Лекция 6 ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ РЕГЛАМЕНТАЦИИ ДОПУСТИМЫХ УРОВНЕЙ РАДИАЦИОННОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ЧЕЛОВЕКА И БИОТУ

Л.А. Ильин

Современная философия радиационной защиты имеет в своей основе следующие основные положения:

  • а) если от вредного воздействия радиации защищен человек, то и природная среда защищена;
  • б) гипотеза о беспороговом биологическом действии ионизирующих излучений принимается в качестве рабочей. Это означает возможность проявления негативных эффектов стохастического характера при сколь угодно малых дозах облучения, практически не отличающихся от нуля. По современным представлениям к стохастическим эффектам относят злокачественные опухоли (канцерогенез) и генетические дефекты (наследственные заболевания) у потомков облученных людей;
  • в) основной принцип регламентации ионизирующих излучений — исключение возможности проявления детерминированных (пороговых) эффектов и максимальное ограничение индукции стохастических последствий облучения. Детерминированные эффекты — персопо- фицированные, стохастические (вероятностные) — неперсопофици- рованные;
  • г) при организации радиационной защиты следует исходить из необходимости снижения облучения до возможного минимального уровня с учетом экономических затрат и социальных требований (концепция приемлемого риска).
  • ***

Проблема биологического действия так называемых малых доз редкоионизирующих излучений, особенно в последние два десятилетия, приобрела ключевое значение в радиобиологии, радиационной медицине и радиационной защите. Обусловлено это тем, что знание закономерностей и количественной стороны этих эффектов на различных уровнях биологической организации — молекулярно-клеточном, органном и, особенно, па уровне целостного организма — предопределяет разработку концептуальных основ прогноза и регламентации рисков стохастических последствий облучения людей. Иными словами, тех последствий, которые, и это нужно подчеркнуть, лежат в основе всех подходов в области радиационной защиты человека и биосферы.

Принятая Международной комиссией по радиационной защите (МКРЗ) в 60-х годах прошлого века так называемая беспороговая рабочая гипотеза о линейной зависимости биологических эффектов от дозы излучения и вытекающая из нее очевидная предпосылка (и не более того) о правомерности прямой экстраполяции наблюдаемых последствий облучения при больших дозах и мощностях дозы на область низких мощностей дозы и малых доз приводят к целому ряду общественно значимых социальных, экономических, психологических, нравственно-этических и политических проблем.

Действительно, в рамках регламентации пороговых, детерминированных эффектов исчерпывающей категорией являются сугубо биомедицинские аспекты, так как по самому определению при недостижении порога вообще не возникают негативные эффекты облучения. Следовательно, в этих случаях проблемы допустимого приемлемого риска не существует. В то же время признание беспороговости действия вредных факторов (не только ионизирующего излучения, по и токсикантов химической и биологической природы, имеющих канцерогенное и генотоксическое действие) в значительной степени выводит проблему их регламентации за пределы медицины и биологии. Совершенно очевидно, что категория приемлемого (допустимого) риска определяется в основном социально-экономическими соображениями, поскольку беспороговая гипотеза предопределяет признание того факта, что безопасных доз не существует.

Л. Тейлор, крупнейший ученый в области радиационной защиты и бессменный председатель МКРЗ в течение нескольких десятилетий, очень точно сформулировал обсуждаемую проблему: «Фактически, абсолютная безопасность невозможна для большей части человеческой деятельности. Поэтому вопрос не в том «каков безопасный уровень облучения», а «какой безопасный уровень достаточно безопасен».

Важно понимать, что поддержание риска на обоснованно оцененном приемлемом уровне и означает безопасность. Снижать же радиационный риск (как впрочем и другие виды антропогенных рисков) ниже значения, оцененного как социально приемлемого, это значит наносить совершенно очевидный вред обществу через косвенные необоснованные затраты, связанные с ужесточением регламентов.

Таким образом, проблема радиационных рисков низких уровней излучения и низких мощностей доз, доказательство их существования или отсутствия приобретают принципиальное значение в радиобиологии и радиационной медицине. При этом необходимо четко различать оценки риска, полученные из достаточно корректных фактических наблюдений, от тех оценок, которые сделаны путем экстраполяции с уровней больших доз па дозовый интервал ниже, скажем, 0,1—0,2 Зв. Вообще, выбор кривой зависимости доза — эффект оказывает огромное влияние на оценки риска в диапазоне дозы около 0,2—0,5 Зв, т.е. в диапазоне доз, вокруг которого в последние годы развернулись бурные дискуссии. Подгонка математических моделей этих зависимостей в указанном диапазоне дозы, будь то линейная, линейно-квадратичная или квадратичная, как правило, достаточно произвольна.

В большинстве случаев это обусловлено исключительными трудностями получения репрезентативных, прежде всего эпидемиологических, данных в обсуждаемом диапазоне доз.

***

Появилось много работ, в которых авторы подвергают сомнению или критике правомерность линейной аппроксимации эффектов, а следовательно, и расчетов на этой основе радиационных рисков в области малых доз. Приведем лишь несколько суждений крупнейших мировых авторитетов в области радиобиологии и радиопатологии (М. Тюбиана, П. Александер и J1. Тейлор) с единственной целью показать, что существуют иные позиции по этой крайне актуальной проблеме.

«Эпидемиологические исследования, даже охватывающие десятки тысяч человек (например, переживших атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки), не свидетельствуют о канцерогенных эффектах у детей и взрослых при остром облучении в дозах менее 200 мЗв, или 500 мЗв при облучении с низкой мощностью дозы. Получаемые результаты не позволяют исключить гипотезу канцерогенного эффекта малых доз, но показывают, что возможный эффект в этом диапазоне дозы должен быть небольшим и находится в пределах погрешности этих исследований.

В 1990 г. МКРЗ пересмотрела в сторону повышения оценку канцерогенного эффекта больших доз в основном из-за введения математической модели, разработанной для оценки канцерогенного эффекта до конца жизни облученных индивидов. Эта модель допускает, что облучение обусловливает внесение постоянного коэффициента увеличения (эффекта) до конца жизни. Согласно современным результатам на самом деле эффект со временем уменьшается, и потому данная гипотеза приводит к завышению оценки риска» (М. Тюбиана, Президент Комитета европейских экспертов в области раковых заболеваний, Radioprotection. 1996. Vol. 31. No 2. P. 155—191).

«Прямые данные, подтверждающие возникновение летальных случаев от рака за счет нескольких случайных ионизаций в ткани, отсутствуют. С учетом радиобиологических и эпидемиологических данных мы считаем, что оценки риска, основанные на этих данных, следует рассматривать как условные и неприемлемые» (П. Александер).

«Совершенно необоснованным является вывод о высоком уровне смертности за счет крайне малых доз излучения: однократной дозы менее 0,1 Зв или ежегодной дозы 1 сЗв/год (то есть 70 сЗв за жизнь — Авт.) очень большой популяции». «Для прогнозирования радиационных последствий, обусловленных облучением населения в малых дозах, допущение пропорциональности является неприемлемым, ошибочным и не должно применяться в этих целях».

«Применение линейной беспороговой зависимости доза — эффект к подобным расчетам является глубоко безнравственным использованием нашего научного наследия». «Малая вероятность последствий осталась незамеченной, и ящик Пандоры остался открытым. Все стали считать, что любое радиационное воздействие всегда приводит к возникновению рака» (Л. Тейлор; цитируется

по The Heallth Physics Society's Newsletter. 1988. Vol. 16. No 11; The Israel Health Physics Society. 1980. Vol. 1. P. 317—319).

***

Итак, с учетом фактических данных целого ряда исследований и мнений многих ученых-профессионалов дозовая область хронического пизкоуровнего облучения, в рамках которой как бы имеется некий порог индукции стохастических эффектов облучения, находится в пределах 0,2—0,5 Зв [2, 7]. Следует, однако, особо подчеркнуть, что эти факты отнюдь не опровергают беспороговую гипотезу действия ионизирующих излучений, они лишь подтверждают реальное существование области малых доз, где достигается, по нашему определению, практический порог индукции стохастических эффектов облучения [3]. Следовательно, совершенно очевидно, что признание этого обстоятельства приобретает важнейшее практическое значение. Если исходить из беспороговой гипотезы и учитывать представленные выше данные и заключения, то становится очевидным, что теоретически возможный эффект столь незначителен, что всегда находится в пределах погрешностей исследований, он может восприниматься в виде неких статистических ассоциаций — и не более того. Действительно, согласно современным научным данным, нет никаких свидетельств тому, что ниже этого практического порога возможны эксцессы опухолей и наследственных нарушений, которые реально могут быть зарегистрированы [4—7].

Очевидно, что предлагаемая концепция практического порога чревата существенной реконструкцией подходов в регламентации ионизирующих излучений, особенно к оценкам риска. Оставляя в стороне многие дискуссионные вопросы, признание практического порога de facto позволит, в частности, исключить из практики бессмысленное, по нашему мнению, оперирование понятием «коллективная доза» в тех случаях, когда оцениваются риски выхода стохастических эффектов в больших популяциях людей от малых и сверхмалых доз, например, составляющих доли естественного фона, в области которых эти эффекты не проявляются.

Эти соображения неоднократно обсуждались в наших работах и многочисленных дискуссиях, когда, используя понятие «коллективная доза» в трактовке МКРЗ (1991 г.), при прогнозировании возможных эпидемиологических последствий облучения людей в результате аварии на Чернобыльской АЭС оценивались количественные выходы ожидаемых злокачественных новообразований и наследственных нарушений в облученных популяциях ликвидаторов аварии и населения.

В качестве примера приведем наши данные по коллективным дозам и теоретическим оценкам выхода суммы всех злокачественных опухолей со смертельным исходом в результате Чернобыльской аварии [6, 7]. Так, общее облучение 273 тыс. людей в зонах жесткого контроля из-за радиоактивных осадков Чернобыля составит порядка

90 мЗв за 70 лет, что равно примерно половине естественного фона[1]. В то же время средние индивидуальные пожизненные дозы облучения всего населения девяти областей (более 15 млн чел.) оценены в пределах 8—13 мЗв (4—5% естественного фона). Простое, согласно линейной гипотезе, перемножение этих чисел на многомиллионную численность популяции приводит к получению значения коллективной дозы, исчисляемой в данном случае почти в 200 000 чел • Зв.

Из дальнейших формальных расчетов с использованием коэффи-

-2 —1

циентов риска (5 • 10 “ • Зв ) следует и устрашающий прогноз будто бы индуцированных «радиацией Чернобыля» порядка 10 000 фатальных раков. Вырванные из контекста, без комментариев и вне сопоставления со спонтанным уровнем эти оценки производят ошеломляющее впечатление, особенно на непрофессионалов.

Оценки коллективных доз в данном случае лишены медико-биологического смысла. Они станут обоснованными, если задаться некими пороговыми уровнями эффективных доз, скажем около 10 мЗв, выше которых расчеты рисков с условным использованием критерия коллективной дозы получают более осмысленное медико-биологическое обоснование. Ранее нами были представлены обобщенные данные, характеризующие масштабы и уровни радиационного воздействия на большие популяции людей в результате первого советского ядерного испытания (па примере Алтайского региона), аварий па химкомбинате «Маяк» и в результате Чернобыльской аварии [3]. Из анализа представленных материалов видно, что даже по такому ориентировочному и условному критерию, как средняя индивидуальная доза (необходимому для расчета коллективной дозы), жители Угловского района Алтайского края (21,4 тыс. чел.) a priori оказались облученными па уровне детерминированных эффектов, а население, проживавшее в прибрежных районах р. Теча (28,1 тыс. чел.), — выше условного порога регистрации стохастических эффектов облучения.

Следует напомнить, что МКРЗ периодически, с интервалом порядка 15 лет, издает «Рекомендации по радиационной защите», которые на основании тщательного анализа экспертами новых научных данных уточняют либо пересматривают некоторые принципиальные положения в области радиационной защиты. Так, в Публикации 103 (2007 г.), которая по существу заменяет предыдущую Публикацию 60 (1991 г.), понятие «коллективная эффективная доза» подверглось по смыслу и применению принципиальной корректировке. В разделе «Сводные рекомендации» пункт К Рекомендаций 2007 г. констатирует следующее: «Величина коллективной эффективной дозы является инструментом для оптимизации и для сравнения различных радиационных технологий и процедур защиты преимущественно в контексте профессионального облучения. Коллективная эффективная доза не является инструментом для эпидемиологических оценок риска, а также для прогнозирования риска. Суммирование очень низких индивидуальных доз за очень длительное время неприемлемо; в частности, следует воздержаться от расчетов числа случаев смерти от рака на основании коллективных эффективных доз, полученных путем простого сложения индивидуальных доз». Напомним, что согласно Публикации 103 к категории малых доз редко ионизирующего излучения относят дозовые нагрузки порядка 100 мЗв и ниже. И далее, в Публикации 103 в разделе «Индукция стохастических эффектов» в пункте 66 вновь подчеркивается, что «вследствие неопределенности оценки выхода биологических эффектов при малых дозах Комиссия делает вывод о том, что для целей планирования общественного здравоохранения не следует рассматривать гипотетическое число случаев рака или наследственных заболеваний, которое может быть ассоциировано с очень малыми дозами, полученными огромным числом людей за очень значительный период времени».

***

В представленном выше кратком анализе некоторых количественных популяционных аспектов биологического действия малых доз ионизирующего излучения мы видим одну из немногих возможностей поиска компромисса между учеными, занимающими контрастные позиции в этой крайне злободневном вопросе. Суть такого подхода сводится к попытке ассоциации или, если хотите, некоей «гибридизации» теоретически обоснованной беспороговой (но не линейной!) гипотезы с не менее очевидной, по нашему мнению, гипотезой существования практического порога в ответ на воздействие малых доз и низких мощностей доз редко ионизирующего излучения. Биосоциальная значимость такого подхода для нас совершенно очевидна.

Дело в том, что радиобиология вкупе с радиационной медициной и, следовательно, с радиационной защитой первыми в истории оказались в фокусе событий, выходящих за рамки чисто научных интересов. Действительно, в силу упомянутых выше причин обсуждаемая проблема из сугубо медико-биологических рамок неотвратимо выносится в сложнейшую область социально-экономических и политических решений. Непризнание или игнорирование этого очевидного факта в бывшем СССР и в странах СНГ уже привело ко многим трагическим событиям в постчернобыльский период, которые, как полагают многие авторы, по масштабам реального ущерба для жизни и здоровья людей, оказавшихся в ареале радиоактивных осадков Чернобыля, выходят далеко за рамки радиологического ущерба от этой катастрофы.

Речь идет, в частности, о последствиях административно-волевых решений по декретированию для населения указанных территорий пределов годовой эффективной дозы, равной 1 мЗв, — т.е. дозы, которая, как известно, установлена для условий нормальной безаварийной деятельности с контролируемыми источниками излучений — на поставарийную ситуацию! Эти решения, имевшие явно популистский характер, были приняты в противовес известным рекомендациям МКРЗ и позиции многих отечественных ученых-профессиопа- лов. Они повлекли за собой радиологически ничем не обоснованные массовые переселения людей, социально-психологические, стрессовые ситуации и другие отрицательные последствия.

Нет никаких сомнений в том, что в ближайшие годы обсуждаемые выше проблемы встанут перед общей гигиеной, экологией и токсикологией относительно тех антропогенных агентов химической и биологической природы, которые имеют канцерогенные и генотоксические свойства. Тем более, что ионизирующее излучение, как известно, является относительно слабым мутагеном и канцерогеном. К сожалению, следует констатировать, что проблема рисков в этой области гигиены только начинает обсуждаться.

Именно здесь целесообразно процитировать взвешенный подход МКРЗ: «Сосредоточение внимания лишь на одной из многих опасностей, стоящих перед человечеством, может вызвать излишнюю тревогу. Поэтому Комиссия хочет подчеркнуть свое мнение, что с ионизирующими излучениями следует обращаться скорее с осторожностью, нежели с боязнью, и риск от его воздействия следует оценивать в сравнении с другими рисками. Доступные методы контроля достаточны для того, чтобы убедиться, что он остается малым компонентом среди многообразных видов риска, которым мы все подвергаемся» [1].

***

Имеется множество аргументов в пользу этой позиции МКРЗ. Действительно, исторически сложилось так, что ионизирующие излучения в силу известных причин закономерно оказались в фокусе особых интересов ученых всего мира и общественности. К изучению биологического действия радиации и разработке принципов радиационной защиты были привлечены крупнейшие научные силы и значительные материальные ресурсы. Можно утверждать, что в настоящее время по сравнению с радиоактивностью ни один из вредных антропогенных факторов, будь-то химические вещества и биологические агенты или неионизирующие излучения, не изучен столь детально, а требования к его безопасности (нормированию) для человека и среды обитания в силу многих обстоятельств оказались столь консервативными.

С сугубо медицинских позиций такой консерватизм в отрыве от экономических и социальных последствий его реализации оправдан. Оправдан, по крайней мере, по двум соображениям: во-первых, беспороговая модель исключает недооценку негативных эффектов действия радиации и, во-вторых, максимально упрощается процедура расчетов рисков. В то же время радиация в силу многих обстоятельств, анализ которых выходит за рамки этого сообщения, поставлена в неравное положение в сравнении с иными, не менее, а часто более значимыми «привычными» антропогенными факторами риска, популяционные последствия воздействия которых па население только в последние годы стали всесторонне изучаться. При этом концепция приемлемого риска по отношению, например, к химическим загрязнениям канцерогенной природы только начинает обсуждаться на конференциях и в целом ряде публикаций, причем экономикосоциальные последствия ее применения, насколько нам известно, еще не подвергались всестороннему анализу.

В то же время согласно опубликованным данным Б.А. Ревича и А.А. Быкова [9] численность населения России, подвергающегося воздействию целого ряда химических канцерогенов в повышенных концентрациях, в том числе превышающих предельно допустимую концентрацию (ПДК) в атмосферном воздухе, составила: для бенз(а)пирена — 13,9 млн чел., бензола — 2,6 млн чел., никеля — 0,6 млн чел. и т.д.

Авторы цитируемой работы считают, что повышенные концентрации так называемых взвешенных частиц (в состав которых входят, в частности, диоксиды кремния) в атмосферном воздухе многих десятков городов России с общей численностью населения 15,8 млн чел. ответственны за 16 100 случаев смертей в год в результате различных заболеваний, индуцируемых этими агентами.

Наряду с известными негативными эффектами нерадиационного воздействия угольных тепловых электрических станций (ТЭС) на природные экосистемы эти объекты только из-за газоаэрозольных выбросов естественных (природных) радионуклидов, содержащихся в ископаемом топливе, создают эффективные дозы облучения населения в 5—40 раз больше, чем дозы от выбросов штатно работающих АЭС аналогичной мощности [10].

Известно, что в продуктах сгорания ископаемого топлива (угля), содержится ряд канцерогенов, таких как некоторые полициклические ароматические углеводороды, мышьяк, никель и др., входящие в состав мелкодисперсной летучей золы [10]. В.А. Комлева [11] опубликовала основные результаты докторской диссертации, посвященной изучению онкологической заболеваемости и смертности населения, проживающего в районах размещения ТЭС и АЭС России. Статистические выборки включали 3,2 млн человек, проживающих в областях, где имеются давно работающие ТЭС (Тульская, Рязанская) и 4,2 млн человек в областях, где много лет эксплуатируются АЭС (Курская, Смоленская).

Общий вывод исследований — онкологическая заболеваемость и смертность населения, проживающего в областях распространения атмосферных выбросов ТЭС, существенно выше, чем в областях с длительно работающими АЭС.

Все эти примеры мы приводим отнюдь не для иллюстрации меньшей роли ионизирующих излучений в общем ущербе здоровью населения и профессионалов в результате многофакторного антропогенного давления на человеческую популяцию и экосистемы.

Мы особо подчеркиваем, что недооценка опасности ионизирующих излучений совершенно нетерпима и недопустима. В то же время аггравация радиологических эффектов от воздействия малых доз вне объективного сравнительного анализа действия других агентов, о которых шла речь, приводит к «затушевыванию», особенно в общественном сознании, многих реальных антропогенных опасностей, которым постоянно подвергается человек и среда его обитания.

Достаточно привести следующий пример. Согласно оценкам В.А. Книжникова и других авторов [10], ПДК бенз(а)пирена (в атмосферном воздухе населенных мест) по риску канцерогенеза эквивалентна ежегодной дозе облучения 0,010,02 Зв, что в 10—20 раз превышает допустимый предел радиоактивного облучения населения согласно Норм радиационной безопасности НРБ-%.

Основываясь на молекулярных и клеточных механизмах эксцессов злокачественного роста, можно полагать, что независимо от специфики первичных механизмов инициирования теми или иными индукторами опухолевого процесса на молекулярно-клеточном уровне, конечный результат в виде экспрессии измененных злокачественных клеток принципиально не зависит от специфики канцерогенных или мутагенных факторов его спровоцировавшего.

Подтверждением этому служит, в частности, тот факт, что все виды раков, вызванных излучением, биохимически, иммунологически и гистологически неотличимы от раков, возникающих вследствие других причин.

Отсюда следует очевидный вывод, что не должно быть различных подходов к этой фундаментальной проблеме современной медицины при оценке и сопоставлении рисков стохастических эффектов в случаях воздействия различных онкогенных факторов антропогенной природы.

***

Критический экскурс в фундаментальные проблемы современной радиационной защиты подтверждает актуальность новых тенденций в Главном Комитете МКРЗ, одной из причин которых являются многочисленные дискуссии по обоснованности «беспороговой» гипотезы. В дискуссионной статье Р. Кларка под многозначительным названием: «Контроль малоинтенсивного радиационного воздействия: настало время перемен?», излагаются новые концептуальные подходы в области радиационной защиты [12]. Констатируя, что уровни канцерогенного риска, используемые МКРЗ, в одно и то же время расцениваются различными учеными и как слишком высокие и как крайне низкие, а также, анализируя причины, по которым возникли несогласия с линейной беспороговой моделью, Р. Кларк предлагает пересмотренный и упрощенный подход, основанный на концепции так называемой контролируемой дозы, выраженной через индивидуальный риск летального рака. Он опирается на примат принципа защиты отдельного индивида и отражает отказ от формального использования одного из узловых понятий МКРЗ — коллективной дозы.

Р. Кларк предлагает установить единый максимальный уровень контролируемой дозы, равный 20—30 мЗв в год. Дозы, значительно превышающие этот уровень, создаются, в частности, при ситуациях неконтролируемой аварии, и в этих случаях необходимо выполнение «действий» (вмешательства). Не останавливаясь на анализе предложений Р. Кларка, обращаем лишь внимание на важное заявление автора о том, что «преимуществом системы “контролируемой дозы” является то, что она может упростить развитие стратегии защиты окружающей среды от радиации, которая будет более совместимой с другими стратегиями экологической защиты от других факторов» (выделено автором).

***

Кратко рассмотрим современные подходы к регламентации воздействия ионизирующего излучения на биоту. Вначале мы говорили о современной философии радиационной защиты, и ее первый постулат звучит так: «Если от вредного воздействия радиации защищен человек, то в этом случае защищается природная среда». Это так называемый антропоцентрический подход в радиационной защите.

Он основывается на ряде базовых принципов:

  • а) человек является одним из наименее радиоустойчивых организмов в биосфере;
  • б) радиоустойчивость большинства видов животных выше, чем радиоустойчивость человека, а многих растений выше в 10 раз и более, низших организмов — в 1000 раз;
  • в) наконец, охрана здоровья человека имеет самый высокий приоритет.

Тем не менее в последние 10—20 лет выдвигается новый постулат, согласно которому приоритетом является защита биосферы, включая человека. Он основан на так называемом экоцентрическом подходе. Это связано с осознанием того, что выживание и качество жизни человека зависят от сохранения среды его обитания.

Кратко экоцеитрический подход формулируется следующим образом:

«Человек может быть здоров только в здоровой окружающей среде».

В качестве дополнительных аргументаций в пользу экоцентриче- ского подхода рассматриваются ситуации, когда в окружающей среде человека ионизирующее излучение отсутствует, а биота подвергается его воздействию (например, в местах захоронения радиоактивных отходов, в глубинах Мирового океана или в геологических формациях), или при радиационных авариях, когда превышение допустимых уровней облучения человека регулируется с помощью защитных мероприятий, но при этом биота подвергается воздействию ионизирующего излучения без ограничений.

Учитывая необозримое разнообразие и множественность биологических форм флоры и фауны, МКРЗ была вынуждена ввести так называемую концепцию референтных животных и растений.

Всего было выделено 12 референтных видов биоты, типичных для разных критических экосистем:

дождевой червь — почва; утка — устье рек; камбала, краб и бурая водоросль — прибрежные морские воды; форель — реки и озера; лягушка — болота; олень, сосна, травянистые растения и пчела — большая часть наземных экосистем умеренного климата — и, наконец, крыса как обитающая повсеместно в наземных экосистемах.

Предложенный МКРЗ набор референтых организмов является дискуссионным. Например, нет наиболее радиочувствительной икры рыб или нет донных отложений, в которых концентрация радиоактивных веществ, как известно, примерно в три тысячи раз выше концентрации их в воде.

В то же время МКРЗ констатирует, что набор референтных видов не должен быть избыточным, так как оценка радиационного воздействия па каждый из них является достаточно сложной задачей и необоснованное увеличение таких видов приведет к чрезмерному усложнению практики радиационной защиты окружающей среды.

Так, из предложенных 12 референтных объектов только четыре (сосна, крыса, злаки, форель) более-менее изучены по критериям радиочувствительности.

Важнейшим принципом радиационной безопасности человека являются ориентация па защиту каждого человека и, как следствие, требования исключения детерминированных эффектов и сведение к минимуму стохастических эффектов.

В то же время формой существования растений и животных в природе является популяция, экосистемы и биоценозы, т.е. системы не индивидуальные, а надорганизованного уровня.

Из всех видов показателей радиационного воздействия на биоту (например, преждевременная гибель, угнетение репродуктивной функции, заболеваемость и частота цитогенетических эффектов) в качестве основного, интегрального показателя при оценке безопасных уровней облучения биоты, было выбрано угнетение репродуктивной функции. Именно его изменение ведет к неприемлемым трансформациям на популяционном уровне, вплоть до исчезновения подвергшегося облучению вида.

Дискуссии о пределах дозовых нагрузок на различные виды фауны и флоры продолжаются. Были предложены дифференцированные пределы доз хронического облучения для наземных растений и водных животных (4 Гр/год) и для наземных животных (0,4 Гр/год). В конечном итоге в последние два года МКРЗ рекомендует обобщенный временный уровень предела доз хронического облучения всех видов фауны и флоры, равный 100 мкГр/ч или годовую дозу (на 8760 ч) — 800 мГр/год — 0,8 Гр/год. Это значение, по сравнению с пределом дозы для человека 1 мЗв/год в 800 раз больше.

Анализ истории обоснования и регламентации допустимых уровней облучения человека, насчитывающей вековой период, свидетельствует о том, что экоцентрический подход, если он возобладает, резко усложнит всю практику радиационной защиты.

Действительно, массив экспериментальных и натурных исследований, посвященный антропоцентрическому подходу, включает в себя несколько десятков тысяч опубликованных работ во всем мире.

Даже с учетом концепции референтных видов биоты предстоит решать многие задачи, такие как экологическое значение референтных животных и растений в экосистеме, получение базовых радиобиологических данных, разработка адекватных дозиметрических моделей и многое другое.

Как будут скорректированы предельные дозы облучения различных представителей биоты, покажут многолетние исследования. Важно одно — эти скорректированные предельные дозы будут не менее чем на два порядка выше регламентируемых значений предельной дозы при облучении людей.

Итак, на фоне океана антропогенных факторов химической, биологической и физической природы, воздействующих на среду обитания человека, ионизирующие излучения изучены наиболее фундаментально. В последние 20 лет по стопам радиобиологии и радиотоксикологии развертываются исследования в области химической токсикологии, неионизирующей радиации и, в меньше степени, в области негативных эффектов антропогенных факторов биологической природы.

Основной акцент — по аналогии с ионизирующим излучением — это изучение канцерогенных и генотоксических эффектов с установлением, желательно, их пороговых уровней.

Насколько будет сложна философия их гармонизации, можно судить на примере регламентации ионизирующих излучений, по поводу которой продолжаются дискуссии о действующих и недействующих дозах облучения человека (не говоря уже о биоте в условиях низких дозовых уровней хронического облучения).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ К ЛЕКЦИИ 6

  • 1. Рекомендации МКРЗ 1990 г. Публикация 60. Ч. 1 и II : пер. с англ. — М.: Энергоатомиздат, 1994.
  • 2. Кеирим-Маркус И.Б. // Мед. радиол, и радиац. безопасность. 1997. № 2. С. 18—25.
  • 3. Ильин JI.A. // Мед. радиол, и радиац. безопасность. 1998. № 1. С. 8—17.
  • 4. Medical Effects of Ionizing Radiation / Eds. F.A. Mettler and A.C. Upton. Second edition, C’RC Press, 1995.
  • 5. Webster E.W. Yaland Lecture // AJR. 1981. Vol. 137. P. 647—666.
  • 6. Ильин Л.А. // Мед. радиол. 1991. № 2. С. 9—18.
  • 7. Ильин Л.А. Реалии и мифы Чернобыля. — 2-е изд. — М.: Alara Limited, 1996.
  • 8. Лихтарев И.А. и соавт. В кн.: Десять лет после аварии на Чернобыльской АЭС: национальный доклад Украины, 1996, Киев, Минчернобыль.
  • 9. Ревич Б.А., Быков А.А. // Ьюлл. Центра обществ, информ. по атомн. энергии. 1998. № 12. С. 30—36.
  • 10. Ядерная энергетика. Человек и окружающая среда / Н.С. Бабаев, В.Ф. Демин, Л.А. Ильин и др. / под ред. А.11. Александрова. — 20-е изд. — М.: Энергоатомиздат, 1984.
  • 11. Комлева В.А. // Санитария и гигиена. 1999. № 1. С. 10—13.
  • 12. Clarke R. Control of Low Level Radiation Exposure: Time for a Change? // J. Radiol. Protection. 1999. Vol. 34. No 2. P. 224—236.
.

  • [1] Согласно данным [8] реально оцененный естественный фон с учетом техногенногофона за счет природной радиоактивности еще выше и составляет порядка 5 мЗв/год, т.е.350 мЗв за 70-летний период.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ