Глава 1. ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ В КЛАССИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ НАУКИ

1.1 СТАНОВЛЕНИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ

Научное историческое источниковедение возникло в связи со становлением научного исторического знания в Европе в Новое время, в рамках европейского рационализма. Преследуя цель обеспечения достоверности исторических фактов, как это требовалось от исторической науки того времени, историки не могли обойтись без критического анализа исторических источников. Как писал лорд Болингброк (1678-1751) в «Письмах об изучении и пользе истории» (17521)) «критика отделяет руду от породы и извлекает из различных авторов всю историческую правду, которая лишь частично могла быть найдена у каждого из них в отдельности; критика убеждает нас в своей правоте, когда она основывается на здравом смысле и излагается беспристрастно»2. Подчеркнем, что в XVIII в. критика исторических источников осуществлялась исключительно на основе здравого смысла историка.

В российской науке интерес к историческим источникам, их классификации, оценке достоверности проявляется в исторических трудах середины — второй половины XVIII в. В.Н. Татищев (1686-1750) в «Истории Российской с самых древнейших времен» (1768-1784) провел систематизацию использованных исторических источников. Г.Ф. Миллер (1705-1783) («История Сибири», 1743-1750), М.М. Щербатов (1733-1790) («История Российская от древнейших времен», Т. 1-7, 1770-1791), И.Н. Болтин (1735-1792) («Критические примечания на первый том “Истории” князя Щербатова», 1793; «Критические

  • 1 Здесь и далее (за исключением специально оговоренных случаев) указывается дата первой публикации.
  • 2 Болингброк [1? С.-Дж.]. Письма об изучении и пользе истории: пер. с англ. М., 1978. С. 49.

примечания на второй том “Истории” князя Щербатова», 1794) практически поставили проблемы различения исторических источников и исторических исследований, критического отношения к достоверности сведений, содержащихся в исторических источниках. Наибольший вклад в формирование методов изучения исторических источников внес А.Л. Шлёцер (1735-1809): в работе «Опыт изучения русской летописи»[1] (1768) он ввел обобщающее понятие «источники русской истории», сформулировал принципы и развернул программу изучения древнейшей, Несторовой, летописи. Итогом грандиозного исследования стал трехтомный труд «Нестор. Русские летописи на древнеславянском языке» (в неполном русском переводе опубликован в 1809-1819 гг.). Шлёцер последовательно отказался от использования летописных сведений без предварительного анализа достоверности, но критерием достоверности, вполне в духе XVIII в., служил здравый смысл историка.

Понятие «источник» без придания ему строгого терминологического смысла использовали Н.М. Карамзин (1766-1826), Н.А. Полевой (1796-1846) и другие. Историками первой половины XIX в. предлагались различные классификации (систематизации) исторических источников, имеющие преимущественно прагматическую направленность и подчиненные целям исторических исследований. Н.М. Карамзин в «Истории государства Российского» (1816-1829) впервые специальным разделом дал обзор источников российской истории до XVII в., выделив 14 групп: летописи, Степенная книга, хронографы, жития святых, «особенные дееписания», разряды, Родословная книга, каталоги митрополитов и епископов, послания святителей, «древние монеты, медали, надписи, сказки, песни, пословицы», грамоты, статейные списки, «иностранные современные летописи», «государственные бумаги иностранных архивов». Н.А. Полевой провел первую систематизацию всей совокупности известных источников российской истории: «летописи или временники», «памятники дипломатические», «памятники палеографические», «памятники археографические», «памятники географические», «предания, сказки, песни, пословицы» («История русского народа», 1829).

Источниковедение как неотъемлемая составляющая исторического метода оформляется в 1830-1840-е годы в Германии. Большое значение в этом процессе имеет профессионализация исторической науки. В 1810 г. открывается Берлинский университет, в котором история позиционируется как строгая академическая дисциплина. Ведущая роль в постановке преподавания истории в Берлинском университете принадлежит филологу и историку Греции Августу Бёку (1785-1867) и особенно историку Рима Бартольду Георгу Нибуру (1776-1831). С их именами связано утверждение научного метода изучения источников — метода филологической критики. Объясняя устойчивость исторической науки по отношению к позитивизму, Р.Дж. Коллингвуд (1889— 1943) в «Идее истории» (1946) так описывает этот метод:

Историки начала и середины девятнадцатого столетия разработали метод изучения источников — метод филологической критики. Он в сущности включал в себя две операции, во-первых, анализ источников (которые все еще оставались литературными или повествовательными), разложение их на составные части, выявление в них более ранних и более поздних элементов, позволяющее историку различать более или менее достоверное в них; во- вторых, имманентная критика даже наиболее достоверных их частей, показывающая, как точка зрения автора повлияла на его изложение фактов, что позволяло историку учесть возникшие при этом искажения. Классический пример этого метода — анализ сочинения Ливия, сделанный Нибуром, который доказал, что большая часть того, что обычно принимали за раннюю историю Рима, на самом деле является патриотической выдумкой, относящейся к значительно более позднему периоду; самые же ранние пласты римской истории у Ливия, по Нибуру, — не изложение истинных фактов, а нечто, аналогичное балладной литературе, национальному эпосу <...> древнеримского народа. За этим эпосом Нибур обнаружил исторически реальный Рим, представлявший собой общество крестьян-фермеров. Мне нет необходимости прослеживать историю этого метода, восходящего через Гердера к Вико. Важно только отметить, что к середине девятнадцатого века он стал прочным достоянием всех серьезных историков, по крайней мере в Германии[2].

Наибольшее воздействие на утверждение метода филологической критики оказал профессор Берлинского университета Леопольд фон Ранке (1795- 1886), применивший метод Нибура к источникам европейской истории Нового времени.

В 1826 г. Обществом по изучению ранней германской истории начата реализация грандиозного проекта — издания Monumenta Germaniae Historica («Памятники истории Германии»), фактически сыгравшего роль объединителя германской нации.

Немецкий историк-методолог Э. Бернгейм (1850-1942) в конце XIX в. обосновывает развитие метода исторической науки и расширение ее Источниковой базы трансформацией целей исторической науки, «развитием общего мировоззрения», становлением «генетического понимания истории» и характеризует вышеописанный этап становления науки об исторических источниках следующим образом:

Теперь не могли более довольствоваться сведениями, почерпнутыми из сообщений историков, некоторыми видами первоисточников, которым отдавали предпочтения, и памятниками; все шире захватывали новые области, могущие каким-либо образом служить в качестве исторического источника, а соответственно этому расширялась все более и наука об источниках. Одновременно с этим стали точнее разбираться в своеобразных различиях источников, соответственно их значению для познания. Если прежде исследователи работали с тем материалом, который был под рукой, то теперь возникла потребность использовать по возможности весь материал и создать поэтому систематические собрания и издания на основании широких изысканий в архивах и библиотеках <...>.

Прежде всего возникла тогда потребность в исторической критике; потребность точно установить факты на основании полного знания и подробнейшей оценки материала, освободив их от различных неточностей и извращений, явившихся результатом передачи. Это столь очевидная потребность создала новейший критический метод, а вместе с тем и полное преобразование исторического исследования. Только теперь в ответ на показания историков стали последовательно задавать вопросы, насколько он заслуживает доверия по своей оригинальности, осведомленности и беспристрастности <...>.

Сознательное возникновение этого нового критического метода относится к появлению в 1811-1813 гг. первых томов римской истории Георга Нибура с предисловием и первого тома «Истории романских и германских народов с 1494 по 1535 г.» Леопольда Ранке, вышедшего в 1824 г. с приложением «Критики новых историков». Кружок историков, окружавших Ранке как учителя и участвовавших в издании Monumenta Germaniae historica <...>, — Георг Вайц, Вильгельм Гизебрехт, Генрих Зибель, Йог. Густав Дройзен и др. — а равно и их ученики своими исследованиями и преподаванием разработали далее методику и сделали ее общим достоянием исторического исследования[3].

Последовательная разработка методов критического исследования исторических источников в российской историографии связана с так называемой скептической школой 1810-1830-х годов (М.Т. Каченовский (1775-1842), Н.С. Арцыбашев (1773-1841), С.М. Строев (1815-1840) и др.). «Скептическая школа» отталкивалась от источниковедческих приемов, разработанных А.Л. Шлёцером, и испытывала влияние критического подхода Б.Г. Нибура. Историческая критика воспринималась историками этого направления как особый научный взгляд на историю, который помогает очищать ее от «небылиц», содержащихся в первую очередь в средневековых исторических источниках, а также в работах историков, которые без должной предварительной критики поверили таким сообщениям и наполнили ими тексты своих историй.

С этих позиций историки критиковали труды своих предшественников, упрекая их в недостаточном критицизме. Во второй половине 1830-х годов Н.И. Надеждин (1804-1856), писал, что нельзя себе представлять, «чтоб и сам Шлёцер в своих изъяснениях и выводах считался непогрешительным. Напротив, многие исследователи, разрабатывая глубже внешние источники нашей истории, открыли в нем разные ошибки, пропуски, недоразумения и поспешили их исправить». Разбирая же труд Н.М. Карамзина, он отмечал:

Карамзин был добросовестен и благороден. Он признавал права критики и решился принести ей «жертву», которую сам называет тягостною, но необходимою, — решился посвятить себя «труду мелочному, в котором скучает ум, вянет воображение». Жертва великая для художника: самому ломать и обсекать материалы своего создания! Так Карамзин сделался критиком. Но если его бессмертное произведение составляет эпоху в нашей исторической литературе, оно не могло подвинуть вперед исторической нашей критики. Сочинитель «Истории Российского Государства»в своей критике был чистым шлецеристом, хотя иногда не соглашался с своим учителем в подробностях[4].

В России в XIX в. главным образом Археографической комиссией (создана в 1834 г.) осуществлен ряд фундаментальных публикаций исторических источников: «Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею» (т. 1-5. СПб., 1841-1842) и «Дополнения к актам историческим, собранным и изданным Археографическою комиссиею» (т. 1-12. СПб., 1846-1872); начато продолжающееся до настоящего времени издание «Полного собрания русских летописей» (1846).

Развитие практики публикации исторических источников, необходимость обобщения и универсализации накопленного фактического материала вспомогательных исторических дисциплин (в частности, дипломатики), обобщения опыта конкретных источниковедческих разысканий с необходимостью привели к выделению источниковедения в самостоятельную предметную область.

В российской исторической науке термин «источниковедение», заимствованный из немецкой историографии, впервые употребил Арист Аристович Куник (1814-1899) в 1841 г.[5]

  • [1] Schlozer A.L. Probe russischer Annalen. Bremen; Gottingen, 1768. Шлёцер писал и публиковал своитруды на немецком языке.
  • [2] Коллингвуд Р.Дж. Идея истории. Автобиография: пер. с англ. М., 1980. С. 125-126.
  • [3] Бернгейм Э. Введение в историческую науку / пер. с нем. В.А. Вайнштока; под ред. В.В. Вигнера.2-е изд. М., 2011. С. 32.
  • [4] Надеждин Н.И. Об исторических трудах в России // Библиотека для чтения. СПб., 1837. Т. 20.С. 95-110.
  • [5] См.: Семерицкая О.В. Журнальный «текст-источник» в историографии и наукотворчестве //Вспомогательные исторические дисциплины — источниковедение — методология историив системе гуманитарного знания: материалы XX междунар. науч. конф. Москва, 31 янв. — 2 февр.2008 г.: в 2 ч. М.: РГГУ, 2008. С. 581-584.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >