СОГЛАШЕНИЯ СТОРОН И ИНЫХ ЛИЦ, УЧАСТВУЮЩИХ В ДЕЛЕ, КАК ОСНОВАНИЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ, ИЗМЕНЕНИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЯ ГРАЖДАНСКИХ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ

КАТЕГОРИИ «ЦЕЛИ» И «ИНТЕРЕСЫ» В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМЫ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ СОГЛАШЕНИЙ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Дискуссионные вопросы концепции процессуальных соглашений в трудах российских ученых

Постановка вопроса о допустимости соглашений сторон как основания возникновения, изменения и прекращения гражданских процессуальных правоотношений не является абсолютно новой для российской правовой науки. Свое мнение по данному вопросу (в целом или применительно к отдельным видам соглашений) так или иначе высказывали многие ее представители, работавшие в различные периоды истории развития российского гражданского процессуального права и законодательства.

В дореволюционный период, как и в последовавший за ним советский, специальных исследований проблеме процессуальных соглашений не посвящалось, что, однако, не означает, что ученые этого времени не задумывались о роли согласованных волеизъявлений различных участников гражданского судопроизводства. Уже более 120 лет назад в рамках курса Гражданского процесса со студентами-юристами обсуждался принцип формального и произвольного порядка в процессе, суть которого заключалась в противопоставлении двух подходов к определению правил рассмотрения и разрешения гражданских дел: 1) жесткой регламентации порядка и последовательности всех процессуальных действий, неспособной приспосабливаться к обстоятельствам и условиям каждого конкретного случая и 2) учета воли суда и сторон при решении тех или иных вопросов, возникающих в ходе процесса[1]. В литературе высказывались мнения об отраслевой принадлежности тех или иных соглашений сторон. В частности, большинство авторов разделяли мнение о том, что «заключенная перед судом мировая сделка делается процессуальною сделкою и имеет процессуальное действие[2]».

И к началу XX века среди ученых уже обозначилось расхождение во мнениях относительно соглашений по поводу процесса.

Например, Е. В. Васьковский считал допустимыми соглашения между тяжущимися, направленные на процессуальные последствия (которые он полагал возможным именовать «процессуальные договоры»), Он рассматривал их в первую очередь как процессуальные действия, целью совершения которых является достижение одного и того же результата. Соответственно, и круг таких соглашений ему представлялся довольно широким. Он не ограничивал его лишь соглашениями, заранее заключенными сторонами. Точно такое же значение он придавал их односторонним заявлениям, согласным по содержанию. Таким как заявления об отложении судебного заседания, о приостановлении производства по делу, о разрешении дела присягой, о назначении того или иного эксперта. Данные соглашения можно было считать заключенными, по мнению ученого, с момента их доведения до сведения суда, так как процессуальные действия влекут правовые последствия не непосредственно, а через посредство постановлений суда[3].

Более сдержанное (если не сказать — противоположное) отношение к процессуальным соглашениям прослеживается в трудах Т. М. Яблочкова. Критикуя представления его зарубежных и отечественных современников о признании фактов и исковых требований как о распорядительном акте, основанном одновременно на принципах и диспозитивности и состязательности, он высказывал свое мнение и по более общему вопросу о пределах допустимости тех или иных соглашений в процессе. Т. М. Яблочков соглашался с мнением Б. Попова о том, что суд не есть нотариальная контора, где заключались бы полюбовные сделки с контрагентом, а также отрицал западноевропейское представление о том, что процессуальные действия — это суть материальные сделки с процессуальным эффектом[4].

В начале советского периода развития науки гражданского процессуального права возможность возникновения, изменения или прекращения гражданских процессуальных отношений на основании договоров преимущественно отрицалась. В данный период развития процессуальной мысли о них, как правило, говорилось для того, чтобы показать отличие гражданских процессуальных правоотношений (как властеотношений, которые возникают только на основании закона[5]) от материальных правоотношений между равными субъектами[6].

Утверждалось, что все «процессуальные волеизъявления имеют односторонний характер. Процесс не знает волеизъявлений взаимных, столь характерных для гражданского материального права»[7]. И даже в отношении заключенного в ходе производства по делу мирового соглашения, которое в различные времена приводилось (и приводится) в качестве примера процессуального соглашения, отмечалось, что оно «состоит не во взаимных волеизъявлениях каждой из сторон, обращенных к другой стороне, а в обращениях обеих сторон к суду, одновременных и согласованных по своему содержанию»[8].

В целях дальнейшего исследования хотелось бы заострить внимание на том, что тема процессуальных соглашений обсуждалась не только в контексте их принципиальной допустимости либо отдельных аспектов их заключения сторонами искового производства — истцом и ответчиком. В литературе советского периода некоторыми авторами осмыслялся вопрос о том, возможно ли считать взаимными (согласованными) волеизъявлениями случаи применения судом норм процессуального права в ответ на требования или ходатайства сторон. По понятным причинам ответы на этот вопрос сводились к тому, что в данном случае имеет место «некритическое перенесение в процессуальное право понятия о двусторонней сделке» (например, применительно к действиям истца и суда в стадии возбуждения гражданского дела[9]) и что ни о каких соглашениях сторон и суда ни в стадии возбуждения гражданского дела, ни в ходе процесса не может быть речи[10].

Действительно иной ответ на обозначенный вопрос вряд ли был бы возможен как в советский период, так и в современный. Вместе с тем, сама его постановка, во-первых, служит напоминанием о том, что стороны гражданских процессуальных правоотношений (суд и иные участники процесса) и стороны искового производства, чьи соглашения как ранее, так и сегодня приводятся в качестве примера процессуальных соглашений, это различные группы субъектов. Поэтому, обращаясь к вопросу о соглашениях сторон в гражданском судопроизводстве, нужно иметь ясное представление о том, о каких именно сторонах идет речь. И, во-вторых, служит поводом для того, чтобы задуматься о том, какое значение может иметь совпадение мнений суда и обеих сторон (истца и ответчика) по поводу того, как должен быть решен тот или иной процессуальный вопрос, возникший в ходе рассмотрения и разрешения гражданского дела, с учетом современных правовых реалий.

В более поздний период развития советской науки гражданского процессуального права внимание ученых в рассматриваемой сфере сосредоточилось уже на соглашениях спорящих сторон: истца и ответчика. Отмечалось, что, несмотря на то что между судом и лицами, участвующими в деле, договоры действительно заключаться не могут, договоры между сторонами имеют существенное значение для возникновения, изменения и развития гражданских процессуальных правоотношений. Р. Е. Гукасян в качестве примера таких договоров приводил мировое соглашение, договоры о передаче дела на рассмотрение товарищеского и третейского судов, договоры об изменении территориальной подсудности, полагая, что они выступают юридическими фактами процессуального значения. А их отличие от договоров как оснований возникновения, изменения и прекращения материальных правоотношений он (как и Е. В. Васьковский) видел в том, что они всегда выступают в гражданских процессуальных правоотношениях не как самостоятельные юридические факты, а как часть юридического состава, обязательным элементом которого выступает волеизъявление суда (вынесение им определения)[11].

Схожего мнения придерживалась Л. М. Орлова, утверждавшая, что право распоряжения процессуальными средствами может быть реализовано путем двусторонних актов, которые могут быть процессуальными или правовыми действиями, производимыми вне процесса, но вызывающими процессуальные последствия. Таким двусторонним распорядительным актом, по ее мнению, является, например, изменение территориальной подсудности по соглашению сторон[12].

В качестве двустороннего акта, имеющего процессуальное значение, в литературе рассматриваемого периода стало принято характеризовать мировое соглашение[13].

В связи с этим, видимо закономерным явилось то, что в исследовании, предпринятом на рубеже советского и современного периодов, специально посвященном юридическим фактам в механизме правового регулирования, В. В. Ярков отметил, что действия сторон в зависимости от степени согласования в них воли субъектов возможно подразделить на односторонние и двусторонние. И некоторые действия сторон (заключение мирового соглашения, соглашения о распределении судебных расходов, об изменении подведомственности или подсудности) представляют собой результат договоренности об их совершении[14]. Данная идея получила развитие в его более поздней работе, в которой он утверждает, что «в качестве процессуальных юридических фактов выступают, во-первых, собственно процессуальные договоры как результат соглашений участников процессуальных правоотношений по поводу и в связи с осуществлением принадлежащих им процессуальных прав и исполнением процессуальных обязанностей, так и, во-вторых, гражданско-правовые и иные договоры, входящие в фактические составы в процессуальном праве[15]». Автор не видит в этом какого-либо противоречия, так как юридический факт может одновременно обладать правопорождающей силой в нескольких сферах правовых отношений[16].

С началом масштабных преобразований, начавшихся в России в 90-е годы XX столетия (и в том числе в сфере осуществления правосудия по гражданским делам) интерес к соглашениям сторон, оказывающим воздействие на возникновение, развитие и прекращение гражданских процессуальных отношений, существенно возрос. В этот период с учетом новых политических, экономических и правовых реалий (изменение подхода к определению назначения правосудия по гражданским делам, изменение взглядов на соотношение инициативы суда и сторон в гражданском процессе и т.п.), а также зарубежного опыта были предприняты исследования институтов мирового соглашения, третейского соглашения (преимущественно — в рамках комплексного исследования более общих проблем третейского производства), соглашений о применении иных альтернативных способов разрешения и урегулирования частноправовых споров[17] и др.

С учетом достижений в данной сфере было принято законодательство о третейских судах[18]; несколько изменены положения законодательства о претензионном порядке урегулирования споров. В АПК РФ 2002 года были предусмотрены стимулы к заключению мировых соглашений; допущена возможность примирения лиц, участвующих в делах, возникающих из административных и иных публичных правоотношений; обращения сторон за содействием в урегулировании спора к посреднику; появился новый институт соглашения сторон по обстоятельствам дела.

При этом принятие указанных актов, как известно, лишь усилило научный интерес к соглашениям сторон, исследования которых продолжают активно предприниматься и по сей день, оказывая воздействие на действующее законодательство (принятие закона о медиации[19], новый закон об арбитраже (третейском разбирательстве)[20], появление положений о примирении субъектов публично-правовых споров в КАС РФ[21] и т.п.).

Закономерным следствием обозначенных тенденций, наблюдающихся одновременно с усложнением материального законодательства, посвященного договорному регулированию различных правоотношений, с развитием концепции процессуальных соглашений за рубежом, нашедшим отражение на страницах отечественной литературы[22], а также с уже упомянутыми более общими направлениями развития российского процессуального законодательства, связанными с повышением ответственности сторон за совершение или не совершение процессуальных действий, с повышением значения их инициативы для развития гражданских процессуальных правоотношений и т.п., явилось появление у российских ученых заинтересованности и потребности в разграничении материально-правовых и процессуальных соглашений сторон, в определении понятия и признаков процессуальных соглашений, пределов их допустимости и многих других вопросов, возникающих в связи с достижением сторонами соглашений по тем или иным процессуальным вопросам.

Одна из первых попыток разграничения материально-правовых и процессуальных соглашений в современной российской литературе была предпринята М.А. Рожковой, предположившей, что в качестве основного критерия такого разграничения выступает предмет воздействия: если предметом является материальное правоотношение, то оно относится к соответствующей группе соглашений. Аналогичным образом обстоит дело и с процессуальными соглашениями[23].

Интерес М.А. Рожковой к данной теме нашел свое окончательное воплощение в комплексном труде, объединившем в себе четыре авторские концепции: юридических фактов гражданского права, процессуальных юридических фактов, соглашений о защите прав и процессуальных соглашений[24]. В рамках данной работы она обосновывает практическую целесообразность разграничения 1) соглашений о защите прав, как материально-правовой категории, юридических фактов гражданского права и 2) процессуальных соглашений, как процессуальных юридических фактов. Последние, по ее мнению, могут достигаться сторонами искового производства — истцом и ответчиком и представляют собой по сути односторонний акт со множеством лиц на одной стороне. То есть стороны выступают в этом случае «единым фронтом», адресуя свое волеизъявление государственному суду[25].

С несколько иным подходом к вопросу об определении понятия и значения процессуальных договоров обратился М. Ю. Челышев. Он, как следует из его работ, не ставил перед собой задачу провести четкое разграничение гражданско-правовых (материальных) и процессуальных соглашений. Напротив, рассматривал это явление в контексте свойственного всей правовой системе РФ в целом процесса конвергенции (сближения) частного и публичного права и, в частности, гражданского права и отраслей цивилистического процесса, одним из проявлений которого является проникновение частноправового метода регулирования в процессуальные правоотношения, обеспечивая воздействие волеизъявления частных лиц на их возникновение, изменение и прекращение[26].

По итогам исследования такой конвергенции применительно к конструкции договора он пришел к выводу о трех возможных формах выражения данного правового явления. Во-первых, это разного рода процессуальные соглашения, а во-вторых, гражданско-правовые договоры, осложненные процессуальным элементом. Такие договоры можно еще именовать договорами с процессуальным эффектом. В-третьих, самостоятельное место в рассматриваемой классификации в силу охарактеризованной специфики правовой природы занимают мировые соглашения и соглашения, применяемые для организации альтернативных форм разрешения споров. При этом он считал целесообразной выработку общей теории процессуальных соглашений, т.е. общего межотраслевого учения о сущности данных правовых конструкций, опирающегося на достижения цивилистики, теории права и процессуальных наук[27].

Похожего мнения относительно процессуальных соглашений придерживается Д. X. Валеев. Он принял за основу тезис о том, что договор является одним из связующих звеньев в системе частного материального и процессуального права, на основе которого осуществляется их взаимодействие[28]. И это дало ему веские основания утверждать, что договор (соглашение) в гражданском и в арбитражном процессе в его правореализационном аспекте бывает международным, гражданско- правовым и процессуальным, восприняв идею М. Ю. Челышева о межотраслевой природе договоров, а также о том, что современное законодательство располагает многими примерами, позволяющими говорить о существовании межотраслевых договоров или соглашений[29].

Д. Б. Абушенко в соглашениях, которые допускаются в цивилисти- ческом процессе, видит одно из проявлений системного влияния материального права на цивилистический процесс. Он подразделяет их на 1) соглашения, явно имеющие двойственную природу (например, мировое соглашение). В таких соглашениях материально-правовая основа выступает как «необходимая предпосылка для конструирования самого института»; и 2) соглашения, внешне дистанцированные от материального права (например, соглашение по фактическим обстоятельствам, соглашение об изменении подведомственности, соглашение о подсудности, пророгационное соглашение). В этих соглашениях, по его мнению, также можно обнаружить проявление материально-правового начала — по крайней мере, в той части, которая связана с вопросами заключения таких соглашений и основаниями их недействительности[30].

С. А. Курочкин рассматривал вопрос о соглашениях в цивилисти- ческом процессе в рамках исследования современного соотношения частных и публичных начал в гражданском судопроизводстве. Возможность их заключения он отнес к сфере действия правовых начал частного характера как составляющую часть саморегулирования в системе гражданского судопроизводства. По его мнению, «соглашения по поводу процесса — это допускаемая процессуальным законодательством форма совместной реализации участвующими в деле лицами функции выбора из нескольких возможных вариантов процессуальных действий в целях изменения общего порядка реализации права на защиту»[31]. Процессуальный эффект этих соглашений он видит в признании за ними свойств юридических фактов, с которыми законодательство связывает возникновение, изменение или прекращение правоотношений[32].

Возможность заключения соглашений по поводу процесса С. А. Курочкин видит как одно из проявлений в российском гражданском процессе общемировой тенденции контрактуализации, полагая, что сбалансированная контрактуализация — это одно из наиболее перспективных направлений развития гражданского процесса, заслуживающее самого пристального внимания российского законодателя[33].

Комплексное исследование, специально посвященное процессуальным аспектам соглашений в сфере гражданской юрисдикции было предпринято Е. А. Ивановой. Избрав широкий подход к пониманию процессуального соглашения, она определила его как «волеизъявление заинтересованных лиц, направленное на выбор формы защиты права (судебная, внесудебная юрисдикционная, внесудебная неюрисдикционная) и (или) порядка урегулирования и (или) разрешения как будущего, так и возникшего правового спора»[34]. Е.А. Иванова полагает, что таким соглашениям должна быть свойственна свобода их заключения, проявляющаяся в трех аспектах: собственно сама свобода их заключения; свобода определения условий соглашения и возможность заключать как предусмотренные законом, так и непоименованные соглашения[35]. Основываясь на таком подходе, она посчитала возможным отнести к числу процессуальных соглашений значительное количество согласованных действий сторон, направленных на определение порядка разрешения и урегулирование спора. И в том числе не исключила возможности заключения судебных процессуальных соглашений между судьей и лицами, участвующими в деле, по вопросам движения гражданского дела[36].

Еще одно комплексное монографическое исследование процессуальных соглашений, целью проведения которого явилось обобщение отечественной и зарубежной практики использования договорного регулирования гражданских процессуальных отношений, теоретическое обоснование возможностей использования договора в гражданском судопроизводстве, разработка научно обоснованных рекомендаций по решению проблем, связанных с применением процессуального договора, было предпринято Н. Г. Елисеевым[37].

В нем наиболее полно и последовательно была обоснована идея о целесообразности и пределах распространения учения о договоре в материальном праве и, в частности, принципа свободы гражданско- правового договора на соглашения сторон относительно процесса.

И хотя по многим вопросам, нашедшим отражение в работе Н. Г. Елисеева, автор настоящего исследования придерживается прямо противоположного мнения (о чем неоднократно будет упоминаться в дальнейшем), нельзя не признать, что она представляет огромную ценность. Н. Г. Елисеев подошел вопросу о соглашениях сторон в гражданском судопроизводстве в лучших традициях российской процессуальной науки, разработав стройную концепцию, объясняющую авторское представление о понятии, признаках и видах процессуальных договоров, в основе которой лежит последовательный подход автора к объяснению многих спорных аспектов теории процессуальных правоотношений, к пониманию императивных и диспозитивных начал в методе правового регулирования и т.п. И это позволило сделать ему многие выводы практического характера относительно порядка заключения процессуальных договоров и их условий, о границах действия процессуальных договоров и их действительно- сти/недействительности, об исполнении процессуальных договоров, о толковании их условий и т.п.

В исследовании Н. Г. Елисеева во многом чувствуется влияние современной немецкой теории процессуального договора, а также теории и законодательства Франции, Швейцарии, Австрии, Италии, Испании, что также крайне ценно для отечественной правовой науки,

  • 36
  • 37

учитывая, что гражданское процессуальное законодательство РФ относится к системе континентального права. Заимствованное из западноевропейских источников XIX века, оно не могло не испытывать на себе влияния тех тенденций и изменений, которые происходили в процессуальном законодательстве европейских государств и продолжают наблюдаться в наши дни. Европейские правовые стандарты все больше проникают во внутреннее законодательство нашей страны[38]. Например, под влиянием зарубежного опыта в российском гражданском процессе появились институт групповых исков, понятие астрента; под влиянием современных европейских представлений об апелляции, кассации и надзоре, выраженных в постановлениях Европейского суда по правам человека, существенно обновлена система пересмотра судебных актов и т.п.

В связи этим интерес российских ученых к зарубежному опыту объяснения понятия и сущности процессуальных соглашений, а также опыту зарубежных юристов по вопросам практического применения процессуальных соглашений, равно как и предложения о полном или частичном заимствовании европейского опыта в этой сфере абсолютно закономерны.

В то же время российское процессуальное законодательство и теория процессуального права уже достаточно длительное время развиваются довольно автономно (преимущественно — в советский период). В результате этого отечественная наука и практика располагают собственными многочисленными достижениями, и можно утверждать, что в России сформировался вполне самостоятельный тип континентального процесса.

И, соответственно, развитие гражданских процессуальных правоотношений, возникающих на основе российского процессуального законодательства, основанного на вполне обособленной отечественной теории, подчиняется собственным, зачастую уникальным закономерностям.

Поэтому в рамках настоящего исследования наибольший интерес представляют мнения именно отечественных ученых по рассматриваемой и смежным проблемам, и, соответственно, попытка осмысления понятия и признаков процессуальных соглашений будет предпринята на основе достижений российской и советской науки гражданского процессуального права.

Приведенный обзор взглядов российских и советских ученых, обращавшихся к соглашениям сторон по поводу процесса, не являясь исчерпывающим, тем не менее, достаточно наглядно иллюстрирует многообразие подходов к объяснению сущности данного правового явления, его понятию, признакам, отраслевой принадлежности отдельных видов соглашений, пределам их допустимости и, как следствие, к более частным проблемам правового регулирования процессуальных соглашений сторон: моменту их заключения; возможности или невозможности распространения на них положений гражданского законодательства об обязательствах, допустимости или недопустимости заключения непредусмотренных законом процессуальных соглашений, о возможности рассматривать суд в качестве участника соглашений по процессуальным вопросам, о возможности их изменения (расторжения или признания недействительными) и многим другим.

Различия во взглядах по данным проблемам возможно расценивать в качестве закономерного явления, сопутствующего изучению самых различных правовых институтов, тем более — относительно новых и мало разработанных. Причины этого заключаются как в простых расхождениях по вопросу о том, что есть более целесообразно в той или иной ситуации, и, соответственно, в этом случае речь идет только лишь о проблеме выбора. Так и в расхождениях, имеющих более сложные основания, обусловленные различиями в подходах к концептуальным положениям теории гражданского процессуального права и смежных отраслей, которые, в свою очередь, также несвободны от внутренних противоречий.

Именно к таким «сложным» причинам, как представляется, преимущественно относятся и причины различия во мнениях по вопросам, связанным с процессуальными соглашениями. Для того чтобы построить стройную теорию, в рамках которой ответ на каждый из обозначенных выше и многих иных вопросов соответствовал бы логике ответов на другие из них, важно иметь ясное и последовательное представление:

  • • о целях и задачах гражданского судопроизводства и правосудия в целом на современном этапе, а также о соотношении частных и публичных интересов в рамках осуществления данного вида государственной деятельности, что необходимо для правильного понимания назначения процессуальных правил, которые стороны могли бы изменять на основании своих соглашений;
  • • о понятии, особенностях, основаниях возникновения, закономерностях развития, а также о многих других положениях теории гражданских процессуальных правоотношений — для формирования ясного представления о том, возникновение каких (и главное — чьих) прав и обязанностей влечет достижение соглашений сторон по процессуальным вопросам и каков механизм их практической реализации при рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел;
  • • о совпадениях и различиях в понимании диспозитивности как принципа и как черты метода правового регулирования гражданских и гражданских процессуальных правоотношений — при осмыслении высказываемых предположений о возможности расширения частноправового начала в методе процессуального регулирования и др.

И учитывая, что теория гражданского процессуального права располагает примерами различных подходов к решению указанных концептуальных вопросов, исследование, направленное на изучение понятия, признаков, видов и практического применения процессуальных соглашений сторон, представляется целесообразным начать с изложения авторского понимания обозначенных концептуальных категорий.

  • [1] ' См.: Гражданский процесс: Курс лекций, читанных Ю.С. Гамбаровым. 1894-95 ак. г. СПб. Напечатано на машинке. 1895. С. 165-167.
  • [2] См.: Энгельман И.Е. Учебник русского гражданского судопроизводства. Юрьев.1904. С. 412.
  • [3] См.: Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Том 1. Субъекты и объектыпроцесса, процессуальные отношения и действия. М.: Издание Бр. Башмаковых.1913. С. 661; Васьковский Е.В. Учебник русского гражданского процесса. Изд. 2-е.М., 1917. С. 182-183.
  • [4] См.: Яблочков Т. М. К учению об основных принципах гражданского процесса //Сборник статей по гражданскому и торговому праву. Памяти профессора Габриэля Феликсовича Шершеневича. М.: Статут. 2005. С. 394, 380.
  • [5] См.: Щеглов В. Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М.: Юридическая литература, 1966. С. 73.
  • [6] См., например: ЗейдерН.Б. Гражданские процессуальные правоотношения. Саратов, 1965. С. 17.
  • [7] Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальныедействия / Избранные труды. Том И. Краснодар. Совет. Кубань, 2006. С. 66.
  • [8] Там же. С. 66.
  • [9] См.: Гурвич М.А. Право на иск / Избранные труды. Том I. Краснодар. Совет. Кубань, 2006. С. 126.
  • [10] См.: Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М.: Юридическая литература, 1966. С. 96.
  • [11] См.: Гукасян Р. Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальномправе. Саратов. Приволжское книжное издательство. 1970. С. 131.
  • [12] Орлова Л. M. Права сторон в гражданском процессе. Минск, изд-во БГУ. 1973. С. 186.
  • [13] См., например: Зинченко А. И. Мировые соглашения в гражданском судопроизводстве. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов. 1981. С. 7.
  • [14] м Ярков В. В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданскогопроцессуального права. Екатеринбург. Изд-во Свердловского юрид. ин-та. 1992.С. 49-50.
  • [15] Ярков В. В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М.: ИнфотропикМедиа, 2012. С. 52.
  • [16] См.: Там же. С. 52.
  • [17] См., например: Носырева Е.И. Альтернативное разрешение гражданско-правовыхспоров в США. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та, 1999. 224 с.
  • [18] Федеральный закон от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3019 (утратил силу).
  • [19] Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуреурегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» // СЗ РФ.2010. №31. Ст. 4162.
  • [20] Федеральный закон от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2016. № 1 (часть I). Ст. 2.
  • [21] Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015№ 21-ФЗ // СЗ РФ. 2015. № 10. Ст. 1391.
  • [22] См., например: Брановицкий К. Л. Процессуальный договор в доктрине гражданского процесса ФРГ // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. № 12. С. 30-32;Васильев С. В. Гражданско-процессуальный договор: за и против // Цивилистиче-ский процесс: основные проблемы и тенденции развития / Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 90-летию со дня рождения доктора юридических наук, профессора, Заслуженного деятеля науки РФМаргариты Андреевны Викут (1 октября 2012 г.) / Под ред. А. И. Зайцева. Саратов:Издательский центр «Наука», 2012. С. 77-81; Елисеев Н. Г. Допустимость процессуальных договоров в российском и зарубежном праве // Хозяйство и право. 2007.№ 8. С. 49-60; Кадье Л. Соглашения относительно процесса во французском праве(о контрактуализации разрешения споров) // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. № 6. 2007 / Под ред. В. В. Яркова: Ежегодники права. СПб. ООО Университетский издательский консорциум «Юридическая книга»,2008. С. 167-183.
  • [23] См.: Рожкова М. Материальные и процессуальные соглашения, поименованныев Арбитражном процессуальном кодексе РФ // Хозяйство и право. 2004. № 1. С. 76.
  • [24] См.: Рожкова М.А. Теории юридических фактов гражданского и процессуального права: понятия, классификации, основы взаимодействия: дис. ... докт. юрид.наук. М. 2010. 418 с.
  • [25] См.: Там же. С. 362.
  • [26] См.: Коршунов Н. М. Конвергенция частного и публичного права: проблемы теории и практики. М.: Норма; ИНФРА-М, 2011. С. 228; Цит. по: Муратова Н.Г., Челышев М. Ю. О межотраслевой теории процессуальных соглашений: вопросы гражданского права, цивилистического и уголовного процесса // Вестник гражданского процесса. 2012. № 4. С. 13.
  • [27] См.: Муратова Н. Г., Челышев М. Ю. О межотраслевой теории процессуальных соглашений... С. 10-27; Огородов Д. В., Челышев М.Ю. Смешанный договор и вопросы теории правового регулирования // Законодательство экономика. 2007. № 3.С. 49-55.
  • [28] Валеев Д. X. Договор в отраслях цивилистического процесса: приглашение к дискуссии // Известия вузов. Правоведение. 2007. № 6. С. 65.
  • [29] 27 См.: Валеев Д.Х. Указ. соч. С. 66, 70;
  • [30] Абушенко Д.Б. Проблемы взаимовлияния судебных актов и юридических фактовматериального права в цивилистическом процессе: дис.... докт. юрид. наук. Екатеринбург, 2014. С. 44.
  • [31] Курочкин С. А. Соглашения в цивилистическом процессе // Вестник гражданского процесса. 2012. № 3. С. 66.
  • [32] См.: Курочкин С. А. Соглашения в цивилистическом процессе... С. 54.
  • [33] См.: Курочкин С. А. О контрактуализации арбитражного и гражданского процесса // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 3. С. 2-7.
  • [34] Иванова Е.А. Соглашения в сфере гражданской юрисдикции: процессуально-правовой аспект: дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург. 2016. С. 9.
  • [35] См.: Иванова Е.А. Свобода процессуальных соглашений//Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 4. С. 11-13.
  • [36] См.: Иванова Е. А. Соглашения в сфере гражданской юрисдикции... С. 11.
  • [37] См.: Елисеев Н. Г. Процессуальный договор. M.: Статут, 2015. 368 с.
  • [38] См.: Афанасьев С. Ф. Право на справедливое судебное разбирательство и его реализация в гражданском судопроизводстве: монография. М.: Юрлитинформ, 2009.С. 7.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >