ГЛОБАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ США: ЛИДЕРСТВО И ГЕГЕМОНИЯ

Термин «американское глобальное лидерство» употребляется во всех официальных документах США, научных публикациях и материалах СМИ. Это представляется как данность, с которой мир жил и продолжает жить в XXI в. и без которой он скатится к хаосу. Российское политико-академическое сообщество, как и в случае с категорией мирового порядка, с готовностью приняло эту аксиому: большинство рассматривают все происходящее в мире через призму постулатов об американском безальтернативном лидерстве, не давая четкого определения лидерства вообще и американского в частности. Лишь немногие в американском и российском академическом сообществах ставят вопрос о правомерности считать деятельность США лидерством, да еще и безальтернативным.

ФОРМИРОВАНИЕ ГЛОБАЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ В 1990-е ГОДЫ

Доктрина Клинтона

Тот факт, что Соединенные Штаты придерживаются постулата о глобальном лидерстве, так видят свою роль в мире (мессианство и лидерство являются неотъемлемой частью американской политической культуры и политического лексикона), на наш взгляд, не означает, что это должно стать непреложной истиной для остальных субъектов международных отношений (прежде всего для государств-наций). Кроме того, пропагандируемое США безальтернативное лидерство по своему содержанию и формам (силовое регулирование) тождественно гегемонии.

В основе американской глобальной стратегии лежит «идея избранности» американской нации и определение Соединенных Штатов как «земли обетованной». История американского развития показывает, что ее хотели воплотить в жизнь сначала отцы-пилигримы, пришедшие с этой миссией на просторы нового континента, а затем отцы-основа- тели американской республики, заявлявшие о мессианском характере американской революции, уникальности американской демократии. Идея «избранности» была дополнена декларацией о «явном предначертании». Все это стало основой политики Соединенных Штатов. Как отмечает Э. Я. Баталов, «американская мечта» проникнута духом национального морального превосходства, избранности и проистекающего отсюда мессианства.

«Янки убеждены, — пишет он, — что Соединенные Штаты — "Град на холме”, путеводная звезда, по которой должны сверять свой исторический маршрут другие народы, а Америка имеет моральное право при необходимости корректировать его. Ибо для того она и послана провидением, чтобы, как заявлял президент В. Вильсон, “указать человечеству в каждом уголке мира путь к справедливости, независимости, свободе... Америка должна быть готова использовать вес свои силы, моральные и физические, для утверждения этих прав (прав человека) во всем мире”»1.

Внешнеполитическая деятельность США на разных этапах развития Американского государства и международных отношений разрабатывалась с учетом этих идей, была направлена на выполнение миссии. При этом складывался и довольно наступательный характер политики Соединенных Штатов. В зависимости оттого, кто находился у власти — демократы или республиканцы, — могло меняться терминологическое оформление стратегических документов, хотя нередко демократы выступали более непримиримыми как в концепциях, так и в действиях (Г. Трумэн, Дж. Картер), а республиканцы шли на переговоры (Р. Никсон). С окончанием периода биполярного регулирования, когда исчез единственный значимый ограничитель в реализации американских глобальных планов и главный враг — Советский Союз, потребовалось по-новому сформулировать основы международной деятельности. Нужен был новый язык, новые стимулы для мобилизации мирового сообщества для осуществления американского проекта. Нужно было написать новую стратегию, которая продемонстрировала бы американцам и остальному миру, что перед ними — глобальный лидер, не только самое сильное государство, но и самая лучшая, благожелательная страна в мире, которая знает, как всем нужно жить.

В 1990-е годы авторы стратегии для нового этапа в развитии Американского государства и мира в целом самым значимым из всего исторического багажа американской внешней политики объявили наследие президента Трумэна и его администрации. Отмечалось, что дело, начатое Г. Трумэном, цели, провозглашенные им, одержали триумфальную победу и должны быть продолжены и после окончания Холодной войны. Приводились слова Государственного секретаря США Д. Ачесона, сказанные им в 1947 г. о том, что строительство успешно развивающейся международной системы невозможно без Соединенных Штатов, и именно создание такой системы должно стать целью американского лидерства. Высказывалась и такая мысль, что любые попытки кардинальным образом изменить политику США после окончания Холодной войны будут свидетельством непонимания существа их внешнеполитической деятельности, ее фундаментальных целей2.

Идеологи американской внешней политики определяли политику США как «движение локомотива мирового прогресса», поэтому завершение эпохи биполярного мира расценивалось прежде всего как подъем на новую ступень в продвижении Соединенных Штатов к той модели мироустройства, которая является наиболее благоприятной для обеспечения их интересов. Преемственность идейная и функциональная была налицо.

Часто желание разобраться в сути современного феномена глобального лидерства и оценить роль разных игроков в мировой политике, включая Соединенные Штаты, вызывает негативные эмоции, обвинения в попытке нанести вред Америке, делу демократии в целом. Американские политологи и политики все-таки вынуждены были признать полицентричность мира, сложность его структуры. В 2008-2010 гг. стали появляться работы американских политологов, где прямо ставился вопрос о легитимности притязаний США на безальтернативное глобальное лидерство. В США и других странах (прежде всего среди ведущих мировых держав) происходило осознание, что глобальное управление и его структура формируются не строго по американскому сценарию, хотя и при очень высокой активности сверхдержавы.

Лидерство и гегемония — это две формы реализации национальной стратегии и роли в выстраивании мирового порядка той или иной великой державой.

Лидерство как форма реализации интересов и амбиций государства предполагает наличие общих интересов у лидера и тех, кто за ним следует, добровольное признание с их стороны авторитета лидера и желание следовать за ним в реализации предложенного лидером плана (например, глобального преобразования мира); исключается прямое подавление тех, кто не входит в сферу влияния лидера и не согласен с предложенным видением мирового порядка.

Гегемония — это сложение двух начал: влияния и главенства, переходящего в господство над миром с неизбежными элементами диктата и/или подавления тех, кто не согласен. Лидерство требует легитимации: признания и учреждения таких институтов, которые обеспечивали бы и поддерживали лидера. Гегемония, как правило, нелегитимна с точки зрения международного права и интересов отдельных государств. Гегемон не обязательно стремится к легитимации своих притязаний и действий, но может пытаться добиться этого, что сопряжено с серьезными конфликтами на разных уровнях.

К категории «гегемония» американские специалисты по международным отношениям обращаются нечасто по двум причинам.

Во-первых, традиционно гегемония имеет отрицательный смысл, ассоциируется с диктатом, давлением, подавлением и т.п. Американские идеологи выводят на первый план благожелательность и демократичность американской нации, хотят отвлечь внимание от гегемонизма в деятельности США. Правда, отдельные авторы, например 36. Бжезинский, Р. Кейган, ввели термины «благожелательная гегемония», «благожелательная империя», «империя нового типа», чтобы показать, что даже гегемонизм и имперскость в американском варианте не такие, как у Римской империи или СССР.

Во-вторых, американское правило «политической корректности», действующее и в научном сообществе, заставляет большинство ученых, прежде всего либеральных, как можно реже обращаться к крайним категориям, поэтому они предпочитают говорить о «лидерстве» как о более демократичной форме глобального руководства.

Анализ международных стратегий администраций У. Клинтона, Дж. Буша-младшего и Б. Обамы позволяет предложить следующую классификацию на основе категорий лидерства и гегемонии. Как отмечалось выше, глобальное лидерство одного центра силы или одного государства пока остается желаемой, но недостижимой формой глобального управления. Поэтому глобальная стратегия США после окончания периода биполярного порядка может быть охарактеризована как силовое глобальное регулирование с элементами коллективизма (США + НАТО и ЕС) или как гегемония.

Сами американцы определяют стратегию при демократических администрациях как лидерство, а при республиканцах — как гегемонию. В разработке основополагающих внешнеполитических документов и при демократах, и при республиканцах часто принимали участие одни и те же ведущие специалисты по международным отношениям (например, 36. Бжезинский, М. Макфол). Часто взгляды либеральных (и неолиберальных) и консервативных (и неоконсервативных) политологов совпадали относительно содержания и методов реализации американских планов, градации приоритетов. Поэтому официальные стратегии национальной безопасности представляют идейный симбиоз. Отличие кроется в словесном оформлении: у демократов больше слов о демократии, коллективизме, дипломатии, у республиканцев больше говорится об угрозах, врагах, изгоях. Но и демократы, и республиканцы оказались едины в том, на что и как использовать военную силу, — для реализации глобальной стратегии.

Случай Соединенных Штатов интересен тем, что хотя все администрации конца XX в. и первых десятилетий XXI в. заявляют о стратегии глобального американского лидерства, направленной на демократическое преобразование мира, и Америке удалось создать новые структуры и ввести новые нормы, предназначенные обеспечить реализацию именно такой стратегии, говорить о состоявшемся глобальном лидерстве США было преждевременно. Действия Соединенных Штатов все более подпадали под категорию гегемонии из-за методов реализации заявленной стратегии, а также из-за стремления установить амери- каноцентричный порядок, не учитывающий интересы других держав и основанный на откровенных силовых формах принуждения, подавления, наказания и разрушения. Налицо было сочетание либеральной риторики о лидерстве и военных действий с позиции гегемона.

Такая характеристика американской глобальной деятельности не означает, что все действия США неверны. Вопрос в другом: насколько проводимая ими политика глобального охвата способствует стабилизации мировой системы, ее предсказуемости, снижению конфликтности на разных уровнях, успешному решению глобальных проблем, положительному выравниванию позиций государств разного уровня, учету, а не подавлению интересов отдельных стран. Также встает вопрос: что такое демократия по-американски, устанавливаемая в отдельных странах и в международных отношениях, так как, по признанию отдельных американских авторитетных политологов, Америка становилась страной «с поднятым кулаком», осуществлявшей непрерывные «крестовые походы», которые ведут не к миру, а к конфликтам. Воинственность (гегемонизм) американской внешнеполитической деятельности беспокоила не только другие страны, но и американских политиков и ученых, которые хотят, чтобы огромные возможности США были направлены на обеспечение мирного и процветающего будущего для Америки в сообществе других государств и культур.

При разработке внешнеполитической стратегии администрации Клинтона во внимание принимались следующие факторы: геополитический — сверхдержавное положение США; идеологический — историческая преемственность в американской внешнеполитической мысли, появление нового импульса к возрождению идей американской «исключительности» и «мессианства»; личностный — амбиции президента Клинтона и членов его администрации.

Непосредственная работа над официальным документом не прекращалась с 1993 г.3 Перед экспертами, привлеченными к разработке внешнеполитической стратегии для администрации Клинтона, была поставлена задача выработки оригинальной концепции, в которой уже известные идеи и подходы получили бы новую интерпретацию. В августе 1993 г. была создана специальная группа в рамках Совета национальной безопасности (СНБ) по разработке новой «большой» стратегии на период после Холодной войны. В нее вошли советник по национальной безопасности Э. Лэйк, сотрудники аппарата СНБ Дж. Рознер, Л. Ферт и Дж. Стейнберг. Э. Лэйк надеялся, что новая стратегия «распространения демократии, вовлеченности в процессы строительства демократических институтов в мире и развития рыночной экономики» позволит ему сыграть роль, аналогичную той, которую сыграл Дж. Кеннан с его концепцией «сдерживания» в годы Холодной войны.

Было решено сделать акцент на четырех направлениях американской политики продвижения демократии и рыночной экономики:

  • 1) укреплять сообщество стран с рыночной экономикой;
  • 2) поощрять и укреплять новые демократии и общества с рыночной экономикой там, где для этого есть возможности;
  • 3) бороться с агрессией и способствовать либерализации недемократических стран;
  • 4) оказывать поддержку развитию демократии и рыночной экономики в регионах, вызывающих наибольшую тревогу4.

В июле 1994 г. концепция была оформлена в документ СНБ «Стратегия национальной безопасности вовлеченности и расширения» (A National Security Strategy of Engagement and Enlargement). Основным положением документа было утверждение, что граница между внутренней и внешней политикой стирается, укрепление национальной экономики необходимо для поддержания военной мощи, проведения внешней политики и поддержания мирового влияния США, активная международная деятельность обеспечивает расширение торговли и новые рабочие места для американцев. Белый дом представил два доклада, составленные на основе нового документа СНБ, — в феврале 1995 г. и в феврале 1996 г.5

На пропаганду стратегии была направлена деятельность вице-президента США А. Гора, отстаивавшего идеи и институты свободной торговли, укрепление торговых соглашений и союзов, подобных НАФТА и ГАТТ. В сфере внешней политики активно действовала М. Олбрайт — сначала как постоянный представитель США в ООН, а с 1996 г. как Государственный секретарь США. По мнению американских экспертов, назначение М. Олбрайт на пост госсекретаря в значительной степени определялось не только ее личными связями в администрации и политико-академическом сообществе, но и необходимостью иметь человека, верящего в предлагаемую стратегию и готового жестко проводить ее в жизнь. Ее предшественника на этом посту, У. Кристофера, упрекали в нерешительности и излишней мягкости. М. Олбрайт удалось добиться многого: она активно включилась в кампанию критики деятельности ООН, фактически действуя в союзе с республиканцами в конгрессе, выступила за применение военной силы в урегулировании конфликтов, в том числе в бывшей Югославии; возглавила кампанию по расширению НАТО, объявленному задачей № 1 администрации Клинтона.

Большинство экспертов, работавших над внешнеполитической стратегией для администрации Клинтона, уделяли первостепенное внимание НАТО и роли в ней США. Эксперты из влиятельного «мозгового центра» «РЭНД корпорейи/н» и Гарвардского университета — Р. Асмус, Р. Блэквилл и Ф. Лэрраби — выступили с идеей формирования сообщества демократических государств на базе НАТО и Европейского союза6. Они считали, что присутствие США в Европе позволит решить многие проблемы, а именно:

  • — препятствовать появлению нового гегемона в Европе;
  • — предотвратить начало нового соперничества, военного противостояния или конфликта между европейскими государствами, для чего потребуется денационализация европейской внешней и военной политики;
  • — приостановить или замедлить распространение оружия массового уничтожения;
  • — сохранить доступ к запасам нефти в зоне Персидского залива и приемлемые цены на энергоресурсы;
  • — обеспечить создание открытой международной торговой и финансовой системы.

ООН не рассматривалась как структура, на основе которой возможно демократическое преобразование международных отношений, не только потому, что это слишком большая организация и в ней трудно добиваться единства мнений, поддержки предложений и действий США. Делался акцент на том, что Россия и Китай имеют право вето в Совете Безопасности, сохраняя определенное влияние на процесс принятия решений в ООН, что ограничивает свободу действий американского руководства.

К 1996 г. администрация располагала стратегией — руководством к действию, — которая, по словам заместителя Государственного секретаря С. Тэлботта, соединила в себе прагматический реализм и разумный идеализм, идеи распространения демократии и геоэкономику. Победа Клинтона на президентских выборах 1996 г. была расценена демократами как национальное признание выдвинутой ими внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов не только на конец XX в., но и на грядущее столетие.

В мае 1997 г. Белый дом представил еще один важный документ — «Стратегию национальной безопасности в новом столетии» (A National Security Strategy for a New Century), в котором излагались основы политики администрации Клинтона на второй срок правления7. В докладе были выделены следующие основные положения:

  • 1) США — нация с глобальными интересами;
  • 2) задача руководства страны — поддерживать превосходство во всех сферах — дипломатической, технологической, индустриальной и военной — для защиты интересов США;
  • 3) для выполнения этой задачи США могут действовать как совместно с другими странами, так и в одиночку, когда необходимо;
  • 4) Соединенные Штаты — единственная страна, способная осуществлять мировое лидерство при разрешении международных проблем.

Администрация Клинтона выдвинула внешнеполитическую программу, целью которой было закрепление благоприятного для США расклада сил в мире и обеспечение возможности для контроля над мировым развитием в соответствии с американскими интересами и планами. Важное место отводилось идеологическому компоненту — распространению американских ценностей и преобразованию международного сообщества в соответствии с американской моделью демократии и экономической системы.

Необходимость более широкого участия Соединенных Штатов в решении международных проблем, в поддержании международной стабильности обосновывалась тем, что мир (как состояние без войны или конфликта) — общая, неделимая категория, поэтому глобальный мир — важнейший национальный приоритет США. Отмечалось, что концепция коллективной безопасности, ставшая атрибутом эпохи биполярности, в основе которой были преимущественно несиловые методы, не отвечает требованиям современного развития международных отношений. Такие проблемы, как распространение ядерного оружия, урегулирование конфликтов, подобных югославскому, не могут разрешаться только несиловыми методами.

Допускалось проведение военных операций для предотвращения попыток той или иной страны получить доступ к ядерному оружию или технологиям в нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Объявлялись возможными и необходимыми военные операции в гуманитарных целях в ходе межгосударственных и внутригосударственных конфликтов (гражданская война), как это произошло в бывшей Югославии. Признавалось возможным участие США одновременно в нескольких военных операциях по обеспечению безопасности.

Политика по обеспечению безопасности и процветания Соединенных Штатов включала шесть стратегических приоритетов:

  • — способствовать развитию мирной, единой, демократической Европы;
  • — содействовать формированию сильного и стабильного азиатско-тихоокеанского сообщества;
  • — построить новую открытую систему торговли для XXI в., которая принесла бы существенные выгоды для Соединенных Штатов и всего мира;
  • — поддерживать статус США как основной международной силы по обеспечению мира;
  • — повысить значение коллективных действий для урегулирования проблем безопасности, в первую очередь в целях противодействия угрозам национальному суверенитету;
  • — усилить военные и дипломатические средства, необходимые для ответа на существующие вызовы.

Особое внимание уделялось экономическим задачам. Отмечалось, что процветание страны в XXI в. и ее лидирующее положение будут в значительной степени определяться способностью США успешно конкурировать с другими странами и одерживать победу в завоевании международных рынков. В качестве основной цели в области экономики объявлялось оказание последовательного влияния на американских торговых партнеров, чтобы создать благоприятные условия экспорта для рабочей силы, фермерских хозяйств и компаний США. Соединенные Штаты ставили цель — занять центральное место в системе международных экономических связей, в деятельности международных торговых организаций, прежде всего во Всемирной торговой организации (ВТО), созданной по инициативе США в 1995 г.

В сфере безопасности расширение НАТО было определено как необходимый шаг для продвижения американских интересов в Европе, снижения или исключения риска нестабильности в ее восточной части. Отмечалось: альянс должен обеспечить гарантии того, что Европа не станет зоной противостояния или противоборства великих держав, сферой столкновения их интересов.

Представленный администрацией Клинтона вариант внешней политики США был охарактеризован ее авторами — либеральными учеными как «демократическое лидерство». Американский контроль определялся как жизненно важный для остального мира. В частности, отмечалось следующее:

  • — отсутствие американского лидерства может привести к нарастанию нестабильности, повышению вероятности возникновения войны, что негативно скажется как на странах, прямо в нее не вовлеченных, так и на Соединенных Штатах, несмотря на высокую степень неуязвимости их положения по сравнению с другими государствами;
  • — уход Соединенных Штатов из мировой политики приведет к такому положению, когда страны, ранее пользовавшиеся «зонтиком» США. вынуждены будут искать новые пути обеспечения своей безопасности, укрепления военной мощи, что может привести к усилению гонки вооружений на региональном уровне;
  • — без американского контроля возможны усиление тенденции к распространению ядерного оружия, рост устремлений отдельных стран к обладанию оружием массового уничтожения любой ценой;
  • — США могут утратить лидирующее положение в мире за годы бездействия, и им будет очень трудно (или невозможно) восстановить свои позиции, когда они вновь захотят вернуться к активной политике;
  • — мировое лидерство потребует больших затрат от США, однако не следует преувеличивать финансовый ущерб от указанной политики.

Соединенные Штаты продемонстрировали желание и готовность бороться за укрепление своего влияния на мировые процессы, используя убеждение, экономические рычаги (прямая финансовая и экономическая помощь, оказание содействия в получении финансовой помощи от международных финансовых организаций, где у США преобладающее влияние), дипломатическое давление и военные методы. Они оставляли за собой право на односторонние действия. В такой трактовке американское глобальное лидерство приобретало черты «либеральной гегемонии» для добровольных адептов и «жесткой гегемонии» для оппонентов и неприсоединившихся.

Соединенные Штаты давали понять, что не откажутся от своей исторической миссии — возможности преобразовать мир по-своему.

Во внешнеполитических документах и политике в 1990-е годы просматривалось стремление окончательно «сломать» существовавшую структуру мирового порядка, но сделать это постепенно (хотя и твердо), по инициативе и под руководством США. Непримиримость в достижении поставленных целей стала основным объектом критики со стороны тех американских специалистов по международным отношениям, которые не принимали любой вариант гегемонии, так как считали гегемонию опасным соблазном и предсказывали рост оппозиции действиям США в мире. Недовольство так называемой либеральной гегемонией начинало усиливаться и за пределами Америки.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >