Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социум arrow Источниковедение

3.4 ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ, ПУБЛИЦИСТИКА И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА СОВЕТСКОГО ПЕРИОДА

Периодическая печать, публицистика и художественная литература выполняют в обществе разные функции. Если периодические издания и публицистические сочинения служат структурированию социального пространства, то художественная литература в обычном случае — занятие сугубо частное, как по происхождению, так и по преследуемым целям. И.А. Бродский писал об этом следующее:

Будучи наиболее древней — и наиболее буквальной — формой частного предпринимательства, оно [искусство. — Д. Д.] вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности — превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную — но не стихотворение, скажем, Райнера Мария Рильке. Произведения искусства, литература в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения[1].

Объединение характеристик периодики, публицистики и художественной литературы советского времени в одном разделе учебного пособия с идеально-типической точки зрения может показаться противоестественным. Вместе с тем специфика исторической ситуации, сложившейся в России XX в., такова, что подобное объединение становится не только оправданным, но и единственно возможным.

Еще в XIX в. в российской культуре сформировалась интеллектуальная традиция, носители которой рассматривали писательство исключительно как форму общественного служения, отрицая самостоятельное (эстетическое) содержание литературного труда. «Литература, — писал, в частности, Н.А. Добролюбов, — представляет собою силу служебную, которой значение состоит в пропаганде, а достоинство определяется тем, что и как она пропагандирует»[2]. Естественно, такого рода утилитаризм не был единственным направлением отечественной литературной критики[3], однако он был весьма популярен в определенных кругах общества, причем как раз в тех, откуда вышли люди, осуществившие и Февральскую революцию 1917 г., и тем более последующий октябрьский переворот. В итоге социальная значимость стала основным критерием оценки литературного творчества властью, а поскольку власть претендовала на всеобъемлющий контроль над всеми сторонами общественной жизни, то этот критерий качества был навязан и литераторам. Грань между эстетикой и пропагандой оказалась полностью стертой, а попытки писать без оглядки на социально-политический контекст (что было весьма характерно для того же И.А. Бродского) сами по себе превращались в особого рода политический жест. Рассматривать художественную литературу как что-то отдельное от публицистики в такой ситуации нелогично.

Убежденность в наличии у всякого творчества политического содержания обусловила то, что почти сразу же по приходе к власти большевики озаботились установлением максимально плотного государственного контроля над представителями творческих профессий. Для решения этой задачи было создано несколько управленческих инструментов, как сугубо репрессивных, так и призванных поощрять за лояльность. Знание этих инструментов и механизмов их действия необходимо для адекватного понимания как журналистики, так и художественной литературы советской эпохи.

  • [1] Бродский И.А. Нобелевская лекция // Бродский И.А. Избранные стихотворения: 1957-1992.М„ 1994. С. 465-466.
  • [2] Добролюбов Н.А. Луч света в темном царстве // Добролюбов Н.А. Собр. соч.: в 9 т. М.; Л., 1963.Т. 6. С. 308.
  • [3] См., например, критику взглядов Н.А. Добролюбова: Достоевский Ф.М. Г-н -бов и вопрособ искусстве И Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Л., 1978. Т. 18. С. 70-103.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы