МИД В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И ПЕРВЫЕ ПОСЛЕВОЕННЫЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ

Внешнеполитическая служба Норвегии в годы оккупации

После нападения фашистской Германии на Норвегию 9 апреля 1940 г. правительство королевства было вынуждено покинуть Осло и начать свою деятельность в Лондоне в качестве правительства в изгнании.

Военная машина Третьего рейха не оставляла шансов вооруженным силам Норвегии не только на отпор, но и на сколько-нибудь действенное сопротивление. Вместе с тем к началу высадки немецких морских десантов первого эшелона обшей численностью 8500 человек норвежская армия насчитывала 15 500 человек. Преимущество в живой силе перед немцами у Норвегии было налицо. Но ее наиболее боеспособные части к этому времени были сосредоточены на севере страны (пять стрелковых батальонов и две артиллерийские батареи общей численностью до 4 гыс. человек). В Осло же тогда находилась рота королевской гвардии и четыре сержантские школы (численностью около одного батальона)1.

Информация о готовящемся нападении Германии на Норвегию (прежде всего через тогдашнего военного атташе Дании в Берлине адмирала Ф. X. Хёльсена) поступила в Осло 4 апреля 1940 г.2 Ранним утром 9 апреля 1940 г., спустя несколько минут после начала операции «Везерюбунг» с высадкой на норвежский берег немецких солдат в городах Осло, Хортен, Кристиансанд, Эгерсунд, Берген, Тронхейм и Нарвик, немецкий посол в Норвегии К. Брауер в соответствии с полученными из Берлина с курьером инструкциями вручил норвежскому министру иностранных дел X. Куту3 ультиматум с требованием о капитуляции Норвегии. Основание: Англия и Франция хотят отрезать Германию от поставок железной руды из Нарвика и начать боевые действия против немцев с севера.

X. Кут немедленно доложил об ультиматуме правительству, которое на момент его встречи с германским послом заседало в здании министерства иностранных дел Норвегии. Министр рассказывает: «Т. Ли (в то время руководивший министерством юстиции), который всегда был скор на руку, был первым, кто сказал — нет, этого (ультиматума) мы принять не можем. Премьер-министр Й. Нюгордсволл сразу же заявил то же самое. И все правительство с ним согласилось»4.

Отклонив ультиматум, 9 апреля норвежское правительство покинуло Осло. Выехали из столицы и министр иностранных дел с частью сотрудников МИД и дипломатического корпуса.

Руководить штатом оставшихся в Норвегии сотрудников внешнеполитического ведомства было поручено чиновнику в должности начальника управления, но его функции ограничивались административно-хозяйственными вопросами, а с приходом к власти пособника гитлеровцев В. Квислинга эти вопросы были переданы в созданное коллаборационистами министерство внутренних дел.

Пока министр иностранных дел X. Кут с остальными членами правительства продвигался в сторону Великобритании, в Стокгольм был направлен его постоянный заместитель Й. Булл (Jens Bull), который возглавил в рамках норвежской дипломатической миссии в шведской столице отдел, ответственный, в частности, за поддержание связей с дипломатическими представительствами Норвегии за рубежом и ставший своего рода временным министерством иностранных дел до прибытия норвежского правительства в изгнании в Лондон. Осенью 1940 г. скончался руководитель миссии в Стокгольме и Й. Булл ее возглавил. Сама же миссия стала центральным пунктом связи между норвежским правительством в Лондоне и населением Норвегии.

Стоит отметить, что одним из элементов полной неготовности Норвегии к нападению гитлеровской Германии в апреле 1940 г.

было то, что страна к началу Второй мировой войны имела лишь одного военного атташе, работавшего при дипмиссии в Хельсинки. Несмотря на растущие угрозы безопасности государства, штат военных атташе не был увеличен. Мало того, не была введена ни одна должность норвежского военного специалиста при миссии в Берлине, хотя Швеция и Дания получали от своих военных атташе ценную информацию. От шведов и датчан норвежцы, собственно, и получили сведения о готовящейся агрессии фашистской Германии. 4 апреля 1940 г. тогдашний военный атташе Дании в Берлине контр-адмирал Ф. Хёлсен был проинформирован о предстоящем нападении Германии на Норвегию шведским и голландским военными атташе. «Об этом я немедленно сообщил послу Норвегии», — вспоминал Ф. X. Хёлсен (Kjolsen F. И. For 9 april 1940 / F. Н. Kjol- sen // Norsk Militaer tidskrift. 1960. № 5. S. 296—300). В годы войны ситуация, естественно, изменилась, и Норвегия направила военных атташе в Стокгольм, Лондон, Москву и Вашингтон.

Когда норвежское правительство обосновалось в Лондоне, МИД был воссоздан, хотя и в очень скромном формате. Его практической деятельностью под непосредственным руководством X. Кута руководил начальник политического управления У. Тоструп (Olaf Tostrup), проделавший вместе с министром путь от Осло до Лондона. Было решено разместить аппарат министерства, состоявший на то время из десяти сотрудников, в 50 км от британской столицы в местечке Брэкнэл. Нехватка квалифицированных специалистов в определенной мере компенсировалась деятельностью дипмиссии Норвегии в Лондоне, руководимой Э. Колбаном (Erik Colban). Он принял на себя обязанности, связанные с поддержанием контактов с другими норвежскими загранпредставительствами и основными функциями министерства иностранных дел.

Сразу по приезде в Лондон X. Кут занялся вопросом признания норвежского правительства в изгнании иностранными государствами. Заверения в том, что правительство Й. Нюгордсволла будет признано, он получил от британского министра иностранных дел, послов СССР и Америки в Великобритании. X. Кут хорошо понимал значение СССР для будущего независимой Норвегии, отмечая, что интерес Советского Союза к Норвегии как независимому государству может помочь стране после того, как война будет окончена. Зная, что СССР считает Великобританию одним из основных потенциальных послевоенных противников, и будучи приверженцем политики нейтралитета, министр советовал правительству не заключать вместе с Лондоном какого-либо сепаратного мирного договора с Германией5.

С переездом МИД и других норвежских министерств в 1940 г. в Лондон и размещением их в здании на Кингстон-Хаус кадровая ситуация в МИД начала постепенно улучшаться. В его аппарат стали поступать сотрудники, сумевшие перебраться в Лондон из оккупированной Европы и (через Швецию) из Норвегии. В феврале 1941 г. после отставки X. Кута6 внешнеполитическое ведомство возглавил Трюгве Ли7, ставший впоследствии первым Генеральным секретарем созданной в 1945 г. Организации Объединенных Наций и работавший на этом посту с 1946 по 1953 г. Занявшему кресло министра иностранных дел Т. Ли удалось наладить прочные связи с правительством Великобритании, которую норвежское правительство в эмиграции считало одной из важнейших союзных держав, особенно после капитуляции Франции. Британское руководство, в свою очередь, рассматривало Т. Ли как одного из самых перспективных членов норвежского «лондонского кабинета министров». Он стал близким другом британского министра иностранных дел Э. Идена, который приглашал норвежского коллегу поиграть в теннис и погостить в своей загородной резиденции. Уже в первом радиообрашении к Норвегии 15 декабря 1940 г., положившем начало норвежской политике евроатлантизма, Т. Ли заявил о необходимости проведения новой внешнеполитической линии страны — «тесного и обязывающего сотрудничества, которое должно было укрепить связи с Западом и с теми нациями, с которыми Норвегию связывают давние экономические отношения... а также с теми государствами, с которыми у нас есть экономические связи, и народами, имеющими те же, что и у нас, традиции свободы и борющимися за те же идеалы. Это прежде всего Британская империя — самое крупное государственное образование в мире, а затем могущественные и богатые Соединенные Штаты Америки»8.

«Мы — народ побережья Атлантического океана и хотим прочного организованного сотрудничества с двумя великими атлантическими державами — Великобританией и США. Это сотрудничество первично и является условием того, что мы сможем участвовать в международном сотрудничестве на Европейском континенте», — заявил Т. Ли9. По окончании войны базой будущей политики ев- роатлантизма, по его мнению, должен был стать «оборонительный союз» Норвегии с Великобританией, США и Канадой, сфера интересов которого включала бы Восточную Атлантику, покрывая Гренландию и Исландию. Важно, чтобы Великобритания, США и Норвегия несли ответственность за оборону Гренландии, Исландии и Фарерских островов с воздуха, моря и суши, создав там свои базы. Заметив, что Норвегия после победы над Германией могла бы получить контроль над Фарерскими островами, Т. Ли ратовал за то, чтобы США и Великобритания имели свои военно-морские, военно-воздушные и сухопутные базы в самой Норвегии10.

К периоду руководства Т. Ли министерством иностранных дел относится и одобренный 8 мая 1942 г. лондонским правительством меморандум «Основные направления норвежской внешней политики», ставший программой будущей атлантической политики Норвегии. Документ был секретным, но его копии разослали норвежским дипмиссиям и правительствам СССР, США и Великобритании". В нем, в частности, говорилось: «Чрезвычайно важно, чтобы Соединенные Штаты с самого начала приняли участие в... Атлантической системе, особенно потому, что после войны США, скорее всего, будут сильнейшей в военном отношении державой в мире. ...С точки зрения культуры Норвегия ощущает свою тесную связь с демократиями по обе стороны Атлантического океана»12. В выводной части меморандума говорилось, что, «пока не появится возможность создать эффективную всемирную Л игу Наций, Норвегия вынуждена будет добиваться безопасности посредством региональных соглашений. Поэтому Норвегия стремится к достижению имеющих обязательную силу военных соглашений по вопросам обороны Северной Атлантики... Норвежское правительство желало бы, чтобы это военное сотрудничество получило максимально возможное развитие уже в ходе самой войны. Норвежское правительство хотело бы уже сейчас начать переговоры о будущем военном сотрудничестве»13.

В апреле 1941 г. было принято решение определить организационную структуру «лондонского» МИД. В его состав вошли три управления: административное, политическое и торгово-политическое. Начальник административного управления Р. Шюльстад (Rasmus Skylstad) одновременно являлся и постоянным заместителем министра, хотя формально его на эту должность не назначали. X. С. Берг (Hans С. Berg), работавший советником в норвежской миссии в Париже, возглавил политическое управление, а Й. Г. Ре- дер (Johan Georg Rcder), бывший торговым советником дипмиссии в Лондоне, стал начальником торгово-политического управления. Вскоре была создана протокольная служба, которой начал руководить служивший посланником в Гааге С. Бентсон (Sigurd Bentzon).

Организация «лондонского» МИД не включала в себя отдела по работе с прессой, действовавшего в министерстве до войны. Было создано Правительственное информационное бюро (Regjeringens informasjonskontor), подчинявшееся непосредственно премьер-министру14.

Т. Ли, в отличие от предпочитавшего принимать единоличные решения X. Кута, активно пользовался советами своих сотрудников и создал свой «мозговой трест», руководили которым А. Ординг (Arle Ording) и А. Рэстад (Arnold Raestad). Для А. Ординга в МИД была даже создана специальная должность консультанта по вопросам современной политической истории, сохраненная для него в министерстве и после войны. На практике он был ближайшим советником Т. Ли, сыграв затем вместе с А. Рэстадом важную роль в формировании атлантической пронатовской политики Норвегии. После создания Организации Объединенных Наций А. Ординг последовал за Т. Ли на работу в США.

Диппредставительсгва Норвегии за рубежом также должны были подстраиваться к реалиям военного времени. Часть из них оказалась закрытой, другие, напротив, заметно расширили свой штат. Последнее относилось к миссиям в Лондоне, Вашингтоне, генеральному консульству в Нью-Йорке, однако в наибольшей степени — к миссии в Стокгольме, в которой в годы войны работало более 120 сотрудников. Формально многие из них подчинялись министерствам юстиции и социальных дел, и лишь около 60 человек работали собственно дипломатическими сотрудниками. После освобождения страны штатные расписания дипмиссий были, естественно, сокращены, но в итоге министерство иностранных дел в 1945 г. вышло из войны заметно кадрово окрепшим: в 1939 г. в нем работало 111 сотрудников в столице и за рубежом, а к окончанию войны — 185.

С 1942 г. норвежские дипмиссии за рубежом начали получать статус посольств, и Норвегия в годы войны была единственной скандинавской страной, которую, в частности в странах антигитлеровской коалиции представляли послы15.

К концу Второй мировой войны, в которой норвежское правительство после нападения фашистской Германии на СССР сразу поддержало борьбу советского народа против коричневой чумы германского нацизма, ясно обозначилась необходимость корректировки линии Норвегии в отношениях с Советским Союзом. 22 июня 1941 г. фашистская Германия напала на СССР, а через месяц, 23 июля, состоялась беседа посланника Норвегии в Великобритании Э. Колбана с послом СССР в Лондоне И. М. Майским, зафиксированная в сборнике документов «Советско-норвежские отношения 1917—1955»16 как запись беседы этих дипломатов «о восстановлении дипломатических отношений между Норвегией и СССР» (разорванных 8 мая 1941 г. по инициативе Советского Союза). В ходе встречи И. М. Майский «сказал, что слышал (от Идена), как министр иностранных дел Норвегии высказал пожелание о восстановлении дипломатических отношений с Советским Союзом. Майский выразил свое согласие с этим». 5 августа 1941 г. советская и норвежская стороны направили друг другу письма о желании обменяться посланниками. Посланником СССР при норвежском правительстве стал советский посол при союзных правительствах, находящихся в изгнании в Лондоне, А. Е. Богомолов. Норвежским посланником в Москве был назначен Р. Андворд.

18 октября 1944 г. советские войска в ходе Петсамо-Киркенес- ской операции по освобождению Северной Норвегии перешли границу королевства. Норвежское правительство в Лондоне узнало об этом лишь 25 октября, поэтому приветствие норвежского правительства в связи с освобождением Северной Норвегии советскими войсками было передано народному комиссару иностранных дел СССР В. М. Молотову временным поверенным в делах Норвегии в СССР Е. Крог-Хансеном 28 октября. Сознавая важность сотрудничества с Советским Союзом для будущего норвежской внешней политики, премьер-министр Й. Нюгордсволл принял решение направить в Москву с визитом министров иностранных дел и юстиции Т. Ли и Т. Волда, а также директора управления здравоохранения министерства социальных дел К. Эванга. Прибыв 7 ноября 1944 г. в СССР, Т. Ли провел ряд переговоров, в ходе которых советская сторона ясно объяснила норвежской делегации, что боевые действия на территории Норвегии имели единственной целью освобождение советского Заполярья и Северной Норвегии. Каких-либо планов аннексии норвежских земель у советского правительства не было.

Ситуация радикально изменилась перед отъездом норвежской делегации, когда 12 ноября в час ночи Т. Ли был приглашен на беседу к В. М. Молотову. «Вопросы по Шпицбергену и острову Медвежий были поставлены перед нами внезапно, можно сказать, в грубой форме», — писал в своем отчете об этой встрече 29 декабря 1944 г. норвежский министр17. Советский министр иностранных дел предложил, чтобы острова Шпицбергена, которые до 1920 г. были ничейной землей, после отмены Конвенции (Парижского договора о Шпицбергене 1920 г., к которому СССР присоединился в 1935 г.) принадлежали Советскому Союзу и Норвегии в порядке кондоминиума. Остров Медвежий должен был принадлежать СССР, так как, по словам В. М. Молотова, еще задолго до 1920 г. был фактически русским островом18.

Эту беседу В. М. Молотова и Т. Ли стоит отметить, поскольку именно с нее тематика Шпицбергена советского, а с 1991 г. и российского присутствия на архипелаге прочно вошла в повестку отношений СССР/России с Норвегией. Что же до Парижского договора о Шпицбергене, то он до настоящего времени остается неизменным, а остров Медвежий — норвежским.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >