ФОРМИРОВАНИЕ ПРЕДМЕТНОГО ПОЛЯ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ ИСТОРИОГРАФИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX - НАЧАЛЕ XXI ВЕКА

В позитивистской историографии (подходы которой проявлялись и в марксистской исторической науке) вопрос о специфике базового для истории истории историографического источника рассматривался в привычной плоскости, позволявшей выявлять «первичные» и «вторичные» исторические источники. Вспомним, что, говоря о материалах, на основании которых историк может проводить то или иное научное исследование, И.Г. Дройзен (1808-1884) поставил рядом письменные первичные источники и источники вторичные — исторические исследования[1]. Немецкий историк обратил внимание на исследование историка как на источник исходя из сугубо практических целей: он рассматривал труды историков-предшественников (использовавших первичные источники) в качестве источника информации, которой можно воспользоваться при осуществлении конкретно-исторического исследования.

По сути, эту мысль развивал и советский источниковед Л.Н. Пушкарёв, заметивший:

Исследование — это одна из разновидностей повествовательного источника, однако настолько своеобразная и особая, настолько отличающаяся от всех других разновидностей источников, что, определяя источниковедческую ценность исследования, историк должен обратить внимание на выявление и анализ его первоисточников[2].

Во второй половине XX в. в структуре исторической науки историография стала занимать существенное место. Западноевропейскую и американскую историческую науку перестало удовлетворять «дополняющее» по отношению к истории место историографии в научной и образовательной практиках[3]. Этот процесс обозначился и в советской исторической науке, в которой, по словам В.А. Муравьева (1941-2009), историография как дисциплина стала выполнять роль определенной «отдушины», позволявшей оттачивать инструментарий научной критики, она «оттягивала» на себя некоторую часть методологических суждений и некоторую часть такой сложной области исторического познания, как история идей, история общественной мысли[4]. В 60-70-х годах

XX в. советские историки подняли вопросы, с одной стороны, касающиеся сути истории исторической науки как исторической дисциплины, а с другой стороны, о специфике историографических источников, что свидетельствовало об изменении статуса историографии в структуре исторического знания, об ее трансформации из вспомогательной в самостоятельную дисциплину (субдисциплину) исторической науки.

Как было показано в первом разделе настоящего учебного пособия, в отечественной исторической науке, как ни в какой другой, имелась давняя прочная источниковедческая традиция[5], которая оказала влияние на развитие как общей теоретической базы истории исторической науки, так и ее исследовательских приемов. Не случайно вопрос об источниках историографических исследований был актуализирован именно в советской историографии и в этом процессе активное участие приняли источниковеды.

Одной из черт советской практики изучения истории истории, которая проявляет себя и сегодня, стало внимание (а по сути, продолжение предшествующей практики, что мы видели выше) не только к линейному процессу развития исторической науки, но и к общественной мысли, носителями которой были «непрофессионалы» и которая могла отличаться, например, от «дворянской» или «буржуазной официальной» историографии своей «неофици- альностью», а значит, как отмечала ведущий советский специалист в области истории исторической науки М.В. Нечкина (1901-1985), «прогрессивностью»[6]. Конечно, позиция М.В. Нечкиной несет печать своего времени: в курсе историографии истории СССР для исторических факультетов стали изучать А.Н. Радищева, декабристов, Н.Г. Чернышевского и других мыслителей, идеи которых актуализировались советской идеологией. М.А. Алпатов выразил позицию советской историографии таким образом:

Можно ли мириться с ограниченным взглядом на историческую науку как на науку профессионально-академическую [здесь и далее выделено мной. —

С. М.], якобы отгороженную от живой действительности и составляющую монополию ученой касты? Принять подобную точку зрения значило бы вычеркнуть из истории науки вклад К. Маркса и Ф. Энгельса, вклад В.И. Ленина, самое передовое, что есть в науках, созданных человечеством. Принять подобную точку зрения значило бы вычеркнуть из истории науки наследие русских революционеров-демократов, представляющее вершину домарксистской науки. Принять подобную точку зрения значило бы вычеркнуть из истории науки во все времена и у всех народов достижения представителей передовой исторической мысли, которые не принадлежали к кругу истори- ков-профессионалов[7].

Таким образом, советский историк не видел актуальности в проведении различия между научной историей и общественно-политической мыслью. Конечно, практика конструирования контекста, представленного общественной мыслью, — важный элемент модели историографического исследования, но, как оказалось, она совершенно не содействовала развитию практики выявления черт профессионализации научной историографии, нивелируя разницу между научной историей и иными формами исторического знания. Поэтому не все советские историки были согласны с приведенным выше мнением М.В. Нечкиной. В частности, в 70-х годах XX в. А.М. Сахаров высказывал отличное от ее мысли мнение о предмете историографии, отмечая, что «нельзя изолировать научное познание прошлого от других форм этого познания, но и смешивать его с ними тоже не следует». Историк подчеркивал, что история исторической науки — историография — «есть прежде всего история научного познания истории. Историческая наука в ее развитии — вот предмет историографии»[8].

Актуализация на теоретическом уровне истории истории концептов «историографический факт» и «историографический источник» вызвала дискуссию среди историков, но, давая им нечеткую формулировку, историки подчас убирали границу между историографическим фактом и историографическим источником, что приводило к подмене произведения историка (как историографического источника), содержащего новое историческое знание, историографическим фактом[9].

С 70-х годов XX в. советские историки стали обращать внимание уже не столько на изучение трудов историков, сколько на творческую атмосферу, «микроклимат» развития науки, на факторы, сопутствующие развитию историографии и конкретной работе отдельного историка прошлого, а С.О. Шмидтом был актуализирован вопрос о «типологии источников для составления биографии именно историка»[10]. С начала 2000-х годов такая практика историографического исследования успешно осуществляется омскими историками (проект «Мир историка»), предложившими выделять в историографических источниках «основную группу», куда должны входить научные труды историков, и «вспомогательную», включающую исторические источники иных видов, позволяющие воссоздавать атмосферу творчества, вехи жизни историков, их общественно-политические взгляды, ценностные ориентиры, особенности их характеров и т.д.[11]

Наиболее актуальная задача источниковедения историографии — классификация историографических источников. В советской историографии с ее классовым подходом не только к социально-экономическим и политическим событиям прошлого, но и к истории исторической науки мы находим предложение классифицировать историографические источники по таким принципам: классовому происхождению, авторству и видам[12].

В то же время в истории истории уже стало традиционным применять жанровый подход при классификации таких историографических источников, как произведения историков[13]. В 60-х годах XX в. его применяли О.Л. Вайнштейн и М.В. Нечкина, а сегодня жанры исторических трудов иногда выделяют авторы квалификационных работ по историографии, источниковедению и методам исторического исследования.

Некоторые историки считали целесообразным разделить произведения историков на типы, к которым можно отнести научные работы, историческую учебную литературу, источники, содержащие информацию о жизни и творчестве историков, и т.д.[14]

Л.Н. Пушкарёв, ранее предлагавший классификационную схему историографических источников по модели классификации исторических источников, выработанной советским источниковедением, высказал предположение, что конкретная процедура классификации историографических источников будет зависеть от целей, которые ставит исследователь[15] [16]. Здесь речь идет фактически о систематизации, а не о классификации историографических источников, поскольку предусматривается лишь активная позиция исследователя и совершенно игнорируется осознанный выбор историка прошлого и культура, в которую было включено его произведение.

В 2002 г. О.М. Медушевская (1922-2007) предложила использовать источниковедческую концепцию в разработке теоретической основы историографических исследований[14]. Один из важнейших принципов этой концепции — рефлексия о чужой одушевленности — позволяет за основу процедуры выделения видовой структуры историографических источников принять принцип целе- полагания его автора (Другого), а значит и классифицировать их не по цели современного исследователя (что предлагал Л.Н. Пушкарёв) или произволу библиографа, а по целеполаганию историка прошлого и культуры его времени.

Таким образом, в современном историографическом исследовании применим тот же принцип, что и в источниковедении источников иных видов.

Авторы данного учебного пособия исходят из того, что источниковедческий подход выступает базовым в теоретической основе источниковедения историографии.

Феноменологическая концепция источниковедения позволяет выделять виды (монографии, статьи, диссертации, тезисы, рецензии, учебные пособия и т.д.) и группы (по типам исторического знания: научное исследование и социально ориентированное историописание) историографических источников по целеполаганию. Такая практика дает возможность выявлять другой — иной по отношению к научной истории — тип исторического знания, избегая при этом выстраивания иерархии работ историков по их значимости (научные, не совсем научные, совсем не научные и т.д.), заставляя рассматривать группы и виды историографических источников как рядоположенные.

  • [1] Дройзен И.Г. Энциклопедия и методология истории // Дройзен И.Г. Историка. СПб., 2004.С. 141-145.
  • [2] Пушкарёв Л.Н. Классификация русских письменных источников по отечественной истории.М„ 1975. С. 74.
  • [3] См.: Bentley М. Modern Historiography: An Introduction. L., 1999. P. IX.
  • [4] Муравьев В.А. История, исторический источник, историография, история исторического познания (размышления о смысле современных историографических исследований) И Рубеж истории: проблемы методологии и историографии исторических исследований. Тюмень, 1999. С. 21.
  • [5] См. гл. 2-3, ч. I, разд. первый наст. изд.
  • [6] См.: Нечкина М.В. История истории (некоторые методологические вопросы истории исторической науки) // История и историки. Историография истории СССР. М., 1965. С. 14-15.
  • [7] Алпатов М.А. Русская историческая мысль... С. 7.
  • [8] Сахаров А.М. Историография истории СССР... С. 8-9.
  • [9] См., например: Зевелёв А.И. Историографическое исследование... С. 98.
  • [10] См.: Шмидт С.О. Некоторые вопросы источниковедения историографии // Проблемы историиобщественной мысли и историографии. М., 1976. С. 265-274.
  • [11] Корзун В.П. Образы исторической науки на рубеже Х1Х-ХХ вв. (анализ отечественных историографических концепций). Омск; Екатеринбург, 2000. С. 22.
  • [12] Зевелёв А.И. Историографическое исследование... С. 98.
  • [13] См.: Вайнштейн О.Л. Западноевропейская средневековая историография. М.; Л., 1964.С. 457; Нечкина М.В. История истории... С. 10; Игишева Е.А. Политическое развитие Уралав 1920-е гг. в отечественной историографии: автореф. дисс... докт. ист. наук. Екатеринбург, 2010.С. 18 и др.
  • [14] Волин И.С. О разнотипности историографических источников // Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки. Калинин, 1980. С. 122-123.
  • [15] Пушкарёв Л.Н. Определение, оптимизация и использование историографических источников //Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки... С. 103.
  • [16] См.: Медушевская О.М. Источниковедение и историография в пространстве гуманитарного знания // Источниковедение и историография в мире гуманитарного знания: докл. и тез.XIV науч. конф., Москва, 18-19 апр. 2002 г. М., 2002. С. 22.
  • [17] Волин И.С. О разнотипности историографических источников // Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки. Калинин, 1980. С. 122-123.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >