ПРОВЕРКА АРБИТРАБИЛЬНОСТИ СПОРОВ О НЕДВИЖИМОМ ИМУЩЕСТВЕ НА СООТВЕТСТВИЕ КРИТЕРИЯМ АРБИТРАБИЛЬНОСТИ

В дальнейшем задача нашего исследования будет состоять в проверке арбитрабильности споров о недвижимом имуществе на соответствие их выявленным критериям арбитрабильности.

Объектный критерий

1. Проверка объектного критерия арбитрабильности состоит в констатации рассмотрения в третейском суде требования, соответствующего положениям п. 2 ст. 1 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» и п. 2 ст. 1 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже», исходя из которых третейские суды рассматривают споры из гражданско-правовых отношений. Принимая во внимание рассматриваемый нами случай разрешения споров в сфере недвижимости, можно говорить о рассмотрении в третейских судах споров из гражданско-правовых отношений, связанных с правовой неопределенностью объектов недвижимости.

Согласно ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага (ст. 128 ГК РФ). К недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, т. е. объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства (ст. 130 ГК РФ).

Как видно, по смыслу законодательства, объектами гражданских прав признаются как сами недвижимые вещи (недвижимое имущество, недвижимость), так и имущественные права на них, т. е. право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи (право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты), а также другие права в случаях, предусмотренных ГК РФ и иными законами (ст. 131 ГК РФ).

В этой связи вызывает интерес мнение Е. А. Суханова, считающего, что вещные права (кроме права собственности и права залога) имеют объектом только недвижимые вещи, что влечет необходимость их (вещных прав, а не вещей!) государственной (публично-правовой) регистрации. Недвижимые вещи также подлежат государственной регистрации (а точнее — государственному учету), например, земельные участки — в земельном кадастре, ибо в ее отсутствие они просто не существуют в качестве индивидуально определенных вещей — объектов вещных прав. Однако эта регистрация, по справедливому мнению Е. А. Суханова, не имеет правоустанавливающего (гражданско-правового) значения — данную роль выполняет только государственная регистрация прав на недвижимые вещи (ср. п. 1 и п. 2 ГК РФ) [1]. Таким образом, объектом гражданско-правовых отношений в сфере недвижимости должны признаваться именно вещные права на недвижимое имущество. Полагаем, что данное утверждение расходится с положениями ГК РФ в отношении объектов гражданских прав, под которыми признаются как сами недвижимые вещи, так и вещные права в отношении недвижимости.

Действующее законодательство в сфере недвижимости связывает возникновение вещных прав на недвижимое имущество с моментом государственной регистрации соответствующих прав (ст. 219 ГК РФ — в отношении вновь создаваемой вещи, п. 2 ст. 223 ГК РФ — у приобретателя по договору).

В отсутствие правового спора в отношении недвижимого имущества его переход от одного лица к другому предполагает известную поэтапность в возникновении прав на недвижимость, отраженную в законодательстве: заключение договора (купли-продажи, мены, дарения); его нотариальное удостоверение; государственная регистрация договора; передача имущества на основе передаточного акта, регистрация права нового собственника[2].

В состоянии правового конфликта (правовой неопределенности) переход права собственности возможен на основании двух последовательных юридически значимых действий: разрешения спора о праве на недвижимое имущество с вынесением судебного (или третейского) решения, представляющего собой документ, устанавливающий (определяющий) принадлежность или непринадлежность вещи или права конкретному лицу, и совершения государственной регистрации на основании судебного (или третейского) решения, установившего право в отношении недвижимого имущества, а также других необходимых в данном случае документов[3]. Поэтому в данном случае можно говорить о сложном фактическом составе (специальном правовом режиме) возникновения права собственности и других вещных прав на недвижимое имущество на основании решения суда, состоящем в последовательных действиях, связанных с: 1) установлением прав на недвижимость в ходе правоприменительной деятельности государственного или третейского суда и 2) последующей регистрацией, установленного судебным решением права на недвижимое имущество в государственном регистрирующем органе.

В соответствии с п. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, которые хотя и не предусмотрены законом и такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. Одним из таких оснований является судебное решение, установившее гражданские права и обязанности, что наиболее важно с точки зрения настоящего исследования (подп. 1 ст. 8 ГК РФ). По смыслу п. 1 ст. 11 ГК РФ и ст. 28 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» данное правило распространяется и на решение третейского суда. В п. 2 ст. 8 ГК РФ содержится важное уточнение: права на имущество, подлежащее государственной регистрации, возникают с момента регистрации соответствующих прав на него, если иное не установлено законом. Данное требование ГК РФ находит свое отражение в ст. 28 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»: «Права на недвижимое имущество, установленные решением суда, подлежат государственной регистрации...».

Таким образом, возникновение вещного права как объекта гражданских прав имеет существенную специфику, поскольку его своего рода <<созревание» связано не только с гражданско-правовыми отношениями или возможностью его установления в случае правовой неопределенности судом (третейским судом), но и с обязательным присутствием публично-правового элемента — государственной регистрации. При этом важно отметить, что запись в ЕГРП не является самостоятельным правовым основанием возникновения, изменения, прекращения права на недвижимое имущество, так как она сама по себе не порождает никаких гражданских прав и обязанностей в отношении недвижимого имущества. Таковым основанием является в каждом конкретном случае: сделка, ненормативный акт, судебный акт, юридический факт и др. Содержание записи в ЕГРП, определяющее содержание зарегистрированного права, условия его осуществления и т. д., повторяет, «дублирует», причем в сокращенном виде, содержание правоустанавливающих документов. Запись в ЕГРП не заменяет и не подменяет существующее гражданско-правовое основание возникновения, изменения, перехода, прекращения, обременения права, т. е. не является новым основанием, в которое «перерастает» первоначальное основание. Государственная регистрация (запись в ЕГРП как юридический факт) как единственное доказательство зарегистрированного права определяет момент, когда соответствующий правообладатель получает право им распоряжаться (!). Соответственно, указанный момент приобретает характер «публично достоверного», сведения о котором может получить любое лицо.[4] Или, по-другому, порождаемые сделкой права, их переход, изменения или обременения становятся существенными для третьих лиц с момента государственной регистрации. В предоставлении правообладателю возможности определения дальнейшей «юридической судьбы» по владению, пользованию и распоряжению вещным правом[5], а тем самым и самой недвижимой вещью, на наш взгляд, и состоит главное правовое значение (правовой эффект) государственной регистрации прав. Таким образом, предложенный нами выше критерий арбитрабилъности, определяющий «правомерность владения, пользования и распоряжения предметом спора», одновременно является и основным правовым следствием (результатом) государственной регистрации прав на недвижимое имущество, что показывает эффективность предложенного критерия.

Следовательно, своеобразная грань между частным и публичным интересом при возникновении прав на недвижимость как раз и состоит в реализации первой части сложного состава возникновения права собственности благодаря определению правообладателя решением третейского суда, которое является основанием для его государственной регистрации, т. е. осуществления второй — завершающей части сложного состава возникновения права собственности на недвижимое имущество.

Таким образом, вещные права, в том числе право собственности на недвижимое имущество, относятся к числу субъективных гражданских прав, т. е. рассматриваются законодательством о третейских судах в качестве арбитрабильных в соответствии с объектным критерием арбитра- бильности. В этой связи справедливо высказывание В. А. Мусина: «Право собственности на недвижимое имущество является одним из типичных, если не самым важным, из числа гражданских прав»[6].

Исследованием ключевых аспектов регистрации прав на недвижимое имущество в мире занималась рабочая группа Экономической комиссии ООН в 2000 г., которая провела опрос 42 государств. При этом было выявлено основное различие между двумя существующими системами регистрации. В первой из систем сам факт внесения записи в реестр представляет собой переход (установление) прав на недвижимое имущество. Этих правовых последствий государственной регистрации придерживаются 25 государств, в том числе Россия, Германия, Соединенное Королевство, Швейцария, Канада. Во второй системе реестр представляет собой единое хранилище данных о правах на недвижимое имущество, внесение сведений в который предназначено для информирования неопределенного круга лиц о существующих правах (18 государств).[7]

Полагаем, что органы государственной регистрации в нашей стране фактически выполняют функции двух систем регистрации одновременно: и информационную, поскольку основным правовым последствием государственной регистрация прав на недвижимое имущество является определение момента, когда правообладатель сможет определять дальнейшую юридическую судьбу вещного права, и правообразующую, так как права на недвижимость возникают с момента их государственной регистрации.

2. Подчеркивая специфику вещных прав, ряд авторов связывает невозможность рассмотрения споров о вещных правах на недвижимость в третейских судах с возникновением так называемых абсолютных правоотношений, действующих в отношении третьих лиц[8].

Характер возникающих абсолютных правоотношений, на наш взгляд, не является препятствием для рассмотрения данной категории споров третейскими судами, поскольку конкретный спор всегда относителен и всегда рассматривается между определенными лицами — участниками третейского разбирательства (сторонами). Само же решение третейского суда по определению не должно затрагивать права лиц, не участвующих в третейском разбирательстве, так как не обладает всеми качествами решения государственного суда, а распространяет свое действие только на стороны третейского разбирательства. Следствием принятия решения третейским судом по спору о праве собственности на недвижимое имущество становится установление (констатация принадлежности) конкретного вещного права в отношении объекта недвижимости определенному субъекту (субъектам). На момент вынесения третейского решения оно только установлено, а само решение третейского суда является лишь правоустанавливающим (правопрекращающим) документом в отношении объекта недвижимого имущества — основанием для действий регистрирующего органа. Само же вещное право возникает лишь после государственной регистрации, т. е. в результате деятельности публично-правового органа. Поэтому говорить о невозможности рассмотрения споров о правах на недвижимость в третейском суде в связи с возникновением абсолютных правоотношений (вещных прав) еще явно преждевременно (оно еще попросту не возникло). Если даже предположить, что это произошло и вещные права возникли на основании решения третейского суда и данным решением «нарушены» права третьих лиц, то все равно третьи лица смогут защитить свои права, обратившись в государственный суд, так как они не могут рассматриваться в качестве стороны спора, разрешенного третейским судом, а заявленное ими требование не может рассматриваться в качестве тождественного рассмотренному в третейском суде.

Е. А. Суханов, развивая мысль о возникновении абсолютных правоотношений в случае рассмотрения спора о правах на недвижимость в третейском суде, отмечает, что в тех случаях, когда речь идет о признании вещного права, т. е. имеется спор о наличии или отсутствии такого права у конкретного лица, он всегда связан с государственной регистрацией данного права (ее оспариванием либо отсутствием), поскольку оно неизбежно, в силу особенностей своей юридической природы, затрагивает интересы третьих лиц, а не только участников спора, согласившихся на его разрешение третейским судом. В государственной регистрации прав на недвижимые вещи воплощается давно известный развитым правопорядкам «принцип публичности» (РиЬИгиа18дгипдза1г) вещных прав, составляющих одну из характерных черт их отличия от обязательственных прав“2. [9]

Уже само его название говорит об особенностях этих имущественных прав, исключающих частный (третейский) характер разбирательства споров об их наличии, но, разумеется, не превращающий вещно-правовые отношения, как и сами споры о вещном праве, в публично-правовые[10].

Таким образом, Е. А. Суханов ставит своеобразный знак равенства между вещными правами и принципом публичности их возникновения. Публичность же обоснованно связывается с государственной регистрацией вещных прав. Стоит отметить, что необходимость присутствия в частноправовых отношениях в сфере недвижимости элемента публично-правового регулирования связана с необходимостью обеспечения эффективности частноправовых отношений и стабильности частного оборота, поскольку интересы частноправовых отношений в данной сфере первичны. Публичность связана с предоставлением каждому возможности получить сведения о статусе объектов недвижимости. И все же следует еще раз подчеркнуть, что решениями государственного или третейского суда права в отношении объекта недвижимости (вещного права на него) лишь определяются (устанавливается принадлежность вещи (прав) конкретному субъекту гражданско-правовых отношений). Судебные акты — право- уставливающие документы (основания для действий регистрирующих органов) об установлении соответствующих вещных прав, а еще не сами права на них, которые действительно возникают в результате регистрационных действий, публичных по своему характеру (п. 2 ст. 8, ст. 219, п. 2 ст. 223 ГК РФ). Таким образом, не проводится различий между стадиями (этапами) сложного фактического состава (специального правового режима) возникновения прав на недвижимое имущество на основании судебного (или третейского) решения, когда первая из них — установление прав в третейском суде — не имеет ничего общего с принципом публичности, а вторая — государственная регистрация — не относится к третейскому разбирательству по определению. Отмечается это и в Постановлении КС РФ, о чем говорилось выше.

В. Н. Ануров считает, что публичный интерес государства в рамках абсолютного правоотношения состоит в ненарушении прав собственника со стороны неограниченного круга обязанных лиц и ненарушении собственником имущества интересов последних. По этой причине он признает невозможность рассмотрения исков о признании права собственности в третейском суде. Полагаем, что использование категории «публичный интерес» в данном случае не совсем оправданно, поскольку, во-первых, интерес связан с правомочиями субъектов права, а во-вторых, именно

третьи лица выступают в качестве обязанных в абсолютных правоотношениях, а не наоборот. Кроме того, для любой формы защиты гражданских прав и публичного интереса (в широком его толковании, данном В. Н. Ануровым) не менее важное значение будет иметь защита прав собственника имущества, а не гипотетические интересы обязанных в рамках абсолютного правоотношения неограниченного круга лиц. На этой основе, по нашему мнению, нельзя выстраивать логику неарбитрабильности споров о признании права собственности на недвижимое имущество.

Неарбитрабильность исков о признании права собственности М. Э. Морозов усматривает в невозможности отмены и пересмотра решения третейского суда по существу, чем может быть вызвано ущемление прав реального собственника, который не был участником третейского разбирательства. И все же, еще раз отметим, что в случае неучастия реального собственника имущества в третейском разбирательстве последний не связан решением третейского суда и может обратиться за защитой своего права в государственный суд, для которого решение третейского суда не будет иметь заранее установленной силы, а станет лишь одним из возможных доказательств. Государственный суд обязан будет рассмотреть данное требование заявителя по существу, поскольку это будет требование, не тождественное (по смыслу ст. 220 ГПК РФ) требованию, рассмотренному в третейском суде. Таким образом, реальный собственник в любом случае сможет защитить свои имущественные права.[11] Решение государственного суда по данному вопросу будет иметь общеобязательное значение и для регистрирующего органа, который зарегистрирует вещное право реального собственника. В этом отношении наглядным примером может служить пример из судебной практики ФАС Северо-Кавказского округа. В постановлении от 31.03.2004 по делу № Ф08-1118/2004[12], в частности, отмечается:

«Индивидуальный предприниматель Симакова И. М. (далее — предприниматель) обратилась с иском к ООО «Новотемп», администрации г. Новороссийска и комитету по учету и управлению муниципальным имуществом и земельными отношениями г. Новороссийска (далее — комитет по имуществу) о признании права собственности на не завершенный строительством остановочный комплекс «Южная», расположенный в г. Новороссийске, пр. Дзержинского. Решением от 23.09.2003, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 09.12.2003, в удовлетворении иска отказано. Судебные инстанции пришли к выводу, что оснований для признания за предпринимателем права собственности на спорный объект не имеется, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие факт возведения строения за счет средств истицы. В кассационной жалобе предприниматель просит отменить судебные акты первой и апелляционной инстанций и направить дело на новое рассмотрение. Заявитель считает, что судом нарушены нормы процессуального права, что привело к принятию неправильного решения. По мнению предпринимателя, производство по делу подлежало прекращению, поскольку на момент рассмотрения дела имелось решение третейского суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям. Кроме того, истица указывает, что суды первой и апелляционной инстанций при разрешении спора не учли, что ей выдано свидетельство о праве собственности на спорный объект и правоустанавливающие документы на земельный участок.

...Суды также обоснованно указали, что решение третейского суда для разрешения хозяйственных и иных споров г. Новороссийска от 15.06.2001, которым признано право собственности предпринимателя на спорный остановочный комплекс, не имеет преюдициального значения по настоящему делу...

Поскольку регистрация права собственности Симаковой И. М. на спорный объект произведена на основании незаконного решения третейского суда, то данная регистрация не может служить основанием для удовлетворения иска».

Таким образом, хотя на основании решения третейского суда право собственности было уже зарегистрировано, реальный правообладатель смог защитить свои права на недвижимое имущество в государственном арбитражном суде.

Стоит признать обоснованной также позицию М. Г. Шилова, который считает, что всего одного основания — нарушения основополагающих принципов российского права — достаточно для того, чтобы отменить решения третейских судов, принятые о правах и/или обязанностях лиц, не участвовавших в третейском разбирательстве (независимо от того, привлекались они в процесс или нет). Решение третейского суда в отношении прав и обязанностей лиц, не наделивших третейский суд правом разрешать юридическую судьбу их имущества, нарушает их право на судебную защиту, установленное п. 1 ст. 46 Конституции России. Соответственно, во всех случаях, как только будет установлено такое нарушение, арбитражный суд обязан решение третейского суда отменить.

В юридической литературе активно обсуждается возможность оспаривания решения третейского суда лицами, не являющимися сторонами третейского разбирательства, если они считают, что решением третейского суда нарушены их права. На наш взгляд, это мнение, по меньшей мере, дискуссионно, поскольку наличие такой возможности приведет к «торпедированию» третейских решений и нарушению базового принципа «невозможности пересмотра решения третейского суда по существу», что ведет к возможности злоупотребления правом, а также снижению эффективности третейского разбирательства и доверия к данному способу АРС. Защиту своих прав лица, не участвовавшие в третейском разбирательстве, должны обеспечивать через обращение с иском в государственные суды, а не оспаривать решения третейских судов, так как это нарушает законодательство о третейских судах, позволяющее оспаривать третейские решения только сторонам третейского разбирательства, а также ведет к «конфликту принципов и норм» различной отраслевой принадлежности. Применение аналогии из публичного-процессуального законодательства в данном случае не представляется возможным.[13]

Другим шагом к ликвидации данной проблемы в будущем может стать закрепление на законодательном уровне комплексного критерия арбитра- бильности. Критерий «правомерности осуществления распорядительных действий в отношении объекта спора» может стать определяющим ориентиром для третейских судей в установлении реальных правообладателей в рамках оспариваемых правоотношений и их возможностей по совершению распорядительных действий оспариваемыми правами.

Если учреждение юстиции обнаружит, что права зарегистрированы за лицом, не участвовавшем в третейском разбирательстве, в регистрации должно быть отказано, поскольку решение третейского суда на правообладателя не распространяется.[14]

Таким образом, при исследовании объектного критерия арбитра- бильности споров в сфере недвижимости обнаруживается существенная специфика образования вещных прав, связанная с присутствием на завершающей стадии его образования публично-правового элемента — государственной регистрации. Однако данная регистрация (запись в ЕГРП) не заменяет и не подменяет существующее гражданско-правовое основание возникновения, изменения, перехода, прекращения, обременения права, а лишь имеет доказательственное значение и определяет момент, когда соответствующий правообладатель получает право совершать юридически значимые действия в отношении возникшего права. Поскольку решение третейского суда является по своей специфике частно-процессуальным фактом и одновременно основанием (правоустанавливающим или правопрекращающим документом) для государственной регистрации, вещные права могут быть установлены им в полном объеме. Возникновение так называемого абсолютного правоотношения не вызывает каких-либо препятствий в установлении вещных прав решением третейского суда.

  • [1] См.: Суханов Е. А. К пятнадцатилетию Третейского суда при ТПП РФ // Третейский суд.2008. № 3. С. 11.
  • [2] См.: Коммерческое право: Учебник / Под ред. В. Ф. Попондопуло и В. Ф. Яковлевой.СПб.,1998. С. 160.
  • [3] См.: Наличие судебного акта, являющегося основанием для внесения записи в ЕГРП,не освобождает лицо от представления иных документов, не являющихся правоустанавливающими, которые необходимы для внесения записи в ЕГРП согласно Законуо регистрации (п. 53 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерациии Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1022 от 29.04.2010).
  • [4] См.: Концепция развития гражданского законодательства о недвижимом имуществе //Недвижимость и инвестиции. Правовое регулирование. 2003. № 1-2; http://dpr.ru/journal/joumal_ll_13.htm (дата посещения — 30.08.2013).
  • [5] Так, например, в п. 60 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерациии Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации К? 1022 от 29.04.2010говорится, что покупатель не вправе распоряжаться полученным им во владение имуществом, поскольку право собственности на это имущество до момента государственнойрегистрации сохраняется за продавцом.
  • [6] См.: Мусин В. А.Там, где кончаются споры, там кончается наука... //Третейский суд. 2005.№ 3. С. 8.
  • [7] эм текст документа: http://wwwl.landregistry.gov.uk/assets/library/documents/wpla_inv2_pl.pdf (дата посещения — 11.03.2011). Наименование документа — Study on Key Aspects ofLand Registration and Cadastral Legislation (при этом под термином Land (земля) в исследовании понималась не только поверхность земли, но и строения на поверхности земли,а также структуры под ее поверхностью — С. 7, 9-13.).
  • [8] Е. А. Суханов по этому поводу отмечает: «Давно известно и в большинстве европейскихконтинентальных порядках общепризнанно, что вещные права (включая право собственности), будучи разновидностью абсолютных гражданских прав, предоставляют управомоченному лицу непосредственную власть (господство) над вещью, а потому, в отличие от обязательственных (относительных) гражданских прав (предоставляющих управомоченномувласть над поведением конкретного обязанного лица), действуют в отношении третьих лиц».См.: Суханов Е. А. Указ соч. С. 11.
  • [9] В проекте Информационного письма ВАС РФ была сформирована основная идея: третейские суды вправе рассматривать споры из обязательственно-правовых отношений поповоду недвижимости (например, из договора купли-продажи, аренды и др.), но не вправеразбирать споры в отношении вещных прав на недвижимое имущество. По справедливому мнению О. Ю. Скворцова, такое обоснование компетенции третейских судов являетсядовольно дискуссионным. Очевидно, что обязательственные правоотношения влекут вещные эффекты (переход права собственности, возникновение ограниченных вещных прав,установление сервитутов). См.: Скворцов О. 10. Вновь о практике рассмотрения третейскими судами споров о недвижимом имуществе //Третейский суд. 2004. № 6. С. 34. Данное
  • [10] См.: Суханов Е. А. Указ. соч. С. 13.
  • [11] В п. 58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1022 от 29.04.2010 отмечается: «Лицо,считающее себя собственником находящегося в его владении недвижимого имущества,право на которое зарегистрировано за иным субъектом, вправе обратиться в суд с искомо признании права собственности».
  • [12] См.: Постановление от 31.03.2004 по делу № Ф08-1118/2004.
  • [13] См., напр.: Нешатаева T. Н. О праве третьих лиц на оспаривание решения третейского судапо мотиву отсутствия юрисдикции // Вестник ВАС РФ. 2007. № 9. С. 4-19.
  • [14] В данном случае подразумевается ситуация, когда в регистрирующий орган обращаютсяза регистрацией прав на недвижимость на основании решения третейского суда, но приэтом регистратор обнаруживает, что регистрация перехода права от ранее зарегистрированного правообладателя невозможна, так как он не участвовал в третейском разбирательстве.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >