албанское население, возможно из числа прежних пограничников. Объективно, такое положение дел было выгодно и кагану гуннов и его албанскому вассалу: первый получал земледельческое население, а второй стал обладать «буферным государством», охранявшим Албанию от других кочевников.

Второй линией обороны и административным центром округа был Дербент (Ал-Баб). Гарнизон крепостного комплекса состоял из 100 персидских воинов-охранников границы, 12 тысяч «избранных из героев» туземной феодальной конницы и военных поселенцев. Войско было рассредоточено по всему периметру 40 километровых крепостных стен.

Чора имел следующую систему управления. Общее руководство и административный контроль со стороны сюзерена осуществляли в период персидского господства наместники-марзапаны, равнозначная должность со стороны «царя севера» называлась тархан. Местные правители - «цари трона» и князья - не обладали широким иммунитетом, — права местных феодалов ограничивали персидские чиновники или представители каганов. Минимизация автономии объяснялась сущностью персидских сатрапий и особым, «прифронтовым», месторасположением Албании. Названную особенность взаимно подтверждают два примера VI—VII вв.

Строительство Дербентской стены в VI в. осуществлял начальник государственного строительства и сборщик податей сатрапии Атрпа-такан. Этот чиновник, судя по названию должности, имел широкие хозяйственные и финансовые полномочия. Как видно из «Истории агван», постройка стены разорила Албанию.

В VII в. область Чора завоевали тюркюты, был заключен мир, который как бы повторял условия вхождения Албании в состав Персии. Контроль над завоеванной территорией со стороны шада осуществляли наместники-тарханы, а фискальные функции — тудуны. Источник сообщает, что тудуны и сборщики налогов провели перепись населения, обложив податями торговлю, ремесла и промыслы «сверх дидрахмы по обыкновенной переписи Царства Персидского». Следовательно, аналогичные переписи персидского шаха были ординарным явлением, кроме того «сборщики податей», а не местные князья собирали государственные налоги и решали хозяйственные вопросы. Такие условия иноземного господства объясняют также обособление в Албании мелких княжеств и постоянные восстания албанцев против завоевателей.

Таким образом, накануне арабских завоеваний Албания была страной с динамично развивавшимися феодальными отношениями и с четкой системой государственного управления. Отсутствие политического единства между частями страны и внешние факторы привели к окончательной потере суверенитета Албании, а затем и само название госу дарства сошло с исторической сцены. Наследниками древней албанской государственности стали народы Дагестана и Азербайджана.

Историко-правовой обзор Западного Прикаспия середины I тыс. н.э. приближает исследователей в понимании преемственности общественно-политического развития автохтонных народов и кочевников в период классического средневековья.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >