Неоконсервативные тенденции в политике Запада. Внешнеполитический курс администрации Рональда Рейгана

Конец 1970-х — начало 1980-х годов ознаменовались весьма специфическим явлением в политической жизни подавляющего большинства развитых капиталистических стран, проявившимся в повороте общественного мнения в сторону консервативных тенденций. Это было вызвано своеобразным сочетанием как внутренних, так и внешнеполитических факторов. К числу внутренних следует отнести такие явления, как очередной циклический спад производства в экономике капиталистического мира, усугубленный энергетическими проблемами второй половины 1970-х годов, рост инфляционных процессов, разочарование населения в дорогостоящих и малоэффективных гоеударственных структурах, налоги на содержание которых неуклонно возрастали, относительное снижение уровня жизни значительного числа секторов среднего класса большинства развитых государств. Все это вызывало недовольство широких слоев общества существующими порядками и желание перемен. Так, например, опросы общественного мнения, проведенные в Соединенных Штатах в 1980 г., показали, что 77% опрошенных граждан не одобряли внутреннюю политику администрации Дж. Картера, что являлось самым низким показателем для действующего президента за всю послевоенную историю. Особенно же в глазах избирателей потускнел образ правительства в сфере внешней политики. Проникновение прокоммунистических режимов в регионы, где их никогда не было прежде, — на юг Африки (Ангола, Мозамбик, нарастание оппозиционных и повстанческих движений в Южно- Африканской Республике и Юго-Западной Африке), в Центральную Америку (победа сандинистов в Никарагуа, активизация коммунистических повстанцев в Сальвадоре, создание марксистского правительства на Гренаде), демонстрировало наступление коммунистических, просоветских сил в различных районах мира и неспособность западных лидеров противостоять этому процессу. Как свидетельство слабости Запада воспринимала общественность и отсутствие адекватного ответа на такие события, как ввод вьетнамских войск в Кампучию, успехи антиамериканской исламской революции в Иране, советское вторжение в Афганистан. Те же опросы об отношении к внешнеполитическому курсу президента отмечали недовольство 82% американцев внешней политикой администрации Дж. Картера.

В результате на выборах 1980 г. Дж. Картер не сумел сохранить за собой президентский пост, заручившись поддержкой 41% избирателей, и проиграл Рональду Рейгану, за которого проголосовало несколько больше американцев — 50,7%. Однако в соответствии с американской избирательной системой, поскольку Картер сумел победить лишь в шести штатах и столичном округе Колумбия; считается, что он потерпел сокрушительное поражение, обеспечив себе поддержку лишь 49 выборщиков против 489 у Рейгана.

Недовольство большинства населения ведущих развитых стран существующим положением вещей вело к тому, что растущее влияние во многих из них завоевывали силы, призывавшие вернуться к основам, на которых изначально строилось капиталистическое общество: свободное предпринимательство, отсутствие или существенное ограничение государственного вмешательства в экономику, неограниченная свобода рыночных факторов, компактный государственный бюджет. В области внешней политики эти силы проповедовали значительное наращивание военной мощи, опираясь на которую Запад мог бы диктовать правила международного поведения, навязывать свою волю государствам и народам в различных регионах мира. В результате на рубеже 1970—1980-х годов в большинстве ведущих развитых стран к власти пришли и сумели надолго в ней закрепиться правые, консервативные силы. Их лидеры — Маргарет Тэтчер в Великобритании, Гельмут Коль в Федеративной Республике Германии, Ясухиро Накасонэ в Японии, Рональд Рейган в Соединенных Штатах Америки — образовали своего рода сообщество единомышленников.

объективно работавшее как на укрепление существовавшей в каждом из этих государств общественно-политической системы, повышение эффективности и конкурентоспособности национальных экономик, так и на усиление позиций капиталистического мира в целом перед теми вызовами, с которыми он столкнулся на новом витке холодной войны.

Используя новые возможности, открывшиеся перед Западом в результате достижений научно-технического прогресса («вторая промышленная, или информационная, революция») и резкого повышения влияния финансово- экономической системы развитых государств на развитие мировой экономики (мощное вливание «нефтедолларов» в экономику Запада во второй половине 1970-х — начале 1980-х годов, беспрецедентное нарастание задолженности стран третьего мира, рост зависимости социалистических государств от западных кредитов и др.), консервативные руководители развитых государств стремились добиться неоспоримого превосходства своих позиций на мировой арене, получить возможность оказывать решающее воздействие на все мировые процессы. Наиболее ярко эта тенденция проявилась в политике рейгановской администрации США.

Избранный в ноябре 1980 г. на пост президента США Р. Рейган пришел в Белый дом с ясным осознанием того, что необходимо было утвердить лидерство Соединенных Штатов в мире. Используя неудовлетворенность многих американцев тем положением, в котором оказалась Америка после десяти лет политики разрядки, их антисоветские чувства, в одной из своих предвыборных речей он заявлял: «СССР — главный источник всех потрясений, происходящих в мире. Если бы они не занимались подрывной деятельностью, в мире не существовало бы никаких горячих точек». Внешнеполитическая платформа новой администрации готовилась в ведущих мозговых центрах правоконсервативной ориентации: Фонде наследия, Комитете по существующей опасности, Центре стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета, Институте американского предпринимательства, Гуверовском институте, Совете по международным отношениям (ультраправое крыло Совета) и других организациях, длительное время не принимавших никакого существенного участия в решении практических вопросов внешней политики.

Оттуда же была привлечена и основная часть сотрудников, занявших ключевые посты в правительственных структурах, ведающих вопросами внешней политики. Комитет по существующей опасности оказался представлен в администрации такими лицами, как Р. Аллен — помощник президента по национальной безопасности, У. Кейси — директор Центрального разведывательного управления (приведший к тому же 8 членов Комитета в консультативный совет при президенте по вопросам внешней разведки — почти половину состава совета), Ю. Ростоу — директор Агентства по контролю над вооружениями и разоружению, Ф. Икле и Р. Перл — ключевые заместители министра обороны по вопросам планирования политики и по международной безопасности, и др. Из Центра стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета в администрацию было привлечено 30 человек, из Гуверовско- го института — не менее 40, из Института американского предпринимательства — также около 40 человек.

Поскольку все вышеназванные организации рассматривали происходившие в мире процессы как следствие наступательных действий «международного коммунизма», достижения Советским Союзом стратегического паритета, в результате чего «Советы стали действовать с повышенной уверенностью», то лейтмотивом разрабатывавшихся ими рекомендаций — с целью склонить стратегический баланс в свою пользу — была необходимость отыскать «слабые места» СССР и перейти от обороны к наступлению на мировой арене. В этой связи была выдвинута задача всемерного наращивания американских возможностей, прежде всего военных, с тем чтобы добиться повышения способности США, с одной стороны, противостоять непосредственно СССР и его союзникам, а с другой — вести активные наступательные действия в различных районах мира. Наряду с поиском возможностей опередить Советский Союз в области стратегических вооружений предлагалось укрепить в первую очередь обычные силы и вооружения США для использования их в третьем мире, рекомендовалось максимально вовлекать союзников в подготовку к ведению военных действий в регионах развивающегося мира, добиваться от них увеличения военных расходов и подчинить торгово-экономическую политику западноевропейских стран в отношении СССР американским целям и интересам. Для оправдания такой политической линии в глазах американского и мирового общественного мнения рекомендовалось развернуть политические дебаты в обоснование роста военных расходов, стержнем которых предлагалось сделать традиционный для США тезис о «советской угрозе».

Рассматривалось четыре основных варианта обеспечения «модернизации стратегических сил» США. В первом варианте предлагалось не нарушать прямо режим ОСВ-2, однако его недостатком являлась невозможность развернуть некоторые типы крылатых ракет. В другом варианте предусматривался пересмотр договора ОСВ-2 в сторону выгодную для США. По третьему варианту следовало выдвинуть требования к СССР в одностороннем порядке сократить его «тяжелые» ракеты, а негативную реакцию Советского Союза переждать, пока США не нарастят собственные силы и не смогут вести переговоры «с более сильных позиций». Согласно последнему варианту предполагалось «полное прекращение переговоров с СССР по ограничению стратегических вооружений и переход США к “одностороннему” решению проблем» путем безудержной гонки вооружений.

Республиканская администрация с первых же дней после прихода в Белый дом сделала ставку на использование стратегии прямого противоборства с

СССР в глобальном и региональном масштабах и завоевание превосходства в этих сферах. Для осуществления этой новой стратегии «неоглобализма» США ставили перед собой следующие цели:

  • ? укрепить старые и создать новые военно-политические союзы — формальные и неформальные;
  • ? усилить военное присутствие США на Дальнем Востоке, обеспечить мощное военно-морское присутствие в Индийском океане, распространить сферу действия НАТО на районы Ближнего Востока и Африки;
  • ? существенно нарастить военную мощь в наступательном и оборонном плане, чтобы добиться стратегического превосходства над СССР, на что и была направлена рассчитанная на 5 лет (1982—1986 гг.) программа перевооружения Америки, на которую предполагалось израсходовать 1,6 трлн долл. — на 400 млрд долл, больше, чем планировалось администрацией Дж. Картера (для сравнения: за предыдущие 10 лет США выделили на военные цели чуть больше 1 трлн долл.). Министр обороны К. Уайнбергер заявлял, что «если переход от холодной войны к разрядке — это прогресс, то мы больше не можем позволить себе такого прогресса», а Ю. Ростоу выступал за то, чтобы США и западные страны вернулись к политике сдерживания. И, наконец, сам президент Р. Рейган публично призвал начать «крестовый поход против коммунизма».

Р. Рейган открыто провозглашал свою решимость добиться победы над Советским Союзом в холодной войне. Описывая советско-американское соперничество в религиозных формулировках, он называл СССР «империей зла» и заявлял, что Америка — это «народ, избранный Богом» для осуществления «священного плана» — «оставить марксизм-ленинизм на пепелище истории».

Эти заявления требовали конкретных практических действий. Белый дом выработал программу, которая учитывала необходимость (1) восстановить единство взглядов в администрации, а также (2) возродить военную мощь Америки и, в противоположность правительству Дж. Картера, «не вести дело с позиции слабости». Далее, (3) США должны были, не боясь повсеместной конфронтации, «противостоять Советскому Союзу», который значительно увеличил свой военный потенциал и расширил международное влияние. (4) «Происки Кремля» виделись во всех региональных и локальных конфликтах, с чем опять же должны были решительно бороться Соединенные Штаты. (5) Следовало восстановить твердое американское лидерство и преодолеть таким образом трудности в отношениях с союзниками. (6) Считалось настоятельно необходимым устранить так называемое «окно уязвимости» наземных ракет США —для советских МБР, а также Западной Европы — для ракет SS-20. (7) США должны были отыскать «слабые места» СССР и перейти от обороны к наступлению на мировой арене. (8) Решение проблем развивающихся стран в основном заключалось в использовании их собственного и иностранного свободного предпринимательства в качестве источника развития. По мнению администрации, американское общественное мнение поддерживало политику силы и решительности.

Пентагоном были разработаны концепции «активного противодействия» и «географической эскалации». Первая пред пол а гада многовариантное использование стратегических ядерных средств, начиная с так называемых ограниченных ядерных ударов вплоть до массированного применения их по всему комплексу объектов на территории СССР и других социалистических стран. Вторая же предусматривала готовность США и их союзников в случае возникновения обычной войны на любом театре распространить военные действия с применением обычных средств поражения и на другие театры, где противник наиболее уязвим. Европа по-прежнему рассматривалась в качестве основного потенциального театра военных действий, кроме того, предполагалась возможность ведения боевых действий на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке, а также на всех морских и океанских театрах1.

Перед новой администрацией стояли две крупные, трудносочетаемые задачи: нарастить экономический потенциал США и увеличить их военную мощь. Жесткий консервативный экономический курс, обнародованный 18 февраля 1981 г. и получивший название «рейганомика», вполне вписывался в общее политическое мировоззрение Рейгана. При резком увеличении военных ассигнований планировалось сокращение расходных статей бюджета за счет урезания затрат в области социального обеспечения. Не дожидаясь желаемых результатов (ведь в 1980 г. в США начался экономический кризис, повлекший сокращение промышленного производства более чем на 8% только за первое полугодие и вызвавший огромные темпы инфляции), администрация начала перестройку внешней политики США. Можно с большой долей уверенности предположить, что важнейшим мотивом официальной линии Вашингтона была политика экономического изматывания СССР. США исходили из того, что советская экономика «до предела перенапряжена» и «находится на грани краха»; следовательно, новый раунд форсирования гонки вооружений должен привести к достижению намеченной цели.

2 октября 1981 г. Р. Рейган провозгласил грандиозный план «довооружения» Соединенных Штатов. Заявляя об отставании США от СССР во всех областях вооружений, администрация добилась у конгресса принятия почти всех своих планов существенного наращивания основных видов вооруженных сил: стратегического оружия, военно-воздушных и военно-морских сил. В 1982—1985 гг. военные расходы США демонстрировали стремительную динамику роста, увеличившись в 1981 г. на 4,8%, в 1982-м — на 8,25%, в

' Иначе говоря, если администрация Р. Никсона считала в свое время, что для США достаточно было располагать вооруженными силами, способными к ведению 1'/2 войн — одной большой войны против СССР (или Китая) и одной локальной, то рейгановские стратеги требовали готовности к одновременному ведению 3*/2 войн.

1983-м — на 8,42%, в 1984-м — на 4,82% и в 1985 г. — на 7,61%. Это явилось самым крупным наращиванием военных расходов Америки после Второй мировой войны в условиях, когда США не участвовали в военных действиях. Всего за 1981 — 1989 гг. США дополнительно израсходовали на военные цели 1 трлн 83,8 млрд долл.

В области стратегических ядерных вооружений программа «модернизации» предусматривала превращение прежней триады стратегических вооруженных сил в стратегическую систему, состоящую из пяти компонентов. К ранее существовавшим трем видам стратегических носителей (МБР, БРПЛ и стратегической авиации) прибавилось еще два вида военных средств: крылатые ракеты морского, наземного и воздушного базирования, а также ракеты средней дальности, размещавшиеся в Западной Европе и предназначенные для выполнения стратегических задач. Предусматривалось серьезное обновление технических возможностей и уже существующих компонентов стратегических вооружений: развертывание баллистических ракет для подводных лодок «Трайдент-1» (С-4) и разработка новых баллистических ракет для подводных лодок «Трайдент-2» (D-5), модификация бомбардировщиков В-52 и вооружение их крылатыми ракетами, развертывание твердотопливных межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования MX, создание новых стратегических бомбардировщиков В-1В и В-2 («Стеле»), разработка элементов противоракетных систем (в частности, лазерного оружия). Помимо этого планировалось довести суммарную численность крылатых ракет воздушного и морского базирования до 12 тыс. единиц, что удвоило бы существовавший в тот момент стратегический арсенал США.

Наряду с наращиванием мощи стратегических ракетно-ядерных сил морского базирования программа «довооружения» предполагала форсированное развитие ВМС общего назначения. Администрация Р. Рейгана поставила задачу довести численность корабельного состава ВМС до 600 единиц, то есть увеличить свой флот почти в полтора раза, включая модернизацию и переоборудование судов, не находившихся долгое время в эксплуатации (например, исторического линкора «Миссури», перевооруженного крылатыми ракетами «Томагавк»), и создание боевых кораблей нового поколения (таких, как ракетные подводные лодки класса «Огайо» и подводная лодка-охотник «Морской волк»). На период 1981 — 1985 гг. было намечено увеличить расходы на развитие обычных вооружений в 2 раза, а на развитие стратегических средств — в 2,6 раза.

Важнейшее место в военной программе администрации Р. Рейгана заняли разработка и создание космических вооружений, о которых президент объявил в своем выступлении 23 марта 1983 г. Замысел Стратегической оборонной инициативы (СОИ), которую журналисты окрестили программой «звездных войн», состоял в создании многослойной защиты США от межконтинентальных ракет потенциального противника. Он включал в себя создание многослойной эшелонированной противоракетной обороны, использующей экзотические виды оружия, базирующегося на специальных космических платформах и основанного на принципиально новых физических принципах, включая применение лазерной и кинетической энергии. Программа СОИ, как утверждал президент, создавалась для того, чтобы «освободить мир от угрозы ядерной войны. Она даст нам средства, способные сделать ядерное оружие бессильным и ненужным... Народы мира смогут защитить себя от ракетного удара, и человечество в конечном счете избавится от ярма взаимного страха»[1]. В действительности же лица, непосредственно руководившие этой программой в администрации США, отмечали: «Нереалистично надеяться, что эта оборонительная система может стать надежным “звездным куполом”». Тем не менее программа СОИ стала любимым детищем Р. Рейгана, от которой он ни при каких обстоятельствах не соглашался отказаться (см. главы 15.4, 21.1). В соответствии с этими планами в составе ВВС США начало функционировать космическое командование (КОСКОМ) с целью укрепления руководства боевой деятельностью ВВС в космическом пространстве и для обеспечения более тесной увязки ведущихся в космосе научных исследований с конкретными задачами военного характера, в частности с потребностями оперативных ударных действий. Было очевидно, что реализация проекта стратегической обороны подорвет ту основу, на которой строились американо-советские отношения в области стратегических вооружений, — договор по ПРО.

Критики идеи создания космической противоракетной обороны не без оснований указывали также на нереалистичность программы, поскольку в ядерный век даже 90-процентная надежноеть системы не может обезопасить страну от последствий ядерного удара. Кроме того, спрашивали они, может ли Америка позволить себе приобретать столь малонадежную продукцию за столь высокую цену?[2] Наконец, справедливо отмечалось, что развертывание этой системы будет воспринято Советским Союзом как свидетельство намерений США нанести первый удар. (Как заметил бывший министр обороны США Р. Макнамара, «дырявый зонтик бесполезен в ливень, но может сгодиться под моросящим дождем». То есть создаваемая противоракетная оборона может рухнуть под полновесным советским ударом, но будет вполне способна выдержать ракетно-ядерную атаку ослабленных первым американским ударом советских стратегических ракет.) Указывалось также на невозможность совместить реализацию программы «звездных войн» с продолжением переговоров по контролю над вооружениями.

  • [1] Американские критики программы СОИ резонно замечали: «...стратегические и политические руководители Кремля вряд ли станут полагаться на такого рода заверения (о том, что Америка не будет использовать свое технологическое превосходство в ущерб другим государствам идаже будет готова поделиться технологией, используемой в этой программе. — Авт.)... В концепции взаимного сдерживания нет места для того, чтобы, как это постоянно делал Р. Рейган, однасторона заявляла о своей монополии на добродетель и мирные намерения».
  • [2] Как утверждали бывшие министры обороны США Дж. Шлесинджер и Г. Браун, общая стоимость проекта СОИ могла составить до 1 трлн долл.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >