Лексии как ономасиологическая единица

Каждый язык в процессе исторического развития претерпевает изменения, расширяется или сужается в определенных сферах, образует и утверждает единицы нового типа.

В современном русском языке сформировались единицы, лексический и грамматический статус которых не определен лингвистикой. Вокруг них уже десятки лет ведутся дискуссии, то угасающие, то возобновляющиеся с новой силой. Речь идёт прежде всего о так называемых «составных словах» (по терминологии «Русской грамматики»—1980, многих вузовских и школьных учебников), «эквивалентах слов» (Р. П. Рогожникова), «аналитических словах, скрепах, функтивах» (Т. А. Колосова, М. И. Черемисина), «сращениях» (Т. П. Вязовик) и т. д. В наших работах мы вслед за Б. Потье называем их лексиями [Сидоренко, 1994; 1997 и др.]. Лексии семантически эквивалентны словам, но структурно более усложнены: они состоят из двух и более слов (например, союз несмотря на то что состоит из четырёх слов; предлог в связи с — из трёх и т. д.).

Появление лексий можно объяснить коммуникативными потребностями человека, необходимостью выразить в языке тончайшие оттенки мысли. Это даёт возможность сказать, что в философском плане возникновение лексий можно рассматривать как явление, позволяющее не только улучшить языковую технику, но и полнее обслужить потребности общества, вербализовать достижения мышления.

Часть лексий содержит местоименный компонент и включается в систему знаменательных слов: мало кто, редко что — «составные» имена существительные (ср.: мало кто = немногие, редко что = редкое); мало какой, редко чей — «составные» прилагательные; двадцать три, сто девяносто восемь и др. — «составные числительные»; невесть что, неведомо кто, вот какой, по какой причине?, с какой цепью? и под. — «составные местоимения»; только что, всё равно — «составные наречия»; всё равно — «составное безлично-предикативное слово». Единиц подобного типа в русском языке сравнительно немного, хотя количество их в системе прономинальной лексики в XX веке увеличилось, возросла их роль в выражении различного рода семантических и стилистических оттенков значения.

Таким образом, в системе знаменательной лексики лексии представлены сравнительно небольшим количеством единиц, преимущественно прономинальных. Их «бедность» в современном русском языке вполне объяснима смысловым и грамматическим богатством знаменательных слов, наличием большого количества полисемичных и омонимичных слов, что даёт возможность полно и точно представить любую мысль с помощью имеющегося арсенала языковых средств.

Гораздо большее развитие лексии получили в системе служебной лексики. Не боясь преувеличений, можно говорить об экспансии лексий-преддогов (в связи с, по пути к, по направлению к, в зависимости от и др.); лексий-союзов {потому что, несмотря на то что, вопреки тому что, так как и под.); лексий-частиц (если бы, еще бы, чуть не и др.).

Подобные единицы подвергались исследованию в работах Р. П. Рогожниковой, Т. А. Колосовой, М. И. Черемисиной, А. А. Лучик и многих других лингвистов прежде всего в связи с изучением объёма и границ служебных слов, путей их пополнения. Р. П. Рогожникова, в частности, пишет: «В русском языке в сфере разных частей речи выделяются устойчивые словосочетания, соотносящиеся со словом. Они выполняют те же функции, что и лексические единицы. Некоторые из них проявляют тенденции к образованию самостоятельных лексических единиц, пополняя тем самым лексический фонд русского языка, другим свойственна большая разобщенность компонентов» [Рогожникова, 1985, с. 15]. Р. П. Рогожникова приводит примеры связанных сочетаний, имеющих раздельное написание, но являющихся единым семантикоструктурным целым, типа в течение, во время, казалось бы, как будто, на днях, и называет такие сочетания эквивалентами слов [Рогожникова, 1983, с. 3].

М. И. Черемисина и Т. А. Колосова, говоря о скрепах разной степени сложности, добавляют: «В русле этих представлений можно было бы ставить вопрос о существовании в сфере служебной лексики русского языка особого рода аналитических слов — не только союзных скреп, но и предлогов, и вводно-модальных слов, и частиц» [Черемисина, Колосова, 1987, с. 19].

Таким образом, в науке о языке вызрела необходимость выделения анализируемых единиц, определения их грамматического статуса и сделаны первые шаги в этом направлении. Но, несмотря на некоторые наработки в этой области, до настоящего времени не создана теория так называемых составных слов, не решены многие вопросы, в частности:

  • 1) можно ли считать словами сочетания нескольких (двух и более) звуковых комплексов, объединённых общей семантикой, грамматическим назначением, коммуникативной заданностыо?
  • 2) Являются ли данные единицы аналитическими словами? При утвердительном ответе — в чём специфика аналитизма подобных сочетаний?
  • 3) Правомерно ли так называемые «составные слова» включать в служебные части речи, называя их составными предлогами, союзами и частицами, или их следует квалифицировать как эквиваленты названных частей речи? Ответ на последний вопрос зависит от решения второго вопроса: если будет признано, что «составные слова» — это аналитические слова, они автоматически войдут в состав предлогов, союзов и частиц; если ответ будет отрицательным, можно будет говорить лишь об их эквивалентности, но в этом случае возникает проблема введения нового понятия — «эквивалент слова». Эту проблему начала разрабатывать И. В. Арнольд, но тема не получила широкого звучания и завершения [Арнольд, 1976].
  • 4) В настоящее время не выявлены надёжные критерии, позволяющие разграничить аналитические слова и аналитические члены предложения.
  • 5) Нерешённым остается вопрос о соотношении понятий «аналитическое слово» и «фразеологическая единица».

Наличие большого количества терминов для называния одного и того же явления свидетельствует как об актуальности данной проблемы, так и о её слабой изученности, отсутствии общепринятой теории.

Перечисленные выше вопросы показывают возможные направления в решении общей проблемы «аналитических» («составных») слов. Но отдельные ответы могут быть получены и в настоящее время.

1. Термин аналитическое (составное) слово мы предлагаем заменить термином лексия, использованным в работах Б. Потье, но в несколько ином, расширенном варианте. Целесообразность такой замены мы видим и в созвучии и близком содержании терминов лексема и лексия. Словари лингвистических терминов дают следующее определение лексемы: «ЛЕКСЕМА (глоссема)... 1. Слово как структурный элемент языка, как слово-тип (в отличие от слова-члена, то есть словесной единицы, являющейся в процессе речи)... [Ахманова, 1966, с. 214]. «Словарная единица, рассматриваемая во всей совокупности своих соотносительных и взаимосвязанных друг с другом форм и значений; слово как структурный элемент языка» [Розенталь, Теленкова, 1976, с. 160].

В соответствии с этим лексия может быть определена следующим образом: словарная единица во всей совокупности своих форм и значений, состоящая из двух и более компонентов, составляющих семантическое и грамматическое целое; «составное» слово как структурный элемент языка (см. также: Сидоренко, 1994; 1997 и др.).

2. Лексии («составные слова») традиционно не относятся к аналитическим словам. Такой вывод следует из определений аналитических единиц: «Аналитическая форма (описательная форма, сложная форма, составная форма)... 1) Идиоматическое соединение вспомогательного и полнозначного слова, функционирующее в качестве эквивалента грамматической формы последнего...» [Ахманова, 1966, с. 45]. Пример на русском языке автор не приводит, но определение позволяет в качестве примера назвать прежде всего форму будущего сложного времени глагола типа буду читать. Лексическое значение аналитического слова передаётся инфинитивом, а грамматическое (лицо: буду, будешь, будем...; число: будубудем...) оформляется с помощью глагольной связки. В словаре-справочнике лингвистических терминов Д. Э. Розенталя и М. И. Теленковой это содержание передано более конкретно: «Аналитическая (от греч. апйуЦкоэ — расчленённый) форма. Составная форма, образуемая сочетанием служебного и знаменательного слов (ср.: синтетическая форма). Аналитическая форма сравнительной степени прилагательных. Более красивый. Аналитическая форма превосходной степени прилагательных. Самый красивый. Аналитическая форма будущего времени. Буду делать» [Розенталь, Теленкова, 1976, с. 23].

Аналитизм лексий в значительной степени отличается от традиционно понимаемого аналитизма составных слов. Первые не разграничивают в своем составе служебного и знаменательного компонента. Например, в союзной лексии несмотря на то что нельзя выделить знаменательный и служебный компоненты; то же можно сказать и о предложных лексиях типа по пути к, в связи с и т. д. Отсутствие возможности выделения знаменательного и служебного компонентов тем не менее не выводит лексии из состава аналитических единиц, а лишь свидетельствует о необходимости констатировать наличие в языке аналитической единицы особого типа. Знаменательную лексию мы предлагаем рассматривать как ономасиологическую единицу во всей совокупности форм и значений, состоящую из двух и более компонентов, составляющих семантическое и грамматическое целое. При этом необходимо учитывать их роль в развитии языка, количественный рост и лексико-грамматические характеристики.

Логичен вопрос: для чего человеку при наличии богатейших ресурсов номинативной и прономинальной лексики, аналитических (в традиционном понимании этого термина) слов нужно создавать новые языковые средства? Не будут ли они дублировать уже имеющиеся? На последний вопрос следует ответить отрицательно: нет, не будут. Покажем это на примере прономинальной лексики. Они могут быть использованы в качестве синонимических средств к уже имеющимся местоимениям (ср.: где? — в каком месте?; когда? — в какое время?; почему?по какой причине? ; здесь — вот где; там — вон где и др.), могут более дифференцированно передавать те же отношения (ср.: когда? — в какое время?, с какого времени?, до какого времени?; через какое время? и т. д.), а также выступают как эквиваленты отсутствующих в языке местоимений. Так, в современном русском языке уступительный языковой смысл передаётся только синтаксическими средствами (словосочетаниями, придаточными предикативными единицами); отсутствуют наречия уступки и категориально соотносительные с ними местоимения, в том числе и вопросительные, а их место занимают лексии несмотря на что?, вопреки чему? и ответные местоименные средства несмотря на это (на то), вопреки этому (тому), несмотря ни на что и т. д.

При условии синонимии прономинатива и соответствующей ему лексии замена не всегда может быть осуществлена. Так, лексия кем угодно не может быть заменена обобщающе- выделительными местоимениями любой и всякий, например: Юноша Андерсен долгое время считан себя кем угодно — певцом, танцором...(КП). Лачуги были счеплены из чего попало — ломаной фанеры, старой жести, разбитых ящиков сидений от венских стульев, матрацев, из которых торчат пружины (К.П.). То же самое можно сказать о местоимении всюду и лексии куда угодно; предпочтение отдаётся безусловно лексии: Но этот человек быч готов ехать куда угодно: на край света, на войну...(К.С.).

Лексийные ономасиологические единицы (хотя и под другими названиями: составные спова, сращения) были объектом исследования в работах М. И. Откупщиковой, Т. П. Язовик, Е. А. Пономаренко и др. Так, М. И. Откупщикова писала о лексиях типа вот что: «Местоимения в сочетании с указательной частицей вот составляют ряд экспрессивных указательных местоимений, представляющих собой составные слова вот кто, вот что, вот чей, вот какой, вот каков, вот когда, вот где, вот куда, вот откуда, вот как, вот сколько, вот почему, вот отчего, вот зачем, вот почём, вот причём» [Откупщикова, 1980, с. 39].

Т. П. Язовик, определяя грамматический статус данных единиц, считает, что «в сращениях типа вот что частица представляется не в виде самостоятельной лексической единицы (как в большинстве своих употреблений), а как элемент некоего смыслового и грамматического единства, которое базируется на этимологической и функциональной общности составляющих его компонентов» [Вязовик, 1980, с. 83].

Подробно характеризует лексии, эквивалентные местоимениям всех основных семантических разрядов, Е. А. Пономаренко в кандидатской диссертации «Семантика и особенности употребления эквивалентов русских местоимений (на материале указательного, неопределённого и обобщающе-выделительного разрядов прономинативов)» (Симферополь, 1999). Автор отмечает, что большое количество эквивалентов местоимений и разнообразие передаваемых ими отношений объясняется потребностью хозяина языка — человека в передаче тончайших оттенков мысли.

Рассмотрим некоторые особенности лексий — эквивалентов служебных частей речи.

В современном русском языке, по нашему мнению, можно выделить достаточно большое количество предложных лексий и распределить их в соответствии со структурой, лексикограмматическим содержанием исходных элементов по следующим подгруппам:

  • а) лексии, образованные путем диахронной трансформации из наречия и предлога: независимо от, наряду с, сообразно с, наравне с и под.;
  • б) из деепричастия и предлога: несмотря на, невзирая на, судя по, смотря по и др.;
  • в) из предлога, имени существительного в косвенном падеже, предлога: в связи с, по направлению к, в соответствии с и т. д.

Существуют и другие классификации. Е. Т. Черкасова, автор статьи «Предлог» в энциклопедии «Русский язык», по строению делит все предлоги на:

  • а) простые (состоящие из одного слова): в, благодаря;
  • б) сложные (состоящие из двух слов): в ату, во время;
  • в) составные (состоящие из трех слов): в зависимости от, в связи с, по отношению к [Черкасова, 1979, с. 208].

Такое формальное деление не помогает увидеть структурную и семантическую специфику гак называемых «составных предлогов» и нуждается в уточнении.

С. И. Богданов в учебном пособии «Морфология неполнозначных слов в современном русском языке» показывает, что «составные предлоги» могут образовываться на базе:

  • 1) сочетания наречия с первообразным предлогом (сосгавные наречные предлоги типа вблизи от, вместе с, вслед за, впредь до, независимо от, соразмерно с и др.);
  • 2) предложно-падежной формы существительного или предложно-падежной формы в соединении с еще одним (вторым) первообразным предлогом (сосгавные отыменные предлоги типа без помощи, в духе, в порядке, на пути, по части, за счёт, в зависимости от, в связи с, по отношению кит. п.);
  • 3) сочетания деепричастия с первообразным предлогом (сосгавные отглагольные предлоги типа глядя по, судя по, несмотря на, начиная сит. д.) [Богданов, 1997, с. 11—12].

Представленные классификации, несмотря на их несовершенство, тем не менее убедительно свидетельствуют о появлении в языке достаточно большого количества предложных аналитических единиц особого типа, нуждающихся в анализе их семантики, функционирования, показе особенностей их употребления. В доступной нам литературе по этой теме мы обнаружили лишь одну небольшую специальную статью В. А. Паршиной «Процессы, наблюдаемые при образовании сложно-составных наречных предлогов» [Паршина, 1979] и интересные наблюдения на материале украинского языка И. Р. Выхованца. И. Р. Выхованец выделяет в украинском языке 37 предлогов, происходящих из предложных сочетаний существительных (в интересах, за винятком, за рахунок, з боку, за метою, на предмет, на знак, у результату, у сипу и т. п.), 39 предложных комплексов с конечным первичным предлогом (залежно eid, nodiono до, починаючи eid, стосовно до, у напряла до, ecnid за, у eidnoeidb на и под.) и совершенно справедливо делает вывод о том, что появление составных предлогов вызвано к жизни большой семантической и функциональной перегрузкой первичных предлогов и связанным с этим нивелированием их значения. В составных предлогах-новообразованиях основа бывшего полнозначного слова помогает выразить семантико-синтаксические отношения (локальные, темпоральные, целевые и пр.), за которыми закреплён предлог [Выхованець, 1980, с. 65].

Предложные лексии, по нашим наблюдениям, включены в выражение следующих синтаксических отношений:

пространственных с указанием на место действия {близко от, в стороне от и др.) и направление (в сторону, по пути к, по направлению кит. д.);

временных {во время, на протяжении, начиная с, одновременно сит. п.);

целевых (во имя, с целью, в угоду, в цепях и др.);

причинных (/го причине, в результате, в связи сит. д.);

сравнительных (в сравнении с, по сравнению с и др.);

меры и степени (номере, в меру и под.);

условных (в случае, в условиях и др.).

Предложные лексии немногочисленны и, как правило, соединяются только с одним падежом:

родительным (в качестве, с цепью, в предепах, в зависимости от и др.); дательным (на пути к, по направпению к, по отношению к, смотря по); винительным (несмотря на, невзирая на, в ответ на) и т. д.

Передавая разнообразные отношения, лексии развивают значение падежей, обогащают их разнообразными смысловыми отношениями. В. В. Виноградов писал: «... в современном русском языке с необыкновенной остротой и силой протекает процесс перераспределения функций предлогов. Распространяются такие предложные сочетания, которые раньше были свойственны главным образом профессионально-техническим диалектам и научным стилям книжного языка. В официально-деловых, газетно-публицистических и научно-техническом стилях роль предложных конструкций становится особенно значительной. Круг значений предлогов, сфера выражаемых ими отношений расширяется и углубляется» [Виноградов, 1972, с. 550]. Поддерживая эту точку зрения, можно добавить, что на современном этапе развития русского языка этот процесс ещё более активизировался.

Специфика союза как связующего средства по сравнению с предлогами заключается в том, что союз, будучи неотъемлемой частью синтаксической конструкции, в то же время сохраняет формальную автономность. Многие подчинительные однословные союзы асемантизированы еще в большей степени, чем предлоги. Так, союз что используется как средство выражения изъяснительного, сравнительного, количественного и др. типов значений в придаточных частях сложного предложения.

Некоторые союзы узко специализированы, однозначны, минимально зависят от контекста: несмотря на то что, в то время как и под. Учитывая, что значение подчинительного союза проявляется только в определённом контексте, в синтаксической конструкции, В. В. Виноградов пришел к выводу, что «союзы, в сущности, запредельны морфологии» [Виноградов, 1972, с. 553].

Образование союзных лексий выражает «тенденцию языка к специализированному, однозначному выражению тех отношений, которые союз квалифицирует. В результате происходит процесс грамматикализации (морфологизации) сочетаний, то есть превращение группы слов в новое аналитическое образование» [Кузнецова, 1978, с. 5]. Союзные лексии возникают в результате следующих процессов:

  • а) переразложения, нового членения сложноподчиненного предложения на предикативные части (потому что, несмотря на то что, так как, прежде чем и др.);
  • б) путём присоединения к простому слову элементов предикатной части, то есть в результате опрощения (если бы, как вдруг и т. д.);
  • в) путём объединения контактирующих союзов (как будто, как если бы).

Наиболее типична первая модель образования лексий («составных союзов», «скреп»). Объединение бывших коррелят главной части сложноподчиненного предложения с релятом придаточной части происходит прежде всего на базе двух релят: что и как. Примеры: 1) потому что, оттого что, вследствие того что, невзирая на то что, благодаря тому что, помимо того что, из-за того что, ради того что, ввиду того что, в результате того что, при усчовии того что, тем более что и под.; 2) так как, по мере того как, тогда как, в то время как, между тем как, в тот момент как, посче того как, с тех пор как, подобно тому как и др.

Можно высказать некоторые предложения относительного того, почему именно на базе что и как образуется наибольшее число союзных лексий. Союзы что и как образовались от так называемых относительных местоимений (союзных слов), то есть гибридных слов, объединяющих прономинальные и союзные свойства, а те, в свою очередь, стали трансформантами вопросительных местоимений. И исходные, и промежуточные омонимичные формы обладают наибольшей частотностью употребления, высокой полисемичностью, способностью входить в пятичленные ряды функциональных омонимов (при максимальном количестве в 6 членов ряда). Из 16 вопросительных местоимений образовалось 16 «относительных местоимений» (местоименно-союзных контаминантов), но только 3 из них (что, как и когда) перешли в союзы, причем союз когда во временном значении менее типичен, чем союз когда в условном значении. Названные причины, по нашему мнению, прежде всего объясняют тот факт, что наибольшее количество союзных лексий образовалось на базе что и как.

Примеры лексий с другими компонентами: будто бы, если бы, как будто, как бы, как если бы, словно бы, вместо того чтобы, для того чтобы, ради того чтобы, с той целью чтобы и под. В целом количество союзных лексий в современном русском языке достигает 70 единиц.

Появление союзных лексий помогает дифференцировать значение предикативных частей сложноподчиненного предложения, более четко выразить отношения между частями сложного предложения.

Третья служебная часть речи — частицы — также пополняется лексиями. Традиционно частицы определяются как разряд слов, придающих дополнительные смысловые или эмоциональные оттенки предложениям и отдельным словам. Эта часть речи была выделена сравнительно недавно (как известно, частицы в отдельную часть речи не выделяли Л. В. Щерба, А. М. Пешковский и др. крупные ученые, а В. В. Виноградов, согласно принятому в то время мнению, называл частицами весь класс служебных слов и на втором уровне выделения частей речи в составе служебной лексики выделял собственно частицы). Поэтому нельзя считать случайным слабое теоретическое осмысление как всего класса частиц в целом, так и той сферы частиц, которую принято считать «составными словами», частицами-лексиями.

В современном русском языке логично выделить нерасчленяемые лексии-частицы, компоненты которых не могут быть разделены другими словами (если бы, быпо б, а то и др.), и расчленяемые лексии, компоненты которых могут быть разделены в предложении другими словами (лишь бы, вот бы, и под.; ср.: Вот бы дождь пошёл! Вот дождь пошёл бы!).

Большая часть лексий-частиц двукомпонентна (вот бы, вроде как, как раз, только что и под.), но встречаются и трёхкомпонентные (чуть ли не, едва ли не, уж на что и под.).

Собранный нами список лексий-частиц насчитывает более 40 единиц, но он не претендует на полноту, потому что, во-первых, они недостаточно изучены; во-вторых, формирование лексий- частиц происходит в разговорной речи и факты использования лексий в ряде случаев трудно разграничить с использованием их как просторечных вариантов. Рассматриваемые нами комплексы усиливают и дополняют значения синтетических частиц очень тонкими смысловыми оттенками, способствуя дифференциации выражаемых значений.

Итак, наблюдения над служебными лексиями современного русского языка свидетельствуют о том, что появление и развитие «составных слов» способствует дифференциации значений, выражаемых служебными и знаменательными словами. Оно подтверждает также тенденцию развития русского языка в сторону аналитизма.

Служебные лексии не являются прямыми выразителями языковых смыслов, но они осуществляют эту связь опосредствованно. Так, предложные лексии, как и однословные предлоги в сочетаниях с именами существительными, передают самые разнообразные отношения (пространственные, временные и т. д.), но делают это еще более дифференцированно (ср.: к — по пути к, по направлению к) или компенсируют недостаточность соответствующих однословных предлогов (в связи с, в соответствии с). Союзные лексии участвуют в создании фразовых номинантов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >