Институциональные и персональные субъекты политики. Государственный и политический строй

Все групповые социальные общности, как уже отмечалось ранее, обладают способностью к самоорганизации. Из трех ранее выделенных социальных общностей исходными были этнические, которые в процессе самоорганизации породили государство — первичный институциональный субъект политики. В качестве такового оно взяло на себя руководство (управление) обществом, а затем и организацию его жизнедеятельности, первоначально в ограниченных, но постепенно во все более широких масштабах. Это стало возможным благодаря концентрации в руках государственного аппарата всей полноты верховной власти, подкрепленной монопольным правом на применение вооруженного насилия.

Наряду с верховенством государственная власть характеризуется публичностью, всеобщностью и универсальностью. Под публичностью принято понимать ее обособление от общества в форме особой корпорации — государственного аппарата, под всеобщностью — ее распространение на всех, кто находится на контролируемой ею территории, и под универсальностью — охват его различных сфер жизнедеятельности общества.

Если три первых ее свойства оформились уже на стадии генезиса государства, то универсальность развивалась постепенно. Развитие универсализации находило свое выражение в усилении и расширении законодательной регламентации жизнедеятельности общества. Как следствие, государственный контроль стал охватывать не только социальную сферу, но и сферу взаимодействия общества и природы (экологическое законодательство), а также сферу личной жизни людей (семейно-бытовые отношения). Иначе говоря, универсализация постепенно перерастает в тотальный государственный контроль.

Симптоматично, что данная тоталитарная тенденция с наибольшей силой проявляется в развитых странах, где господствующей является либеральная идеология, одним из ключевых императивов которой является автономность личной жизни. В развивающихся государствах данная тенденция проявляется гораздо слабее, так как там продолжают действовать традиционные формы регулирования семейно-бытовых отношений, не связанные с государством (религия, клановость и т.п.).

Публичность государственной власти обеспечивается обособлением государственного аппарата от общества, что было необходимым условием ликвидации синкретичности социального управления и выделения политики. Вместе с тем само это обособление в сочетании с верховенством власти, обеспечивая государственному аппарату достаточно высокую степень автономности от общества, в то же время потенциально содержит возможность превращения автономии в независимость.

Если это происходит, то корпоративные интересы государственного аппарата (а точнее, конечно, чиновничества), а зачастую пличные интересы его руководителей (государственный аппарат — система моноцентрическая) могут приобретать самодовлеющее значение, т.е. становиться приоритетными по отношению к интересам общества, а тем более отдельных социальных общностей. Поскольку возникающее противоречие интересов государственная власть, как правило, стремится разрешить в свою пользу, то возникающее сопротивление этому она подавляете помощью вооруженного насилия. Если это становится нормой, то налицо уже не обособление, а отчуждение. Государственный аппарат приобретает паразитарные черты (паразитарное государство).

Он уже не организует жизнедеятельность общества, а все больше дезорганизует ее и, вместе с тем, дезорганизуется и сам, теряя способность эффективно выполнять свои функции. Паразитарный государственный аппарат угнетает и разоряет общество, тем самым не только лишая его перспектив развития, но в ряде случае создавая реальную угрозу его сохранению. Паразитарность является результатом криминализации государственного аппарата, которая вполне естественна в условиях отсутствия общественного контроля за его деятельностью. Криминализация находит свое выражение в двух основных формах: коррупции (взяточничестве) и казнокрадстве.

Если коррупция предполагает удовлетворение личных корыстных интересов чиновника за счет общества, то казнокрадство — за счет государства. В этом последнем случае чиновник обворовывает ту корпорацию, членом которой он является. Что касается коррупции, то в ней следует выделить две ее разновидности: взяточничество в строгом смысле слова, т.е. вымогательство и бюрократический рэкет — своего рода инвариант дани. Последняя имеет глубокую историческую традицию, представляя собой по существу реализацию «права сильного». Применительно к действиям отдельного чиновника это не что иное, как грабеж.

Объективно присущая государственному аппарату тенденция к обособлению побуждала и побуждает общество использовать самые различные организационные формы для ее предотвращения или, как минимум, ограничения. Как следствие, произошло формирование политической системы общества, состоящей из двух подсистем. Первая — это подсистема государственного управления, т.е. государственный аппарат, а вторая — подсистема общественного регулирования. Соответственно, состояние первой — это государственный строй, а второй — политический строй.

Из двух этих подсистем бесспорно доминирующей является первая в силу уже отмеченных особенностей государственной власти, однако нельзя не видеть, что все развитие человеческой цивилизации, а точнее, государственно-организованного общества проходило и проходит под знаком развития и совершенствования подсистемы общественного регулирования, которая усиливает свой контроль за деятельностью государственного аппарата. Это вполне естественно, если учесть, что именно она образует ту обратную связь (в кибернетическом смысле), которая делает государственное управление эффективным. Она в принципе призвана корректировать действия государственной власти, стимулируя полезные и блокируя вредоносные.

Оптимизируя государственное управление, подсистема общественного регулирования способствует совершенствованию государственного аппарата, возможности саморазвития которого, как свидетельствует весь опыт истории, весьма ограниченны, если не считать постоянной тенденции к разбуханию, т.е. гипертрофированному росту численности занятых. Поскольку именно подсистема общественного регулирования выступает в качестве основного источника саморазвития политической системы в целом, то наиболее целесообразно начать с анализа эволюции политического строя.

Если государственный аппарат — это целостная, жестко структурированная моноцентрическая система, то подсистема общественного регулирования крайне разнородна, слабо структурирована и полицен- трична, что вполне объяснимо высокой степенью дифференциации общества. Эти ее особенности в известном смысле константны, а основным лейтмотивом ее эволюции было изменение ее состава и, как следствие, изменение характера ее взаимодействия с государственным аппаратом, в основном в русле легитимации и легализации.

Нижеприводимая типология элементов подсистемы общественного регулирования, не претендуя на полноту, позволяет составить достаточно адекватное представление об основных стадиях эволюции политического строя.

Таблица 3.8

Типология политических институтов

Содержание

деятельности

Форма деятельности

I

Публичные

(легальные)

II

Латентные

(нелегальные-

полулегальные)

А — Политические

Партии, движения, клубы, ордена

Кланы, клики, клценте л ы

В — Общественно- политические

Церковь, профсоюзы, бизнес-ассоциации

Секты, криминальнополитические группировки (мафии)

Хотя в целом содержание приведенной таблицы в особых уточнениях не нуждается, но некоторые разъяснения все же необходимы. К категории «общественно-политических» относятся все те, для которых политическая деятельность, хотя и не является основной, но тем не менее весьма значима. Что касается «криминально-политических группировок», то под ними имеются в виду те ОПГ, которые интенсивно задействованы в политике, стремясь установить свой контроль над государственной властью, как правило, на региональном и гораздо реже — на общегосударственном уровне. Сами по себе, как уже отмечалось ранее, они представляют собой явление недавнего времени, хотя их первичным вариантом можно с полным основанием считать традиционную итальянскую мафию.

Все элементы подсистемы общественного регулирования являются институциональными политическими субъектами, представляя собой некие организации. Вместе с тем нельзя не отметить ту специфику, которая присуща категории латентных политических. Их можно квалифицировать в качестве организаций весьма условно, т.е. это скорее псевдоорганизации, а следовательно, квазиинституциональные политические субъекты. Они неформальны, строятся на межличностных отношениях и, соответственно, в легализации, в принципе, не нуждаются. Если же это происходит, то клан трансформируется в династию, а клика или клиентела — в политическую партию или ее фракцию. В частности, первые современные политические партии, появившиеся в Англии, возникли в результате легализации клик.

Надо заметить, что кланы, клики и клиентелы возникли уже в рамках родо-племенного общества, и их возникновение не было связано с политикой, т.е. это в известном смысле универсальные социальные объединения, существующие в любом виде социальной деятельности. Как уже говорилось ранее, клан — это род, обособившийся от племени и ставший самодостаточным. Это же характерно для клиентелы.

Клиентела — это объединение вокруг лидера-патрона, от воли которого входящие в ее состав лица полностью зависят. Без него они не обладают сколько-нибудь значимым политическим статусом. Он определяет их политическую судьбу. И, наоборот, клика состоит из лиц, имеющих политический статус, как правило, достигнутый ими самостоятельно. По своей структуре клика может быть или партнерской, или вассальной. Первая — полицентрична, т.е. во главе ее стоят несколько лиц с примерно одинаковым политическим статусом. Вторая — моноцентрична, так как ее возглавляет признанный лидер, но он отнюдь не патрон.

Не вдаваясь в детальный анализ квазиинституциональных политических субъектов, тем не менее нельзя не отметить, что обычно они в известном смысле переплетаются между собой, образуя сложную иерархическую структуру. Например, члены партнерской клики могут быть одновременно и патронами клиентел, и лидерами вассальных клик. Глава клана может быть лидером вассальной или членом партнерской клики, а также патроном клиентелы. Именно эта особенность дает основание квалифицировать квазиинституциональные субъекты в качестве организаций, причем достаточно разветвленных, зачастую охватывающих немалую часть населения, хотя и неформально.

После этих уточнений состава подсистемы общественного регулирования можно перейти к рассмотрению эволюции политического строя под углом зрения соотношения публичных и латентных институциональных субъектов. В первом приближении можно выделить четыре основные фазы данной эволюции, а следовательно, и четыре типа политического строя.

Первая — рудиментарный политический строй. В нем фактически отсутствует публичная составляющая. Он возникает на стадии перехода от родо-племенного к государственно-организованному обществу и, естественно, сохраняет серьезные черты прошлого, что находит свое выражение в том, что племена выполняют функции публичных институциональных субъектов, а латентные — по преимуществу представлены кликами. В политике господствует племенной и клановый фаворитизм и ненатизм.

В настоящее время рудиментарный политический строй присущ некоторым наименее развитым странам Азии и большинству стран

Черной Африки. Их переход к государственно-организованному обществу еще не завершен, да и сама их государственность в большинстве есть продукт колониальной политической инженерии. Само существование этих государств во многом зависит от помощи мирового сообщества. Недостаточность или неэффективное использование этой помощи, что является скорее правилом, чем исключением, ведет к политической дестабилизации и бесконечным межплеменным войнам.

Примитивный политический строй — это фаза доминирования кланов, клик и клиентел. Племя в качестве институционального публичного субъекта ушло в прошлое, а действительные публичные институциональные политические субъекты в лучшем случае находились в эмбриональном состоянии, так окончательно и не оформившись. Публичная политическая деятельность даже там, где она не была монополизирована государственным аппаратом, не выходила за рамки конъюнктурных движений, которые во многих случаях организовывались и направлялись квазиинституциональными политическими субъектами. Вместе с тем в рамках этого строя в качестве общественно-политических институциональных субъектов появляются церковь и секты.

Развитый политический строй формируется на стадии перехода от докапиталистического к капиталистическому обществу. Государственный аппарат окончательно теряет монополию на публичную политическую деятельность. Возникает своего рода баланс между публичными и латентными институциональными субъектами политики, который постепенно начинает изменяться в пользу первых, хотя последние еще сохраняют серьезные позиции.

Высокоразвитый политический строй: латентные институциональные политические субъекты теряют свою традиционную значимость перед лицом мощной и разнообразной системы публичных политических и общественно-политических институциональных субъектов. Она охватывает значительную часть, а иногда и большинство населения страны, тем самым в той или иной ступени осуществляя его политическую социализацию, а это в свою очередь означает придание организованного характера политической активности социально-политических субъектов, которая, в принципе, гораздо более конструктивна, чем спонтанная.

Если теперь, в свете вышесказанного, посмотреть на процесс эволюции политического строя в целом, то нетрудно заметить, что доминирующей тенденцией было усиление и диверсификация публичности за счет потери значимости латентных субъектов. В свою очередь развитие публичности стимулировало развитие государственного строя, что нашло свое выражение в дифференциации властных полномочий внутри государственного аппарата (разделение властей), иначе говоря, функциональной и территориальной дифференциации государственной власти, получившей правовое оформление. Она представляется в следующем виде.

Таблица 3.8

Фуекционально-территориальная характеристика государственной власти

Функциональное

Территориальное

I

Унитарный

Госстрой

11

Федеративный Госстрой

III

Конфеде

ративный

Госстрой

А — Абсолютная монархия

В — Конституционная монархия

С Президентская республика

D — Парламентская республика

Исходной точкой эволюции государственного строя была унитарная абсолютная монархия, где по существу отсутствовало какое-либо разделение властей. Ее первичной формой была древневосточная деспотия, где исполнительная, законодательная и судебная власть была сосредоточена в руках одного лица — сакрализованного главы государства, который в ряде случаев имел статус богочеловека (живого бога). Возникновение микро- и макроимперий («мировых империй») входе завоеваний приводило в ряде случаев к «размыванию» унитарности в пользу федерации и даже элементов конфедерации, так как включение ранее независимых государств и племенных групп в состав империи далеко не всегда происходило на безоговорочной основе. Зачастую это была договорная основа и, соответственно, они сохраняли определенную степень автономии.

Функциональное разделение властей произошло с появлением республик, причем уже в Античности оно обрело достаточно четкие формы. Там она получила и теоретическое обоснование, в частности в работах Аристотеля. В новое время эта теоретическая концепция была дополнена идеей равновесия властей и детальной разработкой вариантов федерализма.

Государственный строй, как правило, имеет правовое оформление, которое отнюдь не всегда соответствует реальности. В частности, в правовом плане Великобритания — конституционная монархия, а фактически парламентская республика СССР считался федеративным государством, а на практике был унитарным и т.д. Подобного рода противоречие между политико-правовой формой и реальным политическим содержанием разрешается понятием «политический режим».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >