Исторические типы журналистики. СМИ в переходный период развития общества

Массово-информационная деятельность, функционирование системы средств массовой информации в различные исторические эпохи определяются двумя группами закономерностей. Первая связана с общесоциологическими законами, функциональной ролью журналистики в общественной жизни. Поскольку общефункциональная специфика журналистики в принципе неизменна — выполнять коммуникативную роль, активно участвовать в формировании массового сознания, влиять на принятие управленческих решений, быть фактором развития культуры, носителем рекламно-справочной информации и т.д., — профессионально-творческий характер СМИ разных времен и народов при всех различиях, связанных с национально-региональными традициями, техническими возможностями, принятыми образцами и т.д., принципиально един. Так, первые газеты XVII—XVIII веков и газеты XX века при всех различиях, часто разительных, все же являются именно газетами — средствами массово-информационного взаимодействия со своими столь же разнообразными аудиториями.

Однако картина во многом меняется, если взглянуть на явления журналистики не с общефункциональной профессионально-творческой точки зрения, а с точки зрения содержательного наполнения деятельности средств массовой информации, с точки зрения меры и объема «дозволенной» свободы, что и определяет характера социально-политической линии СМИ при выполнении ими своих функций. Благодаря различиям в общественном положении, в потребностях и интересах, стремлениях и взглядах социальных групп и представляющих их общественно-политических организаций (политических партий, профсоюзов, объединений предпринимателей, творческих и иных союзов и т.д.) возникает громадная совокупность изданий и программ, занимающих различные, часто противоположные позиции.

Разумеется, существенные различия касаются собственно политических вопросов, идеологических концепций, представлений о «нормальном» общественном устройстве; в меньшей степени социальные позиции противостоят друг другу в вопросах несобственно политических (культуры, искусства), а в вопросах неполитических (техники, спорта, естественных наук). Поэтому позиции разных СМИ в одних сферах могут быть различными до противоположности, а в других близкими, сходными или чуть ли неидентичными. Однако давая общую принципиальную характеристику позиции в журналистике, прежде всего нужно брать во внимание политико-идеологические взгляды, накладывающие отпечаток на выбранную линию поведения того или иного органа журналистики практически во всех сферах, поскольку политико-идеологическая линия — своеобразная визитная карточка, передающая характеристику сущности издания или программы в силу первостепенной значимости для СМИ их позиции по политическим вопросам.

При всем своеобразии каждого органа журналистики в ту или иную историческую эпоху, в той или иной стране, среди тех или иных политических сил следует выделять базовые исторические типы журналистики. Основа выделения — фундаментальные социально-классовые ориентации, соответствующие им (хотя вовсе не однозначно и тем более не зеркально) идеологические представления и пропагандируемые ценности. Отнесение конкретного журнала или газеты, программы ТВ или РВ к одному из исторических типов (греч. typos — «отпечаток», «форма», «образец») — результат высокого обобщения на основе определения «ядра» позиции и играемой в обществе роли, принципиальной социальной направленности.

Со времени возникновения журналистики в XVII веке по этому признаку выделяются (в разных вариациях) феодально-монархическая, религиозно-клерикальная, буржуазная, социалистическая «журналистики» с перспективой формирования общегуманистической журналистики в новой цивилизации, которая должна прийти на смену современному обществу с его посткапиталистическими и постсоциалистическими чертами и свойствами.

Следует иметь в виду, что в конкретных изданиях и программах могут сочетаться черты разных исторических типов (например, социалистические идеи проникают в буржуазные СМ И и наоборот), а внутри каждого исторического типа существуют серьезно различающиеся разновидности (например, демократические и тоталитаристские формы и буржуазной, и социалистической журналистики). Наконец, в зависимости от изменения роли той или иной группы представляющая ее интересы журналистика меняет свой характер (феодально-монархическая журналистика периода формирования абсолютизма резко отличается от журналистики тех же сил в период возвышения буржуазии и особенно в периоды буржуазных революций).

Федерально-монархическая печать стала складываться сразу же после возникновения первых газет. Она ведет свое начало со времен кардинала Ришелье, когда Т. Ренодо в 1631 году создал «La Gazette». В России первой газетой являются «Ведомости», созданные Петром I в 1702 году. 13 января 1703 года (день выхода первого номера) отмечается как день российской печати. Характерно, что этот тип прессы возник по воле верховной власти, прежде всего в период формирования абсолютистских (самодержавных) монархий в целях, говоря современным языком, идейно-организационного укрепления монархической абсолютистской власти, когда формировались мощные централизованные государства.

Идеологическими основами информационной политики служили освещаемые религией представления о божественной избранности монарха, естественности сословного деления общества (во Франции — духовенство, дворяне во главе с монархом, «третье сословие») и соответствующего «распределения обязанностей» в жизнедеятельности общества.

В период становления централизованных государств, формирования единой политической системы и экономического пространства, развития национальной культуры печать, способствуя развитию государства, распространяя идеи просвещенного абсолютизма и борясь за их реализацию, играла относительно прогрессивную роль. Внутри нее существовали различные направления — охранительно-консервативные, либерально-просветительские, даже отражавшие идеи дворянской оппозиции, объективно готовившей буржуазные преобразования, выступавшей за конституционную монархию, а порой и за республиканский строй. Поэтому важно внимательно относиться к явлениям журналистики тех времен и хранить живое наследие прошлого.

Однако по мере превращения феодально-монархического строя в тормоз общественного развития этот тип прессы (утеряв остатки либерализма) в стремлении сохранить старые устои открыто выявил свою консервативную, а затем и прямо реакционную сущность. Верховная власть в проводимой информационной политике стремилась сохранить монополию на журналистскую деятельность для «своей» прессы, ограничивая с помощью прямых запретов и цензуры оппозиционную журналистику. Особенно подвергалась преследованиям буржуазно-демократическая журналистика.

История распорядилась так, что и во времена господства буржуазных отношений во многих странах сохранялись монархические институты: либо как формально-традиционные (Великобритания), либо в определенной мере выполняющие свои функции (Испания), либо играющие действенную роль руководства государствами (ряд арабских стран). Разумеется, существует и журналистика, поддерживающая и пропагандирующая монархические идеи —как выражение желательности видеть во главе государства того, кому «по праву крови» принадлежит эта роль (которая к тому же может исполняться «из высших соображений», из общих интересов нации без постоянной оглядки на мнения избирателей, подверженных непредсказуемым колебаниям). Не случайно существует афоризм, что каждая монархия стремится к демократии, а демократия — к монархии.

Религиозно-клерикальная журналистика в эпоху феодализма выступала как носитель и проповедник господствующей идеологии, основывающейся на религиозном (лат. religio — «благочестие», «святыня», «культ высшего существа») мировоззрении (христианство, мусульманство, иудаизм, буддизм и др.), и была союзником и «дополнением» феодально-монархической прессы. Освящая существующие порядки, она внушала мысль об их надчеловеческом происхождении власти («промысел божий») и страшных карах (вечных муках в аду) за посягательство на нее даже в мыслях. Нередко религиозные деятели претендовали и на прямое участие в управлении мирскими делами. Так сформировалась политическая концепция клерикализма (лат. clericalis— «церковный»). Согласно этой концепции, приверженцы того или иного религиозного вероучения через церковных иерархов (теократия) или политических деятелей — приверженцев религиозных догматов — должны играть первенствующую роль в политическом управлении, общественной жизни, культуре (для исповедующих ислам, например, жить по законам шариата).

После утверждения буржуазного строя феодально-монархическая и особенно религиозно-клерикальная журналистика не прекратила своего существования, хотя в большинстве случаев изменила характер деятельности, «вписавшись» в буржуазное общество. Объяснить это можно тем, что буржуазия боролась с монархией и религией непоследовательно, а порой и вовсе под монархическими («за хорошего царя», «за конституционную монархию») или религиозными (ереси, протестантизм, некоторые православные догматы ит.д.)лозунгами. Ведь «святость» власти («Нет власти, аще от Бога») и «божественное» происхождение общественных порядков (теперь уже буржуазных) не только устраивали буржуазию, но и были необходимы ей в качестве одного из идеологических постулатов. При этом в буржуазных государствах после укрепления капиталистических порядков религии и церкви отводится особенно важная роль, что связано с устойчивостью религиозной идеологии и ее возможностью сосуществовать, а часто и сотрудничать с различными социальными системами (на пряжках поясных ремней в немецко-фашистской армии было начертано: «Gott mit uns» — «С нами Бог»),

В конце XX века в силу кризиса традиционных идеологий и трудностей перехода к новому состоянию человеческой цивилизации, когда потребовались прочные и общезначимые ценностные опоры, возник своеобразный «ренессанс» религий и церквей, а вместе с этим и религиозно-клерикальной журналистики. Так произошло после десятилетий гонений на религию и церковь в России. В перестроечный и постперестроенный периоды возникли новые приходы, восстанавливаются церкви (в том числе храм Христа Спасителя в Москве) и монастыри, повысилась роль духовенства в общественной жизни, резко возросла информационная деятельность церковных организаций. Эта журналистика существует как в виде самостоятельных изданий и каналов ТВ и РВ, создаваемых религиозными и клерикальными организациями, так и в виде специальных рубрик и рубриковых программ на страницах светских газет, в структуре теле- и радиосетей. Возникла даже специальная профессия религиозного радио- и телепроповедника, передачи которых собирают громадные аудитории.

Как и в светской журналистике, в религиозно-клерикальных СМИ существуют свои «правые», «центристы» и «левые». В католицизме возникла, например, так называемая «теология освобождения», пользующаяся большим влиянием в Латинской Америке. В это же время «исламский фундаментализм», наоборот, стремится вернуться к нормам жизни далекого прошлого (хотя в мусульманском вероучении можно найти обоснование и для иного отношения к жизни современного общества). Под религиозной оболочкой представители многих конфессий и их сторонники ведут борьбу за социальную справедливость, равенство, торжество добра и человечности.

Буржуазная журналистика возникла на волне антифеодальной борьбы. Она идеологически готовила победу буржуазных революций. Ее выдающихся деятелей преследовала феодальная реакция. Долгое время томился в тюрьме выдающийся публицист Английской революции Дж. Лильберн, роялисткой Ш. Корде был убит журналист Жан Поль Марат, издатель газеты «Друг народа». Заявив себя главной оппозиционной прогрессивной силой, буржуазная журналистика вела борьбу против монархии, за политическое и экономическое освобождение «третьего сословия» под лозунгами свободы, равенства и братства. Именно идеологи поднимающегося класса провозгласили идею свободы печати и закрепили ее после свержения господства абсолютизма в конституциях и других законоположениях.

Буржуазная журналистика прошла сложный путь, отражая динамику развития капитапизма как экономической и социальной системы с ее идеологическими концепциями. В силу того, что буржуазный строй в разных странах в различные периоды приобретал отличительные черты (от революционно-демократических до тоталитарно-фашистских), разнообразие изданий и программ огромно. Если на крайнем левом фланге — революционно-демократические издания, а на крайнем правом — реакционно-консервативные (от фашистских и расистских до буржуазно-охранительных), то в «центре» находится множество изданий и программ либерально-демократического толка, среди них и «разгребатели грязи», и либералы-реформисты, и достаточно резкие критики пороков системы и т.д.

Стремление проникнуть в разные слои общества породило в буржуазной журналистике множество разновидностей изданий и программ, адресованных самой разной аудитории, на которую ориентировано то или иное СМИ. Главный водораздел здесь проходит между «качественными» изданиями (программами), адресованными «верхам» общества, предпринимателям, менеджерам, крупным чиновникам, военной элите, интеллектуалам, и обращенными к широким слоям населения «массовыми» СМИ. Формирование социальных новообразований в обществе приводит к возникновению все новых и новых разновидностей СМИ, в которых часто переплетаются черты «качественной» и «массовой» журналистики. В значительной степени это диктуется ростом разных частей средних слоев.

При всем стремлении казаться и реально быть «четвертой властью» буржуазная журналистика испытывает сильное давление капитала (через владение средствами массовой информации, рекламу, объединения предпринимателей) и того государства, институты которого имеют возможность влиять на нее через «направленную информацию», включая организованные «утечки информации», деятельность служб отношений с общественностью («public relation») и т.д.

Во времена «холодной войны» 50-х — начала 80-х годов между буржуазной журналистикой и СМИ стран социалистического содружества сложились отношения жесткой конфронтации. Буржуазная журналистика стремилась ориентировать массовую аудиторию на буржуазные ценности и представление о капиталистическом обществе как отвечающем природе человека справедливом «обществе равных возможностей», где каждый в полной мере может реализовать свои индивидуальные способности, где достигнут самый высокий уровень потребительских стандартов. В то же время формировался агрессивный образ врага, создавшего «железный занавес» и угрожавшего «свободному миру». Эти два главных направления деятельности — защита буржуазных ценностей и «борьба с коммунизмом» — дополнялись третьим, эскапистским, когда насаждались развлечения, мир грез и фантастики, сенсации из жизни преступного мира, «высшего света», звезд кино, эстрады, спорта, а также оккультные науки, секс и т.п.

Широкая и серьезно анализируемая с буржуазных позиций информация в «качественных» изданиях и серьезных программах ТВ и РВ соседствовала с материалами «массовых» изданий, которые часто носили манипулятивный характер и были рассчитаны на создание извращенной «картины» мира с помощью «дозированной» информации, полуправды, лжи, шума вокруг малозначимого факта, замалчивания важного и т.д. При этом конкуренция между разными СМИ в условиях свободы печати в демократических странах капитала сдерживала крайние проявления манипулятивного воздействия из-за опасения разоблачений со стороны конкурентов и возможности судебного преследования.

С окончанием периода «холодной войны» и вступлением мира в новый период развития как в буржуазной журналистике, так и в журналистике бывших социалистических стран получили развитие новые процессы, отвечающие потребностям времени формирования новой цивилизации.

Социалистическая журналистика, возникновение которой было связано с развитием общественной мысли и политического движения групп и организаций, выступающих за интересы трудящихся, заявила о себе уже в период первых столкновений различных классовых сил буржуазного общества, еще тогда, когда в некоторых странах шла борьба с феодализмом. Особенно отчетливо это проявилось в Германии и России — странах, в которых на этапе развития буржуазно-демократического движения как самостоятельное выделилось рабочее движение, проповедующее социалистическую идеологию и имеющее свои печатные издания. Так, в Германии в 1848—1849 годах под редакцией К. Маркса и при участии Ф. Энгельса и других сторонников социалистических идей издавалась «Новая Рейнская газета». В России социалистические идеи выдвигались на страницах революционно-демократических изданий и в народнической прессе во второй половине XIX века.

С развитием социал-демократического движения практически во всех крупных странах Западной Европы стали возникать социалистические издания. Однако борьба различных течений в процессе разработки социалистической идеологии и определения путей продвижения к социализму привела к расколу в социалистическом движении и возникновению социал-демократического и коммунистического направлений.

Социал-демократическая ветвь движения (также внутренне неоднородная, хотя и действующая в рамках Социалистического интернационала) и его пресса приняли демократические правила, стремясь постепенно реформистским путем вводить социалистически направленные преобразования. Достигнув значительных результатов (формирование во многих странах «социально ориентированного» рыночного хозяйства), в конце XX века социал-демократизм в связи с рядом социальных последствий научно-технической революции столкнулся с трудностями, сужением своей социальной базы и встал перед необходимостью модернизации своей идеологии и политики. Направленность перемен связана с постепенным осознанием пути развития цивилизации нового века, в том числе и изменения социальной структуры общества, взаимоотношений между различными социальными группами и средствами решения стоящих перед человечеством глобальных проблем через усиление диалогизма при толерантном движении к общественному согласию.

Коммунистическая ветвь движения начала формироваться на основе большевистской части РСДРП и особенно быстро развивалась на фоне кризиса в период русской революции 1905 г.. Первой мировой войны и после февральской буржуазно-демократической революции в России. Идеологически ее деятельность обеспечивалась коммунистической (большевистской) печатью, центральное место в которой занимала «Правда» (1912—1914 годы, возобновлена после февральской революции 1917 года и выходящая до сих пор) и многие местные специализированные органы партийной литературы, издававшиеся партийными комитетами. После Октябрьской революции в России были закрыты все буржуазные издания, а затем и издания других социалистических движений. Жесткая линия сталинской части партийного руководства после смерти В. И. Ленина привела к подавлению всех проявлений оппозиционности не только в печати, но и в партии. Воцарился жесткий, все более догматизировавшийся идеологический монополизм. Партийное руководство превратилось в диктат идеологических структур партийного аппарата над всей журналистикой, включая и те органы, которые не были формально подчинены партийным комитетам. Над всеми средствами массовой информации осуществлялся тотальный контроль.

Поставленная в жесткие условия, журналистика оказалась в рамках всевозможных запретов и ограничений, от нее требовалось играть роль идеологического инструмента Коммунистической партии. Несмотря на это, журналистика, особенно в тех областях, которые непосредственно мало соприкасались с политическими вопросами, немало делала для развития аудитории. Были издания (например, «Новый мир» при Твардовском, газеты «Известия», «Комсомольская правда», «Труд» и др.), на страницах которых прорывалась правда жизни, ставились острые проблемы современности.

Таким образом, коммунистическая печать в СССР и странах социалистического содружества прошла сложную историю. С одной стороны, базируясь на мечтах о счастье всего человечества и идее социалистического выбора, она звала народы на революционную борьбу против «старого мира» и на путь социалистического строительства в различных сферах общественной жизни, с другой — в условиях тоталитарного режима, не только извратившего высокие идеи и отступившего от их практической реализации, но и совершавшего прямые преступления в стране и за ее рубежами, средства массовой информации нарушали свои принципы, превращаясь в «подручных» режима, теряли доверие масс, постоянно манипулируя их сознанием.

Переходный период в развитии общества, в том числе и в сфере журналистики, открыто начался в 1985 году, после провозглашения в СССР политики «перестройки», приведшей к возрождению демократических норм жизни, ликвидации цензуры и жесткого идеологического контроля, развитию гласности, расширению свободы журналистской деятельности, возникновению плюрализма в политико-идеологической (и журналистской) сфере и т.д. Вместе с тем в условиях наступления рыночной стихии многие СМИ оказались во власти капитала, что отразилось на их информационной политике. На пути к подлинному информационному порядку возникли трудности, которые требуется преодолевать в интересах информационного обеспечения демократии.

Однако переходный период характерен не только для нашего общества или стран бывшего социалистического содружества — это всемирный процесс, который лишь по видимости есть «крах коммунизма», потерпевшего поражение в «холодной войне», и победа капитализма как «идеального» общественного устройства. Уже в 60—70-е годы стали возникать социально-экономические предпосылки формирования «новой цивилизации» при одновременном росте многочисленных угроз всему человечеству в виде ряда «глобальных проблем», разрешить которые может только все мировое сообщество в целом путем перехода на рельсы устойчивого развития.

Становится очевидным, что складывается единый взаимозависимый мир, в котором каждая страна, регион, нация связаны экономическими, политическими, культурными, социальными и другими, в том числе информационными, узами. Подходит конец неравномерности развития стран, социальным контрастам, национальной ограниченности, конфессиональной замкнутости, другим препятствиям на пути к устойчивому развитию человечества. Но на этом пути еще предстоит преодолеть множество трудностей, и сложно сказать, как с ними справится человеческое сообщество.

Успешное развитие на новой основе в большой мере зависит от журналистики. Не случайно цивилизацию XXI века характеризуют как информационное общество (в ряду с определениями «постиндустриальное», «открытое», «гуманистическое» и т.д.). В настоящее время уже можно говорить, что мир представляет собой огромное, в значительной мере единое «информационное пространство». Многие государства организовали вещание на зарубежные страны на многих языках («Голос Америки», «Би-би-си», «Франс интернасьональ», «RussiaToday», «Голос России» и др.), существуют газеты, предназначенные для ряда стран («International Gerald Tribune», «European» и др.), активно действует континентальное (например, Euronews, вешающий на многих европейских языках) и глобальное телевидение (CNN). Благодаря информационным «супермагистралям» и новым информационным и коммуникационным технологиям стал возможным широчайший обмен информацией через Интернет, открылся доступ к необозримым информационным ресурсам буквально «не выходя из дома».

Избавляющийся от конфронтационного духа международный обмен информацией является важнейшим признаком сближения между странами, формирования нового климата в мировом «информационном пространстве», фактором складывания мирного международного порядка, знаменующего начало нового периода в истории человечества. На этом пути много трудностей, возможны и, пожалуй, даже неизбежны «срывы» и «откаты» назад. Но ход истории в принципе необратим, и задача журналистов — активизировать мировые информационные связи и всю свою деятельность в интересах всего человечества при учете многообразия составляющих его социальных групп, народов, этносов, стран с их культурно-цивилизационными особенностями и общественными системами. Следовательно, на базе идеалов гуманизма.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >