Особенности социокультурного развития в эпоху глобализации

В стремлении понять сущность современной глобализации многие исследователи все больше обращаются к анализу общественных отношений, к рассмотрению исторического процесса в его динамике, целостности и непрерывности. В этой связи глобализация связывается, как правило, с культурными изменениями и цивилизационными трансформациями, а термины «культура» и «цивилизация» оказываются, таким образом, имманентно связанными с термином «глобализация». Будучи важнейшими категориями социальной философии, они являются звеньями одной цепи, ступенями развивающегося живого языка, стремящегося отразить неизменно усложняющийся духовный и материальный мир человека, бесконечное многообразие и сущность общественных отношений, а также отношений общества с природой. Дополняя друг друга с разных сторон, они описывают социальный организм, раскрывая важнейшие этапы его исторического развития [66].

Понятие «культура» в этом ряду занимает особое положение, так как появилось первым, еще в Древнем Риме, для различения рукотворного и естественного, тогда как термин «цивилизация» более позднего происхождения и относится к Новому времени, когда усложнившаяся социальная практика и развившиеся внутренние и внешние связи на уровне сформировавшихся национальных государств потребовали более точного языка, а следовательно, и нового термина для их описания. К этому времени возникла настоятельная потребность проводить различие между содержанием и формой общественных отношений, между прошлым, неразвитым состоянием общества и его новым качеством, модернизированным, преобразованным при помощи набиравшей тогда силу науки и активно развивавшейся техники. Язык, в котором использовался только термин «культура» для описания столь широкого круга явлений, уже не мог отразить эти новации общественной практики и с необходимостью был дополнен новым термином «цивилизация», глубокое осмысление которого началось несколько позже, с конца XIX в., когда исторический процесс как целое стал предметом особого внимания ученых. В значительной степени такой интерес был обусловлен нарождавшимися и во все большей степени проявлявшимися процессами глобализации, что хотя еще и не осознавалось тогда непосредственно, но уже предугадывалось в теоретических трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, В.С. Соловьева, Тейяра де Шардена, В.И. Вернадского и др. [28].

Надвигающаяся глобализация, подспудно обусловившая интерес к исследованию феномена культуры и цивилизации (что нашло выражение в различных культурологических и цивилизационных теориях, во множестве появившихся в XX в.) в конечном счете к середине 1990-х гг. обнаружила себя уже в полной мере. В итоге сегодня человечество являет собою сложнейшую динамично развивающуюся систему, характеризующуюся определенным культурным контекстом и соответствующим цивилизационным развитием. При этом для культуры непременно характерно разнообразие, тогда как цивилизация отличается своим единством. В какой-то мере первая попытка рассматривать историческое развитие с учетом этого обстоятельства была предпринята Н.Я. Данилевским в его теории «культурно-исторических типов». Он интуитивно (ибо прямо об этом нигде не говорит) почувствовал, что термин «культура», который был к тому времени уже достаточно хорошо развит, как и термин «цивилизация», активно входивший тогда в оборот, не могут 85

каждый сам по себе с достаточной полнотой отразить новую усложнившуюся реальность, и предложил синтетический термин — «культурно-исторические типы», который давал комплексное видение общественного организма в его развитии. Однако на современном этапе, когда со всей очевидностью раскрылись объективные тенденции глобализации, а на первый план выдвигается целостность мира и необходимость рассматривать его комплексно (через призму этой целостности), идеи Данилевского, теперь уже в свою очередь, также не могут удовлетворительно описывать новую, еще более сложную в сравнении с его временем реальность.

И культура, и цивилизация, и глобализация — это одновременно и состояния, и процессы, причем такие, когда процессы глобализации, появившиеся в качестве новой характеристики формирующегося мирового социума, существенно трансформируют культурную и цивилизационную составляющую общественного развития. Важно отметить и то, что по мере усиления социальной динамики акценты смещаются от состояния к процессам, а нарастающая в этой связи глобализация ведет к формированию единой культуры и единой цивилизации, что, однако, нисколько не отменяет ни культурного разнообразия, ни специфических особенностей цивилизационного развития тех или иных регионов.

Дело здесь в том, что понятие «культура» выражает внутреннюю, сущностную характеристику общества. Цивилизация же — форма, внешнее обрамление культуры, характеризующее общество с точки зрения механизмов его управления, наличия функциональных связей и отношений. А так как человечеству имманентно присуще цивилизационное единство и культурное разнообразие, то для обозначения современных реалий следовало бы использовать новую синтетическую категорию — культурно-цивилизационные системы [ИЗ], что позволит обеспечить целостность восприятия различных социальных систем (национальных, локальных, региональных), как и мирового сообщества в целом, и даст понимание динамики их развития в качестве закономерного процесса. Тогда, рассматривая глобализацию и порождаемые ею глобальные проблемы современности как объективно-исторический процесс, в который включены (объективно втянуты) все реально существующие культурно-цивилизационные системы, правомерно говорить о формировании с середины XX в. и общечеловеческой культуры, и единой мировой цивилизации, которая до этого так долго проявляла себя лишь на локальных и региональных уровнях.

Культура охватывает, а точнее, буквально пронизывает все сферы духовной и материальной жизни общества и потому оказывается со всех сторон -86так или иначе вовлеченной в процесс глобализации. В этой связи возникает множество связанных с культурой проблем, которые все больше обретают международный и даже глобальный характер, примером чего могут служить трудности и противоречия, порождаемые усилением влияния и широким распространением «массовой культуры», периодически возникающие кризисы духовности, нарастание апатии, чувства потерянности, незащищенности, рецидивы проявления бездуховности и др.

Влияние глобализации на культуру начинается в эпоху Великих географических открытий, когда культурные связи и коммуникации впервые за всю историю человечества получили, по существу, планетарный простор, хотя и были на первых порах фрагментарными, ограниченными лишь контактами с мореплавателями, торговцами, завоевателями. Именно с этой поры обнаруживаются первые признаки, если не унификации, то во всяком случае заимствования и распространения в глобальном измерении материальных и духовных ценностей, а также культурных достижений, которые в результате экспансионистских устремлений европейцев и посредством набиравшей обороты мировой торговли распространялись по всему свету. Таким образом, лучшие научные и технические достижения отдельных стран и народов, наиболее удобные и полезные в быту образцы хозяйственных товаров, утвари и одежды, а также многие сельскохозяйственные культуры стали все более активно распространяться по миру, укореняясь в других культурах. Именно так порох и огнестрельное оружие, механические часы и навигационное оборудование, шелк и фарфор, чай и кофе, картофель и кукуруза, помидоры и многое другое, будучи изначально порождением, элементами местных, локальных культур, постепенно завоевывали признание у других народов и становились со временем составной частью не только и их культур, но и культурного наследия всего мирового сообщества.

Наряду с предметами материальной культуры широкие возможности для распространения по всему свету получили различные элементы духовной, в основном европейской культуры, такие, например, как язык, прежде всего испанский, португальский, английский, французский, а также религии — христианская, исламская, буддистская, миссионеры которых стали проникать в неведомые прежде регионы и уголки планеты. Так, в результате начавшейся глобализации, открывшей принципиально новые возможности для коммуникации и обеспечившей возможность распространения различных идей по всему свету, упомянутые религии обрели свое в полном смысле этого слова всемирное значение и стали именоваться мировыми.

Еще большие возможности для широкого распространения материальных и духовных ценностей появились с конца XIX — начала XX вв., когда получили бурное развитие новые средства транспорта: железные дороги, автомобили, авиация. Кроме того, были изобретены современные средства массовой коммуникации — телефон, радио, кино, телевидение. В итоге взаимопроникновение и взаимная ассимиляция различных культур, будучи объективным и необходимым следствием глобализации, в особенности на современном этапе, когда она стала многоаспектной, охватившей все сферы общественной жизни, привели в XX в. к формированию общечеловеческой, планетарной культуры, контуры которой сегодня уже достаточно хорошо просматриваются практически во всех странах и континентах.

При этом глобализация культуры проявляется не только в том, что, придерживаясь своих исконных традиций, уклада жизни и особенностей быта, различные народы пользуются в то же время одними и теми же мобильными телефонами, радио, телевидением, транспортными средствами и т.д. Она обнаруживает себя и в том, что, например, дизайн того или иного автомобиля, самолета или бытового прибора по своему оформлению и исполнению уже, как правило, не несет на себе печати национальной культуры тех, кто их изготовил, и отличается от дизайна других образцов разве только что наклейкой, указывающей страну-производителя. К тому же и эта особенность произведенных товаров, и характерная для них, хотя и слабовыраженная, все еще имеющая место, дифференциация становятся все менее значимыми, когда дело касается продукции, произведенной транснациональными корпорациями, имеющими свои филиалы во многих странах мира, где на одних предприятиях изготавливаются комплектующие детали, а сборка готовой продукции производится совсем в другом месте. Так, например, индийский ученый Туласи Шринивас в своем исследовании культурной глобализации отмечает, что в любом индийском городе обнаруживают себя последствия глобализации: гигантские щиты, рекламирующие кока-колу, MTV, двигатели фирмы Hyundai, персональные компьютеры и кофе Sunrise, висят на видных местах. Подчеркивая, что культурная глобализация принимает в Индии самые разные формы и все больше «просачивается» вниз — из средних классов в бедные, она заканчивает свое исследование категоричным выводом: «Культурная глобализация так или иначе неизбежна, и те, кто пытаются сопротивляться ей или отклонить ее, круглые идиоты» [66, с. 123].

Упомянутые симптомы и конкретные проявления глобализации культуры в области материального производства в полной мере относятся и к духовной -88сфере, где для распространения и взаимовлияния различных идей, учений, верований и т.д. теперь практически не существует никаких границ. Все наиболее значимые научные открытия и выдающиеся произведения литературы практически сразу переводятся на многие языки мира, популярные песни и мелодии, лучшие образцы моды или сценического искусства с феноменальной скоростью распространяются по планете и по большей части легко вписываются в контекст традиционных культур, которые воспринимают, ассимилируют такие элементы мировой культуры и в то же время сами дают ей все новые импульсы. На это обращает внимание в своем исследовании, в частности, китайский ученый Яньсянь Янь, когда пишет: «Локализация иностранной культуры и местный подход к импортированной культуре — это и в самом деле ключ к пониманию нынешней культурной глобализации в Китае, поскольку большинство китайцев заняли активную и положительную позицию по отношению к импортированной иностранной культуре. Официально это отражено в следующем лозунге 1990-х: «Китай для мира и мир для Китая» [66, с. 42].

При этом он отмечает, что фактором глобализации является не только влияние Запада, но и продукция, например, массовой культуры, произведенная в Гонконге, на Тайване, в Сингапуре и Японии, которая, в противоположность западной культуре, проще адаптируется в китайской среде. Отсюда следует тот вывод, что глобализация культуры носит повсеместный характер и не инициируется из какого-то одного центра, в качестве которого нередко называют США, а то и вовсе такой источник производства массовой культуры, как Голливуд.

Однако Голливуд или другие сценические площадки мира, как и вписанные в этот контекст всемирно известные кинофестивали, мировые гастроли, международные исполнительские конкурсы и др., посредством своей продукции и творческих произведений не только оказывают влияние на мировоззрение и культуру людей практически во всем мире, но и сами является продуктом смешения множества культур. Специфика и особенности национальных культур уходят в этом случае на второй, а то и вовсе на задний план, ибо фильмы и произведения, которые ставятся и исполняются на таких площадках, нередко делаются режиссерами и постановщиками из Европы, Азии, Латинской Америки, не говоря уже об артистах и исполнителях, представляющих различные расы, страны и народы, которые хотя и сохраняют свою национальную идентичность, тем не менее воспринимаются по большей части как представители мировой культуры.

Также можно указать и на все большее укоренение в мировом сообществе единых норм поведения, которые свободны от религиозных и других мировоззренческих обоснований. Такое поведение обнаруживается в аэропорту, на вокзале, в супермаркете и других общественных местах, где люди ведут себя «как все» — независимо от их вероисповедания, этнической, культурной принадлежности и т.д.

Отмеченные процессы и особенности культуры, будучи явлением прежде всего объективным, есть, с одной стороны — порождение глобализации, а с другой стороны, они же и обуславливают ее, оказывая интегрирующее воздействие на мировоззрение людей, независимо от их национальной, культурной или расовой принадлежности. При этом наилучшей средой для распространения глобальной культуры является молодежь, которая в меньшей степени, чем старшее поколение, подвержена влиянию традиционной культуры и сформировавшихся в том или ином сообществе стереотипов мышления и поведения. Она же по этой причине становится и основным объектом манипуляции со стороны средств массовой информации, политических, религиозных, криминальных и других сил, которые в условиях глобализации получают дополнительные возможности для воздействия как на отдельные группы людей, так и на массовое сознание в целом. Указывая на это обстоятельство, один из лидеров «новых левых» — массового общественного движения конца 60-х гг. XX в., Т. Роззак писал: «Политика, образование, досуг, развлечения, культура как целое, подсознательные стимулы и даже... протест против самой технократии — все это становится объектом чисто технического контроля и чисто технической манипуляции» [176, р. 7].

Теперь, в условиях тотальной глобализации проблема управляемости мировыми процессами, как и всемирной культурой, мировым общественным мнением, оказывается одной из важнейших задач человечества. На примере турецких эмигрантов, наводнивших Германию, или африканцев и мусульман, ставших составной частью французского общества, хорошо видно, насколько актуальной становится задача нахождения общего в отдельных национальных культурах и определения граней взаимодействия их там, где слияние и взаи-моассимиляция оказываются невозможными. Интересные в этой связи фактические данные приводит известный немецкий исследователь проблем глобализации У. Бек, который отмечает, что в 1960 г. в Федеративной Республике Германии почти все вступавшие в брак были немцами. В то время, по данным официальной статистики, только в каждом 25-м случае бракосочетания участвовали иностранки и иностранцы, т.е., по крайней мере, один из партнеров -90имел иностранный паспорт. Однако буквально за четверть века ситуация изменилась кардинальным образом. Так, в 1994 г. между иностранцами или с их участием заключался уже каждый седьмой брак.

В этой связи встает вопрос, куда, к какому обществу, к какой культуре относить ассимилировавшихся эмигрантов и их детей, биографии которых не укладываются в устоявшиеся категории? Проблема в том, что новые волны иммигрантов хотя и стараются придерживаться сложившихся норм и принципов поведения, принятых в том обществе, куда они попали, в быту и в своих привычках обнаруживают и воспроизводят, как правило, традиции и стереотипы образа жизни, усвоенные с детства в прежних культурах. И хотя на стыке этих разных культур возникают определенные возможности для взаимопонимания и взаимодействия, прежде всего благодаря глобализации и унификации культуры, тем не менее состояние конфликтности и противоречия нарастает, на что в последнее время обращают внимание специалисты как в западных, так и в развивающихся странах.

Другая проблема, также тесно связанная с глобализацией культуры, заключается в том, что люди все больше отрываются от естественной, породившей их природы. Создавая искусственную среду обитания, они помещают себя в сконструированный, малопригодный для нормальной и полноценной жизни мир. При этом уже не только работа, но и жизнь людей проходит в высотных домах-офисах, что является противоестественным по самой природе человека. Это не нормальная ситуация, а эйфория по поводу того, что человек может создать искусственные условия для жизни, которые были бы лучше естественных или даже хотя бы не хуже, — большая иллюзия, ибо человек — дитя природы и буквально запрограммирован ею на постоянное общение с миром флоры и фауны. Создавая и приумножая до глобальных размеров искусственную, «вторую» природу, он все больше отдаляется от природы естественной, нарушая тем самым не только естественный природный баланс, но фактически подрывая и жизненные основы собственного бытия. В итоге человек все больше теряет свою собственную естественную природу, «автоматизируется», становится функцией, приближаясь к черте, за которой начинается деградация уже и самого человека.

В этой связи следует отметить, что хотя глобализация имеет на первый взгляд экономические формы и политические последствия, на самом деле она все больше обнаруживает первичность культуры на глобальном уровне. Именно поэтому воздействие культуры на глобализацию и глобализации на культуру, а также соотношение глобального и локального становятся предметом особого внимания для многих ученых. В последнее время появился даже специальный термин «глокализация», который образовался путем совмещения слов «глобализация» и «локализация» и получил распространение в трудах ряда известных исследователей феномена глобализации (Р. Робертсон, У. Бек, М. Эпштейн и др.) в качестве слова, отражающего сложный процесс переплетения местных, локальных особенностей культурного развития отдельных народов и глобальных тенденций в развитии мирового сообщества. Глобализация в этом контексте воспринимается как нечто громадное, внешнее, надвигающееся и в конечном счете подавляющее все остальное (локальное), которое, в свою очередь, воспринимается дискретно, как выступающее в конкретных мелких проявлениях на местном, житейском уровне. Вместе с тем локальное и глобальное с этой точки зрения не исключают друг друга. Напротив, локальное рассматривается как аспект глобального. При этом глобализация, помимо прочего, означает также стягивание, столкновение локальных культур, которые должны получить новое определение в этом «столкновении локальностей», как считают сторонники данного подхода. Они также полагают, что культурная глобализация перечеркивает отождествление национального государства с национально-государственным обществом, производя и сталкивая друг с другом транскультурные формы коммуникации и жизни, представления об ответственности и этнической принадлежности, о том, какими видят себя и других отдельные группы и индивиды.

Итак, глобализация культуры, как и процессы глокализации, оказывая все возрастающее влияние на мировоззрение людей, вызывают серьезное беспокойство, прежде всего у представителей слаборазвитых и развивающихся государств, которые полагают, что результатом глобализации является растворение их самобытных культур в новых экономических и торговых процессах, которые они по этой причине отвергают, считая их опасными для себя. Воспринимая такие явления и тенденции по большей части как «американизацию культуры», как насаждение западных стандартов и образцов поведения, а в конечном счете как современную форму культурного колониализма, они видят в этом средство трансформации и уничтожения традиционных ценностей, изменения привычного образа жизни и, как следствие, угрозу национальной идентичности, культурному разнообразию. Иначе говоря, поскольку глобализация осуществляется неравномерно, то большинство традиционно сформировавшихся обществ имеет против нее защитную реакцию в виде противодействия процессам интеграции, а также проведения политики локализации и всемерного поддержания локальных культур.

Некоторые ученые, в особенности из исламских, арабских и других стран третьего мира, рассматривают глобализацию как специально разработанный план или стратегию, нацеленную на вторжение в другие части мира и создание угроз местным культурам посредством их унификации. При этом главную угрозу культурной идентичности видят, как правило, в расширении сферы влияния средств массовой информации, в деятельности международных фондов, транснациональных корпораций и т.д. Данные опасения не совсем беспочвенны, так как глобализация — действительно не просто потоки товаров или сокращение расстояний, стирание границ или унификация производственных процессов, это еще и тенденции к формированию единой системы ценностей, созданию общечеловеческой культуры, которые призваны обеспечить эффективность мировой экономики, открытость и объективность информации, наконец, толерантность в международной политике и межкультурном взаимодействии.

Таким образом, в условиях нарастающей глобализации адекватные ей изменения и трансформации в сфере культуры становятся приоритетными, тогда как экономические факторы оказываются менее значимыми, вторичными по сравнению с ней.

Изменения, вызываемые глобализацией в культуре, как уже отмечалось, непосредственным образом связаны с цивилизационным развитием. При этом важно подчеркнуть, что история становления глобальной цивилизации, как и динамика осознания цивилизационного единства, опосредована формированием мирового сообщества в качестве целостной системы и коррелируют с определенными этапами глобализации. Это касается не только временных параметров, когда и глобализация, и единая цивилизация заявляют о себе практически параллельно, но и содержательных, выражающихся в том, что и симптомы глобализации, и общецивилизационные признаки самым непосредственным образом взаимообуславливают друг друга, развиваются бок о бок и проявляются также практически всегда вместе. При этом глобализация, идущая от центров экономической, политической и научно-технической активности, охватывает вначале определенные регионы, а в конечном счете все страны и народы, втягивая, подобно пылесосу, различные сферы их жизни в круговорот мировых событий, тогда как глобальная цивилизация, также исподволь проявляясь, как бы вызревает, прорастает из недр культуры в каждом отдельном сообществе людей — в одних быстрее, в других медленнее, но обязательно под действием прежде всего внутренних причин.

Глобализация делает всех людей планеты жителями одной большой «коммунальной квартиры», имя которой — планета Земля. Глобальная цивилизация задает всем жителям этой «квартиры» общие для всех принципы общежития, нормы и правила поведения, выравнивая при этом до известной степени технологические параметры жизнедеятельности людей в различных уголках планеты. Можно сказать и по-другому: глобализация выступает как процесс формирования целостной общественной системы в масштабах всей планеты, в то время глобальная цивилизация выражает ее состояние и характер связей отдельных элементов этой системы.

В этой связи следует заметить, что понятие «цивилизация» этимологически связано с понятиями «город», «государство», «гражданский». Однако в результате развития глобализации и проявления цивилизации на глобальном уровне указанные этимологические значения изменяют свое содержание, а в перспективе, надо полагать, и вовсе трансформируются в новые смыслы. Так, город в свое время возник как результат разделения и специализации труда в условиях оседлого образа жизни, где каждодневное тесное и непосредственное взаимодействие различных групп людей стало важнейшим условием высокой эффективности их производственной деятельности. К тому же, город изначально выступал «коллективным щитом», «коллективной кольчугой» и строился как крепость, защищающая его жителей от врагов. В таком качестве он оставался до появления ядерного оружия и многоаспектной глобализации, т.е. до второй половины XX в. Теперь же городские стены и башни, как и заградительные рвы перед ними, в стратегическом плане утратили свое значение и превратились в достопримечательности и объекты истории. Сам же город с точки зрения безопасности (причем не только в условиях военных действий), наоборот, стал наиболее уязвимым местом для людей. И не только Хиросима и Нагасаки тому пример, но и взорванные небоскребы Нью-Йорка, а также экологические проблемы, техногенные катастрофы или разрушительные землетрясения, представляющие наибольшую опасность для городского населения, делают современный город не лучшим местом для безопасного проживания людей.

В то же время высокоразвитая техносфера и ее составляющие, такие, например, как скоростные транспортные коммуникации и новейшие технологии, ведущие к разукрупнению предприятий, современные средства связи, электронная техника и Интернет, позволяющие выполнять все большее число различных видов работы не выходя из дома, делают наиболее удобной и безопасной жизнь за пределами города. Это новое глобальное состояние не просто стирает принципиальную разницу между городом и деревней, оно, по мнению известного американского футуролога М. Маклюэна, «игнорирует -94и вытесняет форму города, которая, таким образом, все больше устаревает. С появлением мгновенной электрической технологии земной шар уже никогда не сможет стать более чем деревней, и сама природа города как формы основных параметров неизбежно должна раствориться в небытии, подобно затмению в кинокадре» [94, с. 178].

Таким образом, для всемирной цивилизации ключевым будет уже не понятие «город», точнее, не столько само это слово, сколько комфортный и информационно-технически обеспеченный образ жизни в рассредоточенных поселениях.

Аналогично обстоит дело и с государством, с появлением которого в первую очередь ассоциируется возникновение цивилизации. Глобализация ослабляет роль и значение национальных государств, делает их границы прозрачными, а в перспективе приведет к наднациональным структурам управления общественными процессами в глобальном масштабе. В этих условиях всемирная цивилизация будет ассоциироваться не с национальными государствами, а с мировой структурой управления глобальным социумом. Также и понятие «гражданский» со временем распространит свое смысловое значение на все мировое сообщество и в геоцивилизации будет отражать именно этот общечеловеческий смысл, характеризуя степень развития глобального гражданского общества.

И хотя сегодня о всемирной цивилизации можно говорить лишь с определенной долей условности, о ее наступлении вполне можно судить по многим признакам. То обстоятельство, что расширившиеся до глобальных масштабов экономические и торговые отношения, стремительно преодолевающие пространства научные достижения, новейшие технологии, средства связи, массовой информации и коммуникации уже не являются достижениями только породивших их народов, а становятся в той или иной степени достоянием всех людей планеты, — наглядное подтверждение и яркое свидетельство формирующейся глобальной, а точнее сказать — общечеловеческой цивилизации. Такая объективно формирующаяся и объединяющая всех людей цивилизация вступила в наиболее активную фазу своего формирования именно сейчас, когда мир окончательно замкнулся территориально (по географическому параметру), пространственно (по транспортным связям), информационно (по коммуникационным параметрам), а с точки зрения экономических, политических и культурных связей все больше теряет четкие национально окрашенные очертания, продолжая процесс своего «замыкания», начавшийся еще на рубеже XIX—XX вв.

Сказанное выше позволяет сделать вывод, что дискретный подход к пониманию цивилизаций, когда они рассматриваются как автономно развивающиеся системы, сегодня уже не может считаться продуктивным, в особенности, если это касается всего мирового сообщества, вовлеченного в процессы глобализации. Поэтому то, что сегодня именуют «локальными», «региональными» цивилизациями, следует рассматривать как фрагменты единой общечеловеческой цивилизации, если воспринимать мировое сообщество целостно. Такой подход позволяет по-другому оценивать важные экономические, политические и социокультурные процессы, разворачивающиеся в современном мире в условиях глобализации. Так, например, вопрос о вступлении той или иной страны во Всемирную торговую организацию с позиции глобальной цивилизации уже не кажется второстепенным и выступает как жесткая необходимость интеграции в единое мировое хозяйство, которое базируется прежде всего на общецивилизационных принципах и регулируется выстроенными на них же правилами.

Также и унификация образования, отказ от сложившихся в различных странах собственных образовательных систем, введение магистратуры, бакалавриата (как бы непривычно это не звучало, в частности, в русском языке) не есть чья-то выдумка, блажь или самоуправство каких-то чиновников. На самом деле, это веление времени — времени глобализации и унификации мира, т.е. формирования единой общечеловеческой цивилизации, которая в глобальном мире с необходимостью пробивает себе дорогу, как бы того кому-то не хотелось. Это прямое следствие, с одной стороны, глобального, а с другой — цивилизационного единения человечества. И потому стремление привести образовательные стандарты к общему знаменателю в разных странах, с их отличными социокультурными системами, рано или поздно увенчается соответствующим положительным результатом, который, конечно же, не будет лишен компромиссов, но, по существу, будет соответствовать единым цивилизационным параметрам.

Данный вывод подтверждается и тем фактом, что в условиях нарастания всемирной взаимозависимости беспрепятственное, легко преодолевающее национальные границы перемещение по миру труда, прежде всего интеллектуального и высококвалифицированного (грубой рабочей силы и на местах всегда хватает), становится таким же обычным делом, как в XX в. стало перемещение товаров и капитала.

Конечно, целенаправленных шагов к интеграции в мировую систему то или иное общество может и не делать, по крайней мере сегодня или еще -96какое-то время, отчаянно сопротивляясь объективным тенденциям, а также инициативам и действиям в данном направлении значительной части мирового сообщества. Но рано или поздно сделать такие шаги придется, причем с необходимостью, когда по крайней мере большинству в таком обществе станет очевидной пагубность автаркии и самоизоляции в условиях многоаспектной (тотальной) глобализации, с необходимостью, ведущей к глобальной цивилизации.

Другими словами, глобальный эволюционизм, обуславливающий указанные процессы, — не просто актуальная идея, а объективная закономерность, где надо увидеть эволюцию Земли, биосферы и человечества в их единстве и взаимообусловленности, развитие которых идет от простого к сложному, от локальных форм проявления тех или иных явлений к глобальным структурам. При этом ответственность человека, ставшего к началу XX в. ответственным за переход биосферы в ноосферу, предельно возросла. И справиться с такой задачей, как полагал В.И. Вернадский, он вполне может, поскольку «появление разума и наиболее точного его выявления — организации науки — есть первостепенный факт в истории планеты, может быть, по глубине изменений превышающий все нам известное, раньше выявлявшееся в биосфере» [19]. С этой точки зрения вполне оптимистично можно смотреть и на решение проблемы глобального управления, в чем современное человечество испытывает все более острую потребность.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >