5.3. Анализ внешнеполитического целеполагания

Хотя базовым элементом внешнеполитической программы является интерес, однако состояние ресурсов государства лимитирует возможность его удовлетворения, что находит свое выражение в процессе целеполагания. Если интерес — это желательное, то цель — это возможное желательное. Иначе говоря:

цель = интерес +/- ресурсы

Интерес преобразуется в цель, будучи подкрепленным соответствующими ресурсами. Однако возможность такого подкрепления зависит в первую очередь от природы самого интереса. Если он диктуется утопической идеологией, то о наличии необходимых ресурсов бессмысленно вести речь. В этом случае роль ресурсов начинает играть Бог или История.

Первый всемогущ, а следовательно, с его помощью можно добиться всего («Аллах акбар», «Got wit uns», «In God We Trust» и т.п.). История понимается как некая уготовленная, а потому неизбежная судьба, которая рано или поздно приведет к реализации внедренной в массовое сознание идеологемы («Все дороги ведут к коммунизму»), В обоих этих случаях, несмотря на внешнее различие, имеет место замена ресурсов некими внешними силами, открыто или неявно потусторонними.

Вытекающая из утопической идеологемы цель нереальна. В противном случае она реальна, но при этом может быть как достижимой, так и недостижимой в зависимости от обеспеченности необходимыми ресурсами. У достижимой обеспеченность достаточная, а у недостижимой — недостаточная. Однако если применительно к материальным ресурсам, а также ресурсам времени и пространства оценка их состояния бывает относительно точной, то в случае информационных — она всегда достаточно приблизительна. В еще большей степени это касается организационных ресурсов. Их, как правило, склонны переоценивать, даже если предшествующий опыт не дает для этого серьезных оснований.

Переоценка степени достаточности ресурсов ведет к появлению псевдодостаточности, т.е. мнимой достаточности и как следствие постановке недостижимых целей, что дезорганизует процесс целеполагания. В этой связи следует остановиться на так называемом «эффекте пропагандистского бумеранга». Суть его сводится к тому, что собственная пропаганда начинает негативно влиять на целеполагание. По своей природе пропаганда ориентирована на гипертрофирование успехов и минимизацию, а то и замалчивание неудач. Сфера внешней политики, в отличие от большинства других, объективно дает для этого немалые возможности, вплоть до интерпретации неудач как успехов. В результате пропаганда формирует неадекватную картину мира, которая начинает влиять даже на осознание ситуации правящей политической элитой. Таким образом, сама элита, манипулируя общественным мнением, в той или иной степени становится объектом собственной же манипуляции.

Процесс внешнеполитического целеполагания в принципе ориентирован на разработку строго структурированной системы целей. Прежде всего это выражается в построении их пространственно-временной иерархии. Она может быть представлена в следующем виде.

Матрица целеполагания

Таблица 5.1

Пространство

Время

I

Кратко

срочные

11

Средне

срочные

111

Долго

срочные

IV

Перспек

тивные

А — Локальные

В — Региональные

С — Субконтинентальные

D — Континентальные

Е — Глобальные

Приведенная таблица нуждается в пояснениях. Во-первых, под локальной целью подразумевается определенный субъект международных отношений, причем не только государство, но и политическая или общественно-политическая организация. Во-вторых, разделение пространственной сферы на пять таксономических уровней позволяет более или менее четко представить размер того поля целеполагания, которое присуще тому или иному государству в зависимости от его статусного ранга в рамках СМО.

Малые и средние государства, как правило, не выходят за пределы регионального, крупные — субконтинентального, а великие державы выходят на глобальный уровень, хотя могут ограничиваться и континентальным. В настоящее время в строгом смысле слова лишь США осуществляют целеполагание на глобальном уровне. Во время холодной войны таким полем целеполагания обладал и СССР. Следует, однако, заметить, что его оформление происходило еще в межвоенный период под влиянием Коминтерна (объединения коммунистических партий мира). СССР и Коминтерн, который можно квалифицировать как неправительственную международную политическую организацию, составляли коалицию, которая эволюционировала от первоначально партнерской к клиентельной.

Приведенный пример отнюдь не уникален. В частности, в последней четверти XX в. подобного рода коалиция была сформирована Саудовской Аравией, которая выступила в качестве спонсора международного исламистского движения. Ряд входящих в его состав организаций были непосредственно созданы ее правительством. Опираясь на это движение, Саудовская Аравия, будучи средним государством, расширила поле своего целеполагания до континентального и даже, возможно, глобального уровней.

И в том, и в другом случае успех в создании подобного рода коалиций в немалой степени был обеспечен наличием достаточных организационных ресурсов и ресурсов идеологического влияния. Вместе с тем нельзя не учитывать, что если большевики использовали уже имеющуюся идеологию, несколько модифицировав ее в форме марксизма-ленинизма, то правящая элита Саудовской Аравии реанимировала идеологию панисламизма, которая, казалось бы, уже ушла в небытие, т.е. смогла трансформировать незначительный потенциальный ресурс в крупный актуальный.

Объединение в коалицию в принципе расширяет поле целеполагания ее участников, особенно если предполагает взаимопомощь. Исключение могут составлять клиентельные коалиции, где государство-патрон строго лимитирует внешнеполитический курс государств- клиентов. Первый в этом случае в сущности расширяет свое поле целеполагания за счет вторых.

Наряду с пространственной сферой целеполагания в таблице прочерчен и его временной диапазон: цели дифференцированы по срокам их реализации. Соответственно, краткосрочные — до 1 года, среднесрочные — до 5 лет, долгосрочные — до 10 лет и, наконец, перспективные — без фиксированного срока реализации, т.е. десятки лет, иначе — вне пределов обозримого будущего. Именно в силу данной специфики перспективные цели зачастую отождествляются с интересом и даже идеалом. Это вполне объяснимо, ибо спрогнозировать, каким будет состояние ресурсов через несколько десятков лет, — задача исключительной трудности или даже невыполнимая, особенно если учесть ускоряющееся развитие современного мира.

После окончания холодной войны и развала СССР единственная сверхдержава — США — открыто декларировала свою глобальную перспективную внешнеполитическую цель — создание «нового мирового порядка», установление которого означает кардинальную перестройку СМО. В сущности, «новый мировой порядок» есть не что иное, как инвариант концепции «Pax Americana», т.е. тотальную «американизацию» мира. Как ни парадоксально, но данная цель аналогична по своему политическому содержанию той, которую ставили большевики и символическим выражением которой был герб СССР (серп и молот на глобальном фоне). Это вполне объяснимо тождественностью радикальных внешнеполитических идеологий.

Утверждение «нового мирового порядка» есть не просто активная, а решительная глобальная перспективная цель. Данный тезис требует пояснения. Цель как таковая имманентно содержит элемент воздействия или на самого себя (внутриполитическая цель), или на других субъектов международных отношений (внешнеполитическая цель). И в том и в другом случае она может быть направлена или на сохранение status quo, или на его изменение. Соответственно, в первом случае цель является охранительной, а во втором — активной. В свою очередь последняя может быть направлена на изменение внутреннего состояния данного субъекта — цель решительная — или на изменение его поведения (внешнеполитического курса) — цель ограниченная. В экстремальном варианте решительная цель может предполагать ликвидацию этого субъекта (в частности, завоевание одного государства другим).

Однако в современном мире такой экстремальный вариант, в отличие от недавнего прошлого, практически не встречается. Наиболее распространенным является смена политического режима. В контексте «нового мирового порядка» он выражен в идее демократизации мира, что означает ликвидацию всех авторитарных политических режимов в мире. Вместе с тем в рамках концепции «нового мирового порядка» идея демократизации сочетается с идеей установления тотального мирового господства США, т.е. по существу с созданием некой модернизированной мировой империи. Иначе говоря, США претендуют на роль мирового автократора. Как следствие — появление и непрерывное усиление тенденции к применению вооруженного насилия как инструмента американской внешней политики.

Если идея демократизации мира в принципе позитивно воспринимается большинством государств, по крайней мере официально, то этого никак нельзя сказать об идее тотального американского мирового господства. Тут налицо открытое или замаскированное противодействие нескольких великих держав (включая Россию) и ряда крупных государств. Особое беспокойство у них вызывает все более масштабное использование США своих вооруженных сил для демократизации, а фактически в целом ряде случаев для расширения своего господства. Даже союзники США по НАТО упрекают за это, а также за ту поспешность, которая преобразует перспективную цель в долгосрочную.

Подобного рода поспешность, видимо, не случайна. В этом отношении весьма показательно утверждение Дж. Буша-мл. в сентябре 2002 г.: «Время не на нашей стороне». Его трудно интерпретировать иначе, как констатацию дефицита ресурса социального (точнее, конечно, политического) времени. Является ли данный дефицит реальным или мнимым, трудно утверждать определенно, но факт его осознания несомненен.

Дефицит ресурса времени (как физического, так и социального) стимулирует тенденцию сокращения временного диапазона реализации цели, а также использование вооруженного насилия в качестве наиболее мощного средства воздействия. Как первое, так и второе в принципе повышает вероятность превращения достижимой цели в недостижимую. Следствием этого является бесполезный расход ресурсов.

В связи с этим следует заметить, что само по себе постоянное и бесконтрольное использование вооруженного насилия, даже если при этом достигаются поставленные цели, неизбежно ведет к общему ухудшению мирового политико-психологического климата, что в конечном счете ведет к раскручиванию гонки вооружений, особенно опасной в ракетно-ядерную эру. Нет, вероятно, необходимости доказывать, что она малосовместима с демократизацией мира.

Приведенный пример реализации «нового мирового порядка» подтверждает положение о том, что цель достаточно строго коррелируется с образом действий по ее достижению. И хотя цель, как правило, может быть реализована не обязательно только с помощью какого-либо одного образа действий, но в любом случае он должен быть адекватен цели, т.е. обеспечивать наибольшую вероятность ее достижения. Выбор неадекватного образа действий ведет к понижению данной вероятности, иногда вплоть до нулевой величины. Следовательно, цель временно, до смены образа действий, оказывается недостижимой.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >