четвертая ВЛАСТЬ, ГОСПОДСТВО И ГОСУДАРСТВО В ФИЛОСОФИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ

Идеи власти, господства и государства в политической философии эпохи Возрождения

^^>зрождение является своеобразным поворотным пунктом в развитии представлений о власти, господстве и государстве. Ренессанс — эпоха величайшего переворота, по словам Ф. Энгельса, из всех пережитых до того времени человечеством, это была эпоха, «которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености. Люди, основавшие современное господство буржуазии, были всем чем угодно, но только не людьми буржуазноограниченными. Наоборот, они были более или менее овеяны характерным для того времени духом смелых искателей приключений... Но что особенно характерно для них, так это то, что они почти все живут в самой гуще интересов своего времени, принимают живое участие в практической борьбе, становятся на сторону той или иной партии и борются кто словом и пером, кто мечом, а кто и тем и другим вместе. Отсюда та полнота и сила характера, которые делают их цельными людьми»[1]. Эпоха Возрождения характеризуется определенным возвратом к античным традициям, предпринятым с целью преодоления средневековой схоластики, сопровождавшейся религиозно-политическими войнами, Реформацией и кризисом католицизма. Все эти события заставили мыслителей того времени обратиться к рассмотрению различных аспектов власти, господства и государства.

Основателем новой науки о политике стал итальянский общественный деятель и мыслитель Никколо Макиавелли (1469- 1527), к произведениям которого впоследствии обращались не только философы и политологи, но и практические политики. Именно с его трудов начинается формирование современных представлений о власти и государстве. Основным и самым известным его произведением, вышедшим в свет лишь через пять лет после смерти автора, безусловно, является «Государь». Было написано много трудов по подводу «Государя», причем такими известными политическими деятелями, как Ришелье, Шатобри- ан и Муссолини, поддерживавшими идеи Макиавелли, но были и противники, например Фридрих II, написавший свой «Анти- Макиавелли» не без активного участия Вольтера.

Подход Макиавелли можно считать методологически новым по сравнению со средневековыми концепциями, так как автор обращается непосредственно к анализу реальности государства, политики и власти. Вопросы о том, как возникло государство, что такое государство, для него не стоят. Он исходит из того, что государство существует и что надо предпринимать все необходимые действия для его укрепления. Государство нацелено на осуществление своих собственных интересов, на свое процветание и величие. Причем вопрос о легитимности или нелегитимности государственной власти Макиавелли не ставит. Мораль и религия, сыгравшие столь значительную роль в античной и средневековой политической философии, для него всего лишь социальные факторы, которые должны использоваться умелым правителем. В остальном правитель в своей деятельности должен руководствоваться исключительно политическими фактами.

На уровне фактов Макиавелли признает решающее значение силы, так как она приводит к победе одних и поражению других. Именно сила лежит в основе политических действий, завоеваний и расширения территории государства. «Поистине страсть к завоеваниям — дело естественное и обычное, и тех, кто учитывает при этом свои возможности, все одобряют или же никто не осудит; достойную осуждения ошибку совершает тот, кто не учитывает своих возможностей и стремится к завоеванию какой угодно ценой». Так как государство возникает именно в результате применения силы, основывается на силе, то и вся политика основана на силе, а концентрированное выражение силы есть война, которая и должна быть главным занятием правителя. Согласно концепции Макиавелли, личные качества правителя могут сказываться на судьбах государства либо позитивно, либо

1

негативно. Нельзя, однако, думать, что только полезное является добром для власти, оно (полезное) может оказаться совсем не таким с точки зрения морали. Политика часто вынуждена идти на нарушение высоких моральных принципов. В трактате «Государь» Макиавелли обосновал целесообразность политического. Принцип «цель оправдывает средства» — не изобретение Макиавелли, он увидел его в человеческой истории. Сформулировав этот принцип, Макиавелли дал возможность вольного толкования соотношения целей и средств политического действия. Более поздние мыслители восприняли его как обоснование политики, нацеленной на достижение личной или групповой выгоды власть имущими.

Под целью Макиавелли понимает национальное государство, «общее дело». Только интересы отечества могут послужить оправданием того, что политик выбрал путь зла. «Будучи по своим убеждениям республиканцем, Макиавелли, однако, объективно оценивая обстановку в современной ему Италии, выступал за сильную монархическую власть. Наблюдая политическую жизнь своей страны, он видел, что время для республики еще не наступило. Сначала нужно было собрать территорию в единое государство. С этой задачей, по его мнению, могла справиться только сильная монархическая власть. В последующем монархия должна уступить место республике»1.

С точки зрения политической философии именно вопрос о соотношении цели и средства является важным на протяжении длительного времени, и то, что Макиавелли дает на него столь однозначный ответ, перевернуло господствующие до этого времени этико-моральные представления о политической деятельности. Ведь для правителя, который не должен задаваться вопросом о нравственности или безнравственности своих поступков, а лишь о пользе государства, возможности действия гораздо шире.

Большое значение для развития представлений о власти и государстве имела «Утопия» Томаса Мора (1478-1535). Ее полное название гласит «Золотая, полезная и забавная книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове под названием Утопия». Она была издана в 1516 г. и сразу приобрела большую популярность в гуманистически настроенных кругах. «Утопия» буквально означает «место, которого нет». Конечно, и до Мора существовали утопии (например, «Новая Атлантида» Ф. Бэкона), но его «Утопия» вызывала и до сих пор вызывает вопросы: является ли она картиной идеального государственного устройства, как его понимал Мор, или критикой общественной и государственной жизни того времени. Есть и такая точка зрения, что это — аллегория. Если судить по содержанию книги, все варианты имеют право на существование. По мнению ряда исследователей, «Утопия» вполне гармонирует с действительными убеждениями Томаса Мора. «Так мы и должны принимать ее, а разделяете ли вы эти убеждения или нет — это уже другой вопрос. Но буржуазные критики, подобно католической церкви, желают причислить утописта Мора к “своим”, а потому и превращают его “Утопию” отчасти в сатиру, а отчасти — в пустую забаву, игру ума»[2]. Одним словом, восприятие труда Т. Мора во многом зависит от исходных позиций автора анализа.

Первая часть книги — и тут особых разночтений быть не может — содержит критику английских общественных порядков времен Т. Мора. В «Утопии» присутствует и конструкция некоторого государства, значительно отличного от современного (во второй части книги). Рассмотрение произведения как аллегории также не лишено основания. Вопрос об оценке важен в том смысле, что является как бы продолжением замысла автора. Если Т. Мор стремился именно к конструкции некоторого идеального государства, то он исходил из того, что в настоящее время отсутствуют возможности практического построения подобного общества, но в будущем, когда человечество достигнет необходимого уровня развития материальных средств и духовного состояния, его реализация вполне возможна. Если речь идет о критике политического состояния его времени и, возможно, дальнейшей разработке его концепции реформ, то утопическая форма — скорее некое литературное прикрытие. В случае аллегории автор, вероятнее всего, даже не хотел ее осуществления, а все попытки построить подобное образование были бы свидетельством того, что его не поняли. Как бы то ни было, именно из-за такой неясности и возникли различные трактовки данного произведения: от реалистических до аллегорических.

Реалистические трактовки, имеющие как социалистический, так и католический варианты, исходят из того, что Томас Мор написал политическое произведение, и в подтверждение ссылаются на подзаголовок «О наилучшем устройстве государства». Начало социалистической традиции рассмотрения произведения Т. Мора положил Карл Каутский1. Он рассматривает Мора как основателя утопического социализма, нарисовавшего картину того государства, которое придет на смену капиталистическому. Однако уровень исторического развития, развития производительных сил и производственных отношений, а также уровень их познания того времени не позволил ему найти адекватный социалистический способ разрешения социальных проблем общества, он попытался найти решение, исходя из общегуманистических представлений. В 1830-е гг. наблюдалась тенденция рассматривать «Утопию» в консервативном духе как монастырскую идею, которая воспевает монастырский аскетизм, т.е. как идею, коренящуюся в Средневековье.

Католическая интерпретация, предпринятая Р.В. Чамберсом[3] [4], говорит о том, что «Утопия» — концепция не будущего идеального государства, а возвращение к прежним, утраченным в процессе исторического развития ценностям, особенно христианским. Такие ценности, как единство и солидарность, о которых пишет Мор, были характерными для раннего Средневековья, а строгий порядок и дисциплина противопоставлены современной свободе.

Независимо от того, под каким ракурсом рассматривать произведение Томаса Мора, его значение заключается в том, что он «создал утопию, как специфический инструмент политического анализа, позволяющий не только критиковать существующие реалии, но и переноситься в своем воображении в то “место, которого нигде нет”, оставляя за границами утопии все повседневное, будничное, ограниченное»[5]. Важным моментом в рассмотрении им соотношения между индивидуумом и государством является то обстоятельство, что интересы и счастье индивида ставятся выше блага государства. В Утопии удовлетворяются материальные потребности граждан, или, точнее, их потребности в материальных благах всегда обеспечиваются. Именно это приводит к тому, что у личности нет нужды заботиться о материальных основах существования, она получает идеальные условия не только для повышения своего образовательного уровня, но и для духовной свободы. Внутри государственного устройства также действуют принципы, относительно новые для того времени. Существует свобода выбора профессии, каждый человек сам может принимать решение о том, какой род деятельности ему больше по душе. Провозглашается свобода совести, в частности свобода различных верований и моральных представлений. Интересным является также то, что отсутствуют частная собственность и деньги. Это обстоятельство не имеет особого значения для Т. Мора в том смысле, что минимальные потребности в любом случае удовлетворяются, и ничто не отвлекает человека от морального и духовного самосовершенствования. Вместе с тем распределение благ должно осуществляться поровну и по справедливости, а это возможно только в случае уничтожения частной собственности. Лишь в случае полного отсутствия частной собственности человек может свободно раскрыть весь свой потенциал. Таким образом, данная концепция государства ставит в центр внимания отдельную личность, но она очень сильно ограничена в своей свободе действия, настолько, что она растворяется в общей массе. Эта личность испытывает на себе постоянное воздействие со всех сторон, что вытекает из такого строгого регулирования всех отношений. Поэтому, с современной точки зрения, государство — скорее тоталитарное или авторитарное. Впрочем, это относится не только к данному произведению, так как и две другие значимые политические утопии, написанные в тот же период — «Город солнца» Кампанеллы (1568-1639) и фрагмент «Новая Атлантида» Ф. Бэкона (1561-1626) — также рисуют подобную картину идеального государственного устройства.

Имя Мартина Лютера (1483-1546) связано с движением Реформации, направленным против всемогущества Папы Римского и католической церкви. Однако Реформация не только была религиозным движением, но имела и политический компонент, который преломлялся через религиозную идеологию. Лютер указывает на то, что церковная власть и власть земная переплелись друг с другом, и Папа из любящего отца христиан превратился в тирана, поскольку хотел стать не только духовным, но и земным правителем. Такими действиями была нарушена граница между двумя царствами, или двумя градами, о которых говорил Августин, заданная Богом. Причем, по Лютеру, деление между этими царствами жесткое, их примирение неосуществимо, так как земное царство является воплощением всех отрицательных черт и качеств людей. Поскольку почти невозможно найти истинного христианина (один на 10 тысяч человек, по оценке Лютера), то земное царство, которое управляется посредством силы, становится неизбежным: «Власть начальства покоится на насильственном искусственном господстве»1.

Разделение власти на земную и духовную, по Лютеру, должно быть таким, чтобы церковь из внешнего реально существующего института превратилась в невидимую внутреннюю церковь, а человек без церковного посредничества непосредственно общался бы с Богом напрямую. В этом случае внешняя церковь утрачивает свои задачи и свое значение, перестает быть институтом, который стремится к осуществлению властных полномочий. Остаются люди, связанные между собой государственной властью и внутренней церковью.

Вопрос о власти и возможности сопротивляться ей у Лютера возник в ходе анализа конкретной исторической ситуации, приведшей к крестьянской войне в Германии. Именно в этой связи он задумался над границами допустимой власти и тем, что мы сегодня именуем правом на сопротивление. Этот вопрос связан еще и с тем, что некоторые более радикальные соратники по Реформации поддерживали многочисленные восстания крестьян (например, Т. Мюнцер) как метод борьбы за установление равенства людей на земле. Лютер не разделял подобных взглядов, указывая на то, что человек должен полностью подчиняться воле Бога. Он выступал «против убийственных и разбойничьих толп крестьян» и исходил из того, что мирская власть имеет божественное происхождение, а значит, не должна подвергаться воздействию со стороны подданных. Поэтому крестьяне, когда они поднимали бунт, были не правы, их требования в отношении

'Лютер М. О светской власти. В какой мере ей следует повиноваться // М. Лютер. Время молчания прошло. Избр. произведения. 1520-1526. Харьков, 1992.

феодалов не оправданы. Единственное, на что они могут претендовать по праву, это на избрание своего пастыря. Все остальные социальные требования не имеют под собой никакой христианской основы. Ссылка на то, что все люди равны от рождения, в данном случае неуместна, ибо, как говорил Христос, кесарю кесарево. Вообще насильственные действия не оправданы и похожи на пожар, который может охватить всю страну, а потому должны подавляться самим жестоким образом: «Три страшных греха против Бога и людей такие крестьяне берут на себя, из-за чего они многократно заслужили смерть души и тела: во-первых, что они присягали быть верными и послушными в отношении своих правителей... с другой, что они подняли бунт, разбойничают и греховно мародерствуют в монастырях и замках, которые не являются их собственностью... и, в-третьих, что они подобный страшный, ужасный грех прикрывают Евангелиями, называя себя христианскими братьями...»1.

Таким образом, М. Лютер, строго разделяя церковную и светскую власть и признавая ограниченный характер последней, несмотря на ее божественное происхождение, отстаивает мысль о том, что христианин обязан подчиняться ей. Это находит свое выражение и в отрицании свободы воли человека, так как Божья воля является всеопределяющей. Поэтому все, что делает Бог, — благо. Воля самого человека находится, с одной стороны, под влиянием Бога, с другой — сатаны. В зависимости от того, кто овладеет человеком, он осуществляет свои поступки.

Еще одна новая идея возникает в политической философии, размышляющей над природой власти, господства и государства. Это мысль о суверенитете, сформулированная выдающимся французским юристом и политическим мыслителем Ж. Боденом (1529/30-1596) в его произведении «Шесть книг о республике» (1576)[6] [7]. Суверенитет для него — основное определение государства, или его субстанция. Именно в понимании суверенитета как основы государственного устройства и заключается главная ценность его концепции. Государство, или точнее республика, рассматривается как прямое управление множеством семей или хозяйств посредством суверенной власти. «Наиболее важными из всей сферы государственной деятельности являются управление, разделение функций, правосудие, созыв совещательных органов и церемониал. При этом учтем, что низшие виды деятельности основаны на силе принуждения, высшие — на силе убеждения, а оно имеет власть не меньшую, а иногда даже и большую. <...> Другой способ управления опирается на силу закона и справедливости, последний же — на общественное мнение и страх перед Богом. Человеческие сообщества держатся прежде всего на знании закона, на силе красноречия и убеждения, а также на вере»1. Иными словами, только там, где есть суверенитет, где есть правопорядок, мы можем говорить о наличии государства (республики). Именно суверенитет определяет республику, придает ее политике форму и структуру, он выступает самой основой государства. Суверенитет, согласно Бодену, — это «способность повелевать и понуждать таким образом, что тот, кто повелевает и понуждает, не является объектом повеления и понуждения со стороны кого бы то ни было»[8] [9].

Суверенитет является постоянным, неделимым и абсолютным, так как он присущ всем формами правления. Правитель либо обладает суверенитетом, либо нет, и если он им обладает, он свободен от воли других субъектов политической системы. Суверенная власть делает все, что считает нужным в законодательной, исполнительной, судебной государственных сферах. Она издает законы, так как закон является главным средством правления, объявляет войну или заключает мир, назначает высших должностных лиц в государстве. Суверенная власть вершит правосудие в последней инстанции, чеканит свои деньги и собирает налоги со своих граждан. Смешанные формы правления государством с разделением суверенитета невозможны. Ведь разделение суверенитета непременно приводит к конфликтам и тем самым к нестабильности и быстрому разрушению подобного государства. Боден придавал первостепенное значение форме государства, которая не имеет жесткой связи с формой правления. Форма государства определяется количеством лиц, в руках которых находится власть (суверенитет), и способом ее осуществления. Поэтому и мысль Аристотеля об отклоняющихся формах правления является несостоятельной: ведь от степени их чистоты или испорченности не меняется их сущность, а раз так, то нет оснований давать новые имена испорченным формам. К тому же название формы государства зависит от отношения к ней, т.е. приверженец господства одного лица в государстве назовет такую форму монархией, а противник — тиранией. В зависимости от того, в чьих руках сосредоточивается суверенитет, Боден выделил три формы государства: монархия, аристократия и демократия. Так как все они обладают определенными недостатками (демократия опирается на народ, а он не способен на разумные решения, аристократия неустойчива, коллегиальный способ принятия решений также не идеален, ибо может привести к конфликтным ситуациям), ни одна из них не может считаться идеальной. Соответственно недочетом, которым обладают все названные формы, является общий подсчет голосов, без учета того, насколько они добродетельные.

Стало быть, вопреки названию главного произведения, предпочтительная форма государства не республика, а монархия. Данное положение, безусловно, верно для периодов преодоления религиозных кризисов, которых немало пришлось на период жизни Ж. Бодена, так как оно в наилучшей степени соответствует идее суверенитета. Положительной стороной монархии выступает ее долголетие — ведь монархия в отличие от других форм правления может существовать довольно долго. В монархии сочетаются такие черты, как компетентная и энергичная власть, т.е. в качестве советников выступают многие, а решения принимает один монарх.

Кроме того, монархия должна быть наследной, а не выборной, она возникает в результате завоевания каких-либо территорий, где власть сначала устанавливается благодаря силе, а потом благодаря наследованию. Монархия особенно важна для крупных государств. Различие монархий Востока и Европы состоит в том, что монарх на Востоке правит, словно патриарх в большой семье, в Европе же существуют «законные монархии», народ которых повинуется законам монарха, а тот в свою очередь подчиняется законам природы.

В отношении отправления суверенитета Боден, однако, отдает предпочтение смешанным формам, так как именно они способствуют ограничению власти. Он разрабатывает разветвленную систему сочетания форм правления и способов отправления суверенитета. «Так, например, народное государство может быть с народным правлением (эгалитарный режим, при котором все граждане принимают равное участие как в правлении, так и в распределении благ), с аристократическим правлением (фактически правит небольшое число граждан, например Римская республика и ее сенат) и с королевским правлением (принципат, основу которого составляет большинство народа при фактическом правлении одного человека — цезарианская демократия). Аналогичным образом и аристократия, и монархия могут быть с народным, аристократическим или монархическим правлением»1.

Как мы уже отметили, природе суверенной власти, ее единству и неделимости наиболее полно соответствует наследственная монархия. Главным ее недостатком является чрезмерное влияние одного человека, особенно если оно направлено не на благополучие государства, а на личные, корыстные интересы. Однако по сравнению с недостатками двух других форм — аристократии и демократии — они не столь существенны. На основании разработанной им концепции «Боден — один из первых критиков “Утопии” Томаса Мора, одобряя некоторые мысли “незабвенного канцлера Англии Т. Мора” о государственных порядках Утопии (см. § 6), настойчиво оспаривает его главную идею. Государство, основанное на общности имущества, писал Боден, “было бы прямо противоположно законам Бога и природы”. Частная собственность связана с законами природы, поскольку “естественный закон запрещает брать чужое”. “Имущественное равенство гибельно для государств”, — неустанно повторял Боден. Богатые и бедные существуют в каждом государстве; если попытаться уравнять их, признать недействительными обязательства, отменить контракты и долги, “то нельзя ждать ничего, кроме полного разрушения государства, ибо утрачиваются какие бы то ни было узы, связывающие одного человека с другим”»[10] [11].

Ж. Боден различает два вида государственных соединений, или «сложных государств». Федерация основана на неравенстве входящих в нее частей, суверенитет принадлежит только союзу в целом, а не отдельным его частям (Священная Римская империя германской нации). Конфедерация основана на равенстве членов — каждый из ее членов сохраняет свой суверенитет (Швейцарская конфедерация). Данное деление основано именно на неделимости суверенитета как неотъемлемого качества государства.

  • [1] Энгельс Ф. Диалектика природы // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. Т. 20.С. 346-347.
  • [2] Яковенко В.И. Томас Мор. Его жизнь и общественная деятельность. 1891.Цит. по: http://svr-lit.niv.ru/svr-lit/yakovenko-tomas-mor/literaturnye-proizvedeniya-mora-utopiya.htm
  • [3] См.: Каутский К. Томас Мор и его «Утопия». М., 2011.
  • [4] Chambers R.W. Thomas More. Ein Staatsmann Heinrichs VIII. Munchen: KoselVerlag, 1946.
  • [5] Федорова M.M. Классическая политическая философия. С. 86.
  • [6] Luther М. Wider die rauberischen und morderischen Rotten der Bauern // Hutten, Muntzer, Luther. Werke in zwei Banden. Zweiter Band. Aufbau-Verlag Berlin —Weimar, 1975. S. 256-257.
  • [7] Иногда название книги также переводят как «Шесть книг о государстве»,название оригинала — “Les six livres de la Republique”. Впрочем, автор издалкнигу на французском языке в 1576 г., а для остальной Европы на латыни —в 1584 г., по другим данным в 1586 г. под названием "De Republica libri six”.
  • [8] Боден Ж. Метод легкого познания истории. М.: Наука, 2000. Гл. 3,30.
  • [9] Там же.
  • [10] Федорова М.М. Классическая политическая философия. С. 93-94.
  • [11] История политических и правовых учений: Учебник / Под ред. д-ра юрид.наук, проф. О.Э. Лейста. М.: Зерцало, 2000. С. 226.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >