6.4. Международные политические процессы

Ранее (см. табл. I) была приведена типология взаимосвязей между субъектами международных отношений, причем подчеркивалось, что структурообразующими среди них являются политические. В свою очередь, в рамках последних доминирующими являются межгосударственные отношения, так как именно государство выступает системообразующим элементом СМО. Другие, т.е. второстепенные, ее элементы в той или иной степени подконтрольны государственной власти в силу их пространственной локализации. Все геопространство (вся суша, исключая Антарктиду) по сути находится в собственности государств (территориальный суверенитет). Не говоря уже о том, что население мира через гражданство «прикреплено» к определенным государствам. В этом отношении весьма красноречив пример католической церкви, которая сохранила свою государственность, хотя и чисто символическую (государство Ватикан), что обеспечивает ей юридическую неподконтрольность. Однако нельзя не признать, что это — явление исключительное.

Совокупность межгосударственных политических взаимосвязей образует внешнеполитическую субструктуру СМО, точнее, ее политическую структуру. Любые социальные, а следовательно, и политические взаимосвязи характеризуются целенаправленностью, что ведет к их объединению в последовательные ряды, т.е. в процессы. В рамках внешнеполитической субструктуры СМО конфронтационные взаимосвязи образуют конфликтные процессы, кооперативные — процессы сотрудничества, а нейтральные — переговоры. Особенностью последних является то, что они могут как обладать самостоятельной значимостью, так и быть инкорпорированы в процессы сотрудничества и конфликты. В первом случае такого рода инкорпорация обязательна, а во втором — лишь возможна. Сами по себе переговоры в принципе индифферентны к содержанию взаимосвязи и именно ввиду этого представляют собой предельно универсальное явление. В свете вышесказанных соображений перейдем к рассмотрению основных внешнеполитических процессов.

6.4.1. Внешнеполитический конфликт

Поскольку к настоящему времени накоплен огромный объем зарубежных и отечественных научных разработок по данной проблематике, представляется целесообразным сконцентрировать внимание на слабо проработанных ее аспектах. Прежде всего необходимо развести понятия «внешнеполитический» и «международный (точнее — международно-политический) конфликт». Первый выступает составной частью второго. Субъектами последнего могут быть не только государства, но также правительственные и неправительственные международные организации, политические и общественно-политические институты и движения. Иначе говоря, международный конфликт представляет собой более широкое понятие с точки зрения состава его участников.

Конфликт — это всегда обоюдный обмен враждебными действиями со стороны его участников, вызванный противоречием их интересов. В отличие от конфликта конфронтация может быть и односторонней, по крайней мере в течение некоторого периода времени. Как любой конфликт, внешнеполитический характеризуется: динамикой, численностью участников, пространственным размахом, напряженностью и интенсивностью конфронтационных действий. Говоря о динамике, не следует возводить ее в абсолют, так как она носит дискретный характер, прерывается периодами стагнации («заморозки»).

По численности состава участников внешнеполитического конфликта принято выделять двусторонние, многосторонние и коалиционные конфликты. В последнем случае обе стороны конфликта представлены достаточно крупными коалициями. Экстремальным примером подобного рода была холодная война. Она же характеризовалась и глобальным пространственным размахом. Однако в подавляющем большинстве случаев внешнеполитические конфликты являются локальными и значительно реже — региональными.

Что касается конфронтационной интенсивности и напряженности, то под первой имеется в виду количественная характеристика взаимодействия (численность враждебных акций), а под второй — качественная, т.е. переход от информационного к силовому воздействию на противоположную сторону. Соответственно, можно выделить три стадии напряженности: низкую, среднюю и высокую. Первая — это пропагандистская стадия, в ходе которой формируется желательный политико-психологический климат («мы — правы, они — неправы»). Вторая стадия давления осуществляется внешнеполитическими ведомствами и руководителями государства. Основную роль в рамках такого информационного давления играют разного рода предупреждения и угрозы. Третья стадия — это стадия санкций, зачастую сочетающаяся с демонстрацией силы (концентрация войск, маневры и т.п.).

В последнем случае налицо вероятность перерастания внешнеполитического конфликта в вооруженный, крайним вариантом которого является война. Результатом войн были наиболее радикальные изменения состава СМО и, как следствие, перераспределение в ней власти и собственности, но при сохранении самого порядка их распределения (точнее, вероятно, основополагающих принципов данного порядка).

XX век и особенно его вторая половина стали в известном смысле поворотным пунктом в эволюции войн, обусловленным колоссальным качественным скачком в развитии военных технологий. С одной стороны, оно ограничило возможность ведения войн, прежде всего между великими державами (сдерживающая роль ракетно-ядерного оружия), но с другой — стимулировало диверсификацию самих войн. В исследуемом контексте классификация войн может быть представлена в следующем виде.

Типология военных конфликтов

Таблица 6.2

Характер

Цель

I

Конвен

ционная

II

Неконвен

ционная

III

Тотальная

А — Регулярная

Войны XVIII- XIX вв.

Первая мировая война (ПМВ)

Вторая мировая война (ВМВ)

В — Партизанская

Действия французских маки во время фашистской оккупации

Действия югославских партизан во время ВМВ

Действия чеченских сепаратистов в 90-х годах XX в.

С — Диверсионно- террористическая

Действия сепаратистов на Корсике

Действия эсеров против царизма в 1905-1907 гг.

Действия ООП против Израиля

Приведенная таблица нуждается в пояснении, в частности использовавшегося в ней критерия деления по цели ведения войн. Ни конвенционная, ни неконвенционная войны не имеют своей целью уничтожение мирного населения, и, наоборот, при тотальной войне это одна из целей, а при диверсионно-террористической войне она может быть даже главной.

Хотя в начале XXI в. основной акцент переносится на исследование различных аспектов тотальной диверсионно-террористической войны, чему в значительной степени способствовал триггерный эффект терактов 11 сентября 2001 г., отразившихся на всей международной ситуации, не следует, однако, игнорировать и проявившиеся новации в теории и практике регулярной и партизанской войн.

Применительно к регулярным войнам в этом контексте следует упомянуть интервенцию НАТО в Югославии, входе которой ВВС США планомерно разрушали инфраструктуру и гражданские объекты на территории Сербии, как правило предупреждая мирное население о предстоящих авиационных ударах. Само собой разумеется, что оно при этом несло потери, хотя и относительно небольшие, но инфраструктура уничтожалась тотально, поскольку ПВО Югославии не могла в силу своей технической отсталости противостоять этим ударам.

В сущности, данный вариант регулярной войны представлял собой модернизацию той тотальной воздушной войны, которую англо- американские союзники вели против гитлеровской Германии под лозунгом: «Выбомбить Германию из войны». Против Югославии удары носили строго избирательный характер, рассчитанный на то, чтобы избежать обвинений в уничтожении мирного населения. Иначе говоря, НАТО и особенно США стремились представить данную войну не только как конвенционную, но и как «цивилизованную», т.е. не нарушающую норм международного права.

События 2006 г. во Франции явили собой пример своего рода «цивилизованного» варианта партизанской войны, когда отряды арабо-африканской молодежи в нескольких десятках городов уничтожали транспортные средства и гражданские объекты и осуществляли столкновения с полицейскими силами, но без применения огнестрельного оружия. Человеческих жертв при этом не было. Действия этих отрядов были хорошо скоординированными и организованными, осуществлялись только в ночное время и продолжались более месяца. Это дает основания квалифицировать их как партизанскую войну, но как «цивилизованную» и действительно бескровную. Такого история войн не знала.

Инициатором придания войне тотального характера является гитлеровская Германия, но своего апогея она достигла в виде атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Симптоматично, что если Гитлер отвергал общечеловеческую мораль, то американские правящие круги претендовали и продолжают претендовать на роль ее основных выразителей и поборников. В последнее время США против Сербии, а Израиль против Ливана и сектора Газа использовали своего рода «гуманный» вариант тотальной войны — уничтожение инфраструктуры и разного рода гражданских объектов. Формально мирное население не является в этом случае целью, но косвенно превращается в таковую.

Подлинным изобретением XX в. можно считать диверсионно-террористическую войну и особенно ее тотальный вариант. Надо заметить, что генезис диверсионно-террористической войны связан с развитием политического терроризма, который, видимо, современен государству. Однако политический террор был и остается явлением индивидуально-избирательным, а любая война — это явление массовое. Акт политического терроризма и даже серия такого рода актов еще не война. В известном смысле диверсионно-террористическая война — это маргинальный феномен, «застрявший» между политическим терроризмом и партизанской войной. В отличие от последней ее можно вести и на территории противника, пусть и в ограниченных масштабах.

Если первоначально диверсионно-террористические войны были сугубо внутренними, то со временем они стали приобретать международное измерение. Инициатором этой трансформации можно с полным основанием считать Организацию освобождения Палестины (ООП). Диверсионно-террористические войны ведутся политическими организациями или движениями экстремистского толка, но обычно при поддержке или попустительстве государств. В настоящее время глобальную диверсионно-террористическую войну ведет против США и их союзников исламистское движение, спонсором и идейным вдохновителем которого выступает Саудовская Аравия.

Следует признать, что в целом ряде случаев диверсионно-террористическая война в ее тотальном варианте оказалась достаточно эффективной. В частности, благодаря ей ООП удалось добиться кардинального изменения внешнеполитического курса ЕЭС/ЕС, от поддержки Израиля к умиротворению Палестинского движения сопротивления (ПДС). В этом отношении особенно впечатляющим является пример Испании, в котором боевики-исламисты, проведя несколько крупных диверсий, добились отзыва испанских войск из состава коалиционных сил в Ираке. Это в стране, где на протяжении многих десятилетий ведут диверсионно-террористическую войну боевики ЭТА, которая, правда, никогда не была тотальной.

Нельзя не обратить внимания на то, что по мере развития глобализации и совершенствования военных технологий возможности ведения диверсионно-террористической войны возрастают. Особую опасность в этом плане представляет быстрое совершенствование оружия массового уничтожения (ОМУ) и, в частности, превращение его во все более компактное и простое в использовании. От боевика, в сущности, не требуется наличия каких-либо специальных навыков и знаний («нужно лишь вовремя нажать на кнопку»). Исламистское движение, как известно, широко использует женщин в качестве террористов-смертни- ков. Пока используются обычные взрывчатые вещества. Вместе с тем было бы преступной беспечностью отметать возможность применения ОМУ в перспективе.

В связи с этим нельзя не затронуть такой необычный, но от этого не менее значимый аспект глобализации, как формирование мирового организованного преступного сообщества (МОПС). Среди основных направлений его деятельности, наряду с нарко- и работорговлей, выделяется торговля оружием, которая хотя и является нелегальной, однако осуществляется весьма интенсивно. Пока нет оснований полагать, что на нем продается ОМУ. Вместе с тем вероятность этого в принципе не исключается.

Этому объективно способствует постепенное, но неуклонное расползание ОМУ по миру, с одной стороны, и развитие коррупции — с другой. Последняя в этом плане представляет весьма серьезную латентную и, как правило, недооцениваемую угрозу. Особую опасность она создает на постсоветском пространстве, где после развала СССР предпринимались неоднократные попытки нелегального получения технологий производства ОМУ, а также вербовки соответствующих специалистов.

Формирование МОПС резко интенсифицировалось в конце прошлого столетия, причем более заметную роль в нем стала играть российская организованная преступность, которая сейчас претендует на лидерство в МОПС. Борьба с ним не могла быть эффективной в рамках отдельного государства и потребовала объединения усилий. Как следствие, появилась такая международная правительственная организация, как Интерпол, которая в сущности представляет собой продукт развития и совершенствования международных, правоохранительных, кооперативных связей, а следовательно, межгосударственного сотрудничества.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >