Как выходят из ситуации затруднений при изучении реального поведения?

Итак, мы представили схематично сложность детерминации реального человеческого поведения, зафиксировали известный факт отсутствия общепризнанных адекватных средств и методов работы с ним. Мы согласны с тем, что «дело не в узости или широте наших познаний, а в несформированности адекватного способа мышления (Василюк, 1988, с. 27).

Как же выходят из этого своеобразного тупика? Все многообразие выходов можно представить в виде трех основных способов.

Первый способ

Констатируют, что на данном этапе развития психологической науки при изучении реального поведения невозможно выявление всех значимых параметров жизнедеятельности человека, тем более относящихся к морально-этическому, духовному уровням его бытия, нет также адекватных средств для их выявления, строгого количественного измерения и последующего сравнения. Поэтому психолог, стремящийся остаться в рамках научной парадигмы профессиональной деятельности, в принципе не должен касаться экзистенциальных тем, учитывать их в качестве обязательных при рассмотрении конкретных психологических проблем и задач. Лишь человек, не знакомый с актуальной проблематикой науки, с методами исследования и воздейственной практики, может обращаться к этим, не поддающимся выявлению и учету темам. И психолог, который это делает, — в лучшем случае непрофессионал. Здесь очевидна сциентистская установка видения психологии как естественнонаучной области знаний, которая определяет само условие «возможности научного познания психологической реальности» (Корнилова, 1997, с. 14). При этом важнейшим нормативом научной психологической деятельности «...является предположение о возможности выявления в психологическом эксперименте закономерностей, которые могут рассматриваться в контекстах причинного объяснения изучаемой психологической реальности» (Там же, с. 11). Такая точка зрения, абсолютно приемлемая и продуктивная при проведении лабораторных психологических исследований либо изучения искусно препарированных жизненных ситуаций, совершенно недопустима в «школярском» виде у психологов-практи- ков. Дело в том, что эта «школярская» установка, полученная и закрепленная в процессе обучения, продолжает доминировать и в процессе самостоятельной работы у многих начинающих психологов, что отчетливо прослеживается в их вопросах. Эта установка является некоей базой, своего рода фундаментом стремления молодых специалистов действовать так, «как учили». Ее воплощение в профессиональной деятельности приводит к многочисленным негативным моментам, в первую очередь к недопустимому упрощению наличного положения дел. Рассмотрим это подробнее.

Второй способ

В этом случае специалисты действуют, явно или неявно исходя из того, что научное изучение естественных способов поведения с помощью наличного арсенала методических средств возможно только за счет большого упрощения реального положения дел. Следует хотя бы в первом приближении различать упрощения, которые предпринимают маститые ученые, обладающие большим опытом, понимающие всю сложность стоящих перед ними задач. И упрощение вызвано именно этим фактом. Упрощение же, осуществляемое молодыми специалистами, может носить принципиально другой характер, обусловливаться в первую очередь неадекватными установками их сознания. Будем иметь в виду это различение, не рассматривая его более подробно.

Упрощения касаются практически всех сторон изучаемой действительности. Упрощают самого человека, редуцируя его до человека психологического, даже до «модели человека». Приведем для иллюстрации этого цитату замечательного ученого А. Щюца. Он утверждал, что вместо изучения реальных людей социальный ученый (читай психолог. — В.Ф.) создает и в последующем изучает модели действующих лиц. «Однако такие модели действующих лиц не являются людьми с собственной биографией, живущими в социальном мире повседневной жизни. Строго говоря, у них нет ни биографии, ни истории, и ситуация, в которой они находятся, определена не ими, а их создателем, социальным ученым. Он создал этих марионеток или гомункулов для собственных целей. Социальный ученый наделил их лишь видимостью сознания, причем таким образом, чтобы предполагаемый запас их наличного знания (включающего набор неизменных мотивов) делал их действия субъективно понятными, как если бы они выполнялись реальными действующими лицами социального мира. Но марионетка и ее вымышленное сознание не подчиняются онтологическим условиям человеческого существования. Гомункул не родился, он не взрослеет и не умрет. У него нет ни надежд, ни страхов; ему неведомо ощущение беспокойства как главный мотив его действий. Он не свободен в том смысле, что не может выйти за рамки, предопределенные его создателем, социальным ученым. У него, следовательно, не может быть иных конфликтов, интересов и мотивов, чем те, которыми его наделил социальный ученый. Он не может ошибаться, если ошибка не является его типичной судьбой. У него нет выбора, кроме тех альтернатив, которые предоставлены ему социальным ученым. В то время как человек, как хорошо показал Г. Зиммель, входит в социальное взаимодействие лишь частью своей личности и в одно и то же время пребывает как в нем, так и за его пределами, гомункул вовлечен в социальное взаимодействие целиком. Он всего лишь производное его типичной функции, поскольку приданное ему вымышленное сознание содержит лишь элементы, необходимые для того, чтобы придать этим функциям субъективное значение... Гомункул помещен в систему релевантностей, возникающую из научной проблемы его создателя, а не в биографически определенную ситуацию действующего в социальном мире» (Щюц, 2004, с. 41).

Упрощение относится ко всем сферам бытия человека, к отдельным его психологическим функциям. Э. Гуссерль говорил, что мы создаем фикцию идеального человека, у которого все мышление происходит так, как этого требуют логические законы (Гуссерль, 2004).

Упрощают схемы работы с реальным человеком. Как обычно работает психолог-«школяр», некритично пытающийся применить научный подход в прикладных исследованиях? Он выделяет значимые характеристики личности, выявляет и измеряет их, исходя при этом, в первую очередь, из возможности их изучения с помощью известного ему набора методик. Потом из полученного конгломерата эмпирического материала выделяет когнитивную, эмоционально-волевую сферу, поведенческие проявления, другие, менее масштабные качества и свойства личности, например, агрессивность, акцентуации, локус контроля, стратегии поведения или выхода из конфликта, коммуникативную компетентность и многое другое. Изучаются также внешние обстоятельства дела. После этого из всего многообразия полученной конкретной фактологии, качественной либо количественно исчисленной, он пытается создать некую целостность с более или менее сложной и согласованной архитектоникой. Следующим шагом будет вычленение из нее того, что обусловливает, детерминирует и т.п. (кому как нравится) поведение в конфликте, например. Так схематично и как бы экспериментально доказательно на основе изученных параметров выглядит способ объяснения сложнейшего, многослойного, противоречивого, часто иррационального поведения человека. При этом сильно упрощают также и схемы понимания происходящего, и логику инструментально-методического обеспечения работы, и проблему научности собственного подхода.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >