Установление связей с «консервативными» режимами стран Персидского залива.

Одновременно с попытками российской дипломатии реанимировать связи с историческими союзниками в 1990-х годах появляется и совершенно новое направление во внешней политике: установление связей с так называемыми «консервативными» режимами стран Персидского залива. Богатые нефтедобывающие монархии представляли для России интерес прежде всего из-за своих финансовых возможностей.

Установлению дипломатических отношений с Саудовской Аравией способствовал кувейтский кризис 1990 г., одним из компонентов которого стало российско-американское сотрудничество, направленное против иракской агрессии в Кувейте. Каждая сторона — причем в совместном заявлении — ввела в действие свое наиболее эффективное на том этапе оружие. США заморозили у себя банковские активы Ирака, а также Кувейта. Советский Союз, откликнувшись на просьбу американцев, заморозил свои поставки вооружений Ираку (примерно 4Д вооружений Ирака было советского производства). Этот шаг Москвы имел не только практическое, но и политическое значение — она становилась на сторону жертвы агрессии, хотя от эпохи глобальной конфронтации у Советского Союза оставался с Ираком Договор о дружбе и сотрудничестве.

Когда США стали осуществлять невиданную по темпам и масштабам переброску вооруженных сил в зону Персидского залива и готовиться к военным действиям против Ирака, оказалось, что сотрудничество даже с ослабевшим Советским Союзом просто необходимо. Только благодаря этому сотрудничеству был выработан консенсус мирового сообщества против иракской агрессии и приняты 12 резолюций Совета Безопасности ООН, создавших международно-правовую основу для мер по пресечению агрессии. Советский Союз со своей стороны в знак благодарности за поддержку, оказанную Кувейту, получил кредит от Саудовской Аравии, ОАЭ и Кувейта в размере 2 млрд долл., а также саудовский кредит в размере 759 млн долл.

Итогом советского деидеологизированного подхода к кризису в Персидском заливе стало восстановление дипломатических отношений с Саудовской Аравией (советское посольство начало свою работу в королевстве в мае 1991 г.). В апреле 1992 г. министр иностранных дел РФ совершил первый официальный визит в страны Персидского залива. В столице Саудовской Аравии — Эр-Рияре — состоялась первая встреча главы российского внешнеполитического ведомства с королем Фах- дом бин Абдель Азизом.

В период с 1992 по 1994 г. состоялся еще целый ряд встреч между представителями России и государств Залива, в которых принимали участие ответственные лица, что подтверждало активизацию контактов России с этим регионом мира. Заметный подъем в этот период наблюдался в российско-оманских отношениях, для которых была создана довольно солидная правовая база[1].

В ноябре 1994 г. страны Залива посетил председатель Совета министров РФ В. С. Черномырдин, который также встретился с королем Фахдом и наследным принцем Саудовского королевства Абдаллой бен Абдель Азизом. В ходе этого визита было подписано Генеральное российско-саудовское соглашение, предусматривавшее сотрудничество обоих государств в области экономики, торговли, инвестиций, культуры и спорта. Но речь шла и о соглашениях с другими странами. С Кувейтом было подписано Соглашение о создании межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, а также соглашения о взаимном поощрении капиталовложений и о сотрудничестве в области информатизации. Кроме того, пакет подписанных российско-кувейтских соглашений включал Протокол о консультациях между министерствами иностранных дел обеих стран и рабочую программу культуры на 1995—1997 гг. С Оманом было подписано Соглашение о торговом, экономическом и техническом сотрудничестве.

В этот период Россия попыталась наладить и военно-техническое взаимодействие со странами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). В конце 1993 г. Россия и Кувейт заключили соглашение о военном сотрудничестве сроком на десять лет, которое предусматривало закупку Кувейтом российского вооружения и проведение совместных военных учений. Однако в дальнейшем реализация этого соглашения была фактически заморожена, так как российская сторона не располагала достаточными финансовыми средствами для его полной реализации.

Таким образом, в начале 1990-х годов в рамках Арабского региона акцент, ставившийся на развитии российских контактов прежде всего с государствами Персидского залива, становился все более очевидным. Россия была заинтересована в привлечении свободных арабских капиталов для развития своей сферы производства. В свою очередь Россия видела в этих странах и потенциальный рынок сбыта своего оружия. Статистика встреч между российскими представителями и офиииальными делегациями различного уровня и профильной направленности доказывала, что в рамках всех межгосударственных контактов в контексте Ближнего Востока связи со странами Залива были ведущими: в 1992-1993 гг. доля этих связей составила более 50%, а в 1994 г. — 71%.

Однако активизация российско-саудовских контактов и подписанные соглашения незначительно активизировали реальную торговлю деятельность России со странами Залива. Так, в 1998 г. российско-саудовский товарооборот составил только 125 млн долл, несмотря на то что некоторые российские компании (в том числе «АЗЛК», «Газэкспорт», «АвтоВАЗ», «Запсиб») смогли ктому времени найти саудовских посредников для сбыта собственной продукции. В 1998 г. российский Машиноэкспорт был зарегистрирован Торгово-промышленной палатой Джидды в качестве ее полноправного члена, получившего доступ на саудовский рынок. Вместе с этой компанией в Джидде были созданы также представительства двух других российских объединений — «Трансгаза» и «Технефтегаза». При этом структура российско-саудовского товарообмена того времени выглядела следующим образом: Россия поставляла в Саудовскую Аравию ячмень на сумму почти 40 млн долл., плоский прокат (13 млн), различные виды бумаги и картона (5 млн) и лесоматериала (1 млн долл.). Саудовские поставки в Россию состояли из металлоконструкций (230 тыс. долл.), машин и устройств (75 тыс.), духов и туалетной воды (63 тыс.), полимеров этилена (43 тыс.) и красящих веществ (20 тыс.).

На фоне масштабных закупок странами — членами ССАГПЗ оружия западного производства поставки российского вооружения и техники в Кувейт и ОАЭ были крайне незначительными.

Серьезным препятствием на пути развития политических и экономических российско-саудовских отношений в 1990-х годах стали чеченские события. Саудовская помощь, как и развивавшееся в королевстве движение солидарности с теми, кого там называли «слабым мусульманским народом, достаточно пострадавшим от ужасов войны и депортации», воспринималась в России как открытое содействие центробежным процессам.

Включение чеченской проблемы, в том числе и по инициативе Саудовской Аравии, в повестку дня 7-го саммита ОИК в декабре 1994 г., призыв правительства Саудовской Аравии в июле 1995 г. к ООН с требованием разрешения чеченского конфликта были расценены российской стороной как вмешательство во внутренние дела и посягательство на территориальную целостность нашей страны. Россия категорически выступила против любых попыток интернационализации чеченского вопроса.

Неоднозначно оценивались российским общественным мнением саудовские программы помощи чеченскому населению, в частности, принятая в 1995 г. по инициативе короля Фахда программа помощи Чечне, которая в 1995-1997 гг. оказывалась непосредственно представителями программы в России. Только с 1998 г. оказание помощи было поставлено под контроль российских властей на основе протокола, подписанного между саудовским Комитетом помощи Косово и Чечне и МЧС РФ.

Следует отметить, что в отношении признания независимости Чечни и вступления ее в ОИК правительственные круги стран Аравийского полуострова заняли сдержанную позицию. Даже после подписания Хасавюртовских соглашений, когда в течение 1996—1999 гг. существовала по сути независимая Ичкерия, саудовское руководство продолжало сохранять взвешенную позицию по отношению к ее новому статусу. Хотя в период между 1997 и 1999 гг. А. Масхадов трижды посещал королевство, его усилия, направленные на то, чтобы добиться официального саудовского признания, оказались малопродуктивными. Характерно, что министр иностранных дел Саудовской Аравии Сауд Фейсал воспрепятствовал вынесению на 20-й саммит аравийской «шестерки» (декабрь 1999 г.) проекта отдельного документа по Чечне на том основании, что тогда следовало бы принимать отдельные заявления и по Ираку, и по ближневосточному мирному процессу. В противном случае чеченская проблема становилась бы для ССАГПЗ более приоритетной, что не отвечало действительности.

Однако проблема Чечни была лишь одной из зон саудовско-российского «конфликтного взаимодействия» периода 1990-х годов. Возможности развития отношений между обеими странами становились проблематичными и в связи с активными действиями саудовской стороны в пределах «постъюгославского» пространства, где возникали новые государственные образования (17 апреля 1992 г. Саудовская Аравия официально признала независимость Боснии и Герцеговины).

Еще одним серьезным обстоятельством, препятствовавшим их развитию в эпоху 1990-х годов, выступало недостаточное знание саудовской стороной российской жизни, ограничивавшееся лишь одной сферой России — ее мусульманским сообществом. Прежде всего это относилось к российской экономике. Арабские бизнесмены полагали, что одной из гарантий надежности новых для них российских партнеров явилось бы выражение заинтересованности в сотрудничестве на государственном уровне. Нарождающийся же российский бизнес был ориентирован больше на Запад, чем на Восток, и к тому же не имел опыта работы в условиях жесткой конкуренции. Поэтому вплоть до начала первого десятилетия 2000-х годов саудовско-российские экономические связи не претерпели никакой динамики. То же относилось и к другим монархиям Персидского залива: несмотря на отдельные успешные шаги, в том числе на рынке вооружений (в 1997 г. Россия поставила в ОАЭ современную систему ПРО на 4 млрд долл.), дело не пошло дальше заявлений о намерениях.

  • [1] В этот период были подписаны следующие основные российско-оманские соглашения: Меморандум о политических консультациях (1991 г.), Соглашение о торговле,экономическом и техническом сотрудничестве (1994 г.), Соглашение о воздушном сообщении (1993 г.), Протокол сотрудничества между торгово-промышленными палатамиРоссии и Омана (1994 г.). Меморандум доверия в сфере информационного сотрудничества (1995 г.), Меморандум о сотрудничестве между министерством культуры и национального наследия Омана и Министерством культуры России (1996 г.).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >