Деятельность норвежской дипломатической службы на российском направлении после 1917 года

Между тем новостей для норвежского государства, а вместе с ним и для его дипломатической службы Первая мировая война приносила все больше. И пожалуй, главным из них стало известие о революции в России в 1917 г. и падении самодержавия в великой, граничившей с Норвегией империи. Стоит отметить, что захват власти большевиками под предводительством В. И. Ленина исследователи внешней политики Норвегии, включая одного из самых известных — Р. Оманга, называют не переворотом, а именно революцией.

События в России февраля—марта 1917 г. были довольно позитивно восприняты в Норвегии. 20 марта того года в беседе с российским посланником министр иностранных дел Норвегии Н. Илей даже выразил свою симпатию в отношении происходившего в России98.

После Февральской революции в России норвежский посланник в Петрограде был аккредитован при Временном правительстве, которое Норвегия признала де-юре. После Октябрьской революции новый режим в России норвежская сторона не признала, сохранив, однако, свою дипмиссию в Петрограде. В декабре 1917 г. норвежский МИД поручил миссии «обращаться к правительству Ленина в целях зашиты интересов норвежских граждан и их имущества»99.

После победы Великой Октябрьской социалистической революции в Кристиании мало кто сомневался в том, что большевики вместе с их вождем вскоре будут устранены, поскольку против них были направлены не только мощные силы Белого движения внутри России, но и иностранная интервенция. Однако, как известно, этого не произошло.

8 ноября 1917 г. послам стран Антанты в Петрограде была передана советская Нота о мире100. 10 ноября предложение о немедленном перемирии и начале мирных переговоров было передано советским правительством посланникам нейтральных государств с просьбой довести его до сведения Германии и ее союзников. В списке стран, которым была направлена эта нота, первой числилась Норвегия101.

Советский историк Л. С. Митрофанова отмечает, что о победе социалистической революции в России норвежская сторона узнала из обращения Заграничного бюро ЦК РСДРП(б), находившегося в Стокгольме, основанного В. И. Лениным и руководимого профессиональным революционером В. В. Воровским. В середине ноября 1917 г. Норвежская рабочая партия на волне восторга от перспектив скорейшего освобождения мирового пролетариата от гнета капитала внесла в Норвежский Нобелевский комитет предложение «присудить премию мира за 1917 год Председателю Совета народных комиссаров Советской республики Ленину». До настоящего времени, отмечалось в предложении, для торжества идей мира больше всего сделал Ленин, который не только всеми силами пропагандирует мир, но и принимает конкретные меры к его достижению102.

Дипломатические представители Антанты в Петрограде не сочли нужным отреагировать на советскую Ноту мира. Лишь посланники нейтральных государств — Норвегии, Швейцарии и Швеции — уведомили НКИД РСФСР о ее получении103. Ктому времени дипмиссия Норвегии находилась в Петрограде, в Москве работали ее отделение и консульство. Норвежские консульства действовали также в Мурманске и Архангельске. Представительство Норвегии имело возможность обращаться непосредственно к В. И. Ленину.

В Стокгольме тогда находился полномочный представитель Советского государства в скандинавских странах В. В. Боровский. Решением ВЦИК от 23 ноября 1917 г. он обязывался выполнять функции советского представителя не только в Швеции, но и в Дании и Норвегии104. Ко времени этого назначения В. В. Боровский возглавлял так называемый Русский революционный комитет в Кристиании, осуществлявший в основном функции консульского учреждения105. В 1918 г. был поставлен вопрос о направлении в Норвегию собственного дипломатического представителя Советской России. В сентябре этого года туда прибыл А. А. Симановский, которому предписывалось ждать на месте официального назначения, которого он, однако, не получил106.

Большевики, вопреки ожиданиям норвежских политиков, не только остались у власти. Их идеи начали быстро распространяться в Скандинавии, в том числе в Норвегии, чему способствовали радикально настроенные социалисты. В стране образовывались Советы рабочих и солдатских депутатов, левое крыло одной из крупнейших партий — Рабочей — на съезде в Кристиании 29 марта 1918 г. добилось вывода из партийного руководства умеренно настроенного председателя Кр. Холтермана Кнудсена. Звучали призывы обеспечить для партии право применять революционные акции масс для освобождения рабочего класса.

В этих условиях государственное руководство Норвегии, многому научившееся за годы Первой мировой войны, во внешнеполитической линии на российском направлении следовало в фарватере крупных европейских держав и США. После того как Соединенные Штаты, Великобритания, Франция и Италия в марте 1917 г. признали Временное правительство России де-юре, то же самое 3 апреля сделала Норвегия. Однако после «Великого Октября» 1917 г. настроения в отношении России в норвежской столице изменились. Признавать правительство большевиков Норвегия не спешила. Вместе с тем дипломатическая миссия королевства в Петрограде продолжала свою работу в обычном режиме107.

К ноябрю 1918 г. дипломатический корпус в Петрограде существенно поредел, и норвежским дипломатам пришлось представлять в России по совместительству интересы еще шестнадцати государств. Однако затем последовали проблемы с материальным обеспечением миссии, и министр иностранных дел Н. К. Илей дал указание исполнявшему обязанности ее главы, секретарю и консулу А. Витфельдту (Arild Hvitfeldt), покинуть Россию108. Отъезд сотрудников миссии 13 ноября 1918 г. означал прекращение неофициальных дипломатических отношений Норвегии с Россией.

В начале 1919 г. норвежский МИД, отозвавший к тому времени из России сотрудников своей миссии в Петрограде, информировал советское правительство, что отъезд миссии не должен рассматриваться как политический акт, а министр иностранных дел Н. К. Илей заявил, что речь не идет о разрыве дипломатических отношений109. Вместе с тем МИД Норвегии не отреагировал на сделанные 10 и 17 января 1919 г. наркомом иностранных дел Г. В. Чичериным заявления о намерении советского правительства назначить М. М. Литвинова представителем РСФСР в Норвегии вместо выехавшего оттуда в январе 1919 г. А. А. Симановского.

В 1920 г., после потоков крови, пролитой в России в братоубийственной гражданской войне, вождь революции В. И. Ленин писал: «...мы отвоевали себе условия, при которых можем существовать рядом с капиталистическими державами, вынужденными теперь вступать в торговые отношения с нами»110. После X съезда РКП(б), принявшего важнейшее и единственно верное для того времени решение о переходе страны к новой экономической политике, лед в налаживании дипломатических связей России с зарубежными государствами был сломан. В 1921 г. германское правительство признало РСФСР единственным законным представителем Российского государства, предоставив его полномочным представителям в Германии дипломатические права и привилегии. Аналогичное соглашение в том же году было подписано с Норвегией1". 2 сентября 1921 г. Норвегия первой из стран Скандинавии заключила с Советской Россией Временное соглашение о торговле, заложившее основы двустороннего сотрудничества. 1 октября того же года стортинг ратифицировал соглашение, которым Норвегия признала советское правительство де-факто"2, а ряд его статей закреплял за советскими официальными представителями в Норвегии те же права, которыми пользовались дипломаты других государств. Руководитель советской делегации получал право действовать от имени советского правительства, называться полномочным представителем РСФСР, иметь свободный доступ к министру иностранных дел Норвегии, выдавать паспорта, пользоваться советским флагом и другими государственными атрибутами. Соглашением 1921 г. устанавливалось, что официальные представители и торговые агенты РСФСР будут пользоваться личным иммунитетом и неприкосновенностью жилища, иметь право использовать шифропереписку с РСФСР и другими государствами, пользоваться курьерской связью.

Первым полномочным представителем РСФСР, официально признанным правительством Норвегии, стал Л. М. Михайлов"3. 7 октября 1921 г. В. И. Ленин скрепил своей подписью верительные грамоты Совета народных комиссаров РСФСР, в которых говорилось, что Л. М. Михайлов назначается главой российской делегации при норвежском правительстве. 28 октября 1921 г. он вручил верительные грамоты председателю стортинга. Норвегия, в свою очередь, запросила агреман на Ф. Йакхельна, бывшего на то время советником норвежской миссии в Париже, и на других членов диппредставительства. Советская сторона дала агреман норвежскому дипломату в качестве официального представителя и, соответственно, торгового агента в России. Норвежское правительство направило группы своих представителей в Москву, Петроград и Архангельск, а Ф. Йакхельн, как председатель всей норвежской делегации в РСФСР, возглавлял их деятельность"4.

В начале 1920-х годов окрепшее кадрово и организационно министерство иностранных дел Норвегии включилось в процесс дипломатического признания большевистской России. Собственно, торгово-экономические российско-норвежские отношения после Октябрьской революции 1917 г., в отличие от дипломатических, не прерывались. Слишком велика тогда была потребность Норвегии в поставках различных российских товаров. С 29 июня 1920 г. норвежское правительство прекратило официальные контакты с представителями павшего царского российского правительства.

Между тем с осени 1920 г. в Норвегии бушевал сильнейший экономический кризис. За два последующих года цены упали почти вдвое, рынок судоходного фрахта рухнул, и к лету 1921 г. около трети корабельного тоннажа стояло на приколе. Ряд традиционных рынков норвежской рыболовной промышленности уничтожили Первая мировая война и революции в Европе. Падение спроса на продукцию деревообрабатывающей промышленности повлекло неизбежные последствия для лесной отрасли, где производство почти замерло. Крах угрожал банковской системе, финансовые ресурсы государственного механизма поддержки безработных полностью истощились115.

В этих условиях под серьезной угрозой оказалось финансирование начавшейся реформы норвежской дипломатической службы. Однако руководство страны, к тому времени осознавшее необходимость эффективной деятельности МИД, сохранило ассигнования, необходимые для нормального функционирования центрального аппарата и загранпредставительств, хотя и заметно сократило заработную плату сотрудников. К тому же были заморожены планы открытия новых миссий за рубежом. Когда кризис начал стихать и к 1924—1925 гг. экономическое положение Норвегии стало выправляться, первым новым диппредставительством страны после признания СССР де-юре 15 февраля 1924 г. стала норвежская дипломатическая миссия в Москве. В ноте министра иностранных дел Норвегии К. Ф. Мишле торговому представителю СССР в Норвегии А. М. Коллонтай говорилось, что, признавая правительство Советского Союза как фактически, так и юридически единственной и законной властью Союза, Королевское норвежское правительство полагает, что между Норвегией и СССР «должны быть немедленно восстановлены нормальные дипломатические и консульские сношения»116. Ответная советская нота была получена 10 марта 1924 г., а 18 августа того же года А. М. Коллонтай была назначена полномочным представителем СССР в Норвегии. Норвежским посланником в Москве стал А. Т. Урби117, работавший до этого посланником в Хельсинки.

Стоит упомянуть, что за признание своего режима большевики сделали Норвегии такие предложения, от которых королевству было сложно отказаться. В беседе А. М. Коллонтай с министром К. Ф. Мишле 17 декабря 1923 г. норвежской стороне в качестве компенсации за признание де-юре было заявлено о готовности СССР заключить соглашение по вопросу о Шпицбергене, т.е. признать суверенитет Норвегии над архипелагом в соответствии с Парижским договором о Шпицбергене 1920 г.; договориться о различных связях с Северной Норвегией, об организации поморской торговли и урегулировании вопроса о таможенной пошлине; упорядочить вопросы рыбной ловли в Белом море и на востоке Ледовитого океана"8. В заключение беседы было довольно твердо сказано, что для Норвегии наступил момент, когда она имеет возможность добиться выгодных преимуществ, которых в противном случае может и не получить. Начались переговоры, и, как говорилось выше, в феврале 1924 г. Норвегия признала СССР. В связи с этим в госбюджет Норвегии на 1924—1925 гг. были внесены изменения, в соответствии с которыми выделялись средства на оплату работы посланника Норвегии в Москве, консула в Ленинграде, которым стал известный дипломат, долгое время успешно работавший в России — Ф. С. Платоу, и вице-консула в Архангельске. Королевской резолюцией от 25 июля 1924 г. А. Т. Урби был также назначен генеральным консулом Норвегии в СССР.

Значение стабильной работы норвежских дипломатических сотрудников в Советском Союзе, одном из важнейших торговых партнеров Норвегии того времени, было так велико, что диппредстави- тельства Норвегии в СССР хотя и признавались дорогостоящими для государственного бюджета, но под сокращения не подпадали. Напротив, был укреплен состав консульства в Ленинграде, необходимого, в частности, для обслуживания судоходных компаний Норвегии. Требовались сотрудники консульской службы для работы в Мурманске и даже в Красноярске и Владивостоке.

Роль норвежского МИД и лично министра иностранных дел К. Ф. Мишле в положительном решении вопроса о признании Норвегией Советского Союза де-юре следует отметить. Необходимость признания СССР и развития полноценных, прежде всего экономических отношений для переживавшей жестокий кризис Норвегии была понятна любому серьезному политику. В марте- апреле 1923 г. Ф. Нансен опубликовал ряд статей в газете «Тиденс гейн», в которых прямо высказывался за скорейшее установление дипломатических отношений с большевиками. В редакционной статье газеты от 17 мая 1923 г. говорилось, что «не только Норвегия, но и вся Европа рано или поздно должна будет подвести черту под прошлым и возобновить нормальные отношения с великим русским государством»119.

Необходимость налаживания добрососедских отношений с СССР ясно понимал и министр иностранных дел К. Ф. Мишле. Однако возможная негативная реакция руководства основных европейских государств на такой шаг, о которой докладывали в столицу норвежские дипмиссии в 1923 г., не позволила тогда признать Советский Союз.

После установления дипломатических отношений с СССР норвежская дипмиссия разместилась в Москве. 15 декабря 1925 г. был подписан советско-норвежский межправительственный Договор о торговле и мореплавании, предусматривавший развитие консульских и торговых отношений, а также регулировавший вопросы судоходства120. В 1920—1930 гг. советско-норвежские отношения, укреплению которых в МИД Норвегии придавалось большое значение, были отмечены развитием двусторонней торговли, начатом эксплуатации Советским Союзом угольных шахт на Шпицбергене, деятельностью норвежских зверобойных концессий в Белом море, дружескими визитами в Норвегию советских военных кораблей, сотрудничеством в изучении Севера, участием ледокола «Красин» в поисках экспедиции Р. Амундсена, широкими культурными связями.

Для нейтральной Норвегии, без особых потерь пережившей Первую мировую войну и преодолевшей экономический кризис 1920-х годов, жизнь начата входить в обычное русло. Росли объемы товарооборота с зарубежными странами, и министерство торговли поставило перед МИД вопрос о введении в штаты дипломатических миссий должностей атташе по коммерческим вопросам. Сотруднику, назначенному на такую должность, необходимо было иметь соответствующий опыт работы в экономике и быть относительно независимым в своей деятельности, основной целью которой было продвижение интересов норвежских предпринимателей за рубежом. В ряду главных торговых партнеров Норвегии был СССР. Одним из первых атташе по вопросам торговли должен был стать сотрудник дипмиссии в Петрограде, которого планировалось назначить еще в 1918 г., несмотря на отсутствие формального признания Кристианией большевистского правительства России. В мае 1918 г. стортинг единогласно одобрил такое решение, но, как было сказано выше, в том же году норвежской дипмиссии пришлось Россию покинуть.

Из Петрограда норвежские дипломаты тогда уехали, но на российском Севере остались работать сотрудники консульской службы Норвегии. Особое внимание уже в 1918 г. уделялось Мурманску, хотя городу к тому времени едва исполнилось два года со дня основания. Серьезные ожидания норвежцев связывались с наступлением мира и налаживанием железнодорожного сообщения Кольского полуострова с континентальной Россией.

11 октября 1918 г. в Государственном совете Норвегии было принято решение о создании в Мурманске на временной основе консульства, подчиненного генеральному консульству в Архангельске с консульским округом, включавшим Кольский полуостров. Консулом был назначен сотрудник генконсульства в Архангельске Л. Финсгад (Ludvig Finstad). Генеральному консулу в Архангельске X. Фальсену (Henrik Anton Falsen) было повышено жалованье и предложено продолжить работу в этом северном городе, где он находился с 1903 г. Он дал свое согласие. В 1919 г. X. Фальсену пришлось из Архангельска уехать, но, несмотря на это, в городе с одобрения Кристиании остался работать представитель Норвегии, занимавшийся консульскими вопросами, — Э. Анвик (Einar Anvik)121.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >