НАУКА КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОГО ПОЗНАНИЯ

Традиционно наука рассматривается как область человеческой деятельности, вырабатывающая объективные знания о мире, а также система знаний о закономерностях развития природы, общества, человека. Однако эти определения не исчерпывает всего богатства содержания понятия «наука». Очевидно, что наука как объект, к которому обращена философская мысль, явление многоаспектное, поэтому одноаспектные модели ее изучения нерезультативны. Многоликий, открывающийся только стереоскопическому видению, облик науки складывается из различных ипостасей. Выделим основные.

Наука в онтологическом аспекте

В онтологическом (бытийном) аспекте, наука наряду с религией, искусством, экономикой, политикой предстает как специфическая форма культуры. Под культурой, в данном случае, понимается мир искусственных, созданных человеком объектов. Наука, будучи областью и продуктом познавательной деятельности человека, является важнейшей частью человеческой культуры и ее величайшим достижением.

Онтологический ракурс рассмотрения науки предполагает постановку целого ряда проблем бытийного плана. Одна из них связана с определением субстанциональных (лат. substantia - сущность) оснований науки. В истории отечественной интеллектуальной культуры существовала традиция разделения науки на материалистическую и идеалистическую. Современная философия науки, отказываясь от плоского редукционизма устанавливает в качестве субстанциональной основы науки не некоторую фиксированную сущность (материю, дух), но принцип - в частности принцип системности и диалогизма. Отсюда вытекает и решение еще одного онтологического вопроса, связанного с определением единства и многообразия науки. Наука едина и многообразна одновременно, что обусловлено системностью и диалогизмом как основополагающими принципами ее бытия.

Между наукой и другими формами культуры существуют сложные диалектические связи, в идеале их можно обозначить как диалог. Политика, экономика, религия, так или иначе, влияют на развитие науки, однако условием продуктивности этих влияний является сохранение автономности каждой из названных сфер.

Политика может стимулировать развитие науки, но в известных пределах. Политизация науки, поглощение науки политикой, как свидетельствует исторический опыт, ведет к деградации науки. Отождествление науки и политической идеологии - примета идеократии, в условиях которой идеология становится господствующей, подчиняющей все иные формой культуры. Один из признаков идеократии - утверждение принципа партийности науки. На самом деле наука беспартийна. Этот феномен осознан мировым сообществом философов и ученых, декларирующих идеал аполитичности научного знания. «Политика не должна иметь место в учебной аудитории», - утверждал М. Вебер(1). В современной интеллектуальной культуре формируется тенденция отмежевания науки от политики, превращение науки в автономную область, в которой высшим авторитетом обладают не политические лидеры, либо их ставленники, но специалисты - ученые. Конечно, речь не идет о полном разрыве государства и науки, но лишь о преодолении практики диктата политики в науке.

Другая сторона проблемы - влияние науки на политику, крайней степенью которого может быть сциентизация политики - подчинение политики научным требованиям и законам. Очевидно, что внедрение в политическую сферу жизни общества научных технологий - явление в высшей степени положительное, однако нельзя забывать, что политическая жизнь общества не может быть запрограммирована и сконструирована посредством технологий политической инженерии, важную роль в политической жизни играют и ненаучные - религиозные, мифологические и иные факторы.

Религия и наука также являют собой одновременно автономные и взаимосвязанные формы культуры. В истории интеллектуальной культуры существовали различные представления об отношениях религии и науки. Наука как таковая формируется в лоне религиозной культуры, для которой характерно было объединение религиозной веры и рационально-дискурсивного знания в целостный сакрально-когнитивный комплекс(2). Например, средневековый университет представлял собой союз факультетов, главным из которых был теологический. Эмансипация науки как самостоятельной сферы культуры происходит в эпоху Просвещения, именно в этот период осуществляется размежевание науки и религии - наука и религия осмысливаются как различные способы познания реальности. В советской науке утверждается принцип вытеснения религии наукой, религия определяется как суеверие, как осознанное и неосознанное искажение истины. В современной философии науки утверждается принцип «равноправия» различных способов познания мира, несводимости научного познания к религиозному и наоборот. В.А. Лекторский утверждает: «Отношения между наукой и религией вообще не могут рассматриваться по принципу взаимного вытеснения: дело не только в том, что их онтологии взаимно не пересекаются, но также и в том, что они играют совершенно разную роль в человеческой жизни»(3). Основу религии составляет такой феномен внутреннего духовного мира человека как вера. Вера есть непосредственное, не требующее доказательств, принятие тех или иных положений, норм, истин. Религиозная вера опирается не на доказательство, а на откровение. Несомненно, научное познание также включает элемент веры, однако в науке вера играет не главную, но второстепенную роль.

Взаимовлияние науки и религии порождает такие явления как рационализация религии и сакрализация науки. Рационализация религии связана с расширением сферы разума в пространстве веры, одной из примет которого является развитие теологии, богословия. Религия также может оказывать существенное влияние на науку, сакрализация науки, превращение науки в предмет религиозной веры - феномен достаточно распространенный в европейской культуре. Например, еще в XIX веке французский мыслитель Огюст Конт выступил с предложением создания новой, упраздняющей Бога, позитивной «Религии Человечества», священниками которой должны стать ученые, научные деятели.

Наука и экономика также - одновременно автономные и взаимосвязанные сферы культуры. Развитие одной из этих сфер может стимулировать развитие другой, однако прямых корреляций между этими процессами нет. Дело в том, что не всякое экономическое хозяйство и предпринимательство ориентируется на использование новых эффективных научных технологий. В современной науке сложилось представление о существовании двух типов предпринимательства: непроизводительного торгово-ростовщического, хищнически-потребительского, движимого жаждой наживы, погоней за чистоганом и не заинтересованного в развитии научных технологий хозяйствования; и производительного, нацеленного на повышение эффективности деятельности, интенсификацию производства, внедрение инновационных научных технологий(4).

Очевидно, что взаимодействие науки и экономики должно осуществляться в определенных границах, не допускающих смешения этих сфер. Последнее может приводить к таким явлениям как сциентизация экономики и меркантилизация науки. Сциентизация экономики связана с абсолютизацией роли науки в процессах экономического развития. Очевидно, что такого рода воззрения ограниченны, поскольку нивелируют целый ряд ненаучных факторов в процессах экономического развития. Крайним проявлением сциентиза- ции экономики является превращение человека в винтик экономического механизма, предназначенный для выполнения тех или иных операций. Меркантилизация науки - явление не только уродливое, но и крайне опасное. Например, коррупция в науке и образовании ведет к деградации и дискредитации научных и образовательных институтов, является одним основных факторов застоя в науке, причиной отсутствия творческой инициативы ученых, засилья дилетантизма.

Наука и искусство - формы культуры, между которыми складывается плодотворный диалог. Творчество - научное и художественное - процессы родственные по своему духу. Творческая деятельность художника, артиста, композитора по глубине аналитической работы сродни научному исследованию. Одновременно, научный поиск также не является сугубо инструментальным процессом. Историки науки отмечают такую интересную закономерность научного творчества как его подверженность влиянию красоты. По убеждению Т. Куна, например, триумф новой теории происходит зачастую благодаря ее эстетическим данным(5). Э. Панофский, исследуя творчество Галилея, приходит к убеждению о влиянии эстетических взглядов мыслителя на его научные открытия(б). Развитие науки обусловливает возможность появления новых жанров искусства, например, компьютерного дизайна. Вместе с тем, сциентизация художественного творчества, т.е. его ограничение жесткими рамками научных технологий; и эстетизация науки, т.е. подчинение научно-исследовательского процесса не требованиям поиска истины, но требованиям красоты и изящества, равно губительны как для науки, так и для искусства.

Наука и техника - важнейшие взаимосвязанные созидательные силы общества, формы культуры. Развитие науки является условием развития техники и наоборот. Под техникой понимают, созданные людьми, утилитарные (полезные), инструментальные по своей природе, имеющие практическое назначение артефакты. Вместе с тем, значение техники в жизни общества двойственно. В западной интеллектуальной культуре это обстоятельство было осмыслено на заре ее существования. Архетипическим выражением двойственности техники можно назвать мифы о Прометее и Икаре, в которых «технэ» представало одновременно как гарант человеческого развития и прогресса и как бесчеловечная разрушительная сила(7). Развитие техники ведет к формованию особой сферы жизни общества - техносферы, особого рода цивилизации - техногенной цивилизации, наконец, особого явления культуры - техницизма. Техницизм - квалификация технического развития как универсального способа решения всех проблем. Техницизм формирует свой ценностно-смысловой мир посредством определения машины как универсальной модели всего сущего, эталона жизнедеятельности человека и общества. Дух техницизма способен подчинить себе различие сферы жизни человека - науку, искусство, политику, повседневность. Нельзя отрицать позитивных аспектов техницизма, который, культивируя идеи инструментального, технологического прогресса, стимулирует процессы интенсификации деятельности, способствует умножению жизненных благ. Однако абсолютизация техницизма, доведение его до гипертрофированных форм чревато негативными последствиями - подчинением человека машине, разрушением природной среды. Техницизм превращается в источник дегуманизации культуры, разрушительную силу, орудие убийства. Отчуждение и подчинение человека технике блокируют пути становления культуры личности, личность поглощается машиной. Эту особенность техницизма отмечал Н.А.Бердяев: «Техническая цивилизация по существу своему имперсоналистична, она не знает и не хочет знать личности. Она требует активности человека, но не хочет, чтобы человек был личностью ... технизированное и машинизированное общество хотят, чтобы человек был их частью, их средством и орудием, они все делают, чтобы человек перестал быть единством и целостностью, т.е. хотят, чтобы человек перестал быть личностью»(8).

Особенно ярко негативные черты техницизма проявляются в условиях «вторичной», догоняющей модернизации, когда техницизм возникает не органически, но заимствуется извне. Существование такого заимствованного техницизма на фоне традиционной культуры приобретает форму культа машины: «Коммунизм целиком принимает от капиталистической цивилизации, - писал Бердяев, - этот гипер-машинизм и техницизм и создает настоящую религию машины, которой поклоняется как тотему»(9). В сущности, такой типичный для стран «вторичной модернизации» феномен как машинный фетишизм является продуктом сращивания передовых западных технологий и традиционной системы ценностей. А.Ахиезер утверждает, что в советской

России: «Машина рассматривалась ... в качестве модели жизни общества и одновременно могущественной силы, способной разрешать все проблемы в условиях социализма»(10). Главное противоречие техницизма, которое Шпенглер выразил в форме метафоры: «Творение поднимается на творца»(11), - преодолевается в сфере гуманистической культуры, где техника осмысливается не как цель, но как средство обеспечения существования человека. В пространстве гуманистической культуры происходит «снятие» важнейшей антиномии техницизма - противоречия между необходимостью использования техники человеком и возможностью автономизации техники. Это «снятие» осуществляется за счет утверждения культуротворческой миссии человека, выделения личности как субъекта самоорганизации культуры и общества. Такая расстановка сил не только исключает возможность абсолютизации роли техники как движителя культурного развития, не только возвращает ей статус средства обеспечения существования человека, но и создает нравственный фундамент для коэволюционного развития человека, техники, природной среды. О необходимости преодоления разрыва между техницизмом и гуманизмом писал Т.В.Адорно, полагающий, что: «В обществе, устроенном соответственно человеческому достоинству, техника не только была бы освобождающим фактором, но и обрела бы сама себя»(12).

Из всего этого можно сделать вывод, что монологические стратегии отношений между различными формами культуры контрпродуктивны, и лишь диалог задает основания для развития каждой из этих форм.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >