Без радиационной эпидемиологии невозможна тонная интерпретация радиобиологических данных при расчете радиационных рисков

Положения в области радиационной безопасности и нормирование радиационных рисков основываются преимущественно на данных из радиационной эпидемиологии (в значительной части — па данных о рисках, выявленных для пострадавших от атомных бомбардировок).

В отличие от радиационной эпидемиологии радиобиология не может предсказать точные радиационные последствия для популяций людей вследствие трудности переноса закономерностей и зависимостей, выявленных для лабораторных животных и клеток в культурах, при искусственных условиях модельных опытов и т.д. Радиобиология обеспечивает биологическое правдоподобие для обнаруженных путем эпидемиологических исследований корреляций и рисков, но, как правило, не может сама быть основой для расчета подобных рисков.

В исключительных случаях радиобиология служит базой для расчета радиационных рисков

Расчет радиационных рисков может проводиться с использованием исключительно радиобиологических оснований только в том случае, когда невозможно получить или отсутствуют по той или иной причине корректные данные из области радиационной эпидемиологии.

Пример. Приблизительно за 60 лет исследований (начиная с изучения людей, пострадавших от атомных бомбардировок в Японии) для популяций человека не удалось выявить строго доказанных отчетливых наследственных эффектов облучения. Иными словами, у необлученных детей облученных родителей не обнаружено никакого учащения уровня мутаций, аберраций хромосом, раков, уродств и отклонений по сравнению с контрольными семьями с необлученными родителями. Этот факт твердо зафиксирован в документах авторитетных международных организаций, в том числе самых последних лет (НКДАР-2008; НКДАР-2012, МКРЗ-109, ВЕШ-УП) и вряд ли изменится в будущем (в русскоязычной литературе, даже научной, можно встретить иные положения, в том числе для последствий аварии на Чернобыльской АЭС, но все такие данные и утверждения не являются корректными; в большинстве случаев эффект обусловлен просто недоучетом нерадиационных факторов или некорректным выполнением эпидемиологических исследований).

Однако для дрозофилы и мышей наследственные эффекты облучения строго доказаны. Поскольку человек не может являться неким исключением из природы, то условно принимается, что и у человека есть риски наследственных эффектов облучения (хотя и крайне низкие, которые теоретически можно выявить только на группах в сотни тысяч потомков облученных родителей). В этом случае риски наследственных эффектов облучения для человека принимаются равными значениям, полученным в 1950 — 1960-х гг. в опыте на семи миллионах мышей (проект «Мегамышь», США). Только такое количество мышей дало возможность зафиксировать увеличение частоты радиационного мутагенеза (по шести наиболее мутирующим генам) по сравнению с необлученной контрольной группой. Опыт «Мегамышь» является радиобиологическим экспериментом со своим контролем и детерминированными в определенной степени последствиями.

Как образно выразились ранее немецкие исследователи: «Когда эпидемиология достигает своих пределов, она зовет радиобиологию па помощь» (Trott K.R., Rosemann М., 2000).

Таким образом, применительно к радиационной защите и расчету рисков радиобиология может осуществлять две функции:

быть экспериментальной базой для поверки биологического правдоподобия рисков, полученных в эпидемиологических исследованиях;

в исключительных случаях может служить основной базой для расчета таких рисков.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >