ГЛАВА 1. ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ И НОРМАТИВНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

1.1. Политология в системе научного знания

Учитывая доминирующую роль, которую играет политология в нормативном политическом анализе', необходимо начать именно с нее. Как следует из ее названия, которое в дословном переводе означает учение о политике, политология является теоретической научной дисциплиной. Ее появление и развитие было обусловлено накоплением обобщенного научного знания о политике в целом ряде научных дисциплин, с одной стороны, и усилением интегративной тенденции в современной науке — с другой.

До второй половины XX в. эволюция научного знания проходила под знаком господства дифференцирующей тенденции, которая находила свое конкретное выражение в выделении все большего числа предметных областей и субобластей и вела к быстрому росту числа научных дисциплин и субдисциплин. В настоящее время их число, по различным оценкам, составляет от трех до пяти тысяч. Каждая из них, естественно, формирует свой понятийный аппарат и профессиональную лексику, что стимулирует дивергенцию не только между предметными областями, но зачастую и внутри них.

Усиление подобного рода дивергенции объективно создало реальную опасность дезинтеграции научного знания. Неизбежной реакцией на это стало развитие интегративной тенденции, приведшей к появлению целого спектра общенаучных и частнонаучных теорий. И если первые выполняют интегративную функцию в рамках науки в целом или 1

Под нормативным политическим анализом понимается здесь и в последующем процесс познания конкретных политических реалий на основе теоретического знания. Его альтернативой является эмпирический политический анализ, базирующийся на опыте и здравом смысле.

одной из ее сфер (например, обществоведения), то вторые делают это в определенной предметной области и по существу представляют собой предметные теории. К категории последних относится и политология.

Общенаучные теории в известном смысле предметно индифферентны, так как непосредственно не связаны с традиционной предметной дифференциацией. Предметом их исследования является некое атрибутивное свойство, присущее реальности. Первой подобного рода общенаучной дисциплиной можно с полным основанием считать математику, которая исследует такое всеобщее свойство, как «количество». На протяжении не одного тысячелетия она выполняла интегративную функцию, в основном, правда, в сфере естественных наук.

Исследованием «качества» занималась философия, но делала и делает она это в синкретической, предметно нерасчлененной форме, что оказалось явно недостаточным в условиях нарастания предметной дифференциации. Как следствие, произошло выделение отдельных аспектов «качества», исследование которых и стало функцией общенаучных теорий.

Появлению каждой общенаучной теории (группы теорий) предшествовало формулирование соответствующей общенаучной парадигмы, т.е. концепции исследования некоего общего свойства. Она не только указывала направление научного поиска, но и формировала определенный стиль научного мышления. Став доминирующим, он оказывал существенное влияние на формирование и развитие частнонаучных теорий до тех пор, пока не возникала новая парадигма, которая оттесняла предшествующую на периферию научного поиска. Вместе с тем эта последняя, хотя и переставала быть доминирующей, оставалась на вооружении науки и продолжала развиваться.

Таким образом обеспечивался и обеспечивается до сих пор многовекторный прирост теоретического знания, которое к тому же пополняется и частнонаучными теориями, каждая из которых в ходе своего развития также переживает процесс смены специфических (предметных) парадигм. Именно они детерминируют степень включенности общенаучных теорий в предметную область. Зачастую она является чисто формальной и ограничивается перекодировкой, т.е. заменой одних терминов другими.

Методологическое влияние общенаучных теорий на исследования в предметных областях проявляются в различной степени. Как уже отмечалось выше, оно может быть сугубо формальным, а следовательно, минимальным или, наоборот, значительным. Последний вариант реализуется только при наличии достаточно развитой частнонаучной теории. В свою очередь, она появляется тогда, когда накопление научных знаний в данной конкретной области достигает такого рубежа, который позволяет осуществить теоретическое обобщение, т.е. сформулировать целостную частнонаучную теорию. Однако происходит это отнюдь не автоматически.

Если в силу тех или иных причин создать частнонаучную теорию не удается, то начинается процесс дивергенции, т.е. дробления предметной области на сегменты, в каждом из которых начинается формирование своего рода субтеорий. Предметная область дробится на слабосвязанные между собой части, как следствие, теряется общее представление о предмете исследования.

Такая негативная тенденция может быть блокирована только частнонаучной теорией. Выдающиеся мыслители прошлого достаточно хорошо осознавали данное обстоятельство. Например, Н. Г. Чернышевский писал: «Без истории предмета нет его теории, но и без теории предмета нет даже мысли о его истории, потому что нет понятия о предмете, его значении и границах»[1]. Хотя эта мысль и была высказана полтора века тому назад, она не утратила своего значения.

Формирование частнонаучных теорий может проходить на двух различных уровнях: внутридисциплинарном и междисциплинарном, при этом в первом случае нет сколько-нибудь серьезных заимствований из других предметных областей. Политология — продукт междисциплинарного синтеза. Его несомненным достоинством является возможность получения более полного, комплексного представления о предмете, но вместе с тем он таит в себе опасность замедления формирования частнонаучной теории в силу своей гораздо большей сложности по сравнению с внутридисциплинарным.

Как частнонаучная теория политология занимает вполне определенное место в системе знаний о политике. В рамках известной трихотомии «всеобщее—особенное—единичное» она соответствует «особенному», выступая связующим звеном между «всеобщим» (политической философией) и «единичным» (политической историей). Успешно выполнять функцию такого рода «моста» между предельно абстрактным и предельно конкретным, уникальным она может только при достаточной степени операциональности, которая, кроме того, позволяет ей обеспечивать решение конкретных аналитико-прогностических задач. В свою очередь достижение необходимой степени операциональности требует преобразования ее в прикладную теорию. Задержка с таким преобразованием или отказ от него, что в силу ряда объективных и субъективных причин присуще отечественной политологической школе, неизбежно ведет к нивелировке ее отличия от политической философии со всеми вытекающими из этого негативными последствиями.

Превращение политологии в прикладную частнонаучную теорию протекает в русле переживаемой сейчас научной революции в обществоведении. Оно стимулируется прежде всего быстрым ростом наукоемкое™ политической практики. Последняя традиционно рассматривалась как чисто эмпирическое искусство, где роль науки считалась в лучшем случае номинальной. И действительно, влияние науки на нее было в основном косвенным — через образование.

Со второй половины XX в. ситуация начинает кардинально меняться. Непрерывное усложнение политических реалий и резкое возрастание цены политической ошибки заставили политических практиков по- новому взглянуть на роль науки. Ставка на эмпирический политический анализ, пусть и проводимый профессионалами, стала все чаще давать серьезные сбои. Теперь в разработке ответственных политических решений зачастую принимает участие значительное число научно-исследовательских учреждений. Научное обоснование подобного рода решений постепенно становится правилом, а не исключением, как это было еще в недавнем прошлом. При этом, естественно, возрастает и значимость нормативного политического анализа. Соответственно, повышаются требования и к политологии в плане строгости и операциональное™.

Операционализация теоретического знания детерминируется уровнем его строгости. «Божьими», т.е. строгими, принято считать естественные науки. Общественные же науки квалифицируются как «неточные» (нестрогие). Подобного рода взгляд, сформулированный еще О. Контом, основоположником позитивистской философии, имеет под собой достаточно серьезные основания. Критерием «точности» считается математизация. Нет, вероятно, особой необходимости доказывать, что до математизации общественным наукам и, в частности, политологии достаточно далеко.

В этой связи нельзя не коснуться опыта американской политологической школы, где в течение нескольких десятилетий предпринимались неоднократные попытки «принудительной» математизации. Их авторы — представители естественных наук, пришедшие в политологию, — затратили на это немало усилий, однако их результаты были весьма скромны. К середине 1980-х годов подобные попытки в основном исчерпали себя[2]. Они дали научно значимые результаты только в исследовании электоральных проблем, т.е. там, где имеется большой и надежный количественный материал и где использование различного рода математических методик было заведомо обоснованным.

Означает ли это, что политология обречена быть наукой «неточной», а следовательно, ограниченно операциональной? Думается, что это не так. Строгость естественных наук определяется не математизацией как таковой. Она становится возможной только при определенном состоянии понятийного аппарата. У естественных наук он представляет собой целостную систему операциональных понятий. В этом их принципиальное отличие от общественных наук в том числе политологии, понятийный аппарат которой далеко еще не системологизирован.

Сама по себе системологизация — научная задача не из легких, но ее решение осложняется еще и тем обстоятельством, что политические реалии по существу описываются на трех различных уровнях: понятийного аппарата политологии, профессионального лексикона и политико-публицистического жаргона. В чем-то они, конечно, пересекаются, но далеко не во всем.

Степень системологизации понятийного аппарата политологии пока еще остается недостаточной. Отсутствуют строгие дефиниции ряда ключевых понятий и их четкая декомпозиция. Не составляет исключение и такое основополагающее понятие, как «политика». Без адекватного представления о его содержании трудно говорить о теоретической строгости политологии как научной дисциплины.

  • [1] Чернышевский Н. Г. Избранные философские сочинения. М., 1956. Т. I. С. 303.
  • [2] См.: Political science: The State of Discipline / Ed. A. W. Finifter. W., 1983. C 1985 r.перестал выходить журнал «Political Methodology», специализировавшийся на математизации политических исследований.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >